Послание Савла

Глава 7

Полковник Селдалов вышел из церкви во внутренний двор с елями, аккуратными дорожками, посыпанными мелкой щебёнкой, и круглым декоративным прудом. Он вдохнул полной грудью и поднял взгляд на пятиглавие с золотыми крестами. Воздух был свежий, а после причастия на душе, как обычно, — светло и легко. Александр Михайлович поклонился, трижды перекрестился и неторопливо направился к воротам.

В кармане пиджака завибрировал телефон.

Он достал его и на секунду задержал взгляд на экране. Лицо не изменилось, только шаг стал чуть медленнее. Впору было бы испытать удовлетворение, но за долгие годы службы Селдалов отучил себя от спонтанных реакций.

Человек, которого ему рекомендовали через старого знакомого из частных охранных структур, пока работал чётко. Он быстро вышел на академика, установил наблюдение и собрал нужную информацию. Именно такой и был нужен для этого неофициального дела.

Селдалов убрал телефон и пошёл быстрее.

Но с гибелью Виноградова всё пошло не по плану. Слишком много людей уже знали, что академик что-то нашёл, а Селдалов считал, что некоторые вещи нельзя предавать огласке. Люди не умеют обращаться с подобными находками. Они либо превращают их в скандал, либо в товар. Если Виноградов предпочёл смерть, значит, боялся не зря. Значит, тем более, нужно это найти и засекретить.

У ворот его ждал чёрный служебный автомобиль с мигалкой. Александр Михайлович ещё раз перекрестился и сел на заднее сиденье.

— Со святыми тайнами, — буднично поприветствовал его водитель.

— Спаси Господи, — ответил Селдалов. — Поехали.

Машина мягко тронулась с места. Селдалов достал телефон и ещё раз посмотрел на короткое сообщение от Джеймса:

«Вероятная локация найдена».

Он заблокировал экран и перевёл взгляд в окно. Приятно, когда достаточно нескольких точных действий, а дальше остаётся только дождаться результата.

Глава 8

Анна сидела за столиком на улице напротив ГУМа и медленно пила уже остывший кофе.

Утром на Никольской было непривычно тихо. Редкие туристы неторопливо шли по пешеходной улице, негромко переговариваясь на разных языках. По гранитной плитке вяло шуршала уборочная машина. Где-то в стороне задумчиво бренчала гитара уличного музыканта.

Илья опаздывал на десять минут. Она посмотрела на часы в телефоне и мысленно дала ему ещё десять. Потом всё, она встанет и уйдёт.

Два года прошло, чего от него теперь вообще ждать?

Анна машинально постучала ногтями по столешнице и тут же вспомнила про отменённый маникюр. В это время она должна была быть совсем в другом месте. Это было мелочно, и оттого раздражало ещё сильнее.

— Извини, что опоздал. Я прятался от следователей.

Она подняла голову и не сразу узнала Илью в жёлтой куртке курьера, с коробом за спиной. Он снял короб, поставил его на соседний стул и сел напротив, нажав кнопку на наручных часах. Анна ещё раз внимательно посмотрела на него.

— Мне говорили, что ты работаешь на «Яндекс». Но я не думала, что в этом смысле.

— Верно. Работаю, — ответил Илья.

Они встретились глазами, и Анна вдруг с неприятной ясностью поняла, насколько сильно он изменился за эти два года. Она помнила Илью другим — худеньким, с вечно взъерошенными волосами, живыми глазами и нагловатой улыбкой. В нём всегда было что-то немного детское и прямое. Когда кто-то тактично молчал, Илья обязательно шуткой или комментарием вытаскивал недосказанность на поверхность. Эта откровенность ей нравилась, таким она его когда-то любила.

Сейчас перед ней сидел другой человек: коротко стриженный, подтянутый, с жёсткой, почти военной осанкой. Когда они встретились глазами, на его лице ничего не дрогнуло. Он даже не улыбнулся.

Или он просто очень хорошо научился это прятать?

Анна отвела взгляд первой.

— Илья, смерть Владимира Ивановича — ужасная трагедия. Я надеюсь, ты поможешь сделать то, о чём он просил.

Илья молча кивнул.

— Мне пришло письмо. Отправитель — какой-то «Деник Сервисез». Похоже, это цифровой эскроу. Первый раз такое вижу.

Она открыла почту на телефоне и придвинулась ближе, положив его на стол перед Ильёй.

— Вот.

Они оба чуть подались вперёд.

«Дорогая Аня!

Если ты читаешь это письмо, значит, сработал цифровой эскроу, и, скорее всего, меня уже нет в живых. Мне очень жаль, что всё сложилось именно так. И ещё мне жаль, что я стал причиной вашей размолвки с Ильёй. Вы — одни из моих самых талантливых учеников».

Анне вдруг стало нестерпимо горько, что её последнее общение с ним теперь сведено к этому письму; она поджала губы и отвела взгляд.

Илья прокрутил письмо ниже.

«Несколько месяцев назад я получил приглашение по гранту крупного фонда возглавить международную группу учёных в Италии. Речь шла о работе с древними обугленными папирусами, обнаруженными в Геркулануме».

— Я знаю об этом, — тихо сказала Анна. — Конкурс «Везувиус челлендж»3[3]. Это один из передовых проектов в папирологии4[4].

Илья ничего не ответил, только продолжил читать.

«Для работы мы использовали метод микрослойной томографической развёртки, а затем — нейросетевой алгоритм распознавания, который Илья разработал ещё до ухода из команды».

Анна вскинула брови и посмотрела на Илью.

— Серьёзно? Это твоя разработка?

— Похоже, что да, — коротко ответил он.

Он прокрутил ниже.

«После нескольких недель работы однажды вечером я закрылся в лаборатории и запустил распознавание. Когда я увидел текст, который проступил передо мной на экране, я уже не смог заснуть. Его содержание оказалось настолько шокирующим, что я отказался передавать результат дальше без дополнительной проверки. Скажу лишь, что речь идёт о крайне чувствительных для верующих сведениях, способных подорвать представления о возникновении христианства. Подробности я не могу изложить в этом письме».

Анна медленно выдохнула.

— Если это не подделка, — сказала она, не отрывая взгляда от экрана, — это научная бомба.

Илья прокрутил письмо дальше.

«Вскоре я обнаружил, что в нашей лаборатории побывал посторонний. Искали данные сканирования и сами артефакты, но ничего не нашли. Тогда я понял, что обязан действовать быстро. Я забрал свитки, поместив их в специальный кейс. Изъял все данные сканирования, а рабочие файлы удалил. Возвращаясь в Россию, я оформил цифровой эскроу на случай своего исчезновения или смерти. После возвращения я спрятал свитки в защищённом месте».

Анна придвинулась ближе к экрану. Теперь они почти касались плечами.

«Найдите файлы сканирования и сами свитки. Пусть Илья использует свою нейросеть для распознавания. Я прошу вас обоих верифицировать материалы и затем самим решить, что с ними делать. Моё вознаграждение по гранту я завещаю вам с Ильёй».

Илья коротко вскинул брови, но ничего не сказал и уже читал дальше.

«В кейсе со свитками установлена колба с концентрированным раствором соли. Если пароль не будет введён вовремя, механизм активируется, и раствор уничтожит свитки.

Я предусмотрел это на случай, если в работу попытаются вмешаться посторонние. Но времени достаточно. У вас будет вся информация, чтобы найти кейс.

Таймер и поле ввода пароля — по ссылке ниже.

Текст первого свитка — в приложении.

ВИВ»

Илья молча кликнул на ссылку внизу письма. Открылась страница с таймером обратного отсчёта, на экране бежали цифры:

13:27:43

Ниже было только пустое поле ввода пароля. Они несколько секунд смотрели на экран, не говоря ни слова.

— Поразительно, — тихо сказала Анна.

И почти сразу, будто испугавшись собственной интонации, вернулась к деловому тону:

— Давай посмотрим вложение. Я пока не успела.

Илья отправил файл себе на ноутбук и сразу открыл.

Экран разделился на две части: слева — сканирование свитка, справа — перевод на русский.

— Это же койне…5[5]— сказала Анна, сразу погружаясь в текст.

Глава 9: Послание I

— Саул, Саул…

Я вздрагиваю от неожиданности. Громкий шёпот и осторожный стук в дверь вырывают меня из мыслей.

Тусклый утренний свет уже просачивается сквозь щели между досками и тонкими полосами ложится на стены кожевенной мастерской. Я торопливо скручиваю папирус и убираю его в нишу в стене — к десятку таких же свитков.

— Сейчас, — отвечаю я и собираю письменные принадлежности.

Затыкаю пробкой глиняную склянку с чернилами, вытираю калам6[6]ветошью и прячу всё туда же. На верстаке остаются только раскроенные куски выделанной кожи и шило. Я задуваю фитиль лампы, откидываю верёвочную петлю и открываю дверь.

Свежий воздух ударяет в ноздри запахами влажного камня и кислого хлеба — в хозяйском доме уже топят печь. На пороге стоит Стефан.

— Шлама лах7[7].

— Шлама. Заходи.

Входя, он пригибается, и сразу становится тесно. Покрутив рыжей головой и осмотревшись, Стефан садится на низкую лежанку.

Я наливаю ему воды из кувшина, подаю кружку и сажусь напротив. Мы сидим почти на одном уровне — Стефан выше меня на голову и шире в плечах вдвое.

— Так и знал, что ты уже не спишь, — говорит он с улыбкой, почесывая густую бороду.

Он разворачивает небольшой узелок и кладёт на стол — там цукаты из фиников.

— Держи, моя жена передала для тебя.

— Благодарю, передай ей.

Стефан с любопытством осматривается, бросая взгляд на дымящийся фитиль лампы.

— Ты писал?

— Переписывал храмовые тексты.

— Хм, ну ясно. Ав-бейт-дин8[8]Элазар послал за тобой.

Я жду, что он скажет дальше.

— Вчера был суд над очередным проповедником. Тебя вызывают на собрание Синедриона.

Мы смотрим друг на друга и всё понимаем без слов. Значит, вчера был вынесен смертный приговор, сегодня будет его утверждение. Таков порядок.

Меня вызывают затем, чтобы я сделал то, что делаю всегда — записал слова обвиняемого по-гречески. Ясно и аккуратно, так, чтобы римляне без труда услышали в них призыв к мятежу.

Вот мы сидим со Стефаном и просто молчим.

— Я люблю твои истории, — вдруг говорит Стефан. — У тебя есть новые?

— Ты имеешь в виду — слышал ли я новые?

— Как хочешь.

Я перебираю их в памяти.

— Недавно на рынке мне рассказали одну историю… про таланты. Не слышал?

— Вроде бы нет.

Я собираюсь с мыслями и рассказываю.

Один хозяин собрался уехать надолго. Человек он был расчётливый и любил строгий порядок в делах. Перед отъездом он позвал слуг и оставил им своё имущество. Одному дал пять талантов9[9], другому — два, третьему — один, каждому сколько считал нужным.

Он уехал, и дальше всё пошло по-разному. Тот, у кого было пять, сразу пустил их в дело и нажил ещё пять. Второй решил рискнуть — и прогорел. А третий выкопал яму и спрятал талант, чтобы потом вернуть как есть.

Прошло время, хозяин вернулся и потребовал отчёта. Первым пришёл тот, у кого было пять. Принёс ещё пять и сказал:

— Ты дал мне это — и я приумножил вдвое.

Хозяин его похвалил и сказал, чтобы он вошёл и праздновал с ним. Потом пришёл тот, кто получил два. Он сразу признался:

— Я взялся за дела, которые не смог удержать, и всё потерял.

Хозяин не стал с ним долго говорить — велел выгнать и больше не пускать в дом. И тогда подошёл третий. Он достал свой талант и сказал:

— Вот твоё. Я сохранил его в целостности.

Хозяин посмотрел на него, потом приказал тому, кто нажил пять, отдать их этому слуге. И велел посадить на пиру праздновать возле себя.

Стефан задумчиво вертит в руках кружку. Мы снова молчим. Где-то неподалёку блеет ягненок.

— Как думаешь, это хорошая история? — спрашиваю я.

— А ты приходи в синагогу и расскажи. Пусть люди решат.

— Вот ещё. Я ж не раввин.

— Самая большая награда — там, где твой страх.

— Ну а тебе хоть понравилась история? — интересуюсь я осторожно.

— Понравилась, понравилась.

Стефан встаёт, упираясь головой в потолок.

— Мне пора, Саул. Дела. Шлама.

— Зил бе-шлам10[10].

Он уходит, а я провожаю его взглядом.

Прошло пять лет с тех пор, как мы познакомились со Стефаном. Мне тогда было тринадцать, и я только переехал в Иерусалим. Родители отправили меня к родственникам осваивать кожевенное ремесло и учиться при Храме.

Я всегда буду помнить, как он разорвал руками кожаный ремень. Он тогда спас меня от местных мальчишек, которые собирались устроить мне порку в нижнем городе из-за римского гражданства.

Глава 10

Дочитав текст, Анна вскочила с места и возбуждённо обошла столик.

— Это открытие мирового значения. Так что тебе рассказал Виноградов?

Илья отвёл глаза, потёр лоб, словно пытался нащупать что-то внутри, и ответил не сразу:

— Я не помню.

Анна запнулась.

— В смысле? Он же написал, что ты знаешь.

— Я не помню встречу с ним.

Она смотрела на него, ожидая, что сейчас он хотя бы усмехнётся и скажет, что это идиотская шутка, но Илья молчал.

— Ты прикалываешься?

— Серьёзно. Я не уверен даже, что встречался. То есть… наверное, должен был встретиться. Но я этого не помню.

Анна вернулась за стол, откинулась на спинку стула и задержала взгляд на его лице, будто искала признаки розыгрыша.

— У тебя провалы в памяти? Илья, ты пьёшь? Человек умер. Он доверил тебе самое сокровенное, а ты говоришь, что просто не помнишь.

— Я не говорю, что «просто не помню».

В его голосе впервые за всё утро прозвучало раздражение.

— Я говорю, что не помню.

Анна отвернулась, сжала губы и коротко выдохнула через нос, пытаясь не сорваться.

Илья тем временем несколькими быстрыми движениями скопировал текст письма в окно с названием ICE. Потом нажал кнопку на часах.

— Айс, проверь сообщение на признаки мошеннической схемы.

Анна повернулась к нему. Сама интонация, с которой он это говорил, поразила её даже сильнее слов. Его голос остался ровным, как если бы речь шла о прогнозе погоды.

Через пару секунд из часов раздался искусственный женский голос:

«По совокупности лингвистических признаков, реквизитов и структуры сообщения вероятность подлинности письма крайне высока».

Илья поднял глаза на Анну.

— Письмо настоящее.

— Мне от этого не легче, — отрезала она. — И как, по-твоему, мы теперь должны искать эти свитки?

Илья снова нажал кнопку на часах.

— Айс, предложи оптимальный способ поиска.

«Необходимо детективное расследование с анализом перемещений Виноградова, опросом свидетелей, изучением документов, звонков, переписки и осмотром связанных локаций».

Анна слушала, и на словах про детективное расследование она закатила глаза.

— Прекрасно, — сказала она. — Это неделя как минимум. А у меня завтра самолёт в Париж. И вообще, видишь таймер?

Она кивнула на экран ноутбука.

— Времени нет.

Илья молча смотрел на бегущие цифры.

— Послушай, — сказала Анна уже мягче. — Тебя ищет полиция. Если ты правда ни при чём, разумнее всего прийти к ним и рассказать всё, что мы знаем. Да, свитки найдём не мы. Но, возможно, они хотя бы успеют их спасти.

Они замолчали. Илья смотрел в экран, хотя, кроме бегущих цифр таймера, там не было ничего нового.

— Всё так, — сказал он наконец. — Но тогда свитки попадут к полиции, а Виноградов, похоже, положил жизнь на то, чтобы никто посторонний их не прочитал. Да и потом…

Он опустил взгляд, подбирая нужные слова.

— Там есть… личная информация, которую он хотел мне сообщить.

— Хорошо. Но так свитки хотя бы останутся целы, — ответила Анна. — А сейчас мы вообще ничего не можем. Ты не помнишь. У нас нет пароля. Нет адреса. Нет хоть какой-то зацепки.

Илья потёр веки и ещё раз посмотрел на таймер.

— Возможно, ты права. Ладно. Как там фамилия следователя?

Он сунул руку в карман толстовки под жёлтой курткой и начал вытаскивать вещи: телефон, зарядку, скомканную салфетку. Зарядку он машинально убрал обратно, телефон уже взял в руку, но вдруг остановился.

— Подожди.

Он развернул салфетку.

— Тут что-то написано.

Они оба склонились над столом.

На салфетке почерком Ильи была оставлена странная запись — явно для самого себя.

Глава 11

Пока Любочкин в прихожей объяснял соседке и слесарю из ЖЭКа, где расписаться в протоколе, Воронов уже вошёл в комнату Ильи.

Дожидаясь у двери, он успел нарисовать в голове обычное логово молодого айтишника: грязные кружки, коробки из-под доставки, разбросанную одежду, вечный бардак. Поэтому, переступив порог единственной комнаты, невольно остановился.

Комната больше напоминала не жильё, а офис. Работал кондиционер. У окна стоял стол с высоким эргономичным креслом, над ним — несколько полок с техническими справочниками и пособиями. На столе — принтер, ровная стопка бумаги и стакан с аккуратно заточенными карандашами.

О том, что за этим столом действительно живут и работают, напоминала только кружка. Он заглянул внутрь — на дне темнели подсохшие остатки кофе.

Не утренний. Остался с вечера.

У противоположной стены стояла кровать, застеленная простым серым покрывалом. В эт

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Machine Learning Engineer — это специалист, который разрабатывает, обучает и внедряет модели машинного обучения (нейросети, алгоритмы ИИ) в реальные IT-продукты.

2

École pratique des hautes études (фр.) — один из ведущих ВУЗов Франции, специализирующийся на исторических, филологических и религиозных исследованиях.

3

Vesuvius Challenge (https://scrollprize.org/).

4

историко-филологическая дисциплина, изучающая тексты на папирусах.

5

Надрегиональный тип языка, использовавшийся для общения между носителями разных диалектов в эллинистическую и римскую эпохи (IV в. до н.э. — V в. н.э.).

6

тростниковая палочка с заостренным и расщепленным концом для письма чернилами

7

мир тебе (арамейский).

8

старший судья в иудейском суде.

9

тала́нт — единица массы и счётно-денежная единица, использовавшаяся в античные времена в Европе, Передней Азии и Северной Африке.

10

иди с миром (арамейский)