Измена. Неверный отец для пуговки

Глава 1

Я вернулась домой поздно. Могла бы вообще не вернуться, но доктор разрешила поехать домой, при условии, что я буду соблюдать постельный режим.

Всё ещё не верилось, что процедуры позади. Теперь оставалось только ждать. Все приготовления закончены и уже на следующей неделе произведут подсадку эмбриона… Приживётся ли?

Приживётся! Я должна в это верить!

Андрей, правда, просил не тратить силы и деньги, говорил, что мне лучше отдохнуть. Но разве я могла остановиться? Как можно остановиться, когда понимаешь, что всё зависит только от тебя?

Открыла дверь и сразу почувствовала – дома кто-то был. Запах дорогих духов, слегка сладковатый, ударил в нос. Этот аромат был чужим в нашем доме, но знакомым. Люда… Моя лучшая подруга.

Что она тут делает? Тем более в вечер, когда я должна была быть в больнице… Я же сюрпризом решила вернуться домой… не оставаться на ночь…

Ужасная догадка обожгла горло, но я тряхнула головой, отмахиваясь от предположения.

Правда, нечто потустороннее всё же остановило меня прямо около двери, заставив прислушаться и, как вор в собственном доме, подглядывать за парочкой в щель…

Когда взгляд скользнул в сторону дивана, я увидела, как Люда нежно склонилась к Андрею и положила руку ему на плечо.

Он посмотрел на неё, и прежде чем я успела понять, что происходит, их лица приблизились, и они поцеловались.

Их губы слились в долгом, болезненно знакомом мне прикосновении, которое в одно мгновение показало мне, насколько они были близки.

Я стояла, затаив дыхание, словно это было нереально, будто передо мной больная фантазия… но вместе с этим и застыв как статуя, не способная отвести взгляд.

Каждое движение их губ, каждый жест – это было то, что принадлежало мне, что я считала своим, а теперь видела, как муж отдаёт это другой.

Я хотела закричать, сорваться с места и выместить свою боль, но вместо этого осталась, спрятавшись за дверью, и позволила этим ощущениям обжигать меня изнутри.

Всё это время мои ноги не двигались, хотя каждый нерв кричал об опасности, об ужасе и унижении, которые накрывали меня.

А потом, когда поцелуй прервался и они снова заговорили, всё, что я услышала, было холоднее тысячи ударов.

– Она никогда не поймёт, что это не работает, – раздался голос Людмилы, холодный и ровный. – Ты для неё не муж, а просто средство. Подумай сам, сколько она ещё будет пытаться? Тебе это надо?

– Не надо, – ответил Андрей, устало выдохнув. – Ты думаешь, мне нравится чувствовать себя не мужиком, а ходячей лабораторией? Я… Я просто устал от этого всего. Ей важен только этот ребёнок. Она считает дни, часы, ставит будильники для инъекций, а я просто… рядом, как робот.

Тяжёлый вздох и мужчина потянулся за бокалом с янтарной жидкостью, стоявшем перед ним на столе. Большой глоток и…

– Хватит, – нахмурился мужчина. – Не хочу об этом говорить.

Меня словно ошпарили кипятком. Всё внутри сжалось, как будто кто-то с силой сдавил сердце, оставляя лишь горькую, ядовитую пустоту.

Он устал…

Но разве я не устала?

Разве я не уставала, пытаясь удержать нашу семью на плаву?

Я знала, что потеряюсь без него, но не думала, что он уже давно от меня ушёл – пусть и не физически, но эмоционально он больше не был со мной.

Боже… неужели это происходит со мной???

Надо бежать… Уйти, пока меня не увидели… Не хочу сейчас разбираться… Не хочу!

Но мои ноги словно приросли к полу, а сердце колотилось так, что казалось, они услышат его стук.

Внезапно Андрей посмотрел в мою сторону и застыл, увидев меня. Люда резко обернулась, побледнела, но в её глазах я не увидела и следа сожаления. Лишь холодное безразличие.

– Так вот как всё, – выдохнула я, пытаясь найти опору в голосе, который предательски дрожал. – Андрей… Почему?

Муж встал, нахмурив брови, будто бы моя реакция его возмущала, а не смущала.

– Почему? – огрызнулся он. – Да потому что ты достала меня, Вика. Сколько можно? Ты думаешь только о себе, о своих бесконечных врачах, об анализах, о графиках, о ребёнке, которого может и не быть. Разве я вообще ещё для тебя существую?

Я попыталась заговорить, сказать, что делала это для нас, для нашей семьи, но слова застряли в горле.

Он, видимо, воспринял это как слабость и продолжил, поднимая голос:

– Ты слышишь вообще, что я говорю? Ты превратила нашу жизнь в ад. Ты зациклилась на этом ребёнке, как будто больше ничего нет. У нас были отношения, понимаешь? А теперь у нас остались только твои попытки забеременеть. Ты знаешь, что ты на самом деле хотела? Тебе нужен был не ребёнок, а инструмент, чтобы доказать, что ты полноценная. А что я? Что я? У тебя есть хоть капля уважения ко мне? Или я просто «материал», который ты решила использовать, чтобы доказать кому-то что-то?

Слёзы жгли глаза, но я не хотела, чтобы он видел, насколько его слова меня ранят.

– Значит, ты не хотел этого ребёнка? – прошептала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Андрей усмехнулся, раздражённо отмахнувшись.

– Ты вообще не слышишь, да? Ты никогда меня не слышала. Тебе нужен был ребёнок. ТЕБЕ! Ребёнок, любой ценой. А я был просто рядом, как банка, как инкубатор, и меня никто не спрашивал, что я чувствую. Не хотел я этого. И вообще, это всё твои проблемы. Я тебя предупреждал, что не могу так дальше. Но ты ни разу не остановилась.

Я стояла, опустив плечи. Всё, к чему я стремилась, во что верила, рухнуло в одно мгновение. Боль, унижение, злость – всё смешалось в клубок, заполнивший меня целиком.

– Ты думаешь, это просто? – выпалила я не сдержавшись. – Ты думаешь, что это мне в радость – каждый месяц надеяться и видеть, как надежды рушатся? Ты знаешь, каково это – каждый раз верить, что будет семья, а потом чувствовать себя пустой? Или ты настолько мелочен, что можешь швырнуть меня в этот ад одной, а сам пойти, искать утешение в объятиях моей же подруги?

Он разозлился ещё больше, подойдя ко мне вплотную, так что я ощутила его тяжёлое дыхание.

– Ты не видишь дальше своего носа, Вика. Ты хочешь быть матерью, а я просто был удобен для этого. Ты считаешь, что заслуживаешь всё, что хочешь, но какой ценой? Ты готова продать даже нас. – Он протянул руку к полке, схватив какой-то конверт с деньгами, и кинул его мне в руки. – Вот, бери, это всё, что я могу для тебя сделать. Купи себе счастье, найди себе новую «миссию» и оставь меня в покое.

– Ты… Ты мне противен, – прошептала я, прижимая руки к груди, будто пытаясь удержать себя, не дать куску этого унижения прорваться наружу. – А ты, – повернулась я на «подругу». – Как ты могла?

Люда лишь хмыкнула, демонстративно уставившись на свой маникюр.

Девушка стояла в стороне, с насмешкой наблюдая, как мы разрываем друг друга на части.

Андрей снова сжал губы, на его лице появилось что-то вроде жалости, но это была жалость, которая обжигала, унижала, делала меня маленькой девочкой…

– Прекрати жевать сопли, а, – сморщиться, Андрей. – Иди и приведи себя в порядок. Не хочу разговаривать больше.

– Я… я не останусь тут, слышишь! Я подаю на развод! Подлец!

– Да хоть кто, – усмехнулся он. – Развод? Смешно. Никакого развода не будет.

– Что-о?

– Что слышала, – рявкнул Андрей. – Ты будешь сидеть и не отсвечивать. Я не для того столько времени строил свой бизнес, чтобы ты взяла и хвостом вильнула. Тем более перед подписанием контракта с корейцами!

Потерпишь. Совсем скоро ты всё забудешь… Пара побрякушек с брюликами, машинка, отдых с мамой на островах. Что там вам бабам надо… Делай что хочешь, но никакого развода НЕ БУДЕТ!

Глава 2

Когда дверь захлопнулась, я стояла как вкопанная.

Меня будто не замечали.

Муж проводил свою любовницу, а я…

Моё тело, как будто застыло, не позволяя мне двигаться, а в голове была одна лишь мысль: «Неужели это правда? Это не может быть правдой».

Но это было.

Я видела своими глазами.

Андрей и Люда…

Мой муж и моя подруга…

Я не могу даже описать, как это было больно.

Я никогда не смогу этого забыть…

Я то и дело перематывала в голове увиденное…

Как они начали целоваться, как она прильнула к нему, а он отвечал ей, как будто мы никогда не были вместе.

Всё, что я когда-либо чувствовала в его объятиях, все те моменты, когда я думала, что он мой, что он всегда будет рядом – все эти чувства обрушились на меня, как огромный камень.

Он был с ней.

С моей лучшей подругой.

Не могу понять, что произошло. Мы с ним ведь пытались, правда?

Мы всё время пытались, а теперь… теперь вот так. Я стояла и не могла пошевелиться, боясь, что если я сделаю шаг, всё просто рассыпется.

А Люда?

Она даже не испугалась.

Она просто закатила глаза, обняла его ещё крепче и… и я не могла больше это выдержать. Я буквально почувствовала, как холод прокрался в мои кости.

Мне хотелось кричать. Хотелось разорвать всё, что было между нами, что когда-то казалось жизнью.

Но не было сил. Вместо этого мне стало плохо.

Стало так плохо, что я едва удержалась, чтобы не упасть.

Боль. Не просто душевная. Физическая. Как будто что-то обрушилось в животе, как спазм, как камень, который сжался внутри меня и не отпускал.

Это было невероятно.

С каждым вздохом я ощущала, как боль нарастает, и в какой-то момент я не выдержала и опустилась на пол, пытаясь дышать.

Низ живота разрывался от боли, как будто мой организм хотел сам по себе вырваться из этого кошмара. Каждая клетка в теле напоминала мне, как я не смогла удержать всё, что мне было важно.

«Боже, почему?» – я мысленно кричала в пустоту.

Но ответа не было.

Только эта боль, эта невыносимая физическая боль.

Когда я с трудом поднялась, Андрей стоял рядом, но я не могла смотреть на него.

Он продолжал молчать, а я знала – что бы он сейчас ни сказал, это уже не имеет значения. Его слова не вернут того, что мы потеряли.

Я пыталась сдержать слёзы, но они были такими горькими, такими горькими. Мне не хватало воздуха, я чувствовала, как в груди сжимаются мрак и отчаяние.

– Вик, ты в порядке? – его голос был таким чуждым, таким отстранённым, как если бы он говорил с кем-то, кого не знал.

Я не ответила.

Не могла.

Я вообще ничего не могла.

Я просто смотрела на него, чувствуя, как эта боль сжирает меня изнутри.

Он подошёл ближе, но я отпрянула, почувствовав, как его присутствие только усугубляет эту адскую боль.

Я хотела просто сбежать, чтобы уйти, чтобы исчезнуть из этого места, но как?

Как я могла уйти из своей жизни? Из своей семьи?

И вдруг в этот момент, я ощутила очередную волну боли, которая была ещё сильнее…

Я схватилась за стену, пытаясь не упасть. В какой-то момент мне даже показалось, что я потеряю сознание.

– Тебе плохо? – снова его голос, но теперь он был тревожным, даже испуганным.

Мне не хотелось отвечать. Мне не хотелось его слышать. Я не могла, не хотела чувствовать. Боль, она забирала всё.

– Я не могу… – я едва прошептала.

И тут вдруг мои ноги подкосились. В голове помутнело. Я почувствовала, как всё вокруг меня стало расплываться.

Я слышала его шаги, видел его тень, его руки, которые пытались меня удержать.

– Вика, тебе нужно лечь, сейчас вызову скорую, – его руки крепко обхватили меня, но я не могла понять, что он пытается сделать.

Он стоял рядом, но для меня это всё было словно ненастоящим.

Я почувствовала, как боль начала уходить в бессознательное.

А потом вдруг меня охватила новая волна страха – я не знала, что мне делать.

В голове зашумело, а перед глазами стало темнеть, а дальше…

Дальше я вся уплыла в темноту.

Глава 3

Когда я пришла в себя, первое, что я ощутила – это холод.

Холод, который пронизывал меня насквозь.

Голова была тяжёлой, глаза едва открывались, и мир вокруг расплывался в тумане.

Я слышала какой-то шум, люди разговаривали, но мне было всё равно.

Я не могла собраться, чтобы понять, где я нахожусь. Не могла понять, что происходит.

Когда более менее головная боль стала отпускать, я ощутила руку, лежащую на моей, и подняла взгляд.

Это был Андрей.

Он сидел рядом с моей кроватью, но его лицо было таким чуждым, таким отстранённым.

Мои мысли словно всё это время были в смятении, но теперь они вдруг обрушились на меня с новой силой, когда я поняла, где нахожусь – в больнице.

– Вика… ты очнулась, – голос мужа был обманчиво мягким, но в нём была такая твёрдость, что я интуитивно почувствовала, что он скрывает что-то важное.

Я попыталась сесть, но слабость в теле не позволила мне этого. Я ощутила резкую боль в животе, и дыхание перехватило.

– Что случилось? – я еле произнесла эти слова, глядя на него, но всё было так мутно, что я не могла уловить смысла.

– Ты в больнице. Ты потеряла сознание, – сказал он, его голос теперь звучал немного агрессивнее, но я не могла понять, что скрывается за этим.

– Потеряла сознание? Почему? – я попыталась вспомнить, что происходило до этого, но картина была расплывчатой как в тумане.

С другой стороны койки стояла медсестра, которую я не сразу заметила, и она с тревогой смотрела на нас.

Она тяжело вздохнула, и с улыбкой, которая выглядела неестественно, сказала:

– Виктория, вам нужно успокоиться. Мы сделали все необходимые анализы, и у вас положительный результат. Поздравляю, вы беременны.

Я замерла.

Мои мысли сбились с толку, и я не могла понять, как это возможно.

Я беременна?

Как?!

Как вообще это могло произойти, если…

Подсадка же только на следующей неделе!

– Беременна… – я повторила, как в бреду. – Но как?

Андрей нахмурился и резко встал, его руки сжались в кулаки.

– Что ты, Вика, не понимаешь? – его голос стал таким, что я почувствовала, как давление в груди усиливается. – Ты же так об этом мечтала! Мы… мечтали.

Я в ужасе посмотрела на него. Он был таким отчуждённым, таким жестоким. Не тот человек, которого я когда-то любила. Не тот, кто обещал быть рядом, кто казался частью меня.

– Мы… что мы будем делать? – я тихо произнесла, не зная, что ждало меня впереди.

– Ты ничего не будешь делать, Вика, – его слова были как удары. Он подошёл к кровати, и его лицо стало жёстким. – Как только доктора сумеют преодолеть кризис, ты вернёшься домой. Ты не получишь развод. Даже не мечтай об этом.

Я замерла.

Эти слова были словно удар током.

Развод? Он не даст мне развода? Как это вообще возможно? Как он смеет?

– Ты что, с ума сошёл?! – я едва выдавила из себя эти слова. – Ты изменяешь мне, а теперь хочешь контролировать мою жизнь?! Ты думаешь, что я буду сидеть тихо и терпеть твои выходки?!

– Да, ты будешь. И если ты посмеешь поступить иначе… лучше тебе не знать, что будет. Мы не можем просто взять и разрушить всё, что у нас есть. И ты об этом хорошо знаешь, – он был так уверен, так властен, что мне стало тяжело дышать.

– Ты… ты ненормальный… – мои глаза наполнились слезами, но я сдерживала их.

Я чувствовала, как мой мир рушится, а он стоял передо мной, как будто я ничего не значила.

Как будто мои чувства, моя боль – просто слова для него.

Андрей взял свой мобильный телефон и, не глядя на меня, набрал номер. Я слышала, как он сказал в трубку:

– Да, выставьте охрану у двери. Моя жена должна быть в безопасности.

Я замерла.

Это было как холодный душ.

Он поставил охрану?

Я не могла поверить.

Это был такой жестокий, беспощадный контроль.

Я не могла двигаться, не могла уйти.

– Ты не сможешь сбежать, Вика. Ты останешься здесь, и я буду следить за этим. А когда ты родишь…

Мужчина замер на выходе из палаты, делая контрольный      выстрел в мою душу…

– Я заберу ребенка и ты можешь быть свободна.

– Ты же, – я задохнулась от ужаса. – Ты же не хотел ребенка!

– Теперь, – Андрей свел брови, – хочу. И получу. Сможешь обуздать свое эго – останешься со мной. Не сможешь – ребенка я тебе не отдам.

И вышел вон, оставив меня в гордом одиночестве и с разбитым вдребезги сердцем.

Глава 4

Я сидела в пустой палате, прислушиваясь к шумам за окном и тишине внутри.

Она была густой и тягучей, заполняла всё вокруг, пока меня не начала душить. Казалось, всё тело онемело, каждый нерв был как будто на пределе.

А ещё недавно я думала, что больнее уже не будет, что предел боли уже пройден.

Когда дверь скрипнула, я подумала, что это медсестра.

Но подняв глаза, увидела её – Люду.

Она выглядела спокойно, даже слишком, и это спокойствие почти сразу сменилось ледяной ухмылкой.

Она подошла ближе, взглянула на меня как-то презрительно, с оценивающей усмешкой, от которой мне стало не по себе.

– Ну, привет, Вика, – её голос звучал лукаво и слишком весело. Она уселась на стул у моей кровати и окинула взглядом палату. – Как ты, бедняжка? – в её голосе звучала насмешка, а в глазах сверкали злорадные искорки.

Я молчала, чувствуя, как где-то внутри всё сжалось от обиды и боли.

Я даже не представляла, как Люда посмела прийти сюда, видеть меня в таком состоянии, да ещё и спрашивать, как я себя чувствую.

Казалось, что боль снова пронзила меня, только теперь уже моральная, дабы добить меня окончательно…

– Молчишь? Ну конечно, – она усмехнулась. – Знаешь, Вика, мне, наверное, самой надо было спросить тебя: а ты как думаешь, почему я здесь?

– Зачем? – с трудом проговорила я, чувствуя, как горло сдавливает от злости.

– О, а ты правда не понимаешь? Ты и вправду решила, что это ты первая встретила Андрея? Наивная, Вика… Это ведь я познакомилась с ним задолго до тебя. Он был моим, а ты просто взяла и отобрала его.

Я не могла поверить своим ушам.

Люда? С Андреем? До меня? И всё это время она лгала, скрывала правду и при этом играла роль подруги, наблюдала за тем, как мы с ним строим жизнь, как я отчаянно пыталась сохранить этот брак, пока она незаметно крала у меня все остатки счастья.

– Ты знала обо всём этом и… и всё равно? – прошептала я, чувствуя, как слова застревают в горле. – Я думала, что ты… что ты моя подруга!

Она засмеялась, и в её смехе была насмешка, невыносимая по своей жестокости.

– Подруга? Дорогая, Андрей должен был стать моим, а ты… Просто не вовремя отвлекла его внимание. Ну ничего. Я чуток подождала.

– Как ты можешь!

– Вика, да у тебя всегда всё было легко! У тебя были все шансы быть счастливой, а ты всё угробила. Вцепилась в него, как в спасательный круг, и тянула за собой, к врачам, к этим твоим бесконечным подсчётам и лечению. С тобой он бы и вовсе ничего не добился! Я же просто показала ему другую жизнь, ту, в которой он мог быть свободным и счастливым.

Её слова, словно раскалённые иглы, вонзались в сердце. Я видела перед собой не Люду, свою подругу, а чужого человека, который, кажется, давно затаил на меня зло. Я не могла понять, как человек, с которым мы столько делили и переживали вместе, мог так жестоко обращаться со мной сейчас.

– Ты ведь знала, что мне нелегко, – прошептала я, чувствуя, как сдавливает живот от боли.

Я не могла поверить, что лучшая подруга могла так ужасно поступить со мной… Я же доверяла ей, она была чуть ли не самым частым гостем в нашем доме… Как такое вообще возможно???

Боль была невыносимой, она начинала отдавать вниз, словно оживая от каждого слова, которое она произносила.

Люда наклонилась ближе, и в её глазах светился ледяной блеск.

– А тебе не приходило в голову, что Андрей никогда не хотел этой твоей семейной жизни? – она усмехнулась, словно наслаждаясь каждым своим словом. – Тебе нужно было брать его другим. А ты слишком увлеклась своими попытками забеременеть, лечениями, врачами. Разве тебе самой не было очевидно, что он захочет… большего? Свободы и лёгкости, например.

Я отвернулась, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Мне было горько и обидно слышать от неё всё это. Я закрыла лицо руками, понимая, что моя жизнь разваливается на части, и не могла этому помешать.

– Зачем ты пришла сюда? Позлорадствовать? – с трудом спросила я, стараясь не дрожать, но голос всё равно выдавал моё состояние. – Что тебе ещё нужно?

– Да так, – девушка демонстративно снова оглядела свой маникюр. – Он же обещал забрать у тебя ребёнка, верно?

Я молчала.

А что, собственно, я могла тут сказать?

Я стала заложницей собственного мужа… Инкубатором, который должен выносить для него ребенка, которого… Он вообще не хочет! Сам же сказал!

Она чуть наклонилась, словно хотела что-то сказать мне на ухо, и её голос зазвучал мягче, почти ласково.

– Я могу помочь тебе, Вика, – прошептала она. – Я могу помочь тебе отсюда выбраться. Андрей улетает завтра, у него командировка. На неделю. Ты ведь понимаешь, что это единственный шанс сбежать.

Я смотрела на неё, чувствуя, как где-то внутри растёт отчаяние.

Её лицо сияло от предвкушения, но я вдруг поняла, что эта помощь была не проявлением доброты.

Она просто хотела избавиться от меня, навсегда.

Глава 5

Я лежала, уставившись в потолок.

Палата была светлой, но какой-то безжизненной, словно из неё намеренно убрали всё, что могло напомнить о домашнем уюте.

Стены выкрашены в бледно-зелёный цвет, что должно было успокаивать, но на меня это лишь наваливалось новой волной тоски. Единственным декором здесь были тонкие шторы на окне, пропускающие слишком резкий, холодный свет, отчего казалось, что время в палате застыло.

Над кроватью, чуть подрагивая, висел стерильный белый светильник, который придавал всему вокруг оттенок серости. Напротив стояла небольшая тумбочка, пустая, будто предназначенная для пациентов, у которых ничего с собой нет. На прикроватной стойке скучно поблёскивала кнопка вызова персонала.

Маленькая раковина в углу, под которой стояли одноразовые стаканчики, и пластмассовый стул рядом с дверью, вероятно, для посетителей, – всё это было бездушным и стандартным.

Люда ушла, оставив после себя ощущение пустоты и грязи.

Боль утраты, обиды и унижения клубилась внутри меня, заполняя собой всё пространство, не оставляя воздуха для надежды.

Перед глазами снова и снова мелькали картины того вечера: Люда и Андрей, их поцелуи, шёпот, их предательство.

Вся моя жизнь, все годы, которые я провела в попытках сохранить и укрепить наш брак, казались теперь пустым, никому не нужным фарсом.

Но хуже всего было то, что теперь я зависела от неё.

Единственный шанс на свободу – получить помощь от той, кто забрала у меня всё. Меня сковывал ужас перед этим шагом: как мне просить помощи у человека, который предал меня так подло? Но я ощущала, как страх за ребёнка, которого я носила, вытесняет обиду и сомнения.

Я не могла рисковать.

Мне нужно было уйти отсюда, хотя бы ради этого комочка, которого мне даровала судьба.

Я натянула одеяло, ощущая, как к глазам подступают слёзы. Стук в дверь вывел меня из этого состояния. На пороге стояла молодая медсестра – хрупкая девушка с добрыми глазами, взгляд которой казался сочувствующим.

– Как вы себя чувствуете? – спросила она, подойдя ближе и поправляя подушку. Я видела, как она старается быть приветливой, и это рождало внутри чувство доверия.

– Честно? – с трудом произнесла я, глядя в её глаза, надеясь хоть на каплю понимания. – Я… как в ловушке. Мне кажется, что тут стены давят… Меня держат здесь против воли.

Медсестра отвела взгляд и вздохнула. На мгновение её лицо дрогнуло, в глазах мелькнуло сочувствие, но, казалось, её что-то сдерживало.

– Я понимаю, – ответила она тихо, понизив голос, – но… я ничего не могу сделать. Ваш муж… он велел охране не выпускать вас и строго-настрого приказал не нарушать его распоряжения.

– Пожалуйста, – прошептала я, пытаясь бороться с отчаянием. – Вы ведь понимаете… Я не хочу здесь находиться. И мне нужно уйти. Это важно.

Она сжала губы, нервно оглядываясь на дверь, где маячили фигуры охранников. Медсестра замешкалась, будто подумывала о помощи, но, наконец, покачала головой.

– Мне правда жаль, – произнесла она, потупив взгляд. – Если я сделаю что-то не так, меня просто уволят. Или хуже… Я не могу помочь вам. Извините.

Её слова обрушились на меня холодной волной, и я почувствовала, как боль от нового разочарования сдавливает сердце. Осуждать её я не могла… Зная своего мужа, он бы не дал нормальной жизни ей… За свою помощь девушка и правда расплатилась бы очень дорого.

Оставшись одна, я ещё некоторое время сидела в молчании, будто пытаясь удержать себя от обрыва в эту пропасть отчаяния.