Пятнадцатилетний капитан (адаптированный пересказ)

5. Буквы на ошейнике

«Пилигрим» пошел дальше, стараясь держать курс на восток. Жизнь на судне, однообразное течение которой ненадолго нарушила встреча с «Вальдеком», снова вошла в свою колею. Том, Остин, Бат, Актеон и Геркулес быстро поправились и рады были всякой работе, чтобы как-то отблагодарить капитана за свое спасение. Когда ветер дул в одном направлении и паруса уже стояли, на судне нечего было делать. Зато, когда требовалось лечь на другой галс, старый негр и его товарищи спешили экипажу на помощь. Надо сказать, что, когда великан Геркулес принимался тянуть какую-нибудь снасть, остальные матросы могли стоять сложа руки. Этот могучий человек вполне мог заменить собой подъемный кран.

Маленький Джек с восхищением наблюдал, как работает Геркулес. Со своей стороны силач негр очень привязался к ребенку и много возился с Джеком. Мальчик нисколько не боялся, когда гигант высоко подкидывал его в воздух, словно куклу, и только визжал от восторга.

– Давай еще, Геркулес! – просил он.

– Как прикажете, мистер Джек, – с шутливым поклоном отвечал тот.

Геркулес подставлял широченную ладонь и предлагал Джеку стать на нее обеими ножками, а потом, вытянув руку, ходил с мальчиком по палубе, словно цирковой атлет. Джек глядел на мать сверху вниз и, представляя себя великаном, веселился от души.

Так у Джека появился на судне второй, после Дика Сэнда, друг, а вскоре к их компании присоединился и третий – Динго. На «Пилигриме» замкнутый характер собаки стал быстро меняться. Джек сумел завоевать сердце сурового пса, и тот с удовольствием играл с мальчиком. Часто Джек с упоением скакал на Динго верхом, потом бросал ему разные предметы, которые пес охотно приносил ребенку обратно. Ежедневно запас сахара на камбузе терпел громадный урон, но ни у кого не хватало сил пенять Джеку на это.

Динго скоро стал любимцем всего экипажа. Только Негоро старался избегать встреч с собакой, которая с первого же мгновения по неизвестной причине возненавидела его.

Теперь у миссис Уэлдон появилось много свободного времени – ведь Джеком постоянно занимались трое друзей, не считая старой няньки Нан. 6 февраля молодая женщина, вышла на палубу, увидела капитана Гуля и завела с ним разговор о Дике Сэнде.

– Как наш юнга справляется со своими обязанностями, капитан?

– Бьюсь об заклад, – сказал Гуль, – этот мальчик со временем станет отличным матросом. Я считаю, у него врожденный инстинкт моряка. Меня поражает, с какой быстротой он усваивает любые мелочи в нашем деле и как много успевает за короткое время. Это тем более удивительно, что Дик не имеет теоретической подготовки.

– К этому надо добавить, – подхватила миссис Уэлдон, – что он честный и добрый юноша, не по годам серьезный и прилежный. За годы, что мы с мужем знаем его, он ни разу не подал повода быть недовольным им.

– Что и говорить! – согласился капитан Гуль. – Славный малый этот Дик! Недаром его все любят.

– Когда мы вернемся в Сан-Франциско, – продолжала миссис Уэлдон, – муж отдаст его в морское училище, чтобы Дик мог впоследствии получить диплом капитана. Джеймс как-то говорил мне об этом.

– Мистер Уэлдон очень правильно поступит, – заметил капитан Гуль. – Я уверен, что Дик Сэнд станет гордостью американского флота. У мальчика уже сейчас сноровка старого рулевого. Понимаете, миссис Уэлдон, ремеслом моряка надо заниматься с детства. Кто не начал службы юнгой, тот никогда не будет настоящим моряком, по крайней мере, в торговом флоте.

В эту минуту на палубу вышел кузен Бенедикт. Динго, который в это время играл с Джеком, подбежал к ученому.

– Поди прочь! – испуганно закричал тот, отталкивая собаку.

– Господин Бенедикт! – воскликнул капитан Гуль.

– Как можно любить тараканов и ненавидеть собак?

– Да еще таких хороших собачек! – обиженно добавил Джек, обхватив ручками голову Динго.

– Хороших… – проворчал кузен Бенедикт. – Это мерзкое животное обмануло мои надежды.

– Как, кузен Бенедикт! – с притворным ужасом воскликнула миссис Уэлдон. – Неужели вы и Динго намеревались зачислить в отряд двукрылых или перепончатокрылых?

– Нет, конечно, – вполне серьезно ответил ученый.

– Но ведь Динго, как я слышал, был подобран на африканском побережье!

– Совершенно верно, – подтвердила миссис Уэлдон. – Том слышал, как об этом говорил капитан «Вальдека».

– Так вот… я считал… я надеялся… что на этом животном найдутся какие-нибудь насекомые, свойственные только африканской фауне…

– Вы неисправимы, кузен! – всплеснула руками миссис Уэлдон.

– Например, на нем могла бы оказаться какая-нибудь особенно злая блоха еще неизвестного, нового вида…

– Слышишь, Динго? – с иронией в голосе протянул капитан Гуль. – Слышишь, пес? Ты не выполнил своих обязанностей!

– Но я напрасно вычесал ему шерсть, – продолжал энтомолог с нескрываемым огорчением. – На Динго не оказалось ни одной блохи!

Все дружно рассмеялись. Поистине, кузен Бенедикт необыкновенно скрашивал однообразие плавания. Надо сказать, он пытался посвятить Дика Сэнда в тайны энтомологии, но юноша тактично уклонился от этой почетной обязанности. Тогда ученый начал читать лекции неграм. Через некоторое время Том, Бат, Остин в Актеон стали исчезать с палубы, едва кузен Бенедикт выходил из своей каюты.

Почтенному энтомологу пришлось довольствоваться единственным слушателем – Геркулесом. Кузен Бенедикт обнаружил у него способность с одного взгляда отличать паразитов от других насекомых. Великан негр жил теперь окруженный жуками-кожеедами, жужелицами, щелкунами, рогачами, жуками-могильщиками, долгоносиками, навозниками, божьими коровками, короедами, хрущами и зерновками, собранными в Новой Зеландии. Геркулес внимательно осмотрел драгоценную коллекцию кузена Бенедикта и ни разу не перебил ученого, который пылко расписывал ему достоинства своих хрупких насекомых. И хотя сердце энтомолога замирало от страха, видя свои бесценные экземпляры в толстых и крепких, как тиски, пальцах Геркулеса, великан ученик так осторожно обращался с ними, что профессор решил рискнуть.

Пока кузен Бенедикт просвещал Геркулеса, миссис Уэлдон учила чтению и письму маленького сына. Вместо традиционной азбуки она объясняла Джеку алфавит с помощью деревянных кубиков, на которых были написаны большие красные буквы. Эта игра послужила причиной одного странного происшествия на борту «Пилигрима».

Утром 9 февраля Джек полулежал на палубе и составлял из кубиков какое-то слово. Старый Том, обожавший возиться с малышом, должен был вновь составить это слово после того, как мальчик перемешает кубики. Джек так увлекся игрой, что не обратил внимания на Динго, который кружил возле него.

Вдруг собака замерла на месте, уставившись на кубик, потом подняла переднюю лапу, завиляла хвостом, схватила кубик в зубы, отбежала в сторону и положила его на палубу. На кубике была изображена заглавная буква «С».

– Динго, отдай! – крикнул мальчик.

Однако Динго не послушался. Пес вернулся, взял еще один кубик и положил его рядом с первым. На втором кубике было нарисовано заглавное «В». Джек закричал и затопал ножками. На его крик сбежались Нан, миссис Уэлдон, капитан Гуль и Дик.

– Что случилось, сынок? – взволнованно спросила миссис Уэлдон.

– Мама, Динго различает буквы! Динго умеет читать!

– Что ты говоришь? – не поверила мать.

Чтобы доказать свою правоту, мальчик схватил оба кубика и бросил их в кучу, вместе с остальными. Динго опять выбрал те же две буквы, отнес их в сторону и сел возле кубиков, очень довольный собой.

– Как странно! – проговорила миссис Уэлдон.

– Действительно, очень странно, – сказал капитан Гуль, пристально глядя на кубики.

– «С» и «В», – прочитала миссис Уэлдон.

– Да, – произнес капитан Гуль. – Те же буквы, что и на ошейнике Динго!

Он обернулся к старому негру.

– Том, вы, кажется, говорили, что эта собака недавно попала к капитану «Вальдека»?

– Совершенно верно, капитан, – подтвердил Том. – Динго попал на «Вальдек» всего года два тому назад. Пса нашли где-то на западном побережье Африки.

– Вот оно что…

Капитан Гуль умолк и задумался.

– Капитан, эти две буквы что-нибудь говорят вам? – спросила вполголоса миссис Уэлдон.

– Да, миссис Уэлдон. Они наводят меня на мысль… Может быть, Динго не случайно выбирает именно эти две буквы, и они помогут выяснить, что стало с одним отважным путешественником.

– Кого вы имеете в виду?

– В тысяча восемьсот семьдесят первом году, то есть два года назад, один путешественник-француз по поручению Парижского географического общества отправился в Африку и предпринял попытку пересечь континент с запада на восток. Исходным пунктом его экспедиции было как раз устье реки Конго. Предполагалось, что конечной точкой станет мыс Дельгадо в устье реки Рувума, по течению которой путешественник планировал спуститься.

– Как его имя? – спросила миссис Уэлдон.

– Самюэль Вернон. Как видите, имя и фамилия начинаются как раз с тех букв, которые Динго выбрал из всего алфавита.

– Путешествие этого человека оказалось успешным?

– Мне известно только, что Самюэль Вернон точно отправился в экспедицию, – ответил капитан Гуль. – Он двинулся вдоль реки Конго, но потом от него не было вестей. Очевидно, ему не удалось добраться до восточного побережья Африки. Либо Вернон погиб в пути, либо попал в плен к местным племенам.

– Значит, эта собака могла принадлежать Самюэлю Вернону… А вы точно знаете, что у него была собака?

– Нет. Это всего-навсего мое предположение, миссис Уэлдон. Думаю, что уж теперь-то никто не может сказать наверняка, была у него собака или нет. Вернон предпринял свое путешествие в одиночку, никто из белых не сопровождал его…

В этот момент из каюты на палубу вышел Негоро. Сначала никто, кроме капитана, не обратил внимания на его появление, и потому никто не заметил откровенно неприязненного взгляда, который португалец бросил на собаку, сидевшую над кубиками с буквами «С» и «В». Но уже в следующую минуту Динго, почуяв судового кока, зарычал и оскалил зубы. Негоро развернулся и немедленно ушел назад в каюту.

– Что-то здесь неладно, – пробормотал капитан Гуль, внимательно наблюдавший за этой краткой сценой.

– Да, капитан, – вздохнул Дик. – Если бы Динго умел говорить! Он объяснил бы нам, и что означают эти буквы и почему он точит зубы на нашего кока!

– Да еще какие зубы! – улыбнулся капитан Гуль, кивая на Динго, который в эту минуту зевнул, показав громадные белые клыки.

6. Кит на горизонте

Томительные штили, во время которых «Пилигрим» почти не двигался с места, время от времени чередовались с порывами встречного ветра. 10 февраля северо-восточный ветер заметно стих, и капитан Гуль стал ждать скорой перемены ветра.

Море на десятки миль вокруг было совершенно пустынным, но именно по этой причине оно особенно привлекало к себе внимание команды. Однообразное на взгляд поверхностного наблюдателя, море представлялось настоящим морякам бесконечно различным.

Всюду кипела жизнь. Высоко в небе реяли гигантские альбатросы, раскинув широкие, в три метра, крылья. Над водой кружили буревестники – одни совершенно белые, другие с темной каймой на перьях. Временами близко к поверхности воды стремительно проносились пингвины. На земле их отличает неуклюжая походка, но в море эти птицы могут состязаться в скорости с самыми быстрыми рыбами. Иногда моряки даже принимают пингвинов за тунцов.

Миссис Уэлдон, прогуливаясь по палубе, обратила внимание, что поверхность моря внезапно стала красноватой.

– Посмотри, Дик, какого странного цвета вода… Может, тут есть какие-нибудь особенные водоросли?

– Нет, миссис Уэлдон, – ответил юноша. – Вода приобретает красноватую окраску из-за того, что здесь плавают мириады крохотных рачков. Они иначе называются «планктон» и служат пищей крупным морским млекопитающим. Рыбаки метко прозвали их «китовой похлебкой».

– Неужели это рачки! – не поверила миссис Уэлдон. – Они такие крохотные, что их, пожалуй, можно назвать морскими насекомыми! Кузен Бенедикт, наверное, с радостью включил бы их в свою коллекцию.

– Какую ерунду вы говорите, кузина! – поморщился почтенный ученый.

– Значит, эти рачки не интересуют вас, господин Бенедикт? – улыбнулся капитан Гуль. – Конечно! Однако, обладай вы желудком кита, сколько радости было бы по поводу этого пира! Знаете, миссис Уэлдон, когда нам, китобоям, случается наткнуться в море на такую стаю рачков, мы спешим привести в готовность гарпуны и шлюпки. В таких случаях можно не сомневаться, что кит где-то неподалеку…

– Как же могут такие крохотные рачки насытить огромного кита? – спросил Джек.

– Что ж тут удивительного, дружок? – подмигнул мальчику капитан Гуль. – Ведь Нан умеет готовить вкусную кашу из манной крупы и печь лепешки из муки тонкого помола, и ты умудряешься каждый день наедаться досыта. Киту еще легче. Похлебку для него варит сама природа – ему остается только открыть пасть во всю ширину. Миллионы и миллиарды рачков заплывают туда, и кит закрывает рот. Тогда роговые пластинки, которые, будто щетка, свисают у него с неба, – их еще называют «китовый ус», – начинают работать как рыбачьи сети. Обратно выливается только морская вода, а рачки отправляются в желудок кита точно так же, как суп к тебе в животик. И вот тут-то начинается пора китобоя… Пока огромный обжора лакомится, кораблю легче подойти к нему. Кит так поглощен своей трапезой, что ничего не замечает. Самый подходящий момент метать гарпун…

Как бы в подтверждение слов капитана Гуля раздался голос вахтенного:

– Кит на горизонте!

Капитан Гуль так и подскочил на месте.

– Кит?! – обрадовано воскликнул он и, побуждаемый инстинктом охотника, побежал на нос «Пилигрима».

Миссис Уэлдон, Джек, Дик и даже кузен Бенедикт поспешно последовали за капитаном. Действительно, примерно в пяти километрах от судна, в одном месте море как бы кипело. Опытный китобой не мог ошибиться: среди красных волн двигался крупный кит.

Капитан Гуль и весь экипаж «Пилигрима» с жадностью следили за огромным млекопитающим. По фонтанам, вырывавшимся из водометных отверстий кита, они могли определить, к какой породе он принадлежит.

– Это не настоящий кит! – заключил через пять минут капитан Гуль. – У настоящих китов фонтаны выше и тоньше. Однако это и не горбач.

– Откуда вы знаете? – заинтересованно спросила миссис Уэлдон.

– Когда фонтан вылетает с шумом, напоминающим отдаленный гул канонады, можно с уверенностью сказать, что имеешь дело с горбачом. Но тут все иначе. Прислушайтесь хорошенько. Фонтан производит шум совсем другого рода. Что скажешь, Дик? – спросил капитан Гуль, обернувшись к юноше.

– Мне кажется, это полосатик, – не колеблясь, ответил Дик Сэнд. – Посмотрите, с какой силой взлетают в воздух фонтаны, причем водяных струй в них больше, чем пара. Кроме того, он очень крупный – не меньше двадцати метров в длину. Это характерно только для полосатиков!

– Молодец, Дик! – одобрительно похлопал молодого матроса по плечу боцман Говик. – Штук пять таких гигантов, и мы бы полностью загрузили трюмы «Пилигрима»! У нас пустуют две сотни бочек. Вот если поймать этого кита, сразу заполним ворванью не меньше ста…

– Да… Не меньше ста! – проговорил капитан Гуль, не отводя загоревшихся глаз от полосатика.

– Так-то оно так, – осторожно заметил Дик. – Однако напасть на него – дело далеко не легкое. У больших полосатиков хвост чудовищной силы, и к ним надо подходить очень аккуратно. Самая крепкая шлюпка разлетится в щепки от удара такого хвоста. Впрочем игра стоит свеч. Может, стоит рискнуть, капитан?

– Большой полосатик – славный улов! – чуть ли не облизываясь, добавил один из матросов.

– И большая выгода! – подхватил второй.

– Жаль пройти мимо и не поздороваться с таким китом! – заключил третий.

Капитан колебался. Он видел, что команде страстно хотелось поохотиться. Немного усилий – и трюм «Пилигрима» будет заполнен. Каждый матрос получал свой процент с проданных бочек с ворванью. Однако людей у капитана было мало, катастрофически мало… Голос разума повторял ему, что отправлять вшестером на такого крупного полосатика – безумие.

– Мама! – вдруг подал голос маленький Джек. – Я хочу посмотреть, как устроен кит!

– Хочешь посмотреть на кита вблизи, дружок? Что ж, почему бы не доставить тебе такое удовольствие? Что скажете, друзья? – обратился капитан Гуль к матросам, будучи уже не в силах сопротивляться – слишком велик был соблазн. – Людей у нас, конечно, маловато… Ну, да как-нибудь справимся…

– Справимся, справимся! – в один голос закричали матросы.

– Мне не в первый раз придется выполнять обязанности гарпунщика, – продолжал капитан Гуль. – Посмотрим, не разучился ли я попадать в цель…

7. Корабль без капитана

Капитан Гуль распорядился готовиться к охоте на полосатика. По опыту отважный моряк знал, что охота будет крайне трудной, и решил принять все возможные меры предосторожности.

– Капитан, мы с ребятами хотим предложить вам помощь на охоте, – начал старый Том. – У вас мало людей, а мы при толковом руководстве вполне способны выполнять несложную работу – грести веслами или подавать вам снаряжение…

– Спасибо, Том, – отозвался Гуль. – Я ценю ваше предложение, но мне придется отказаться от него. Это не от недоверия к вам. Понимаете, управление шлюпкой во время охоты на кита под силу только опытным морякам. Неверный поворот руля или несвоевременный взмах весла в момент нападения угрожают шлюпке гибелью.

– Я понимаю… Кого же вы оставите на «Пилигриме» вместо себя?

Капитан задумался. Конечно, он не мог покинуть свое судно, не оставив на борту хотя бы одного опытного моряка. С другой стороны, никто не застрахован от случайностей, тем более на охоте. Поскольку на китобойной шлюпке требовались как можно больше физически сильных мужчин, капитану Гулю волей-неволей пришлось взять с собой всю команду и оставить судно на попечение пятнадцатилетнего Дика Сэнда.

– Дик, – сказал он, – ты знаешь «Пилигрим» как свои пять пальцев. Ты многому научился у меня за время, что мы плавали вместе. Оставляю тебя своим заместителем на время охоты. Надеюсь, мы управимся быстро.

– Слушаюсь, капитан!

Приказ есть приказ. Как ни хотелось Дику самому попробовать поохотиться, он понимал, что в шлюпке будет полезнее опытный китобой.

Погода благоприятствовала охоте. Ветер стих, на море не было волнения, что значительно облегчало задачу. Шлюпке легче маневрировать на спокойной воде.

Матросы спустились в лодку, а боцман Говик сбросил им два гарпуна и несколько длинных копий с острыми наконечниками. Рядом с этими орудиями легли пять мотков гибкого и прочного троса, по двести метров в каждом. Такие мотки моряки называют бухтами. Конец троса из первой бухты привязывается к гарпуну. Гарпун впивается в тело кита, и, когда первая бухта размотается, матросы подвязывают к концу троса вторую, третью и т. д. Впрочем, бывают случаи, когда тысячи метров троса оказывается недостаточно, – так глубоко ныряет кит.

Экипаж «Пилигрима» положил корабль в дрейф, и судно стояло почти неподвижно. Гарпуны, копья и трос аккуратно спустили на нос шлюпки. Заняв свои места на скамейках, Говик и четыре матроса ждали приказа отчалить от корабля.

– Дик, – в последний раз обратился к своему помощнику капитан Гуль, прежде, чем покинуть борт своего судна, – может сложиться так, что «Пилигриму» придется пойти нам навстречу. Кто знает, вдруг кит потащит нас слишком далеко! Тогда Том с товарищами помогут тебе поставить паруса. Объясни им подробно, что надо делать. Я уверен, они справятся с работой.

– Капитан Гуль, – вступил Том. – Мистер Дик может рассчитывать на нас.

– Мы докажем, что умеем работать! – поддержал отца Бат.

– Что надо тянуть? – перешел к делу гигант Геркулес, засучивая рукава.

– Пока ничего, – улыбаясь, ответил Дик.

– А то я готов! – подмигнул ему великан-негр.

– На море хорошая погода, – продолжал капитан Гуль. – Надо думать, никаких осложнений она нам не принесет. Однако, я приказываю тебе, Дик: что бы ни случилось, не спускай на воду шлюпку и не покидай судна!

– Слушаюсь, капитан!

– Если в погоне за китом мы уйдем далеко в сторону и понадобится, чтобы корабль пошел за нами, ты увидишь мой сигнал – я подниму над шлюпкой флажок.

– Не волнуйтесь, капитан. Я глаз не спущу с вашей шлюпки, – уверил его Дик Сэнд.

– Тогда я пошел, – решился наконец капитан Гуль. – Побольше хладнокровия, юноша! Считай себя произведенным в помощники капитана. Буль тверже и решительнее, не поддавайся эмоциям, не посрами своего звания. Помни: еще никому не доводилось носить его в твоем возрасте.

– Благодарю вас, капитан, – поклонился Дик. – Удачного промысла!

– Удачного промысла! – повторила миссис Уэлдон.

– Спасибо!

– Капитан Гуль, – подал голосок маленький Джек, – прошу вас, не бейте больно бедного кита!

– Постараюсь, малыш! – ответил капитан Гуль и стал спускаться в шлюпку.

Если охота будет удачной, думал капитан, огромную добычу предстоит дотянуть на буксире до «Пилигрима» и крепко пришвартовать к кораблю с правого борта. Затем матросы надевают особые китобойные сапоги с шипами на подошвах и взбираются на спину убитого кита. Разделка туши производится с головы к хвосту. Не меньше двух дней уйдет на то, чтобы рассечь слой китового жира на параллельные полосы, а потом разделить их поперек на ломти толщиной полметра. Каждый такой ломоть режут на более мелкие куски и плотно укладывают в бочки, которые ставят в трюм. После этого придется как можно быстрее идти в Вальпараисо, где закончить обработку туши и приступить к выплавке жира. Во время этого процесса китовый жир выделяет ворвань – самую ценную свою составляющую.

Шлюпка отчалила, и равномерные сильные взмахи весел быстро понесли ее в сторону полосатика. Динго, все это время не отходивший от борта, вдруг жалобно завыл вслед команде. Это произвело тяжелое впечатление и на китобоев, и на их друзей, оставшихся на борту.

– Замолчи, Динго! – строго сказала миссис Уэлдон. – Как тебе не стыдно! Разве так провожают друзей на охоту!