Пять недель на воздушном шаре
- -
- 100%
- +
– А как же бороться с этой утечкой? – допрашивал Дик.
– Тут ничего нельзя поделать. Единственно, что остается, – это уменьшить наш груз. Будем выбрасывать все, что только можно.
– Что же еще можно выбросить? – проговорил охотник, оглядывая уже достаточно опустошенную корзину.
– Да хотя бы тент, ведь он весит немало.
Джо, поняв, что этот приказ относится к нему, вскарабкался на металлический круг, к которому была прикреплена сетка шара, откуда без труда снял обе части тента и сбросил их вниз.
– Этим тентом можно одеть целое племя, – заметил он, – ведь туземцам требуется не так-то много одежды.
«Виктория» немного поднялась, но скоро стало очевидно, что она снова снижается.
– Давайте спустимся, – сказал Кеннеди, – и посмотрим, что можно сделать с оболочкой.
– Говорю же тебе, Дик, что нет способа ее починить.
– В таком случае, что же нам делать?
– Пожертвовать всем, что не является совершенно необходимым, – ответил доктор. – Я хочу во что бы то ни стало избежать стоянки в этой местности. Вот эти леса, над которыми мы пролетаем, далеко не безопасны.
– Что же там водится, мистер Самуэль, львы или гиены? – с презрительным видом проговорил Джо.
– Получше этого, милый мой: люди, и самые свирепые во всей Африке.
– А откуда это известно? – поинтересовался Джо.
– Да из рассказов бывших здесь до нас путешественников, а также французов. Те, живя в своих колониях на Сенегале, поневоле должны сноситься с окружающими их племенами… При полковнике Федербе была предпринята разведка в глубине страны. Некоторые из посланных туда офицеров, например Паскаль, Венсан, Ламбер, вернулись из своих экспедиций с ценным материалом. Они исследовали страну, находящуюся в излучине Сенегала, там, где война и грабежи оставили после себя одни лишь развалины.
– Что же там произошло?
– А вот что: в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом году один марабут (отшельник) из Сенегальской Футы, Эль-Хаджи, стал выдавать себя за пророка – он утверждал, что вдохновлен свыше, как Магомет. Он призывал население к войне против неверных, то есть европейцев. Район между рекой Сенегалом и его притоком Фалеме подвергся разрушению и опустошению. Три орды фанатиков под предводительством Эль-Хаджи прошли по всей стране, не пощадив ни одного селения, ни одной хижины, убивая и грабя. Они вторглись даже в долину Нигера и дошли до города Сегу, который долго был под угрозой. В тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году Эль-Хаджи подался на север и обложил форт Медину, построенный французами на побережье реки; форт оказал ему героическое сопротивление под командованием Поля Голла, который продержался несколько месяцев без продовольствия, без снаряжения, пока на выручку не подо шел полковник Федерб. Тогда Эль-Хаджисо своими отрядами снова перешел через Сенегал и вернулся в страну Каарт, опустошая и грабя ее. А теперь мы летим как раз над тем краем, где он нашел убежище со своими ордами, и уж поверьте мне, что попасть к ним в руки было бы далеко не сладко.
– Ну, так мы и не попадем к ним в руки, хотя бы для поднятия нашей «Виктории» пришлось пожертвовать даже обувью, – сказал Джо.
– Мы уже недалеко от Сенегала, – объявил доктор, – но я предвижу, что перелететь на другой берег мы будем не в силах.
– Во всяком случае, давайте добираться до берега Сенегала, и то уж будет хорошо, – заметил охотник.
– Попробуем, – отозвался доктор, – но, знаете, меня беспокоит одно обстоятельство.
– Какое именно?
– Нам ведь предстоит перелететь через горную цепь, сделать это будет очень трудно; ведь как бы я ни накаливал горелку, увеличить подъемную силу нашей «Виктории» я не смогу.
– Подождем, – промолвил Кеннеди, – а там будет видно.
– Бедная «Виктория»! – воскликнул Джо. – Я привязался к ней, как моряк привязывается к своему кораблю. Признаться, мне нелегко будет с ней расстаться. Конечно, она уж далеко не та, что была, когда мы вылетели из Занзибара, но и хулить ее все-таки не следует: ведь она оказала нам немалые услуги, и бросить ее будет жалко.
– Успокойся, Джо, – сказал доктор. – Мы покинем нашу «Викторию» только в самом крайнем случае, если уж иначе нельзя будет. Она нам будет служить до полного истощения своих сил. Хорошо, если бы этих сил хватило ей еще на сутки.
– Да, силы ее истощаются, – сказал Джо. – Она худеет и, можно сказать, испускает дух. Бедная «Виктория»!
– Если я не ошибаюсь, там, на горизонте, виднеется горная цепь, о которой ты говорил, Самуэль, – заявил Кеннеди.
– Да, это, конечно, те самые горы, – отозвался доктор, посмотрев в подзорную трубу. – Но, однако, какими они мне кажутся высокими! Трудно нам будет перебраться через них.
– Нельзя ли, Самуэль, избежать этого?
– Не думаю. Дик, чтобы это было возможно. Посмотри, какое огромное пространство они занимают, – чуть не половину горизонта. Нет, перелет через них неизбежен.
– Они даже, кажется, обступают нас со всех сторон… Теперь они видны справа и слева.
– Нет, нам их никак не миновать.
Между тем эта столь опасная преграда, казалось, приближалась с удивительной быстротой, или, вернее сказать, сильнейший ветер мчал «Викторию» прямо к остроконечным вершинам. Чтобы не стукнуться о них, надо было во что бы то ни стало подняться.
– Вылить воду из ящика! Оставить то, что нужно на один день! – приказал Фергюссон.
– Есть! – отозвался Джо.
– Ну как, мы поднимаемся? – спросил Кеннеди.
– Немного поднялись, на каких-нибудь пятьдесят футов, – ответил доктор, не спускавший глаз с барометра, – но этого недостаточно.
В самом деле, скалистые вершины неслись навстречу воздухоплавателям, словно угрожая им. Увы! они высились над шаром более чем на пятьсот футов.
Воду для горелки тоже вылили за борт, оставив всего несколько пинт; но и этого было недостаточно.
– Надо же, однако, подняться, – проговорил доктор.
– Давайте сбросим ящики, раз уж мы вылили из них воду, – предложил Кеннеди.
– Бросайте!
– Есть! – ответил Джо. – Но все-таки, скажу вам, невесело выбрасывать так все, одно за другим, – прибавил он.
– Слушай, Джо, – обратился к нему Фергюссон, – смотри, не вздумай снова принести себя в жертву. Сейчас же поклянись мне, что ни в каком случае не покинешь нас.
– Будьте спокойны, мистер Самуэль, мы с вами. не расстанемся.
«Виктория» поднялась еще туазов на двадцать, но остроконечная каменистая вершина, увенчивавшая крутую, как стена, гору, еще возвышалась над ней больше чем на двести футов.
«Если только нам не удастся подняться над этими скалами, то наша корзина через десять минут будет разбита вдребезги», – пронеслось в голове Фергюссона,
– Ну что еще делать, мистер Самуэль? – спросил Джо, словно прочитав его мысли.
– Оставь только запас пеммикана, а все это тяжелое мясо долой за борт!
«Виктория» освободилась таким образом еще фунтов от пятидесяти и поднялась на порядочную высоту, но это не имело значения, ибо она все-таки была ниже вершины. Положение становилось ужасным. «Виктория» неслась с огромной быстротой. Казалось, что вот-вот она со страшной силой ударится о скалы и все разлетится вдребезги.
Доктор обвел глазами корзину. Она была почти пуста.
– Дик, если понадобится, будь готов пожертвовать своими ружьями, – проговорил Фергюссон.
– Как! Пожертвовать моими ружьями?! – воскликнул с волнением охотник.
– Друг мой, раз я потребую этого, значит это будет совершенно необходимо.
– Самуэль! Самуэль!
– Пойми, твои ружья, запас пуль и пороха могут нам стоить жизни!..
– Приближаемся, приближаемся! – крикнул Джо.
А гора все была выше «Виктории» туазов на десять. Джо схватил одеяла и вышвырнул их. Не говоря ни слова Кеннеди, он выбросил также несколько мешочков с пулями и дробью. На этот раз шар «Виктории» поднялся выше опасной вершины, его верх озарился солнцем, но корзина все-таки была ниже скал и неминуемо должна была о них разбиться.
– Кеннеди! Кеннеди! – закричал доктор. – Бросай свои ружья – или мы погибли!
– Погодите, мистер Дик! Погодите! – остановил его Джо. И Кеннеди, обернувшись, увидел, как он скрылся за бортом корзины…
– Джо! Джо! – в отчаянии закричал он.
– Несчастный! – вырвалось у доктора.
Площадка на вершине горы была шириной футов в двадцать, а с другой сторона склон был еще менее отлогим. Корзина как раз опустилась на эту, довольно ровную, площадку и, скрипя по острому щебню, волочилась по ней.
– Проходим! Проходим! Прошли! – раздался голос, заставивший радостно забиться сердце Фергюссона.
Отважный Джо, держась руками за нижний край корзины, бежал по площадке, освободив таким образом «Викторию» от веса своего тела. Ему даже приходилось изо всех сил удерживать шар, рвавшийся ввысь.
Когда Джо очутился у противоположного склона и перед ним раскрылась пропасть, он могучим движением рук поднялся и, ухватившись за веревку, через мгновение был уже подле своих спутников.
– Не так уж было трудно это проделать, – заявил он.
– Славный мой Джо! Друг мой! – проговорил взволнованный доктор.
– Только не думайте, пожалуйста, мистер Самуэль, что это я для вас сделал. Нет, нет! Это для карабина. Я ведь был в долгу у мистера Дика со времени истории с арабом. Но я люблю возвращать долги, и вот теперь мы с ним квиты. – добавил он, подавая охотнику его любимый карабин. – Мне было бы слишком тяжело, если бы вы лишились его, – добавил он.
Кеннеди крепко пожал ему руку, но сказать что-либо был не в силах.
Теперь «Виктории» надо было только спускаться. Это было делом для нее нетрудным. Вскоре, она оказалась в двухстах футах от земли и на этой высоте пришла в полное равновесие. Но тут местность стала очень неровной, на ней появилось много возвышенностей, избегать которые было очень нелегко в ночное время, да еще воздушному шару, плохо поддающемуся управлению.
Вечер надвигался чрезвычайно быстро, и доктор волей-неволей вынужден был решиться сделать привал до утра.
– Надо нам поискать подходящее место для спуска, – сказал он.
– Значит, Самуэль, ты все-таки решил спуститься? – отозвался Кеннеди.
– Да, я долго думал над планом, который нам надо будет привести в исполнение. Сейчас всего шесть часов, и у нас на это хватит времени. Джо, сбрось-ка якорь.
Джо немедленно выполнил приказ.
– Мы будем лететь над самыми вершинами вон того огромного леса и зацепимся за одно из деревьев, – сказал доктор, – я ни за что на свете не хотел бы в здешних местах провести ночь на земле.
– А можно будет вылезть, Самуэль? – спросил Кеннеди.
– Зачем? Повторяю: здесь нам очень опасно разделяться. К тому же я буду просить вас обоих помочь мне в трудной работе.
«Виктория», летевшая над густым лесом, едва не касаясь верхушек деревьев, вдруг остановилась. Ее якорь, наконец, зацепился. К ночи ветер совсем спал, и «Виктория» почти неподвижно повисла над зеленым морем сикоморов.
Глава сорок вторая
Борьба великодуший. – Последняя жертва. – Прибор для расширения газа. – Ловкость Джо. – Полночь. – Вахта доктора – Вахта Кеннеди. – Его сон. – Пожар. – Крики и выстрелы. – Вне опасности.
Фергюссон начал с того, что по звездам определил свое местонахождение. Оказалось, что они были на расстоянии миль двадцати пяти от Сенегала.
Отметив это на карте точкой, доктор сказал:
– Все, что мы можем сделать, друзья мои, – это переправиться через Сенегал. Но так как в нашем распоряжении не будет ни моста, ни лодки, нам надо во что бы то ни стало перебраться через реку на нашей «Виктории». Поэтому совершенно необходимо еще облегчить ее.
– Но я не вижу, что мы тут можем сделать, – сказал Кеннеди, все опасавшийся за свои ружья. – Единственный выход, по-моему, в том, чтобы кто-нибудь из нас пожертвовал собой, оставшись позади… И на этот раз я очень прошу эту честь оказать мне.
– Ну, вот еще! – воскликнул Джо. – Как будто я не привык…
– Тут, друг мой, – перебил его Кеннеди, – речь идет вовсе не о том, чтобы выброситься из «Виктории», а о том, чтобы пешком добраться до побережья океана. Я же хороший ходок, хороший стрелок…
– Никогда на это не соглашусь! – закричал Джо.
– Ваш спор совсем ни к чему, друзья мои, – вмешался Фергюссон. – Мне думается, что мы не дойдем до такой крайности. Но если даже и так, мы, конечно, не расстались бы, а все втроем попытались бы пешком пробраться через этот край.
– Хорошо сказано! – воскликнул Джо. – Маленькая прогулка, понятно, не повредила бы нам!
– Но раньше, – продолжал доктор, – мы прибегнем к последнему способу, чтобы облегчить нашу «Викторию».
– Что же это за способ? – спросил Кеннеди.
– Нужно избавиться от ящиков, соединенных с горелкой, а также от батареи Бунзена и змеевика. Ведь во всем этом около девятисот фунтов.
– Но, Самуэль, как же ты станешь расширять газ?
– Да я и не буду его расширять. Мы обойдемся без этого.
– А все-таки…
– Послушайте, друзья мои, – перебил доктор своего друга, – я самым точным образом высчитал, какая подъемная сила останется в нашем распоряжении. Она достаточна, чтобы поднять нас троих с тем немногим, что будет у нас в корзине. Все это, считая даже два якоря, которые я хотел бы сохранить, не будет весить и пятисот фунтов.
– Что тут говорить, дорогой Самуэль, ты лучше нас разбираешься в таких вопросах, – сказал охотник. – Один ты можешь верно оценить наше положение. Говори нам, что надо делать, и мы все исполним.
– К вашим услугам, мистер Самуэль, – присоединился к Кеннеди Джо.
– Повторяю, друзья мои, как ни серьезен этот шаг, но нам надо пожертвовать всеми нашими приборами.
– Ну, и пожертвуем ими! – поддержал его Кеннеди.
– Тогда за работу! – воскликнул Джо.
А работа была не из легких. Надо было разобрать механизм: сначала снять смесительную камеру, потом камеру нагрева с горелкой и, наконец, ящик, где происходило разложение воды. Трем аэронавтам едва удалось совместными усилиями оторвать все эти приборы от дна корзины, к которому они крепконакрепко были приделаны, но Кеннеди обладал огромной силой, Джо – ловкостью, а Самуэль – изобретательностью, и в конце концов они все-таки добились своего. Все приборы были выброшены за борт и исчезли, нанеся немалый урон листве сикоморов.
– Воображаю, как будут удивлены негры, найдя в своем лесу подобные вещицы! – заметил Джо, – Пожалуй, они способны сделать из них идолов.
Затем надо было заняться трубками, идущими в оболочку шара. Джо сейчас же взобрался на несколько футов выше корзины и там перерезал каучуковые соединения. Но с самими трубками дело было потруднее, так как верхние их концы были прикреплены с помощью латунных проволок к ободу клапана. Тут Джо проявил удивительную ловкость: босой, чтобы не повредить оболочки, он, несмотря на раскачивание шара, вскарабкался по сетке до верхушки «Виктории» и там, держась одной рукой, умудрился отвинтить наружные гайки, закреплявшие трубки. Эти трубки с легкостью отделились и были удалены через нижний придаток, отверстие которого Джо снова герметически закрыл. «Виктория», освободившись от значительного груза, распрямилась и сильно натянула веревку, привязанную к якорю.
К двенадцати часам ночи эта работа, потребовавшая стольких усилий, была благополучно закончена. Путешественники наскоро поужинали пеммиканом и холодным грогом, – ведь, увы, горелки в распоряжении Джо уже не было.
Джо и Кеннеди просто падали от усталости. Заметив это, Фергюссон сказал им:
– Теперь, друзья мои, укладывайтесь и спите, я же буду нести первую вахту. В два часа я разбужу Кеннеди, а он в четыре – Джо. В шесть утра мы должны вылететь, и да поможет нам небо в этот последний день.
Не заставляя себя просить, оба спутника доктора улеглись на дно корзины и мгновенно заснули крепчайшим сном.
Кругом все было спокойно. По временам несколько тучек набегало на луну. Находясь в последней четверти, она едва светила. Фергюссон, опершись на борт корзины, оглядывал окрестность. Он внимательно наблюдал за темной листвой, расстилавшейся под его ногами и скрывавшей от него землю. Малейший шум казался ему подозрительным, он искал объяснения даже легкому трепету листвы. Фергюссон был в том настроении, когда на ум идут тревожные мысли о всевозможных ужасах; одиночество еще обостряло эти смутные опасения. Преодолев столько препятствий и приближаясь к цели, он был взволнован, страхи его усилились, и ему казалось, что конец пути словно уносится от него.
К тому же положение путешественников было не из приятных. Находились они среди свирепых дикарей и располагали далеко не надежным способом передвижения. Прошло время, когда доктор мог полагаться на свою «Викторию» и проделывать на ней смелые маневры.
Фергюссону в его тревожном состоянии духа порой казалось, что до него доносится из леса какой-то неопределенный шум, а однажды между деревьями даже как будто блеснул огонек. Вооружившись подзорной трубой, он еще внимательнее стал всматриваться в темноту, но решительно ничего не увидел и не услышал. Очевидно, у него была галлюцинация. Он снова стал прислушиваться, но не мог уловить ни малейшего шума. В это время как раз заканчивалась его вахта, он разбудил Кеннеди и, наказав ему быть особенно бдительным, улегся подле Джо, спавшего мертвым сном. А Кеннеди, протирая слипавшиеся глаза, спокойно зажег свою трубку и, опершись на борт корзины, стал усиленно курить, чтобы этим разогнать одолевавший его сон.
Кругом царила мертвая тишина. Легкий ветерок слегка шевелил верхушки деревьев и, покачивая «Викторию», как бы убаюкивал сонного охотника. Тот изо всех сил старался стряхнуть с себя дремоту: поднимал отяжелевшие веки, таращил в темноте почти ничего не видевшие глаза, но в конце концов, поддавшись непреодолимой усталости, все-таки заснул.
Сколько времени проспал Дик, он и сам не мог бы сказать. Вдруг он был разбужен неожиданным светом и потрескиванием.
Он открыл глаза и вскочил. Ему в лицо пахнуло сильнейшим жаром. Лес. внизу пылал…
– Пожар! Горим! – закричал он, хорошенько не понимая, что вокруг него творится.
Оба товарища его вскочили со своих мест.
– Что такое? – спросил Самуэль.
– Пожар! – отозвался Джо. – Но кто мог…
В этот миг под залитой огнем листвой раздались громкие крики.
– А, дикари! – закричал Джо. – Это они подожгли лес, чтобы уж наверняка нас изжарить.
– Это племя талиба. Головорезы Эль-Хаджи, – сказал доктор.
Кругом «Виктории» свирепствовал огонь. Треск сухих ветвей смешивался с шипеньем зеленых. Лианы, листья – словом, все живое в этой растительности извивалось от действия разрушительной стихии. Всюду бушевал океан пламени. На фоне его вырисовывались черные стволы огромных деревьев с обуглившимися ветвями. И этот пылающий океан отражался в тучах. Самый воздух, казалось, был объят пламенем.
– Скорее на землю! – крикнул Кеннеди. – В этом наше спасение!
Но Фергюссон, крепко схватив своего друга за руку, удержал его, а затем бросился к якорному канату и одним взмахом топора перерубил его. Огонь со всех сторон подбирался ю «Виктооии», он уже лизал ее освещенные бока, но она, освободившись от своих уз, взвилась на тысячу футов ввысь.
По лесу понеслись ужасающие вопли, раздались оглушительные ружейные выстрелы.
А «Виктория», подхваченная утренним ветром, уже неслась к западу. Было четыре часа утра.
Глава сорок третья
Племя талиба. – Погоня. – Опустошенный край. – Умеренный ветер. – «Виктория» все снижается. – Выброшены последние продукты. – Скачки «Виктории». – Защита с оружием в руках. – Ветер свежеет. – Река Сенегал. – Гуннский водопад. – Нагретый воздух. – Перелет через Сенегал.
– Не сними мы с вами вчера вечером приборов с нашей «Виктории», нам, без всякого сомнения, пришел бы конец, – заговорил доктор.
– Вот что значит сделать все вовремя, – заметил Джо. – Спаслись, и так просто.
– Но мы еще далеко не вне опасности, – возразил Фергюссон.
– Что же тебя пугает, Самуэль? – спросил Кеннеди. – Ведь опуститься «Виктория» не может, а если бы даже она и опустилась, велика ли беда?
– Велика ли беда? – повторил доктор. – А ну-ка. Дик, взгляни!
«Виктория» как раз пролетала над опушкой леса, и там аэронавты увидели человек тридцать всадников, одетых в широкие шаровары и развевающиеся по ветру бурнусы. Всадники были вооружены копьями и мушкетами и скакали рысью на своих резвых, горячих лошадях по тому же направлению, по которому двигалась потерявшая свою скорость «Виктория».
Завидев шар, всадники принялись дико кричать и размахивать оружием. Их смуглые лица, казавшиеся еще более свирепыми благодаря жидким всклокоченным бородам, выражали лютую ненависть и жажду разделаться со своими жертвами. И они с большой легкостью неслись по равнине, спускавшейся к реке Сенегал.
– Конечно, это жестокие дикари племени талиба, свирепые сподвижники Эль-Хаджи, – сказал Фергюссон, – Да, признаться, я предпочел бы очутиться в лесу среди, хищных зверей, чем попасть в руки этих бандитов.
– Вид у них действительно не особенно мирный, – отозвался Кеннеди, – и притом какие здоровенные детины.
– Хорошо еще, что такие звери не летают, – промолвил Джо. – Это все-таки выигрыш для нас.
– Взгляните-ка, – продолжал Фергюссон, – на эти разоренные поселения, на сожженные хижины, – это ведь все их рук дело. Там, где были возделанные, цветущие поля, теперь полнейшее запустение.
– Ну, им нас не догнать, – заметил Кеннеди, – а если нам еще удастся перелететь через Сенегал, то там уж мы будем в полной безопасности.
– Совершенно верно Дик, но все это при условии, если мы не станем снижаться, – проговорил доктор, не спуская глаз с барометра.
– А знаешь, Джо, нам с тобой совсем не лишнее иметь наготове ружья, – промолвил Кеннеди.
– Конечно, мистер Дик, это повредить не может, – отозвался Джо. – Как хорошо, что мы их не посеяли в пути!
– Ах, драгоценный ты мой карабин! – воскликнул охотник. – Надеюсь, я никогда с тобой не расстанусь!
И Кеннеди зарядил ружье с особенной тщательностью. К счастью, пороха и пуль еще имелось в достаточном количестве.
– На какой мы сейчас высоте, Самуэль? – спросил Дик своего друга.
– Приблизительно на высоте семисот пятидесяти футов. Но теперь уж не в нашей власти подниматься и опускаться, искать в воздухе благоприятных течений. Мы находимся в полной зависимости от нашей «Виктории».
– Это очень прискорбно, – промолвил Кеннеди. – Ветер как назло очень умеренный. Вот повстречай мы такой ураган, какой свирепствовал все последние дни, давно бы мы потеряли из виду этих бандитов!
– Теперь эти плуты не особенно что-то спешат, – заметил Джо, – они не утруждают себя и едут рысцой, словно на прогулке.
– Будь мы от них на расстоянии ружейного выстрела, уж позабавился бы я – стал бы вышибать их из седла одного за другим, – заявил охотник.
– Так-то так, – отозвался доктор, – но ведь и мы тогда очутились бы на расстоянии ружейного выстрела от них, и наша «Виктория» была бы превосходной мишенью для их длинных мушкетов. А ты можешь себе представить, в каком положении мы бы очутились, если бы они продырявили ее оболочку!
Погоня продолжалась все утро. К одиннадцати часам «Виктория» едва пролетела пятнадцать миль на запад.
Доктор внимательно следил за каждым облачком на горизонте. Он все боялся перемены направления ветра. Что было бы с ними, если бы их отбросило назад, к Нигеру! К тому же он видел, что «Влктория» вообще заметно снижается. С момента вылета она успела опуститься более чем на триста футов, а Сенегал был от них еще милях в двенадцати. Передвигаясь с такой скоростью, они могли добраться до него не раньше чем в три часа.
Вдруг внимание Фергюссона привлекли вновь раздавшиеся крики. Всадники в страшном возбуждении гнали вовсю своих коней.
Доктор бросил взгляд на барометр и сразу понял, что значат эти завывания.
– Мы опускаемся, Самуэль? – спросил Кеннеди.
– Да, – сказал Фергюссон.
«Черт возьми!» – подумал Джо.
Через четверть часа «Виктория» была меньше чем в ста пятидесяти футах от земли, но, к счастью, ветер несколько усилился.
А всадники неслись во всю прыть, и вскоре прогремел залп из их мушкетов.
– Не попали, дуралеи! – воскликнул Джо. – Но, кажется, следует держать этих негодяев на приличном расстоянии, – добавил он и, целясь в скачущего впереди всадника, выстрелил. Тот скатился с лошади; товарищи его остановились, и благодаря этому «Виктория» несколько опередила своих врагов.