Звездные зайчики

— Давно он у тебя?

— Три дня.

— А-а. — Он снова посмотрел на компенсатор, потом на Мису. — Значит, всё серьёзно.

— Серьёзнее не бывает. Пираты забрали моих родителей и брата. Я собираюсь их вернуть.

Он молчал. Миса заметила, что он не убрал руку, но и не пытался забрать деталь. Он просто смотрел на неё — спокойно, оценивающе, как смотрят на незнакомый механизм, прикидывая, сломается он или заработает. В этом взгляде не было ни жалости, ни сочувствия, и это странным образом успокаивало. Жалость она бы не вынесла.

— Как тебя зовут? — спросил он наконец.

— Миса.

— Калеб.

Он опустил руку. Миса не двинулась.

— Миса, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — У тебя есть чертежи?

— В голове.

— Это плохо. В голове чертежи имеют свойство рассыпаться, когда начинаешь их воплощать.

— У меня нет времени на бумагу.

— Время теперь только и есть. Пираты далеко не улетят. Их корабль старый, я его видел. Им понадобится минимум неделя, чтобы добраться до ближайшей перевалочной базы. Если не сядут по дороге.

Миса насторожилась:

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как они улетали. И я видел их корабль. Он дышит на ладан. Твои родители, возможно, ещё живы, но только потому, что на таком корабле нельзя лететь быстро.

Он говорил с той спокойной уверенностью, с какой говорят люди, которые действительно разбираются в кораблях. Не хвастался, не строил догадок — просто констатировал факт, как будто читал невидимые таблицы. Миса вдруг поняла, что перед ней не просто мародёр, случайно забредший на склад. Перед ней инженер. Настоящий, из тех, кто может собрать из двух палок и мотка проволоки работающий реактор. Такие, как он, попадались ей на острове редко, но она сразу их узнавала — по особому прищуру, с которым они смотрели на вещи, и по тому, как бережно, но без почтения они касались металла.

— Ты поможешь? — спросила она напрямую.

— А что мне с этого?

— Сможешь улететь с острова.

— Я и так могу улететь. Рано или поздно.

— Но не сейчас.

— Верно. Не сейчас.

Он замолчал, глядя куда-то за её плечо, в завалы, будто прикидывая что-то в уме. Потом снова посмотрел на неё, на волка, на компенсатор.

— Хорошо. Я помогу тебе построить корабль. Но при одном условии.

— Каком?

— Я лечу с тобой.

Миса сжала зубы. Ей не нужен был попутчик. Попутчик — это лишний вес, лишний риск, лишний человек, за которого придётся отвечать. Она и так едва справлялась с ответственностью за волка, которого, по правде говоря, не считала своей собственностью, но всё же ощущала за него ответственность. А тут — живой, тёплый, самостоятельный человек со своими планами и своим характером. Это было слишком.

Но, с другой стороны, без него она не соберёт корабль. А без корабля не спасёт родителей. Это было ясно, как дважды два. И потому, подавив вспышку протеста, она спросила:

— Почему?

— Потому что у меня к этим пиратам свои счёты. И потому что одной тебе, при всём уважении к твоему металлическому другу, не справиться.

Волк, до сих пор молчавший, издал короткий металлический звук — не то кашель, не то смешок.

— Человек прав, — произнёс он. — Вероятность успеха при участии второго инженера возрастает на тридцать семь процентов.

— Всего на тридцать семь? — поднял бровь Калеб.

— Это при условии, что второй инженер действительно компетентен, — уточнил волк.

Калеб усмехнулся. Усмешка у него была неожиданно открытая, почти мальчишеская, несмотря на рост и разворот плеч. Миса поймала себя на том, что эта усмешка ей нравится, и тут же мысленно одёрнула себя: не время.

— Ладно, — сказал он. — Будем знакомиться. Я — Калеб, двадцать три года, инженер-универсал. Владею всем, что движется, и тем, что не движется, тоже. На острове работал над системами жизнеобеспечения. Теперь работаю на себя.

— Миса, — сказала она. — Двадцать лет. Механик. Владею тем, что осталось от мастерской отца.

— Годится. А как зовут твоего зверя?

— Волк, — ответил волк за неё. — И у меня нет возраста. Но я старше вас обоих, вместе взятых.

— Это заметно, — кивнул Калеб. — Ну что ж, забери свой компенсатор. Он действительно нужен нам обоим.

Он протянул деталь. Миса взяла её, стараясь не показать, как дрожат руки. Компенсатор оказался тяжелее, чем она ожидала, и Калеб, заметив это, молча подхватил его снизу, перераспределяя вес.

— Где работаем? — спросил он.

— В мастерской отца. В том, что от неё осталось.

— Пойдёт. Но сначала покажи, что уже собрала. Хочу понять, с чем придётся иметь дело.

Он развернулся и зашагал к выходу, не оглядываясь. Миса, помедлив, пошла за ним. Волк, мягко ступая, двинулся следом, и в его поступи было что-то от древнего, почти забытого ритуала — так, наверное, ходят большие звери, знающие, что им принадлежит дорога.

Снаружи, у входа, Миса остановилась. Остров лежал перед ними — разорённый, пустой, но всё ещё живой в своей упрямой неподвижности. Где-то вдалеке, за грядой холмов, поднимался тонкий дым — то ли догорал костёр, то ли тлели обломки. Небо над островом было глубоким, как колодец, и в нём, едва различимые, плыли далёкие огни.

— С чего начнём? — спросил Калеб, не оборачиваясь.

— С каркаса, — ответила Миса. — Я уже начала. Покажу.

Они пошли через пустырь, и Миса вдруг почувствовала, что идти стало легче. Не потому, что кто-то шёл рядом. А потому, что теперь у неё был план, и план этот, каким бы безумным он ни казался, обретал очертания. Она шла и думала, что, возможно, впервые за последние дни в её груди поселилось что-то, похожее на надежду. И пусть эта надежда была зыбкой, как утренний туман, но она была.

А за спиной, где-то в черноте, продолжал плыть остров — маленький, раненый, но не сдавшийся. И на нём, среди развалин и пепла, начиналась новая история. История о девушке, которая решила, что сдаваться нельзя, и о волке, который проснулся, чтобы помочь ей. И о человеке, который пришёл из пустоты и остался, потому что иначе не мог.

Глава третья. Реактор

Дни потекли, сливаясь в один долгий, монотонный, до дрожи в руках напряжённый процесс. С рассвета и до той поры, когда уже невозможно было различить трещины на металле без лампы, Миса и Калеб работали в мастерской. Остов будущего корабля, ещё недавно напоминавший скелет гигантской рыбы, постепенно обрастал плотью: шпангоуты соединялись стрингерами, листы обшивки ложились на каркас, проступали контуры рубки, грузового отсека, двигательных гнёзд. Волк оказался незаменим. Он таскал балки, держал листы, пока Миса приваривала их, резал металл встроенным в пасть плазменным резаком, и делал всё это с той молчаливой, безотказной готовностью, которая свойственна машинам, не знающим усталости. Но и он, казалось, иногда погружался в задумчивость, замирая на несколько секунд, и в эти моменты его голубые линзы смотрели куда-то сквозь стены, будто он вспоминал нечто давно забытое.

Калеб оказался ровно таким, каким Миса его себе представила при первой встрече. Он не спорил по пустякам, но если уж спорил, то по делу. Он умел читать чертежи, которые Миса наскоро набрасывала мелом на стенах мастерской, и поправлял их так, что конструкция становилась проще и надёжнее. Он не боялся тяжёлой работы, но и не геройствовал понапрасну. А ещё он обладал редким даром — в нужный момент отпустить короткую, сухую шутку, которая на несколько секунд снимала напряжение, накопившееся за долгие часы тишины. Миса ловила себя на том, что прислушивается к его голосу, и это её злило. Нельзя было отвлекаться. Сейчас главное — корабль. И всё же она не могла не признать, что вдвоём работа шла несравненно быстрее, чем в одиночку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.