- -
- 100%
- +
Мастон причислял себя, и не без основания, к закоренелым холостякам, давно усвоившим убеждение, что если на свете и можно еще существовать, то исключительно человеку, не связавшему себя брачными узами.
Если он жил так одиноко в своем Баллистик-коттедже, то по доброй воле. Ему стоило только выразить малейшее желание, и одиночество его мгновенно сменилось бы на жизнь вдвоем, а его скудные средства – на миллионное состояние. Он не мог сомневаться в том что миссис Скорбит сочла бы за счастье… Но в том-то и дело, что сам Мастон, по крайней мере до сей поры, не мог счесть за счастье…
Баллистик-коттедж был простым домиком в два этажа: нижний этаж состоял из гостиной с верандой, из столовой и пристройки, прилегающей к дому, в которой помещались кухня и кладовая. Во втором этаже была спальня, окнами на улицу, и кабинет почтенного математика, выходивший окнами в сад; это было тихое убежище, в стенах которого было сделано столько вычислений, что им позавидовали бы Ньютон, Лаплас и Коши[20], взятые вместе.
Великолепный дом, занимаемый вдовой Скорбит, представлял совершенную противоположность скромному коттеджу ее друга. Он находился в одном из самых богатых кварталов Нью-парка и затейливой своей архитектурой, с резными балкончиками и колоннами, не то в готическом стиле, не то в стиле ренессанс, своими роскошно меблированными гостиными, высокой залой, картинной галереей, в которой преобладала французская живопись, лестницей на две стороны, наконец всей обстановкой богатого дома – невольно приковывал к себе внимание. Позади дома тянулся прекрасный сад, с лужайками, с большими деревьями и фонтанами. А над ним возвышалась башня, на которой развевался голубой с золотом флаг миссис Скорбит.
Целых пять километров, если не больше, отделяли особняк в Нью-парке от Баллистик-коттеджа. Чувствовать себя на столь далеком расстоянии от друга было слишком тяжело для Еванжелины Скорбит, и, по ее настоянию, оба дома были соединены прямым телефонным проводом. Это позволяло их обитателям разговаривать друг с другом в любой час дня и ночи. Разговаривающие, правда, не могли видеть один другого, но слушать – сколько угодно. Никто, вероятно, не удивится, если мы скажем, что миссис Скорбит чаще вызывала к телефону Мастона, чем Мастон – миссис Скорбит. Когда в кабинете математика раздавался телефонный звонок, он нехотя оставлял свою работу, не спеша подходил к телефону и, проворчав что-то на дружеское приветствие миссис Скорбит, спешил вернуться к своим расчетам. Телефонная проволока, надо полагать, несколько смягчала резкий тон Мастона, так как богатая вдова отходила от аппарата вполне удовлетворенной.
3 октября, после окончательного, довольно продолжительного совещания, секретарь Пушечного клуба простился с товарищами и удалился в свой домик с целью приняться за работу. Важное дело, порученное ему, состояло в том, чтобы сделать вычисления по механике, относящиеся к предполагаемой эксплуатации каменноугольных копей в области полярных льдов.
На эти вычисления Мастон предполагал употребить не меньше семи-восьми дней. Чтобы избежать помехи в занятиях, было заранее условлено, что в это время никто не будет беспокоить математика в его домике. Такого рода решение было большим горем для Еванжелины Скорбит, но… она вынуждена была покориться. Накануне добровольного затворничества Мастона к нему зашли, в последний раз, Барбикен, Николь, Билсби и еще несколько членов Пушечного клуба, чем воспользовалась миссис Скорбит и тоже присоединилась к друзьям математика.
– Нет сомнения, дорогой Мастон, что успех за вами! – сказала она ему прощаясь.
– А главное, Мастон, смотрите, не сделайте ошибки! – улыбаясь, шутливым тоном прибавил Барбикен.
– Разве можно допустить, что Мастон ошибется!.. Да что вы!..– воскликнула вдова, оскорбленная за своего друга.
После обмена дружескими рукопожатиями, нескольких сдержанных вздохов вдовы, пожеланий полного успеха и просьб не изнурять себя чрезмерной работой, все простились и ушли. Дверь Баллистик-коттеджа была заперта на двойной замок, и Пли-Пли получил приказание до нового распоряжения не принимать ни единой души, хотя бы явился сам президент Соединенных Штатов.
Первые два дня своего затворничества Мастон посвятил обдумыванию данной ему задачи и не брал в руки мела. Он пробежал несколько известных сочинений, содержавших сведения об элементах Земли, ее массе, плотности, объеме, форме, движении вокруг оси и вокруг Солнца, – словом, всё то, что должно было лечь в основание его вычислений. Вот те данные, с которыми нелишне будет познакомить и читателей.[21]
Форма Земли: эллипсоид, большая полуось которого равна 6378388 метрам, а малая – 6356909 метрам. Таким образом, разница полуосей, вследствие сплюснутости эллипсоида, равняется 21 479 метрам.
Окружность Земли по экватору составляет 40 000 километров.
Поверхность Земли равна приблизительно 510 миллионам квадратных километров. Объем же – около 1 083 миллиардов кубических километров.
Плотность Земли приблизительно в пять с половиной раз больше плотности воды.
Время обращения Земли вокруг Солнца совершается в 365 суток с четвертью, что составляет сидерический (астрономический) год, или, точнее, 365 суток 6 часов 9 минут 10 секунд. Скорость составляет 30 километров в секунду.
Каждая точка земной поверхности на экваторе при обращении Земли вокруг оси пробегает 465 метров в секунду.
За единицы длины, силы, времени и угла Мастон принял метр, килограмм, секунду и центральный угол, соответствующий дуге круга, равной радиусу.
5 октября, около пяти часов пополудни, – дело идет о важных событиях и необходимо быть точным, – почтенный математик, обдумав всё зрело, приступил, наконец, и к письменным выкладкам. Начал он с числа, выражающего окружность большого круга Земли, иначе сказать, – с экватора.
Черная доска, на полированной дубовой подставке, стояла в углу кабинета, и свет падал на нее из окна, выходящего в сад. На рейке внизу доски лежали аккуратно сложенные мелки. Тут же, слева, висела и намоченная губка. Своей правой рукой с крючком математик будет чертить и писать.
Прежде всего Мастон начертил необыкновенно правильно и отчетливо круг, изображающий нашу планету. Чтобы сферичность фигуры выступала рельефнее, лицевая, видимая линия экватора была обозначена непрерывной линией, а заслоненная, невидимая – пунктиром. Земная же ось, начинаясь у полюсов, шла в виде перпендикуляра к плоскости экватора и на концах обозначена была буквами N и S.
Затем в углу доски Мастон написал число
40 000 000
длину окружности Земли в метрах.
Покончив с этим, математик стал перед доской, собираясь приступить к вычислениям. Он так углубился в свои занятия, что не обратил внимания на состояние неба, с полудня покрывшегося темными грозовыми облаками. Уже больше часа собиралась гроза, которая обычно оказывает сильное влияние на организм людей и животных. По темно-серому свинцовому небу, низко опустившись над городом, медленно плыли тучи. Вдали раздавались раскаты грома. Два или три раза молния зигзагами прорезала душный воздух.
В углу доски Мастон написал число 40 000.
Но Мастон, всё больше углубляясь в занятия, ничего не видел и не слышал. Вдруг тишина кабинета была нарушена резким звонком телефона.
– Этого еще недоставало! – проворчал Мастон. – Вот они, люди! Никогда-то от них не отделаешься! Нельзя в дверь, так по телефону!.. Нечего сказать, прекрасное изобретение для людей, ищущих покоя!.. Ну, да я положу этому конец: велю разъединить телефон на всё время, пока буду занят!..
С мелом в руке он не спеша подошел к телефону.
– Что нужно? – спросил он.
– Сказать вам несколько слов!..– ответил женский голос.
– Кто говорит?
– Неужели, милый Мастон, вы не узнали моего голоса?.. Это я, миссис Скорбит!..
– Миссис Скорбит!.. Она, кажется, никогда не оставит меня в покое!..
Последнее замечание, не особенно лестное для вдовы, было сказано на таком расстоянии от аппарата, что не могло долететь до телефона. Зная, что ответить все-таки следует, Мастон сказал более любезным тоном:
– А, это вы, миссис Скорбит?
– Да, да, это я, мистер Мастон!
– Что угодно от меня, миссис Скорбит?
– Предупредить вас, что над городом сейчас разразится страшная гроза!..
– При чем же я тут?! Ведь не в моей власти помешать этому…
– Но я хотела только спросить, закрыты ли у вас окна…
Едва успела миссис Скорбит выговорить последнее слово, как раздался страшнейший треск и долгий раскат грома, точно кто-то раздирал длинный кусок шелковой материи. Молния упала рядом с Баллистик-коттеджем, и электрический разряд пробежал по телефонной проволоке. Мастон, державший в руке приставленную к уху телефонную трубку, получил такую электрическую пощечину, какой, наверно, не получал ни один ученый в мире. Молния, пройдя по его металлическому крючку, повалила почтенного Мастона на пол, точно бумажного солдатика. Падая, он толкнул черную доску, и она отлетела в другой угол. Наделав таких бед, молния ушла в землю.
– Неужели вы не узнали моего голоса?.. Это я, миссис Скорбит!..
Ошеломленный толчком, Мастон встал с пола и стал ощупывать себя, чтобы убедиться, всё ли у него цело. Проделав это, нисколько не теряя самообладания, как и подобало старому артиллерийскому служаке, он поднял прежде всего доску, поставил ее на прежнее место, подобрал обломки мела и снова принялся за работу, прерванную так неожиданно и грозно.
Взяв мел, Мастон заметил, однако, что написанное им в углу доски число, выражавшее в метрах окружность нашей планеты, стерлось. Он стал было писать это число заново, как вдруг в комнате снова раздался телефонный звонок.
– Опять! – воскликнул Мастон, отрываясь от работы и подходя к аппарату. – Кто говорит?..
– Миссис Скорбит.
– Что угодно от меня, миссис Скорбит?
– Скажите, не ударила ли эта страшная молния в Баллистик-коттедж?
– Имею основания думать, что это случилось…
– Ах! Боже мой!.. Какая молния!..
– Успокойтесь, миссис Скорбит…
– Она не повредила вам, дорогой Мастон?
– Ни малейшим образом…
– Вы уверены, что она не тронула вас?..
– Если я чем-либо тронут, то исключительно вашей любезной заботливостью обо мне, – галантно ответил математик.
– До свиданья!
Молния повалила почтенного Мастона на пол, точно бумажного солдатика.
– До свиданья, миссис Скорбит!
– Черт бы побрал эту прелестную особу! – ворчал математик, отходя от телефона. – Не позови она меня так некстати к телефону, я не подвергся бы риску быть убитым на месте!
Но помеха была на этот раз уже последней. Больше в продолжение всего времени, пока Мастон был занят, никто его не потревожил. Для этого он принял самые энергичные меры и велел выключить провод, соединявший его домик с особняком вдовы.
Взяв за основание начертанное им число, он ввел его в ряд уравнений, затем, сделав конечный вывод, записал его на левой стороне доски, стерев все предыдущие цифры, и уже после этого пустился в бесконечные дебри алгебры.
Через восемь дней, 11 октября, вычисления были окончены, и секретарь Пушечного клуба торжественно преподнес свою работу друзьям, ожидавшим этой минуты с понятным интересом.
Способ добраться до Северного полюса и приняться там за разработку каменноугольных залежей был найден при помощи математики. Следствием этого было немедленное основание нового акционерного общества, присвоившего себе наименование «Северной полярной компании», которой вашингтонское правительство обещало концессию в том случае, если Полярная область останется за американцами.
Читателям уже известны результаты аукциона и его последствия.
Глава VII
в которой Барбикен не говорит больше того, что он хочет сказать
22 октября акционеры компании Барбикен и К° получили приглашение на общее собрание, назначенное в этот день в залах Пушечного клуба, в доме в Унион-сквере. Само собою разумеется, акционеры поспешили откликнуться на призыв, и в помещении клуба собралось столько публики, что она с успехом могла бы заполнить обширный сквер, окружающий клуб.
В обыкновенное время огромный зал Пушечного клуба был убран всевозможными орудиями, висевшими на стенах и расставленными по углам и вдоль стен. Он напоминал настоящий артиллерийский музей, тем более, что стулья, столы, диваны, – словом, вся меблировка носила соответствующий обстановке отпечаток, изображая своей формой разные смертоносные орудия, отправившие на тот свет немало людей, затаенной мечтой которых было умереть своей смертью.
Но в тот день пушки, загромождающие клуб, были убраны, так как собрание было посвящено мирным, промышленным целям. Казалось, было где разместиться многочисленным акционерам, съехавшимся со всех концов Соединенных Штатов. И всё же залы были переполнены, было тесно, душно.
Члены клуба в качестве главных акционеров новой компании заняли все первые места. Тут были и Том Гентер, и полковник Билсби, и многие другие знакомые читателям члены клуба и друзья президента. У всех был необыкновенно торжественный вид. Для Еванжелины Скорбит было приготовлено особое удобное кресло. Она внесла в предприятие такую солидную сумму, что уж одно это давало ей право восседать по правую руку самого председателя. Миссис Скорбит была, впрочем, далеко не единственной дамой на этом собрании: в числе присутствующих было немало богато разодетых женщин. В сущности, большинство акционеров были не просто акционерами, но и ярыми сторонниками и личными друзьями Барбикена.
На особо отведенных местах сидели делегаты европейских государств. Они были приглашены на заседание ввиду того, что каждый из них подписался на известное число акций, что давало им право совещательного голоса. Легко представить себе тот жгучий интерес, с которым они явились сюда, горя желанием узнать способы проникновения в неведомые полярные области, с которыми собирался познакомить публику председатель Пушечного клуба. Нечего, впрочем, скрывать, что Карков, Бальденак, Янсен и Гаральд пришли в собрание далеко не с миролюбивой целью; они готовились воспользоваться первой ошибкой, первой неточностью Барбикена, чтобы потребовать слова. Со своей стороны, майор Донеллан, подстрекаемый Тудринком, был полон решимости бороться со своим соперником Барбикеном.
Было восемь часов вечера. Залы, гостиные и даже сквер Пушечного клуба были ярко освещены электрическими лампочками. Слышался шум оживленных разговоров. Стоило, однако, дворецкому клуба возвестить, что члены правления явились, как в залах тотчас же воцарилась мертвая тишина.
На эстраде, задрапированной сукном, стоял покрытый темной бархатной скатертью, ярко освещенный стол, за которым заняли места Импи Барбикен, Мастон и Николь.
В зале грянуло «ура», подхваченное толпой, запрудившей весь сквер.
Мастон и капитан Николь сели, а Барбикен встал, сунул левую руку в карман, а правую – за жилет и начал свою речь:
– Акционерши и акционеры! Правление «Северной полярной компании» пригласило вас на это собрание для того, чтобы сделать вам важное сообщение. Из газетной полемики вам, конечно, уже известно, что цель нового акционерного общества – разработка каменноугольных залежей на Северном полюсе. Концессия на это предприятие уступлена нам правительством Соединенных Штатов. Капитал, собранный на акции по подписке, закрытой уже 11 декабря, позволяет надеяться на полный успех предприятия, обещающего беспримерные выгоды акционерам.
На этом месте речь Барбикена была прервана одобрительным гулом публики.
– Вам, конечно, небезызвестны, – продолжал оратор, – те доводы и основания, которые привели нас к убеждению, что околополярные страны богаты каменноугольными залежами, и, может быть, костью ископаемых мамонтов. Относящиеся к этому вопросу данные были напечатаны в свое время в журналах и газетах всего мира; в существовании залежей нельзя сомневаться. В настоящее время каменный уголь сделался источником всей промышленности; не говоря уже об угле как топливе и о той роли, которую он играет при получении электрической энергии, применение его вообще чрезвычайно разнообразно. Нет отрасли промышленности, которая могла бы обойтись без угля, и я утомил бы присутствующих, если бы позволил себе привести длинный перечень того, куда он употребляется и что из него добывают.
Тут Барбикен остановился, как запыхавшийся бегун, и затем, набрав воздуха, продолжал:
– Итак, как вы сами видите, каменный уголь должен считаться одним из драгоценнейших ископаемых богатств нашей планеты. А между тем он с каждым годом всё более и более истощается и через какие-нибудь пятьсот лет, не более, залежи его будут использованы и…
– Не через пятьсот лет, а через триста! – крикнул кто-то из присутствующих.
– Через двести! – перебил его кто-то другой.
– Не будем точно определять срока, – сказал Барбикен, – скажем лишь, что это неминуемо случится рано или поздно, и примем меры, чтобы катастрофа не застала нас врасплох.
Новая пауза. Внимание слушателей достигло крайней степени.
– Поэтому, – снова начал Барбикен, – вставайте и едем вместе к Северному полюсу!
Публика и в самом деле стала подниматься, готовая схватиться за чемоданы, как будто Барбикен показал им корабль, отходящий прямо к Северному полюсу.
Однако замечание, сделанное пронзительным голосом майора Донеллана, остановило этот пылкий и безрассудный порыв.
– Но прежде чем отчалить, – сказал он, – интересно было бы узнать: каким способом предполагается совершить это путешествие? Не морем ли?
– Ни морем, ни по суше, ни по воздуху, – тихим, кротким голосом ответил Барбикен.
Успокоенная этим ответом публика снова заняла свои места, горя нетерпением познакомиться с дальнейшим планом оратора.
– Вам всем, конечно, известно, – начал он, – что несмотря на самопожертвования, энергию и мужество полярных путешественников, 84-ю параллель не переступала еще нога ни одного человека. Скажу больше: этого никогда и не достигнуть тем способом, к которому до сих пор прибегали: то есть морем или на лыжах. Слишком низкая температура и сопряженные с этим путешествием опасности не по силам человеку. Ввиду этого для победы над Северным полюсом необходимо найти другие пути.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Среди русских женщин-математиков более всего прославилась своими выдающимися трудами Софья Васильевна Ковалевская (1850—1891). (Здесь и далее – примечания Е. Брандиса; в редакции 1952 г.)
2
Архимед – древнегреческий математик и механик.
3
Ньютон Исаак (1643—1727) – английский математик, астроном и физик.
4
Евклид или Эвклид – один из величайших математиков древней Греции.
5
Лаплас Пьер Симон (1749—1827) – французский математик, физик и астроном.
6
Жюль Верн имеет в виду Берлинскую конференцию 1884 года, на которой великие державы договорились о разделе еще не захваченных районов Африки.
7
Лессепс – французский инженер, строитель Суэцкого канала.
8
Адемар (1797—1862) – французский математик, автор теории периодичности ледниковых эпох и последовательного их перемещения с одного полушария Земли на другое.
9
Предварение равноденствий – название одного из движений Земли, состоящего в том, что земная ось медленно в течение 26000 лет описывает конус, вследствие чего «полярными звездами» последовательно являются различные звезды северного неба.
10
Они тогда составляли одно государство.
11
В 1867 году правительство царской России, не считаясь с интересами государства, продало Соединенным Штатам русскую землю – полуостров Аляску за ничтожную сумму в 7 миллионов долларов.
12
Перечень русских исследователей Северо-Западной Америки должен быть открыт именем замечательного русского землепроходца середины XVII века Семена Дежнева, впервые доказавшего, что Америка составляет отдельный материк. Тогда же было основано первое русское поселение на Аляске. (Об открытии русскими путешественниками Северо-Западной Америки см. в книге академика Л. С. Берга «Великие русские путешественники», М – Л.:Детгиз, 1950.)
13
По-английски to drink – значит: пить, напиваться.
14
Синдикат – объединение капиталистических предприятий для получения сверхприбылей. Синдикат устанавливает низкие цены на сырье и высокие цены на готовую продукцию.
15
Пятая авеню – улица, где живут самые известные богачи Нью-Йорка.
16
Написано до того, как начали широко пользоваться для промышленных целей энергией падающей воды.
17
Это было верно для 1889 года, когда появился роман.
18
Жюль Верн придает здесь математическим знакам сатирический смысл.
Знак «=» в математике, обозначающий равенство, применен к равенству граждан в Америке, существующему лишь формально: на словах, на бумаге, а не на деле.
Знак радикала «√» делается изображением американского империализма. Под горизонтальную черту радикала в математике подводятся величины, из которых извлекается корень. Эта черта сравнивается с длинной рукой, жадной до захватов.
Буква «∫» – интеграл, знак, употребляемый только в высшей математике. Жюль Верн называет ее «знаменитой», намекая на ту же букву, которая служит обозначением доллара. Знак «$» действительно стал общеизвестным символом сделок, спекуляций и торгашества.
Жюль Верн сближает здесь математические знаки, то есть нечто очень отвлеченное, теоретическое, с теми вполне реальными сторонами американской действительности, для обличения которых и написан этот роман.
19
Микрон – тысячная доля миллиметра.
20
Коши Огюстин Луи (1789—1857) – французский математик XIX века.
21
Числа исправлены.