С последним лепестком сакуры. «Когда сердце и долг расходятся, душа рвётся надвое»

– Слышал я о ней, слышал. – Задумчиво покивал Котаро, глядя куда-то вдаль. – Слухами в столице все лавки полнятся. Женщины завидуют, мужчины желают. Старо как мир. Не удивительно, что с такой красотой ее никто раньше не попытался устранить. Она ведь два года как дебютировала.

– Да что ты такое говоришь?! – Вскочил Катсутароу, задев нижние ветви деревьев из-за своего высокого роста.

– Просто размышляю, – пожал плечами монах и тихо добавил: – Садись. Разговор предстоит долгий. То, что твоему хозяину соратника незаметно отравили, – вот это настораживает.

Монах достал из-за пазухи кожаный сверток длинной с ладонь. В нем Акено разглядел четыре зеленые трубки тонкого бамбука, используемые наподобие сосудов. Котаро невозмутимо откупорил один бамбук, приглядеться, принюхался, кивнул своим мыслям. Затем он, наклонив трубку над пудреницей с осколками, осторожно ударил по ней длинными изящными пальцами, перепачканными пятнами от чернил. Несколько крупиц, выглядящих как части чайного листа, угодили в прозрачную жидкость на белых черепках. Смесь зашипела и окрасилась в темно синий.

Акено смотрел во все глаза, потом перевел озадаченный взгляд на друга.

– Примерно это я и подозревал. – Устало произнёс тот. – Не знаю, обрадует это тебя или нет, но тут вмешались высшие силы. Кому-то ваш Такано-сан перешел дорогу, раз за ним отправили шиноби. И, честно признаться, дело-дрянь.

– Что? – Катсутароу почувствовал, что лицо неприятно перекосило. – Ты думаешь это дело рук шиноби? Профессиональных убийц?

Смысл никак не укладывался у него в голове. Он неоднократно слышал про сильных и неуловимых наемников, шиноби-но-моно, тех, кто считался неоспоримо самыми искусными в устранении нежелательных свидетелей. Под покровом ночи они пробирались в дома, могли долго висеть на потолке, метали сюрикены и виртуозно быстро лишали жизни тех, на кого им укажет заказчик. Неужели это они?

– Но в чем виноват Такано-сан? И кто его решил уничтожить?

– На эти вопросы я тебе не отвечу, друг. – Нахмурился Котаро – Однако, если им пришел заказ, на него, то, что мешает им поразить более значимую цель? – Он размышлял вслух, внимательно глядя на гостя горы Курама, надеясь, что тот догадается и без слов. И потому, как округлились глаза Акено и побледнела кожа на лице, монах понял, что он догадался. – В таком случае ты понимаешь, кому они угрожают. Будь на чеку, Катсу. Судя по почерку, это наверняка клан Кога.

– Но убивать ядом!? – В глазах бесстрашного лучника на мгновение полыхнуло отчаяние, однако он справился с собой и проговорил с досадой. – Да они же нас всех потравят, как нечего делать! Было бы еще понятно за что!

– Знаешь… – медленно и задумчиво проговорил Котаро. – Есть у меня одно снадобье. По крупице добавляй в еду себе и предложи вашему дайме. Оно зашипит и поменяет цвет на синий, если еда отравлена.

Медленно монах достал из того же кожаного свертка вторую бамбуковую трубку, открыл, вгляделся, снова закупорил и передал Акено двумя руками с поклоном.

Точно также склонившись, Катсутароу протянул руки и с благодарностью принял это средство. Он знал, что в знании относительно ядов с шиноби могут потягаться разве что буддийские монахи. Он доверял Котаро.

Они дружили с детства. Рыбацкая деревенька Инэ, располагающаяся недалеко от Киото, встречала первые апрельские дни. Солнце только-только начало припекать, однако прохладный ветер дул с гор, заставляя ежиться.

Деревянные домики будто лепились друг к другу, огибая небольшой утес с лесом.

Малыш Котаро в свои пять лет умудрился так рассориться со старшими братьями из-за последнего рисового шарика, что, схватив его с тарелки, торопливо выбежал из дома. Триумф. Последняя порция риса досталась именно ему. Братья, разумеется, не были с этим согласны. Двое старших, желая его наказать, выскочили из-за стола и пустились по его следам. Их мать только качала головой, видя буйный и непокорный нрав младшего сына и свирепый темперамент старших, а отец справедливо считал, что в этой жизни каждый должен уметь за себя постоять. Поэтому отношения между детьми оставлял им на откуп. Братья были не намного старше. Один на два, а другой на три года: младшему было тяжело с ними тягаться. Те брали силой, ему же пришлось стать хитрым и вертким. Худо-бедно это даже удавалось.

Бегал он быстро. Поэтому на всей скорости выбежал на главную песчаную дорогу, где справа и слева ютились деревянные домики. Те, что шли по левому ряду были построены над водой. Их нижние этажи был своеобразными доками, где держали лодки. В один из них и юркнул Котаро. Как только он оказался под полом одного из домов, ледяная вода тут же обожгла ступни холодом и пропитала его соломенные сандалии. Но он упрямо пробирался к небольшому деревянному шкафу для снастей. За ним он и затаился, тихо откусывая от смятого в руке из-за бега рисового шарика. Сердце бешено стучало, что затрудняло процесс поедания. Но добытый трофей нужно было оприходовать как можно быстрее.

Он уже доедал рис, когда услышал, что кто-то подходит к воротам дока со стороны дороги. Видимо, хозяева дома решили проверить свою лодку. С ужасом глядя на дверь и какое-то движение за ней, мальчик попятился в сторону моря. Мокрая соломенная сандалия за что-то зацепилась, и он полетел в воду, взмахнув руками в отчаянной попытке удержаться. Падать на спину было больно и обидно. Лопатки коснулись илистого дна, а тысячи иголочек холода больно вонзились в кожу. Вода перед его глазами сомкнулась, оставив жалкий тусклый свет. Котаро так испугался, что тут же вскочил на ноги, отфыркиваясь и отплевываясь. В это время в док зашел другой мальчик не на много отличающийся по ворасту.

– Ты что здесь делаешь? – Спросил он спокойно.

– Я? – Котаро немного струхнул. – Я прячусь от моих братьев. Они хотели у меня рис отобрать.

– Отобрали? – Внезапно заинтересовался малыш, склонив голову на бок. Котаро отметил про себя, что у него очень проницательный и серьезный взгляд.

– Нет, я его успел съесть. – Гордо заявил он.

– Понятно. Тебе не холодно? Мама говорит, что когда одежда мокрая, ее нужно срочно поменять, – правильность этого холеного мальца начала раздражать.

– Но я не могу сейчас идти домой! Братья меня побьют! – Горячо возразил Котаро, чувствуя, как мокрая ткань противно липнет к телу, а зубы уже начинают стучать.

– Тогда пойдем к нам, – подумав, решительно кивнул мальчик. – Давай дружить. Я – Катсутароу….

И сейчас глядя в серьезные глаза друга, монах улыбнулся, вспомнив, как мама Катсутароу выдала ему сухую одежду и напоила ребят теплым чаем с чем-то вкусным.

Много позже один избрал путь воина, а другой – служение Будде.

Они просидели почти до вечера. Когда солнце коснулось верхушек кедров, Акено предстоял обратный путь. Попрощавшись с другом детства, он отправился домой. В лесу быстро темнело. Вниз по ступенькам стрелок не шел – бежал подгоняемый каким-то странным предчувствием. Будто что-то плохое могло случиться в усадьбе, пока его там не было. Ему казалось, что кому-то там нужна была помощь, пока он был тут. Пару раз мимо стремительно пролетели соколы, но юноше было не до них.

Он ворвался во двор прямо перед ужином. На первый взгляд ничего непоменялось. Но внутренний голос просто орал: что-то было не так.

Акено пробежал в кухню, небольшое деревянное помещение с другой стороны от входа. Там уже Юкино-сан, управляющая этим местом немолодая женщина, забирала со стола поднос с тремя пиалами, закрытыми крышечками.

Катсутароу затормозил прямо перед ней, едва не врезавшись в ее мягкий и круглый бок. Она бы конечно спустила ему это, даже если бы он и не удержал равновесия, но все равно это было бы не учтиво. Женщина знала Катсутароу с момента, как он только появился в усадьбе худым как жердь подростком. Да и сам лучник относился к ней, точно к доброй тетушке, которая всегда старалась накормить его.

– А! Акено-Кун! – улыбнулась Юкино-сан. – А вот и ты! Хорошо, что пришел. А то Сайонджи уже волноваться начал.

Вместо ответа лучник обвел задумчивым взглядом всю кухню, и тот остановился на подносе в руках женщины.

– Скажи пожалуйста, Юкино-сан, ты, когда готовила, куда-нибудь отлучалась? Выходила из кухни? – Выпалил юноша, представляя как он глупо, по-идиотски да еще и подозрительно сейчас выглядит.

– Конечно! Я же не могу неотвязно у плиты стоять! – Пожала плечами управляющая. – Мне и в погреб надо было зайти за рыбой.

– Пожалуйста, Юкино-сан, – взмолился Катсутароу, почтительно согнувшись разве что не пополам. – Умоляю, позволь мне проверить еду хозяина! Я был у Котаро. Это мой друг, буддийский монах. Такано-сан, которому хозяин написал письмо, был убит ядом шиноби. Я склонен подозревать покушения на господина.

– Что? – Полная женщина вцепилась в поднос и попятилась, не сводя с юноши крайне удивленного взгляда. – Да что ты такое говоришь, Акено-кун?!

Услышанное ее явно напугало. Испортить еду ядом, неужели у кого-то поднимется рука на такое?!

– Прошу! – Подняв руки и развернув их ладонями к женщине, Акено будто бы был готов принять поднос, но та упорствовала. На ее лице блуждало сомнение, которое превратилось в ужас, как только от двери раздалось властное:

– Что здесь происходит? – Хозяин усадьбы, Морихиро-сама, стоял в дверном проеме, недовольно сдвинув брови.

– Морихиро-сама, – лучник молниеносно рухнул на колени. – Яд, которым отравили Такано-сана, был сделан шиноби. У меня есть порошок, которым можно проверить еду на яд. Я могу вам показать…

Катсутароу с мольбой смотрел на своего дайме, пока тот напряженно раздумывал, позволить ли лучнику такую вольность. Однако услышанное им на корню меняло дело. Если Такано-сана отравил клан шиноби, этих крадущихся, неуловимых наемных убийц, если его неприятели пошли настолько далеко, чтобы заплатить за это убийство, что им мешает собрать деньги и на его, Морихиро-сама, уничтожение? На кон поставлено слишком многое. Все дайме, хозяева разныхпровинций, так или иначе, хотят выслужиться перед сегуном, а Набунага-доно очень жестоко карает предателей. Этот парнишка честен и верен, он вряд ли станет травить человека, под чьей крышей живет. Почему бы не попробовать? Он же ничего не теряет.

Дородная хозяйка кухни, Юкино-сан, стояла, склонившись. Она держала поднос в руках и, немного подрагивая, ожидала решение хозяина дома. Наконец Морихиро-сама коротко кивнул. Женщина поставила поднос на стол для приготовления еды и отступила на шаг. Акено подошел, достал бамбуковую трубку, откупорил ее, аккуратным движением он высыпал 5 крупиц на маленькое блюдечко рядом с тремя глубокими пиалами. Взяв три, он по одной закинул их поочередно в рыбный суп, рис и кусочки жареной рыбы.

Лучник напряженно всматривался в поверхность блюд, но ничего не происходило. Да и с чего он решил, что его дайме непременно попытаются отравить? Может это просто совпадение? И целью и правда была Докуми?

Он уже мысленно подбирал слова для извинений, как вдруг поверхность рыбного супа покрылась синей пленкой. Она тут же зашипела и вспенилась, как будто он был не свежим.

– Мой господин, смотрите, – оглянулся Катсутароу.

– Что это? – воскликнула Юкино-сан, низко наклоняясь над миской.

– Кажется, кто-то отравил суп. – Твердо ответил лучник, внутренне содрогаясь. – Боюсь, что сегодня придется обойтись без него.

– Как такое могло случиться? – прогремел Морихиро-сан, и женщина сжалась и упала ему в ноги.

– Клянусь, Морихиро-сама! Это не я! Я поставила рыбный бульон закипать и отошла в кладовую за рыбой. Пощадите! Я не виновата!

Она заливалась слезами, ползая в ногах у своего хозяина.

Акено не знал, что и думать. И в том, что Юкино-сан невиновна, он был абсолютно уверен. Она была доброй и преданной, и просто не могла так поступить. Пугало другое: кто-то сделал это, пока она ходила в кладовую. И значило это только одно: у потенциального убийцы есть доступ к кухне. Акено передернуло от всех этих мыслей, стремительно пронесшихся в его голове.

– Охрана! – прогремел дайме, чье лицо спуся мгновение превратилось в безучастную карающую маску. Он уже вынес приговор и сейчас его озвучит. У Катсутароу внутри все сжалось. Ему решительно не нравилось, как разворачивались события. Женщина ведь не виновата. Нужно было за нее вступиться.

– Марихиро-сама! – теперь уже и лучник упал на колени перед своим дайме. – Я клянусь, что это не она! Дайте мне два дня, и я вам это докажу. – Его голос звучал просительно, но твердо. Во что бы то ни стало, надо было убедить хозяина не причинять Юкино вред. – Если вы ее убьете, вы не спасете свою жизнь. Она теперь знает об опасности. Пусть проверяет всю еду моим порошком. И мы будем защищены с этой стороны.

Когда прибежали двое рослых охранников, несчастная женщина все также рыдала в ногах у хозяина, но что-то неуловимо переменилось во взгляде Морихиро-самы.

– Ты готов взять ответственность, за свои слова? Ты можешь через два дня назвать мне имя убийцы и привести его на мой суд? – высокомерно произнес дайме. – Ты готов поручиться за Юкино-сан?