- -
- 100%
- +
И вот теперь мы снова собрались. Все до единого.
Но что это значит? Действительно ли мы снова команда - или это лишь иллюзия, хрупкая, как стекло под ногами, готовая треснуть от первого же неловкого шага? Может, мы просто сошлись у обломков того, что когда-то было целым, чтобы в последний раз взглянуть на то, что уже не вернуть, и попрощаться даже с тенью прошлого?
В голове крутился один и тот же вопрос, царапая сознание: сможем ли мы пережить это воссоединение - или оно окончательно разорвёт то немногое, что ещё связывает нас, превратив остатки единства в горькую память?
*****
"Генри"
Я проспал всего два часа. Закрыл глаза, а когда открыл - уже наступило утро, серое и равнодушное. Пошёл приготовить кофе, сел у окна и уставился на тёмный лес. Он понимал меня лучше, чем я сам себя: такой же молчаливый, такой же полный теней, в которых прячутся страхи. Я всё сидел, обхватив горячую кружку пальцами, и прокручивал в голове вчерашний день, словно пытался найти в нём хоть одну зацепку, какой-то знак, который подскажет, к чему в итоге нас это приведёт. Но лес молчал, и ответы не приходили. Оставалось только ждать - и надеяться, что мы не разрушим друг друга, пытаясь собрать из осколков хоть что-то похожее на прежнюю жизнь:
«Переступив порог особняка, я тяжело выдохнул. Они здесь… Я чувствовал их - всем своим нутром, словно внутри щёлкнул невидимый радар, улавливающий сгустки силы, собравшиеся в одном месте. Я и раньше ощущал это, когда мы собирались в доме, - эта особая энергия, почти осязаемая, сплеталась с воздухом, становилась его частью. Но за полгода я успел забыть это чувство, и оттого сейчас оно ударило особенно остро.
Я столько лет держал зверя внутри себя на цепи, лелеял эту тьму, будто она была единственным, что оставалось настоящим, единственным, за что можно было держаться. Но сейчас… сейчас мне хотелось сорвать оковы, выпустить его на волю - и раствориться во тьме, лишь бы не видеть, не чувствовать, не помнить. Лишь бы эта тяжесть перестала давить на грудь, разрывая её изнутри.
Джим уже стоял за барной стойкой на кухне и смешивал напиток, который, как он надеялся, заставит забыть весь сегодняшний день.
- Привет, мальчики, - её голос полился слишком мягко, почти невесомо, но от этой мягкости в душе всё сжалось, будто кто-то сжал сердце в кулаке. Я невольно поднял глаза.
С винтовой лестницы спускалась она - неторопливо, будто растягивая момент, демонстрируя не столько себя, сколько свою власть над этим мгновением. И выглядела она так, что могла убить одним взглядом: любой мужчина, стоило ему лишь взглянуть на неё, терял способность дышать. Рыжие волосы пылали огненным оттенком, будто в них запутались отблески заката. Зелёные глаза блестели, как два изумруда, хранящие древнюю, опасную тайну. Она подошла и легко облокотилась на кухонную столешницу. Тёмно-зелёное платье обволакивало фигуру, подчёркивая изящество линий, и казалось, будто она сошла с полотна художника, запечатлевшего саму суть женственности.
- Анна, как всегда, выглядишь прекрасно, - усмехнулся я и подмигнул ей. В её глазах тут же вспыхнул опасный блеск - острый, игривый, предупреждающий.
- А ты выглядишь помятым и слишком усталым, - рассмеялась Анна, и от этого смеха я невольно нахмурился, чувствуя, как её слова царапают где-то под рёбрами.
Анна принялась помогать Джиму, а я отошёл к окну, возле которого стоял кухонный стол, и облокотился на окно плечом, устремив взгляд на знакомый пейзаж. Лес раскинулся перед глазами - тёмный, спокойный. Он всегда помогал мне успокоиться, вернуть себе хоть каплю равновесия. Я не просто так выбрал именно этот проект особняка и его расположение. Всё здесь было продумано до мелочей - как будто я заранее знал, что однажды мне понадобится место, где можно будет спрятаться от всего мира… и от самого себя .
Через минуту я услышал тяжёлые шаги со второго этажа - и сразу понял, кому они принадлежат.
- Здорова, парни! Как съездили поговорить с красоткой Грейс? - Коул расплылся в широкой улыбке, сверкнув всеми тридцатью двумя зубами. - А то я уже соскучился по ней…
Он уселся в кресло и переводил взгляд с меня на Джима, будто не замечая напряжённой тишины, повисшей в комнате. Но я то её чувствовал - всем своим телом. Я не мог заставить себя посмотреть на Джима: слишком хорошо его знал. В его молчании уже читался приговор - без слов, без упрёков, просто холодное осознание того, что я снова всё испортил.
- Всё прошло слишком… великолепно, - произнёс Джим с такой едкой иронией, что внутри у меня всё сжалось. В его голосе слышался не просто сарказм - в нём пряталась боль. - Генри, как обычно, сделал всё на высшем уровне.
Джим схватил стакан и осушил его залпом. Я успел заметить, что в нём был чистый виски, - и он даже не поморщился, будто горечь напитка была ему привычна, будто она сливалась с той горечью, что уже текла внутри.
Анна молча взяла два стакана: один протянула Коулу, второй - мне. Её взгляд на мгновение задержался на моём лице, в нём мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но она тут же отвернулась, будто решив не лезть туда, где и так слишком тесно.
- Я выполнял то, что пообещал ей! - выпалил я, но голос подвёл - дрогнул на последнем слоге, выдав всю ту неуверенность, которую я так отчаянно пытался скрыть. Внутри шевельнулось гадкое, липкое ощущение: я сам не верил собственным оправданиям. Слова звучали чужими, словно их произносил кто-то другой - тот, кто ещё надеялся, что ложь может стать правдой, если сказать её достаточно убедительно.
- Что? Ради неё? А ты спросил, действительно ли она этого хотела?! - Джим резко двинулся в мою сторону и остановился на расстоянии вытянутой руки. Я отчётливо чувствовал терпкий запах его одеколона.
- Ты должен был быть рядом! А не прыгать в постель, как последний кретин! Напомню: я не видел её шестнадцать лет. А теперь…
Он не успел договорить. Воздух вдруг стал тяжелый, не подвластный нам. Стало трудно дышать - я это чувствовал каждой клеткой, и по тому, как расширились глаза Джима, понял: он тоже. Из моих рук выпал стакан, звонко ударившись о пол и разлетевшись на осколки. А вокруг наших шей, словно живые, туго обвивались толстые стебли цветка, стоявшего на столе, - они сжимались, впиваясь в кожу, перекрывая воздух.
Нас прервал голос его девушки. Она стояла на лестнице, и взгляд у неё был такой злой, что, казалось, сам воздух вокруг неё искрил. Обе руки она держала перед собой, - ещё секунда, и мы бы рухнули на пол, не в силах сделать вдох.
Но она опустила руки - и давление исчезло. Мы снова могли дышать, жадно, судорожно втягивая воздух, будто вынырнули из воды. Мы оба злобно уставились на неё, в глазах - смесь ярости и облегчения.
- Дорогая, ты что творишь?! - Джи сверлил её взглядом, но уже через мгновение ярость растаяла. - Всё равно не смогла бы избавиться от меня. Ведь ты любишь меня.
И в следующую секунду он уже был возле неё, притянул к себе и поцеловал. Она улыбнулась ему - не широко, а так, будто только для него, и вся её злость мгновенно растворилась, превратившись в нежность. Я стоял, глядя на них, и чувствовал, как остатки напряжения медленно стекают с плеч. Но в груди всё ещё ныло - от слов Джима, от правды, которую я не хотел слышать, но которая теперь впивалась в сознание, как те стебли впивались в шею.
- Действительно, может, прекратите ругаться? Из за Грейс.… Всё равно она рано или поздно будет с нами. Чему я, честно говоря, крайне не рада, но меня, как обычно, никто и не спросит. Так что давайте сперва вернём вашу «потерянную принцессу». А подраться успеете в любое время.
- Анна, чего это ты так невзлюбила нашу принцессу? - Коул усмехнулся, не сводя с неё взгляда. Но Анна лишь небрежно взмахнула рукой - и в ту же секунду напиток выплеснулся прямо на его рубашку.
Коул зло посмотрел на неё, резко поставил стакан и, не сказав ни слова, ушёл переодеваться. Анна только рассмеялась - звонко, без капли раскаяния, будто это была самая забавная шутка на свете.
- Слушай, Генри, пока Коул вышел, у нас есть кое-какие сведения насчёт того СМС, что прислали Грейс, - она говорила спокойно, но в её голосе слышалась напряжённая собранность. Она по-прежнему стояла, прижавшись к Джону, будто черпая у него опору.
В ту же минуту входная дверь распахнулась, и в дом вошёл Энди. Он подошёл ко мне молча, и на его лице не было ни единой эмоции - ни злости, ни радости, ни даже любопытства. Только холодная, пугающая сосредоточенность. Он протянул мне закрытый конверт.
Я посмотрел на него вопросительно, а он едва заметно кивнул - будто без слов говорил: «Посмотри».
Я разорвал конверт и высыпал содержимое на стол. Среди бумаг и мелких предметов я поднял одну из трёх фотографий - и замер. На снимке было то, что я уже и не надеялся когда-либо увидеть. То, что, как мне казалось, навсегда осталось похороненным в прошлом. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. В голове закружились обрывки воспоминаний. Я вглядывался в фотографию, будто надеялся, что она сейчас растворится, окажется чьей-то злой шуткой.… Но она не исчезала. Она была настоящей. И её появление означало только одно: прошлое, от которого я так отчаянно пытался уберечь Грейс, наконец, настигло нас всех».
Вот уже час я сижу на кухне, сжимая в руках три фотографии, и всё никак не могу поверить своим глазам. На снимках - две девушки. Одна точно мертва: её история оборвалась резко, жестоко, навсегда. А вторая… та, что когда-то скрылась, поклявшись больше никогда не возвращаться. Но, видимо, месть стала её единственным ответом - и спустя полгода она решила напомнить о себе.
В день её смерти вокруг царил хаос - такой, что его не смог бы остановить никто. Картины прошлого вспыхивали в сознании:
« - Она мертва! - крик Коула был пронзительным, режущим, будто лезвие по стеклу. Он вжимал меня в стену, и с каждым рывком дышать становилось всё труднее. - Это ты… - Он снова хватал меня и отбрасывал, будто я был не человеком, а тряпичной куклой. - Ты виновен в её смерти! - В глазах Коула плескалось безумие, а последние слова он уже не кричал - рычал, выплёвывая их, как яд.
Я знал, что виновен. «Если бы не та девчонка тогда.… Если бы я не опоздал…».
Я всегда разрушаю то, к чему прикасаюсь.
Именно поэтому я так боюсь впустить Грейс обратно в этот мир. Готов сгореть ради неё, лишь бы уберечь от той тьмы, что тянется за мной по пятам. Лишь бы не потерять её так же, как когда-то потерял остальных».
Ко мне очень тихо подошла Анна. Её шаги были почти беззвучными, будто она старалась не спугнуть меня.
- Чего сидишь тут совсем один, да ещё и в такую рань? - она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, в ней сквозила тревога. При посторонних, Анна была той самой «ходячей стервой», способной убить одним взглядом. Но сейчас маска спала, обнажая настоящую её, более понимающую.
- Не мог уснуть, - пробормотал я, не поднимая глаз от фотографий. - Грейс не уходит из головы. Ни после вчерашнего, ни после ночи с ней… Чувства вернулись и теперь давят изнутри, будто пытаются разорвать меня на части.
- Генри, мы всё исправим. Как всегда - вместе,- тихо сказала она и снова улыбнулась, на этот раз чуть увереннее, будто сама пыталась поверить в свои слова.
Я поднял на неё усталый взгляд.
- Ты же её терпеть не можешь. Зачем тебе это?
- Раньше я была не готова. А теперь понимаю: это необходимо. И делаю это ради тебя - ты не раз рисковал ради меня.
- Всё равно ничего не выйдет, - я устало провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри вскипает смесь ярости и безысходности. В глазах вспыхнуло алое пламя - горячее, обжигающее. - Розали… Подруга Грейс. Та, что считается погибшей. Грейс знает об этом и верит в эту ложь. А правда её убьёт. Все эти секреты, что я тащу, в себе… однажды они раздавят нас обоих.
Анна не стала ничего отвечать. Просто шагнула ближе и обняла меня - крепко, по-настоящему, без лишних слов. Мы стояли так, прижавшись, друг к другу, и смотрели на лес за окном. Он раскинулся перед нами тёмной, молчаливой громадой. И в этом спокойном, равнодушном величии природы на мгновение стало чуть легче: будто даже если весь мир рушится, лес всё равно будет стоять. И кто-то рядом будет держать тебя, пока ты не сможешь держаться сам.
*****
«Грейс»
Утро встретило меня тяжестью, эта очередная ночь не принесла ни отдыха, ни облегчения. Лицо опухло от слёз, а внутри всё ныло от боли. Спускаясь вниз, я невольно огляделась - Джейн не было дома. В другой ситуации я бы забеспокоилась, но сейчас эта пустота в квартире стала почти спасением: не придётся подбирать слова, прятать глаза, придумывать оправдания.
Настроение рухнуло куда-то глубоко, туда, где нет ни света, ни надежды. Я опустилась на диван в зале, плотно укуталась в плед и застыла, уставившись в одну точку. Где-то рядом вибрировал телефон - настойчиво, будто пытался прорваться сквозь мою отрешённость. Но желания смотреть на экран не было совсем. Полчаса я просидела так, отрешённая от всего мира, а потом незаметно уснула. Сон был коротким, тревожным - не больше десяти минут, и так повторялось снова и снова, пока день медленно тянулся.
К вечеру голод всё же взял своё. Готовить не хотелось - да и не умела я так, как Джейн, чьи блюда всегда несли в себе уют и заботу. Оставалось только заказать еду. Когда курьер приехал, я быстро забрала пакет и снова устроилась на диване, теперь уже с лапшой вок и бургером. Вкус почти не чувствовался - еда была просто способом заглушить пустоту.
Телефон вибрировал уже в сотый раз за день. Каждый звук отдавался где-то под рёбрами, но я не хотела проверять экран. И так знала: там нет ни одного звонка, ни одного сообщения от того, чьего голоса ждала больше всего на свете.
Ближе к вечеру, когда комнату окутал мягкий янтарный отсвет заката, я, наконец, немного успокоилась. И тут в замочной скважине щёлкнул ключ, проворачиваясь в замке. В зал вихрем ворвалась перепуганная Джейн, а следом за ней - Алекс. Их взгляды, полные тревоги, в один миг впились в меня.
- Чёрт, Грейс! Почему ты молчишь и не отвечаешь? Я весь день места себе не нахожу! Утром думала, ты просто спишь, потому и не берёшь трубку. Днём решила, что ты занята, не до телефона.… Но уже вечер, а ты всё молчишь! - голос Джейн дрожал, смешиваясь с гневом и страхом.
- Правда, Грейс, мы так переживали, - тихо добавил Алекс. В его тоне злость звучала приглушённо, будто он старался её сдержать. Оба они шумно выдохнули, словно только сейчас позволили себе поверить, что со мной всё в порядке.
Я устало подняла на них взгляд и прошептала:
- Простите, что не отвечала. Не было сил. И выспаться, никак не получалось…
Джейн, всё ещё дрожа от волнения, подошла ближе, опустилась рядом на диван и крепко обняла меня за плечи.
- Грейс, что случилось? Почему ты в таком состоянии? - её глаза были огромными, полными тревоги и готовности выслушать всё, до последней капли.
А я… я не знала, что ответить сестре. Как объяснить то, что творилось внутри эти восемь дней? Как рассказать, что вчерашняя встреча оставила в сердце зияющую дыру - такую глубокую, что казалось, её ничем не заполнить. Я перевела взгляд на Алекса, который сел, напротив в кресло. В его глазах читалось напряжение, но оно было каким-то другим - будто его тревога касалась чего-то своего, отдельного, спрятанного глубоко внутри. Мне хотелось спросить, что с ним, но рядом была Джейн, и я не могла заговорить об этом при ней. Слова застывали на языке.
Сестра обняла меня крепче и нежно поцеловала в висок, а в голове упрямо всплывало: «Я ведь знала». Шептало сознание, холодное и безжалостное. Знала, что жизнь - не романтическая комедия с хэппи-эндом, где все беды рассыпаются от одной счастливой улыбки. Но как можно было устоять перед его улыбкой - той самой, что растапливала лёд сомнений, превращала страхи в лёгкий, почти невесомый туман?
Теперь я расплачивалась за эту слабость. Монетами стыда, которые тяжело звенели где-то внутри, отдаваясь глухой болью при каждом вдохе.
- Всё в порядке, - выдавила я, солгав ей, и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони - лишь бы скрыть дрожь, предательски пробегавшую по рукам. - На работе небольшие проблемы… Я просто очень сильно расстроилась.
- Боже… - Джейн прижимала меня к себе так крепко, будто хотела спрятать от всего мира, впитать мою боль, сделать её своей. - Грейс, это что-то серьёзное? Скажи мне! - прошептала она, и в её голосе дрожали слёзы, готовые вот-вот пролиться.
Я скосила взгляд на Алекса. Он сидел напротив, хмурый, с крепко сжатыми кулаками, и в его позе читалось что-то большее, чем просто беспокойство. Будто он знал или догадывался о чём-то, что мне было не под силу произнести вслух.
- Не переживай, всё хорошо, - снова прошептала я. Сама не верила в эти слова, но Джейн, измученная тревогой, ухватилась за них, как за спасательный круг.
Алекс поднялся, подошёл к Джейн, легко коснулся губами её щеки, а на меня бросил странный взгляд - который я не могла разгадать.
- Пойду что-нибудь приготовлю, - тихо сказал он, и, не дожидаясь ответа, скрылся на кухне, оставив нас с сестрой наедине.
*****
"Грейс"
Пока Алекс что-то готовил на кухне - изредка позвякивала посуда, доносился приглушённый шелест нарезаемых овощей, - Джейн принялась листать подборки фильмов, будто пыталась нащупать хоть какую-то опору в привычном действии. А я ушла в душ.
Стоя под тёплыми струями тропического душа, я чувствовала, как тяжесть не смывается водой, а только глубже оседает внутри. Мысли крутились по одному и тому же безжалостному кругу: почему всякий раз, когда я начинаю что-то чувствовать, жизнь бьёт точно в самое уязвимое место?
«Разве я прошу слишком много?» - мысленно спросила я себя, и собственный вопрос отозвался в груди горькой пустотой.
Внезапно перед глазами вспыхнул его образ - тот парень рядом с Генри. Его взгляд, едва уловимая улыбка, что-то в нём цепляло, будоражило.… Я тут же с силой вытолкнула, его из головы, будто могла стереть воспоминание одним усилием воли. Не время. Не сейчас.
Выйдя из душа и приведя себя в порядок, я медленно спустилась вниз, всё ещё погружённая в свои мысли. Когда я зашла в зал, сердце на мгновение сжалось - и тут же чуть отпустило от тихой, щемящей нежности. Джейн сидела за кофейным столиком, будто застыв в каком-то своём, отдельном мире, и перебирала старые фотографии. Её пальцы скользили по снимкам бережно, словно касались не бумаги, а живых мгновений. Подойдя ближе, я увидела, что в её руке застыла фотография улыбающейся девушки. На снимке она смеялась, запрокинув голову, будто весь мир был на её стороне. Пальцы Джейн дрогнули, будто и правда, коснулись живого воспоминания - тёплого, настоящего, навсегда ускользнувшего.
- Решила снова пересмотреть? - тихо спросила я, опускаясь рядом. Мой голос прозвучал едва слышно.
Джейн не сразу ответила. Она смотрела на фотографию так, словно пыталась прочесть в ней что-то важное - то, что упустила раньше.
- Не думала, что боль окажется… такой острой, - наконец прошептала она, и слова давались ей с трудом, будто царапали горло. - Полгода прошло, а я до сих пор жду её звонка: «Джейн, пора печь яблочный пирог!» Мы даже не успели съездить в тот парк у озера.… А Алекс… - Её пальцы судорожно сжали край фото, и тонкая бумага захрустела, выдавая напряжение, копившееся месяцами. - Я всё откладывала. Думала, время есть. Будто у нас была вечность в запасе…
Я не стала ничего отвечать - слова сейчас были лишними. Просто молча обняла сестру за плечи. На мгновение она застыла, будто окаменев, стараясь удержать эту боль внутри, не дать ей вырваться наружу. А потом плечи её опустились, защита рухнула, и наружу хлынула та самая боль, которую она так долго носила в себе, пряча за улыбками и делами. Я лишь крепче прижала её к себе.
- Может, предложишь Алексу жить вместе здесь? - я мягко повернула её лицо за подбородок, чтобы она смотрела прямо на меня. Джейн вскинула брови, в глазах мелькнуло удивление, смешанное с растерянностью. - С ним ты… другая. Тебе не нужно зацикливаться на прошлом. Не хорони себя раньше времени. Тебе нужно двигаться дальше, тем более уже есть с кем, - я улыбнулась, стараясь вложить в эту улыбку всю ту теплоту, которой сейчас так не хватало нам обеим.
Джейн моргнула, будто пытаясь удержать слёзы, и тихо спросила:
- А ты? Ты ведь тоже…
- Я справлюсь, - резко оборвала я, выдавливая из себя подобие улыбки, которая, наверное, получилась кривой и неубедительной. - А ты… просто живи. Наслаждайся каждым днём. Этого так легко лишиться.
Джейн резко провела ладонью по щеке - одна слезинка всё же вырвалась наружу, скользнула по коже, и она поспешила её стереть, будто стыдясь этой слабости, будто боялась, что если позволит себе плакать, то уже не сможет остановиться. Я отпустила её подбородок и, глядя на неё, собралась с духом. Сейчас. Нужно всё рассказать. Пусть будет больно, пусть она посмотрит на меня с осуждением или жалостью - но не держать это в себе больше ни минуты.
- Знаешь, я должна тебе кое-что рассказать. Вчера я… - начала я, но фраза оборвалась на полуслове. Взгляд скользнул по разбросанным на столике фотографиям и вдруг зацепился за одну из них. Что-то в ней было… знакомое и в то же время чуждое. Она лежала чуть в стороне, будто случайно затесалась среди остальных, но именно она приковала к себе моё внимание.
- Эй, Грейс, что случилось? Ты не договорила… - голос Джейн дрогнул, в нём слышалась тревога.
Я шумно выдохнула, протянула ей фотографию и прошептала:
- Ты знаешь, кто это?
Джейн взяла снимок, внимательно вгляделась в него, нахмурилась, а потом медленно покачала головой.
- Вообще впервые вижу эту фотографию.… А что? - она вернула её мне, и в её взгляде читалось искреннее недоумение.
- Грейс… - снова начала она, но я её перебила.
- Ничего важного, - пробормотала я, снова пытаясь изобразить улыбку, но на этот раз даже не старалась, чтобы она выглядела правдоподобно.
Джейн посмотрела на меня с подозрением, будто чувствовала, что я что-то скрываю, но не стала давить. Молча опустила глаза и принялась перебирать другие фотографии, давая мне передышку. А я всё смотрела на снимок в своей руке, и сердце сжималось от странного, щемящего чувства - будто эта фотография хранила какую-то тайну.
В сознании вспыхнул вчерашний день с Генри и тем парнем, что был рядом с ним. Тёмно - шоколадные волосы, серо-зелёные глаза - точно такие же, как у мальчика на фотографии. Стопроцентное попадание, будто кто-то нарочно подстроил это совпадение.
- Вообще, Грейс, я знаю всех друзей Алекса, но вот этого не могу вспомнить. И даже не представляю, почему эта фотография оказалась у нас. Может, наши родители когда-то дружили, - Джейн подняла на меня взгляд, и я лишь молча кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от необходимости лгать.
- А ты его где-то увидела? - в её голосе звучало простое любопытство, без подвоха, без подозрений.
Я задумалась, пытаясь поймать хоть одну правдоподобную мысль, но в голове царил хаос.
- В больнице увидела похожего пациента, - выдавила я, наконец, цепляясь за первую, пришедшую в голову отговорку.
Джейн чуть усмехнулась, будто сбрасывая напряжение:
- Да под такое описание любой третий подойдёт. Сколько тут людей с тёмными волосами и зелёными глазами…
Я уже собиралась рассмеяться над её словами, сделать вид, что и правда ничего особенного нет в этой случайной схожести. Но смех застрял в горле, едва Джейн протянула мне другой снимок - пожелтевший от времени, с чуть загнутыми краями. Она даже не посмотрела на него, просто машинально вытащила из стопки и положила мне на ладонь, будто это был самый обычный кадр из сотни других.
А я замерла, глядя на фотографию, и почувствовала, как по спине пробежал холодок. На снимке был тот же мальчик - только чуть старше, в светлой рубашке, на фоне старого дома. И в его взгляде читалось что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Будто он знал обо мне, чего не знала даже я сама. На фото были две семьи - будто два мира, разделённые невидимой чертой. Наши родители с Джейн - они крепко держали её за руки, а она, маленькая, заливалась смехом, счастливая и беззаботная. А рядом - я. Но не в их кругу, не среди этих улыбок. Со мной стояла другая семья, чужая, незнакомая. И мальчик лет одиннадцати - его рука лежала на моём плече, по-взрослому оберегающее.