Рождество с подвохом

Элли почувствовала укол зависти. Как на давно сложившуюся супружескую пару на Гилберта и Лиз было приятно посмотреть, но теперь, когда Фрэнк покинул этот мир…

Куда она дела свой носовой платок?

– Гилберт, дорогой, я знаю, ты бы не стал! – воскликнула Лиз. – Но в будущем тебе действительно следует научиться держать свои руки при себе.

Она произнесла это шутливым тоном, но, несомненно, имела в виду именно то, что сказала. Лиз повернулась к Элли:

– К счастью, епископ уже пару месяцев обсуждал с Гилбертом возможность переезда сюда. Нам было неловко, что мы не можем рассказать все нашим друзьям, но мы должны были держать это в секрете, пока епископ не примет решение. Предыдущий священник скоропостижно скончался, и все дела взвалили на себя его помощник и два клирика. Это процветающий приход, в котором проводится множество мероприятий: просветительская работа, ознакомительные встречи, программы духовного роста, библейские семинары. Для Гилберта это прекрасная возможность, и он как раз подходит для такой работы. О, и кстати, Элли, поздравьте его. Издательство одобрило его книгу о современных святых!

– О, как чудесно! Поздравляю!

– Да, мы в восторге от происходящего, хотя и скучаем по некоторым старым друзьям. В особенности, конечно, по вам.

– Ох, вы мне льстите.

– Чистая правда, – подмигнул ей Гилберт. – Мы пытались дозвониться до вас, как только узнали, что переезжаем. Потом до нас дошли слухи, что вы заняты уходом за больными родственниками. По первоначальному плану мы должны были переехать после Пасхи, но когда стали приходить письма, епископ сказал, что пора собирать вещи, потому что ситуация обостряется…

– …А теперь, – добавила Лиз, – становится все хуже, и именно поэтому нам нужна ваша помощь, Элли. На прошлой неделе Нора появилась здесь с чемоданом: волосы растрепаны, пальто застегнуто неправильно. Я пригласила ее подождать Гилберта. В это время он вел курсы обучения основам религии для молодежи. Нора волновалась все больше и больше. В итоге она бросилась в церковный зал и ворвалась на занятие, которое, к счастью, уже заканчивалось.

Гилберт снова всплеснул руками, покраснев от смущения, но пытаясь скрыть это смехом.

– Ужас! Она попыталась поцеловать меня…

– Я, конечно, последовала за ней, – кивнула Лиз. – И увидела, как она бросилась к нему, пытаясь обвить руками шею.

– Не смейтесь, – сказал Гилберт. – Это действительно было не смешно!

Лиз встретилась взглядом с Элли. Обе женщины прыснули со смеху, но быстро подавили его. Гилберта никто бы не назвал красавцем, хотя некоторые считали его профиль аристократичным. Кроме того, он был очень высоким и худощавым, а Нора – ниже среднего роста.

Лиз покачала головой:

– Вообще-то это трагично. Нет ничего нового в том, что незамужние дамы неопределенного возраста влюбляются в священника. Очень похоже на викторианскую мелодраму. Сначала нам было ее жаль. Но теперь…

Гилберт положил руку на колено жены.

– Давай будем честны. Давным-давно ты говорила, что она странно себя ведет, но я полагал, что вижу разницу между ее некоторой зависимостью от меня и паранойей.

Элли резко выпрямилась.

– Думаете, у нее паранойя?

Лиз скривилась.

– Она была в ярости, когда я попыталась оттащить ее от Гилберта. Словно разум потеряла.

– И вы хотите, чтобы я помешала ей устроить очередной скандал, – продолжила Элли. – Но как?

– Придумайте что-нибудь, – попросил Гилберт.

Мерзкое, холодное, дождливое утро понедельника. Белый фургон остановился на боковой улочке, пока водитель сверялся с картой города. Лет двадцати пяти на вид, с густой копной темных волос, он был одет в заляпанный краской комбинезон.

Убедившись, что находится неподалеку от места назначения, он открыл багажник фургона и порылся в нем в поисках одной полупустой банки с краской. Приподнял крышку, чтобы еще раз проверить цвет. Не стоит тратить краску впустую, она может в будущем пригодиться.

Он надеялся, что легко проникнет в подъезд дома, но если нет, то нажимал бы подряд все дверные звонки, пока кто-нибудь не впустил бы его. Сказал бы, что доставляет посылку.

В некотором смысле так оно и было.

Элли решила, что в такое утро легко впасть в депрессию, если не включить везде свет и центральное отопление. Или, как вариант, пойти куда-нибудь выпить кофе с подругой.

Вместо этого она остановилась у подъезда дома, где жила Нора, и нажала на кнопку звонка, расположенную рядом с именем органистки. Входная дверь оставалась плотно закрытой, никто не отвечал. Элли подождала. Затем позвонила снова.

Возможно, Нора куда-то вышла. Элли захотелось оказаться где-нибудь в другом месте, желательно подальше отсюда. Как долго ей следует ждать?

Она подумала о том, сколько приятных вещей могла бы сделать, например, купить новую одежду. Рой Бартрик пригласил ее на ужин. Какой хороший человек. Обычно Элли не принимала приглашения на ужин от мужчины в самом начале их знакомства, но он сказал, что ее знания местности пригодятся ему для работы, и она согласилась.

Или же она могла бы просматривать каталоги оранжерей, или есть шоколадные конфеты, почитывая взятый в библиотеке уютный детектив.

Элли пожалела, что не надела под пальто что-нибудь более плотное. На улице было холодно и ветрено. Внешний вид многоквартирного дома показался ей отталкивающим, так как он напоминал выброшенный на сушу океанский лайнер, с его закругленными углами и утопленными внутрь балконами. Несомненно, в солнечный день здание выглядело очаровательно, но сегодня казалось, что оно сердито взирает сверху на прохожих. Элли подумала, что это типично для тети Друзиллы – владеть собственностью в здании, которое смотрит на тебя исподлобья.

Она поразмыслила, может ли многоквартирный дом действительно отражать характер своего владельца. Если да, то Элли бы понравился загородный коттедж с розами у входа и приличным участком хорошей земли для выращивания овощей. Конечно, со всеми удобствами внутри, включая центральное отопление и, возможно, гараж для машины, которую она когда-нибудь научится водить.

Все же ей нужно продолжать брать уроки вождения. Первый состоялся перед Рождеством и был настоящим кошмаром. Инструктор явно придерживался мнения, что женщина ее возраста никогда не сдаст экзамен. Это пугало.

Если так подумать, то к черту коттедж. Что бы она стала делать, живя за городом, в нескольких милях от ближайшего магазина, и не умея водить машину? Или даже если б научилась водить?

Элли снова позвонила в дверь. Ей понравился вечер, проведенный с Гилбертом и Лиз. Ее позабавило, но немного опечалило, что Гилберт уже начал без сожаления вспоминать годы, проведенные в прежней церкви.

Рано утром в понедельник Элли добралась до своего дома на такси, отметив по дороге к парадной двери, что в саду не помешало бы немного прибраться. Она заглянула посмотреть, дома ли ее молодые соседи Кейт и Арман. Нет, на улице не было ни одной машины. Внутри не горел свет. Она надеялась, что у них все в порядке. Их брак складывался непросто.

Элли почувствовала внутреннее возмущение. Почему она должна решать проблемы Гилберта за него? Или за Нору, если уж на то пошло. Единственной интересной новостью в почте была записка от Роя, который приглашал ее поужинать в отеле, где временно остановился. Элли позвонила в отель и попросила передать, что принимает приглашение.

Она загрузила белье в стиральную машину, проверила остатки продуктов, составила список покупок, оплатила кое-какие счета, немного вытерла пыль, протерла столовое серебро. Решила, что не станет навещать Нору. Нет. Но позвонит своему адвокату Биллу Уэзерспуну и выяснит, как далеко он продвинулся с продлением срока аренды квартиры Норы.

Во время первой консультации Билл не возлагал особых надежд на то, что тетя Друзилла совершит такой не характерный для нее акт благотворительности, как продление срока аренды на выгодных для Норы условиях. Однако он пообещал, что поможет органистке найти другое жилье, если сделка сорвется.

Поэтому Элли позвонила Биллу в офис, чтобы узнать, как обстоят дела. К сожалению, выяснилось, что он уехал на какую-то конференцию, а его секретарша не захотела помочь, заявив, что ничего не знает об этом деле.

Вот зараза. Это означало, что Элли придется действовать самой.

Что ж, она, конечно, могла. Не ее вина, что Нора оказалась в таком состоянии. Но Элли все равно ощущала себя виноватой. Она узнала, что у Норы неприятности, еще до Рождества. Попросила Билла что-нибудь предпринять по этому поводу, но сомневалась в результатах. По правде говоря, Элли совсем забыла о Норе, пока гостила на севере у Дианы. Кроме того, в ее памяти постоянно всплывали слова Гилберта, назвавшего Нору «сумасшедшей».

Элли снова позвонила в дверь. Она решила подождать еще пять минут.

Женщина средних лет взбежала по ступенькам к входной двери многоквартирного дома, доставая свой ключ. Явно живет здесь. На вкус Элли, прическа, одежда, маникюр и макияж женщины были чересчур яркими, но выглядела она добродушной.

Элли указала на имя Норы на домофоне.

– Вы, случайно, не знаете, дома ли ваша соседка?

– Думаю, да. Она живет на той же лестничной площадке, что и я. Сейчас она редко выходит из дома. Поднимитесь и попробуйте постучаться к ней.

На третьем этаже Элли снова нажала на звонок. Ответа по-прежнему не последовало. Услужливая соседка забарабанила в дверь Норы и закричала:

– Открывай, Нора! Это я! К тебе гости!

Дверь приоткрылась на ширину цепочки как раз в тот момент, когда в квартире напротив зазвонил телефон. Пробормотав извинения, соседка убежала.

– Нора? – позвала Элли. – Это всего лишь я, Элли Квик. Можно мне зайти на минутку? – Дверь снова начала закрываться. – У меня для вас сообщение от Гилберта.

Нора сняла цепочку и открыла дверь достаточно широко, чтобы Элли могла проскользнуть внутрь. Затем она снова надела цепочку. Неужели это просто паранойя?

Женщина провела ее в большую гостиную, окна которой, если расчеты Элли были верны, выходили на реку. Однако шторы оставались задернутыми, и свет исходил только от тусклой настольной лампы.

В комнате пахло стариком. Сколько времени прошло с тех пор, как умер отец Норы? Запах ведь должен уже выветриться? В глубине комнаты дышалось лучше. Где-то было открыто окно, принося с реки холодный ветер.

– Как здесь темно! – с напускным весельем воскликнула Элли. – Может, откроем шторы?

Не дожидаясь ответа, она раздвинула шторы, чтобы впустить серый утренний свет. Нора прикрыла глаза руками. На ней был поношенный мужской серый халат, который волочился сзади по полу. Все в комнате было либо серого, либо коричневого цвета, либо смеси того и другого. Спутанные седоватые волосы Норы выглядели так, словно их давно не мыли, а по нездоровому виду кожи Элли вполне могла предположить, что бедняжка несколько дней не выходила из квартиры.

Не позволяя себе испытывать отвращение, Элли взяла Нору за руку и подвела к мягкому сероватому дивану, покрытому множеством вязаных одеял. Элли старалась не думать о происхождении запаха, исходившего от обивки, когда они сели. Возможно, именно здесь отец Норы провел свои последние дни.

– Нора, когда вы в последний раз нормально ели?

Покрасневшие веки, покрасневший кончик носа. Глаза смотрели на Элли, а руки теребили пуговицы на халате.

– Вас прислал Гилберт?

– И Гилберт, и Лиз очень беспокоятся о вас, – сказала Элли, и ее голос показался слишком громким и уверенным в этой блеклой обстановке.

«Вторая мисс Хэвишем, – подумала она. – Отвергнутая возлюбленным, она заперта в своей квартире на два замка».

– Вы с ним говорили? – Потухшие глаза оживились. Губы дрогнули в улыбке. – О, слава богу! Он не забыл меня! Когда он придет?

Ее руки оторвались от пуговиц и вцепились в Элли. Ногти были как когти, не слишком чистые.

– Нет, дорогая, нет. – Элли попыталась высвободиться, но безуспешно. Она приказала себе сохранять спокойствие. – Послушайте. Гилберт и Лиз пригласили меня вчера вечером к себе в новый дом. Они оба беспокоятся о вас. Они попросили меня навестить вас…

– Все в порядке, я понимаю! – залепетала Нора с лихорадочной веселостью. – Он не может говорить при… ней! Он передал вам письмо для меня, да?

– Нет. Послушайте, Нора. Вам нехорошо. Кто ваш лечащий врач?

– Мне не нужно больше ходить к врачу. Она дала мне какие-то таблетки. Они не помогают. Понимаете, это ожидание… – Нора заплакала.

Элли высвободилась, сказав, что приготовит чашку чая.

Состояние кухни оказалось не многим лучше гостиной. Очевидно, Нора какое-то время питалась бутербродами, оставляя хлеб и сыр на столе в перерывах между приемами пищи. Два треснувших блюдца на полу намекали на присутствие кошки. Возле плиты притаился таракан. Элли вздрогнула, но сказала себе, что она намного крупнее таракана и не позволит ему запугать ее.

Чайник. Чай. Литровая бутылка молока в пустом холодильнике. Сахара нет. Очень тщательно вымыть две запачканные кружки. Заварить чай. Не обращать внимания на таракана. Где кошка? Едят ли кошки тараканов?

На столе лежала какая-то макулатура. И лист бумаги сиреневого цвета с посланием, написанным неровными заглавными буквами с наклоном влево. Элли прочла его с потрясенным видом. Сверху было написано одно слово:

«Проститутка!»

А дальше:

«ИЗ-ЗА ТЕБЯ ОН ПОТЕРЯЛ РАБОТУ, ТАК ЧТО ТЫ ЕМУ БОЛЬШЕ НЕ НУЖНА».

– Увидели, да? – возникла на пороге Нора.

Элли кивнула. Одно дело – слышать об оскорбительных анонимных письмах, и совсем другое – читать их. Ее затошнило.

– Есть и другие. Раньше я рвала их и смывала в унитаз, но теперь оставляю. Бумага таких красивых цветов. Все цвета радуги. Синяя, красная и зеленая. Где-то здесь есть и желтая. – Голос Норы звучал отстраненно, словно письма предназначались кому-то другому.

– Нора, дорогая, это ужасно. Вы должны отнести их в полицию. Там быстро выяснят, кто это делает.

Нора слабо улыбнулась.

– Ни за что. Имя Гилберта не должно попасть в газеты. – Она взяла кружку с чаем и обхватила ее руками. – У вас есть для меня сообщение от него?

Ее глаза молили об утешении, но Элли не могла его дать.

– Он очень беспокоится о вас. И попросил меня встретиться с вами, узнать, что происходит с квартирой и с вашим выселением.

– Письма не передал?

Элли покачала головой:

– Нора, вы же понимаете, что никакого письма не будет. Гилберт и Лиз сделали для вас все, что могли.

Нора заскулила. Она нырнула обратно в коридор и открыла дверь. В спальню? В ванную? Элли слышала, как женщина сморкается. Она также услышала странный глухой стук из коридора и подумала, слышала ли его Нора тоже. Казалось, будто кто-то постучал во входную дверь, но Нора даже не пошевелилась, чтобы открыть ее.

Элли пожала плечами и отнесла две кружки в гостиную. Поставив их на стол, она чуть не расплескала содержимое. На спинке высокого кресла сидел длинноногий рыжий кот. Он оглядел Элли золотистыми глазами, а затем исчез.

Элли села на ближайший стул. «Алиса в стране чудес», – подумала она. Чеширский кот. Затем она почувствовала, как гладкий теплый мех потерся о ее ноги слева направо, а прямой как палка хвост пощекотал руку.

– О, хорошо. Москит вернулся. Я уже начала беспокоиться о нем. – Нора выглядела почти нормально. Она сбросила халат, надела джемпер песочного цвета, юбку и провела расческой по волосам.

– Москит?! – переспросила Элли, подумав, что неправильно расслышала.

Время от времени кошкам дают неподходящие клички, но эта была нелепая. Тигр, Киллер или Гепард больше подошли бы для кота, который выглядел так, словно мог побить олимпийский рекорд. Элли пошевелила ногами, когда Москит обнюхал ее обувь. Не наступила ли она по дороге на что-нибудь неподобающее?

– Предыдущие хозяева назвали его Москитом. Дело в том, что они взяли его еще котенком и он постоянно прыгал вокруг, пытаясь поймать мух.

Нора взяла свой чай и сделала глоток. Ее голос звучал так буднично, словно с ней все было в порядке, выдавало лишь то, как она сжимала кружку напряженными, сведенными судорогой руками. Она даже растянула губы в попытке улыбнуться. Получилось не очень.

– Видите ли, после папиной смерти мне стало одиноко. Гилберт посоветовал завести маленькую собачку, чтобы я гуляла с ней. Папе не нравились животные в доме. Говорил, что от них воняет. Я обратилась в организацию по спасению домашних животных, а там срочно искали дом для Москита. Как и я, он всегда жил в квартире, но хозяева утверждали, что он очень чистоплотный. Так оно и есть. Но мне все время приходится оставлять для него окно открытым. – Ее голос затих.

Это объясняло приток свежего воздуха.

Москит вертелся вокруг ног Элли. Он очень громко мурлыкал. Элли никогда не имела дела с кошками и считала, что они ей не нравятся. Она попыталась отогнать его.

– Что? – очнулась от мыслей Нора. – Видите ли, на прежнем месте Москит привык выходить на улицу и убивать птиц. Голубей. Казалось бы – ерунда, но это были специально обученные голуби. Владелец заявил, что подаст в суд, если от Москита не избавятся. Поэтому я взяла его к себе, и это правда: он убивает все живое. Я вижу его из своего окна. Но он не таскает ничего в дом.

Элли пискнула, когда Москит решил, что теперь ему хочется посидеть у нее на коленях. Испытывая ее терпение, он потоптался на юбке, повертелся вокруг себя, а затем улегся. Выпустит ли он когти, если она попробует его согнать? Он выглядел очень решительным.

Нора наблюдала за ним без ревности.

– Вы ему понравились. Это хорошо, да?..

Ее голос снова затих.

Элли попыталась незаметно сдвинуть кота, но тот не поддался. Он был довольно тяжелым.

– Нора, что насчет квартиры?

– Квартиры? Ах да. Срок аренды истекает в конце января.

– Я попросила мистера Уэзерспуна попытаться продлить для вас договор аренды.

– Это ваш адвокат? По-моему, он заходил повидаться со мной. Сказал, что пытался продлить аренду, но безуспешно. Спросил, есть ли у меня родные или друзья, которые могли бы помочь. Я ответила, что где-то есть сводный брат, но мы никогда не встречались. После смерти папы он написал мне в надежде на наследство. Только насмешил. Он хотел, чтобы я помогла ему финансово! Я написала ему, что папина пенсия умерла вместе с ним, а у меня осталось только…

Она обвела рукой комнату.

– Мистер Уэзерспун интересовался, не нужна ли мне помощь в приобретении муниципальной квартиры, но я не смогла бы там жить. Нет, не смогла бы. Тогда он спросил, нет ли у меня друзей, к которым я могла бы пойти? Я пообещала это выяснить. Он сказал, что пришлет мне список других квартир для аренды, но ничего не прислал. Да это и не важно. Теперь.

– Нора, вам действительно не стоит больше ожидать помощи от Гилберта. Он всегда будет вашим другом, но вы больше не должны пользоваться его добротой.

Лицо Норы исказилось. Элли отвела взгляд. Она чувствовала себя так, словно ударила маленького ребенка, но каким-то образом ей требовалось заставить Нору взглянуть правде в глаза.

В ладонь Элли ткнулась круглая голова. Москит хотел, чтобы его погладили. Взволнованная, Элли убрала руку. Она попыталась сесть так, чтобы Москиту стало неудобно. Тот, казалось, ничего не заметил. Много лет назад, когда Диане исполнилось семь или восемь лет, она попросила завести котенка, но Фрэнк слегка страдал астмой, так что об этом не могло быть и речи.

Элли наклонилась вперед на стуле. Кот бросил на нее возмущенный взгляд и удалился. Только что лежал тут, а в следующее мгновение оказался на подоконнике. Элли смахнула шерсть с колен – это была еще одна причина, по которой Фрэнк запретил заводить кошку, – и встала.

– Нора, я собиралась навестить вас сразу после Рождества, но задержалась у Дианы. Я просила тетю Друзиллу сделать что-нибудь для вас, но…

– Я говорила с ней. Мы пришли к взаимопониманию. Не беспокойтесь обо мне, – ответила Нора, снова уставившись в пространство. – Я сама обо всем договорилась.

– Да?

Элли оглядела комнату, заставленную тяжелой, устаревшей мебелью, застекленными книжными шкафами со старомодными книгами, посудными шкафчиками и восьмиместным обеденным гарнитуром. Большая часть этого наверняка была куплена еще до войны, и, похоже, с тех пор здесь ничего не менялось. Упаковать все это добро будет непросто.

Предположительно, Нора договорилась о переезде к подруге. Элли надеялась, что у подруги найдется просторная комната, потому что эта мебель займет много места.

– Порекомендовать вам хорошую фирму по перевозке вещей?

– Я же сказала, что все устроено.

– Тогда все в порядке.

Нора снова уставилась в пространство. Кот исчез. Элли надеялась, что он гоняется за тараканами, но, возможно, переоценивала его.

– Тогда я пойду.

Нора кивнула, но не встала. Элли сняла с двери цепочку и с облегчением вышла. На лестничной площадке было намного светлее.