Юные путешественники

Глава десятая

В тумане

Был двенадцатый час ночи.

Густой туман и темная ночь мешали видеть милях в двух фонарь на штаге фок-мачте.

Билл Митц помнил, что вечером корабль стоял на севере. В этом направлении и пошла шлюпка, чтобы по крайней мере удалиться от «Резвого».

Царившая всюду тьма облегчала бегство. Но если бы плыть пришлось и не наудачу, они добрались бы до корабля в каких-нибудь полчаса.

Вот уже час, как шлюпка плывет в тумане, а корабля все нет.

Положение становилось критическим. Билл не хотел только пугать мальчиков.

Он внимательно прислушивался к малейшему звуку. Иногда ему чудился всплеск весел неподалеку. Казалось, что это уже посланная за ними погоня.

Тогда переставали грести. Лодка замирала, повинуясь только тихому волнению зыби. Все молча прислушивались. Им казалось, что вот-вот в тумане они услышат голос Джона Карпентера или кого-нибудь из пиратов.

Прошел еще час. Луи Клодион и товарищи его сменялись на веслах, только чтобы не сойти с места. Не зная, в каком направлении идти, Билл Митц боялся уйти слишком далеко. Надо было стараться быть поблизости от корабля, чтобы на рассвете подать ему сигнал или самим приблизиться к нему раньше, чем он успеет уйти.

Усталые пассажиры мало-помалу заснули один за другим, растянувшись на скамейках лодки. Только Луи Клодион и Роджер Гинсдал еще бодрствовали, но и они уже едва сидели от усталости. Билл Митц останется один. Хватит ли у него энергии бороться с неблагоприятными условиями?

Грести больше не приходилось, надо было только дождаться на месте восхода солнца.

Временами сквозь туман доносились легкие порывы ветра, и хотя затем почти тотчас наступал штиль, можно было ожидать, что к утру ветер усилится.

В четвертом часу утра пассажиры ощутили толчок. Лодка слегка ударилась обо что-то носом, должно быть, о корпус корабля.

Неужели это был корабль, который так долго искали беглецы?

Одни пассажиры проснулись от толчка, других разбудили.

Билл Митц схватился за весла, чтобы повернуть лодку, он нащупал руль судна – они подошли к кораблю с кормы. Таким образом, шлюпка была совсем скрыта под кормой, как под сводом, и при господствовавшем всюду тумане ее едва ли могли заметить с корабля.

Вдруг Билл Митц нащупал конец в четыре или пять футов длиной, висевший с кормы.

Он узнал этот канат…

Он сам обрезал его, когда они спускались в лодку. Они наткнулись в темноте на «Резвого».

«Резвый»! – сказал он в отчаянии.

Итак, проблуждав целую ночь в тумане, они снова вернулись к «Резвому» и снова попадут во власть Гарри Маркела.

Страшное уныние овладело всеми. Некоторые не могли удержаться от слез.

Но, быть может, еще удастся бежать, пуститься снова на поиски корабля. Скоро рассветет. В воздухе повеяло утренней прохладой.

Но вот туман поднялся и расчистил поверхность моря. Можно было видеть на три-четыре мили вокруг.

И что же? Пользуясь первыми порывами ветра, корабль удалялся уже на восток. Надо было оставить всякую надежду спастись на нем.

Между тем на палубе «Резвого» было тихо. Очевидно, Гарри Маркел и матросы еще спали. Часовой не замечал, что ветер свежеет и паруса беспомощно треплются.

Ну что ж! Иного выхода нет, пассажиры должны возвратиться на «Резвый», но на этот раз захватить его в свои руки, чтобы самим хозяйничать на нем.

Эта смелая мысль пришла первому Биллу Митцу, и он тотчас же поделился ею с остальными. Он говорил шепотом. Луи Клодион, Роджер Гинсдал, Тони Рено поняли его с полуслова. Это был действительно единственный выход.

– Мы пойдем за вами, Билл! – сказал Магнус.

– Приказывайте! – прибавил Луи Клодион.

Уже светало. Надо было захватить Гарри Маркела и экипаж, пока они не проснулись, и запереть их в трюме. Потом Билл Митц с помощью мальчиков поведет корабль обратно к Антильским островам или направит его к первому встречному судну.

Шлюпка бесшумно скользнула вдоль подводной части «Резвого» и остановилась у русленей грот-мачты с левой стороны судна. Взобравшись по трайселю, легко перешагнуть через рыбину и очутиться на палубе… У русленей фок-мачты перелезть было бы труднее.

Билл Митц поднялся первым до рангоута. Он остановился и знаком приказал не двигаться.

Гарри Маркел только что вышел из каюты и смотрел, какова погода. Ветер рвал закрепленные паруса, капитан кликнул матросов.

Матросы спали; никто не откликнулся на зов; Гарри Маркел спустился в трюм.

Билл Митц видел, как он удалялся. Настала решительная минута для действий. Гарри Маркел ушел – тем лучше: не с кем бороться, его крики не разбудят матросов. Можно будет запереть всех их в трюме, где они будут сидеть до прибытия на Антильские острова, а при пассатном ветре, который поднялся, «Резвый» будет в виду Барбадоса через тридцать шесть часов.

Билл одним прыжком очутился на палубе. Мальчики последовали его примеру. Тихо, не привлекая внимания экипажа, они поднимались один за другим на корабль. В шлюпке оставался только один мистер Паттерсон.

Быстро пробрались они к люку и снаружи закрыли его. Потом прикрыли его толстым смоленым брезентом и прикрепили слегами. Гарри Маркел со всем экипажем оказался в плену! Теперь оставалось только смотреть, чтобы злодеи не выбрались из своей тюрьмы.

Солнце уже встало, и было совсем светло. Последние облачка тумана испарились. Небо было чистое. Ветерок свежел. Корабль не мог более лежать в дрейфе.

Попытка Билла Митца окончилась удачно. Ему удалось завладеть «Резвым».

Между тем корабль, на котором они хотели искать спасения, был уже в пяти-шести милях и скоро совсем исчезнет из виду.

Глава одиннадцатая

Пассажиры хозяйничают на корабле

Благодаря смелости и предприимчивости Билла Митца дело получило неожиданный оборот. Счастье наконец улыбнулось честным людям и изменило преступникам. Те не успели совершить своего последнего злодеяния, не успели убить пассажиров и Билла Митца.

Теперь, если только им не удастся снова завладеть кораблем, их передадут в руки правосудия, лишь только «Резвый» прибудет в один из антильских или американских портов.

Весь вопрос в том, не сумеют ли заключенные вырваться на свободу. Их десять человек. Все они дюжие молодцы, которым нетрудно было бы справиться с Биллом Митцем и его юными спутниками.

Но будь что будет. Прежде всего Билл поблагодарил Бога и помолился, чтобы Господь и впредь защитил его.

С ним вместе горячо молились и мальчики. Все они верили в Промысл Божий, все они от чистого сердца благодарили Творца за свое спасение.

Горацию Паттерсону помогли подняться на корабль. Он бессознательно проделывал все, что ему приказывали. Все происходившее казалось ему тяжелым кошмаром. Он пошел в свою каюту и через пять минут заснул крепким сном.

Билл Митц посмотрел на небо. На северо-востоке и на юго-востоке виднелись тяжелые облака. Билл опасался, чтобы не подул ветер именно с этой стороны. Чтобы достигнуть Антильских островов, «Резвому» нужен был попутный пассатный ветер.

Как бы то ни было, ветер еще не установился, и прежде чем поднять паруса, надо было выждать, чтобы выяснилось направление ветра. Под влиянием зыби корабль колыхался на одном месте, и началась довольно сильная боковая качка.

В трюме и камбузе, правда, было припасов на несколько недель и пассажирам не угрожал голод. Однако медлить было нельзя.

Билл Митц, во всяком случае, постарается, чтобы путешествие в Вест-Индию длилось не более одних или полутора суток.

Около семи часов утра Билл Митц хлопотал у парусов, как вдруг услышал отчаянный крик Луи Клодиона, призывавшего на помощь.

Билл бросился к нему. Луи лежал всей тяжестью своего тела на люке, который разбойники старались приподнять снизу. Не помешай вовремя Луи Клодион, это им удалось бы.

Билл Митц, Роджер Гинсдал, Аксель Викборн бросились ему на помощь и задраили люк так, что поднять его уже не было возможности. То же самое сделали и с другим люком, на носу, через который разбойники тоже могли попытаться выбраться.

Билл Митц подошел тогда к выходу из жилой палубы и громко крикнул:

– Эй, вы, там, слушайте, что я вам говорю!

Ответа не последовало.

– Гарри Маркел, я с тобой говорю!

Гарри Маркел понял, что его знают, что тем или иным путем пассажиры поняли, кто он и каковы его замыслы.

В ответ Биллу Митцу послышались ужасные проклятия.

– Гарри Маркел, – продолжал он, – знай, что мы вооружены. Я раздроблю череп первому из вас, который попытается выйти!

Мальчики действительно вооружились револьверами и посменно дежурили у люка.

Если пленники были лишены возможности бежать, им оставалось другое утешение: в трюме они найдут массу провизии, сушеное мясо, сухари, бочонки пива, водки, джина.

Негодяи, конечно, догадывались о намерениях Билла Митца. Гарри Маркел знал, что «Резвый» всего в семидесяти пяти – восьмидесяти милях от Антильских островов. При попутном ветре расстояние это можно пройти в два дня. Дорогой «Резвый», наверно, встретит другие суда, и Билл Митц войдет с ними в переговоры. Доставленных на другой корабль или прямо в один из антильских портов пиратов с «Галифакса», бежавших из Кингстонской тюрьмы, ожидает наказание за совершенные преступления.

Гарри Маркел понимал, что спасения нет. Освободить товарищей и вторично завладеть кораблем он не мог.

Люки закрыты. Между палубой и трюмом нет более никакого сообщения. У разбойников не было под руками инструментов, чтобы прорубить корпус над грузовой ватерлинией или пробить палубу. К тому же, как это сделать, чтобы пассажиры не услышали шума и не помешали им работать? Пленники попытались проломить стенку баталер-камеры, из которой был доступ на ют, но и это им не удалось. В баталер-камере оставалось припасов на неделю и даже более, была также и пресная вода, так что пассажиры тоже были обеспечены на случай промедления; впрочем, плавание до одного из островов Антильского архипелага никак не может затянуться более двух суток.

Между тем погода все не определялась. Другой корабль ушел на запад только потому, что стоял несколько более на север и попал в полосу пассатного ветра.

Губерт Перкинс и Аксель Викборн дежурили у входа в трюм. Остальные мальчики окружили Билла Митца и ждали его распоряжений.

– Нам надо стараться как можно скорее прийти на Антильские острова! – сказал Билл Митц.

– И там передать полиции этих негодяев! – прибавил в тон ему Тони Рено.

– Прежде всего следует подумать о себе! – заметил практичный Роджер Гинсдал.

– А когда мы можем прибыть на Антильские острова? – спросил Магнус Андерс.

– Завтра после полудня, если погода будет благоприятная! – отвечал Билл Митц.

– Как вы думаете, подует ветер с этой стороны? – задал вопрос Губерт Перкинс, указывая на восток.

– Я надеюсь. Но ветер должен продержаться не менее тридцати шести часов. Только теперь время гроз, и загадывать вперед нельзя…

– В каком направлении мы пойдем? – спросил Луи Клодион.

– Прямо на запад!

– Мы, наверно, придем тогда на Антильские острова? – продолжал Джон Говард.

– Непременно, – уверенно сказал Билл Митц. – Антильский архипелаг раскинулся на пространстве четырехсот миль от Антигуа до Табаго. На какой бы остров мы ни пришли, нам безразлично!

В восемь часов стоявшие на часах мальчики услышали в трюме шум шагов, проклятия и жестокие ругательства. Но разбойники были уже не страшны, они ничего не могли сделать пассажирам.

В третьем часу дня с востока повеял ветерок. В двух милях от бакборта уже пенились легкие волны. Но, насколько хватал глаз, на обширной водной поверхности не было видно ни одного судна.

Билл Митц решился поднять паруса. Верхними парусами, брамселями и бом-брамселями он решил не пользоваться вовсе, так как их трудно было бы закреплять, в случае если усилится ветер; достаточно марселей и бригантины, которые уже взяты на гитовы. Оставалось только управлять кораблем да, поворачивая то на правый, то на левый галс, идти на запад.

Билл собрал мальчиков, назначил каждому поручения и объяснил, как их исполнять. Передав руль Луи Клодиону, сам он с Тони Рено и Магнусом Андерсом, уже привычными к этому делу, полез на марс.

– Справимся… справимся… – говорил Тони Рено, убежденный в своем умении и силах.

– Бог даст, справимся! – повторял, за ним и Билл Митц.

Через четверть часа трехмачтовый корабль шел уже, слегка накренившись, оставляя за кормой длинный серебристый след.

До часу ветер был не особенно сильный, а порой утихал почти совсем, что очень заботило Билла Митца.

А на западе собирались черные с синеватым отливом тучи, верные предвестники грозы.

– Ну что? Как погода, Билл? – спросил Роджер Гинсдал.

– Да обещает мало хорошего! Кажется, будет гроза или сильный ветер…

– А что как он подует с этой стороны?

– Ничего не поделаешь, – отвечал Билл, – придется мириться и с этим! Будем поворачивать то на один галс, то на другой, пока не подует пассатный ветер, только бы море не разбушевалось. Если мы запоздаем на день, на два – не беда, лишь бы нам дойти до берега. Милях в пяти – шести от Антильских островов мы встретим штурманов, которые проведут наш корабль в один из портов.

Предсказания Билла Митца оправдались. Ветер переменился, и «Резвому» пришлось бороться со встречными волнами. Тони Рено стоял на руле. Билл Митц и остальные товарищи подтянули реи, шкоты фок-мачты, марселей и бригантины. Накренившись на правую сторону, «Резвый» быстро пошел на северо-восток.

Ночь прошла спокойно. Облака рассеялись, и грозы не было. Ветер дул по-прежнему не особенно сильный, и закреплять паруса не пришлось.

К рассвету «Резвый» поворотил уже в третий раз на другой галс, в западном направлении; но к Антильским островам он приблизился мало, всего на десять – двенадцать миль.

Глава двенадцатая

Дни испытаний

Целый день «Резвый» лавировал и мало сдвинулся вперед. А тем временем на западе собрались темные тучи, ветер свежел, море бушевало, и волны со злобой бились о борт. Если ветер не утихнет, придется закрепить часть парусов. Билл Митц начинал не на шутку беспокоиться, хотя и не показывал виду. Впрочем, наиболее серьезные мальчики, Луи Клодион и Роджер Гинсдал, догадывались о том, что происходило у него на душе. Когда они смотрели на Билла вопрошающим взглядом, он невольно отворачивался от них.

Ночь обещала быть тяжелой. Пришлось взять два рифа в марселях, риф бригантины и риф кливера. Без настоящих матросов маневр этот нелегко было бы исполнить и днем, не то что ночью.

Что случилось бы, если бы «Резвого» отбросило на восток? Буря может продолжаться несколько дней, куда же она занесет корабль? В этой части океана нет земли, кроме опасных Бермудских островов, вблизи которых «Резвый» уже испытал бурю. Теперь он может разбиться об утесы африканского побережья.

Надо во что бы то ни стало держаться вблизи Антильских островов. Утихнет буря, подуют снова пассатные ветры, и «Резвый» в несколько дней наверстает потерянное время.

Билл Митц предупредил мальчиков, что они должны делать в случае бури. Когда паруса начнут хлопать, точно выстрелы из пушек, надо будет убирать марсели. Магнус Андерс, Тони Рено, Луи Клодион, Аксель Викборн должны взобраться за Биллом на реи, подтянуть паруса и закрепить их.

Альберт Льювен и Губерт Перкинс тем временем будут находиться у руля, и Билл Митц показал им, как они должны управлять.

Мальчикам стоило больших трудов и стараний взять две реи, наконец парус поднялся до места и его закрепили. На бизань-мачту взбираться не понадобилось: бригантину просто обернули вокруг дрей-вер-реи.

Волны хлестали иногда на палубу и долетали до юта. Билл Митц с помощью одного из мальчиков управлял рулем. До восхода солнца корабль шел на северо-восток.

Всю ночь Билл Митц не смыкал глаз, тогда как мальчики сменялись на дежурстве через четыре часа и имели возможность отдохнуть.

Ветер разогнал тучи; Билл Митц обвел небо тоскливым взглядом: оно не предвещало ничего хорошего. Ветер дул с прежней силой, можно было опасаться и дождя, и шквала. «Резвому» пришлось разрезать волны, что отклоняло его от прямого пути и отделяло от цели.

Действительно, налетел шквал, грозивший разорвать в клочья марсели. Все, за исключением мистера Паттерсона, оставались на палубе и помогали Биллу Митцу. Дождевую воду они собрали в кадки, чтобы сберечь ее на случай, если на «Резвом» не хватит пресной воды.

Угром с невероятными усилиями удалось повернуть на другой галс, по направлению зюйд-вест, так что «Резвый» остался, по мнению Билла, на широте Антильских островов и приблизительно в середине архипелага, у Барбадоса. Понадеялись, что можно идти под бригантиной, но днем ветер усилился. Волны поднимались иногда так высоко, что достигали реи грот-мачты.

Вероятно, сидевшие в трюме пираты догадывались, что пассажирам трудно справляться с кораблем и бороться с волнами, и надеялись, что их призовут на помощь.

Но они заблуждались. Пассажиры скорее решились бы погибнуть в волнах вместе с обломками разбитого бурей корабля, чем звать их на помощь.

Билл Митц не потерял присутствия духа, а пассажиры, казалось, не видели опасности. Отважно и ловко исполняли они все приказания. Закрепили марсели и бригантину, остались только парус на фок-мачте и прочный фор-стеньга-стаксель, способный выдержать напор ветра.

И нигде не видно было другого корабля! Да если бы и показался вдали корабль, в такую бурю трудно было бы подойти к нему.

Мало-помалу Билл Митц пришел к убеждению, что бороться с разбушевавшейся стихией бесполезно: держаться вблизи Антильских островов все равно не удастся. Но «Резвый» прекрасное судно, и можно надеяться, что его не выбросит куда-нибудь на побережье. Зато ему грозит другая беда: он должен пуститься по безбрежному Атлантическому океану, и в несколько часов его унесет за тысячу миль от Вест-Индии.

Корабль бросало как щепку. Волны с яростью хлестали его. «Резвый» поворотил через фордевинд – самое опасное положение для судна, потому что волны бьют о корму. В такую бурю очень трудно управлять кораблем, и рулевого обыкновенно привязывают, чтобы его не унесло за борт.

Билл Митц настоял, чтобы мальчики скрылись на юте, обещая, если понадобится помощь, позвать их.

Это был самый ужасный день, который школьники провели на корабле. Они лежали на скамейках; брызги наводнявших палубу волн долетали до них. Целый день они питались только сухарями. Доски трещали.

Настала ночь, темная, бурная, ужасная. Ветер дул с яростью. Едва ли «Резвый» выдержит его в течение двадцати четырех часов, и, пожалуй, придется срезать рангоут. А может быть, кораблю суждено погибнуть в пучине…

Билл Митц бессменно стоял у руля, стараясь направить корабль так, чтобы он резал волны.

В полночь вал в пять или шесть футов выше гакаборта обрушился на ют с такой силой, что чуть не проломил его, потом пронесся по палубе, сорвав на пути обе запасные шлюпки, унося за собой клетки с домашней птицей, бочонки пресной воды и разбивая их вдребезги о грот-мачту.

Оставалась только одна запасная шлюпка, та самая, на которой пассажиры пробовали бежать. Однако пуститься теперь в море на этой шлюпке было слишком рискованно.

Но вот раздался страшный треск. Даже мачты покачнулись в своем основании. Луи Клодион и еще несколько мальчиков выбежали на палубу.

– Уходите! Уходите! – долетел до них вместе со свистом ветра голос Билла Митца.

– Нет надежды на спасение? – спросил Роджер Гинсдал.

– Есть, если того захочет Бог! – отвечал Билл Митц. – Он один может нас спасти…

В эту минуту раздался оглушительный шум. Огромная белая масса как исполинская птица пронеслась над палубой. Ветром сорвало один из марселей, остался один только лик-трос.

На «Резвом» почти не было более парусов. Руль тоже не действовал, а корабль понесло с головокружительной быстротой, как щепку, как игрушку волн, на восток.

Где-то очутится «Резвый» на следующее утро? Может быть, в нескольких сотнях миль от Антильских островов. Долго придется ему идти, чтобы приблизиться к ним, если удастся натянуть запасные паруса.

Но вот, кажется, буря начала стихать. Ветер внезапно переменился, как это часто случается в тропическом поясе.

Билл Митц посмотрел на небо и удивился: оно прояснилось, и огромные облака, покрывавшие горизонт с восточной стороны, исчезли.

Луи Клодион и его друзья вышли на палубу. Буря стихала, хотя море еще сильно волновалось. Целый день пройдет прежде, чем успокоятся взбаламученные волны с белыми гребнями.

– Да, да, буря стихает! – говорил Билл Митц, поднимая к небу руки с надеждой и верой в Провидение.

Теперь следовало возвратиться на запад. Хотя и далеко, но земля должна быть там, на западе.

Около полудня ветер настолько ослабел, что корабль мог идти под марселями и нижними парусами. Не без труда привязали к рее новый запасной парус.