- -
- 100%
- +
И если жизнь для других продолжалась, то для Агаты время словно остановилось. Двинешься — и тонкое марево надежды начнет рваться, обнажая реальность, из которой никому не было выхода.
— Ну ладно, ладно, — пробормотала она.
Встав с табуретки, она задумчиво оглядела свои руки, затем ноги. Время тянулось, словно вязкая субстанция, выкручивая от жары кости. Агата вышла из кухни, проверила входную дверь. Та оказалась незапертой, и она подняла руку, чтобы задвинуть щеколду, но в последний момент остановилась. Если Саша вернется, то ему быстрее будет постучаться в её дверь. Поэтому, задержав на пару мгновений руку в воздухе, она развернулась и пошла в свою комнату.
Собиралась Агата быстро. Убрав волосы в высокий хвост, она натянула джинсы, свободную футболку с логотипом музыкальной группы, подхватила телефон и пошла к выходу. Левый кроссовок, правый, скрип двери. Подъезд встретил её приятной прохладой и тишиной. Захлопнув за собой дверь и провернув ключом в замке, она развернулась, чтобы подняться на этаж выше, как столкнулась с потерянным на вид Пашей.
Тот, словно наткнувшись на преграду, остановился на последних ступеньках лестничного пролета. Его каштановые волосы были растрепаны, и он, спохватившись, шустро запустил пятерню в свои пряди, пытаясь тем самым их расчесать.
— Паша, — произнесла Агата, рассматривая друга.
Покрасневшие глаза парня намекали о жутком недосыпе и усталости. После того как Паша поправил волосы, он одернул рубашку, а затем поправил лямку рюкзака.
— Агата.
Он расплылся в неловкой улыбке. Там, где-то наверху, щелкнул замок двери. Отреагировав на звук, оба подняли головы, словно могли рассмотреть под бетонными плитами источник шума.
— Был у Шубина?
Паша кивнул.
— И как он?
Парень неясно повел плечами, а затем всё же ступил на одну ступеньку вниз, оставаясь на две головы выше Агаты.
— Как всегда.
— Выгоняет?
— Да.
Агата понятливо кивнула.
— А ты куда пошла?
Девушка указала пальцем наверх.
— Зайду, спрошу, как она.
Теперь понимающе кивал Паша. Он окинул взглядом лестничную площадку, а затем посмотрел наверх.
— Да, Марина Анатольевна дома. Видел, как она возвращалась домой. Хочешь, зайдем вместе?
Агата махнула рукой.
— Все в порядке. Затем зайду к Вите, спрошу, как у него дела. В общем, проведу свой опрос и пойду, не буду никого тревожить.
Паша снова кивнул, а затем спустился на еще одну ступеньку, оказавшись рядом с Агатой. Девушке показалось, что тот хотел что-то сказать, и он открыл было рот, но, встретив вопросительный взгляд Агаты, тут же его закрыл.
— Паш?
— Хорошо, ладно.
Паша быстро согласился, а затем, неловко дернувшись, обошел Агату. Начав спускаться по лестнице, он резко обернулся, окликнув девушку.
— Агата, а ты-то как?
Агата, что всё никак не могла сдвинуться с места, задумчиво провожала его вслед. Услышав заданный вопрос, она задумчиво пожала плечами, недоумевая, причем тут она. Ей казалось, что именно по ней никому не стоило беспокоиться.
— Нормально. Я нормально. А что?
Паша, пожав плечами, снова глянул наверх, туда, где притаился седьмой этаж.
— Ну после произошедшего… Не представляю, как тебе тяжело. Ты знаешь, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Я всегда рядом, Агата.
Агата удивилась. Она шагнула было вперед, к краю лестницы, но вовремя остановилась. Ей была в новинку такая откровенность, и она не знала, как с ней поступить.
— Спасибо, Паш. А ты всегда можешь положиться на меня. Я тоже всегда рядом.
Лишь на мгновение Паша мазнул взглядом по удивленной Агате, а затем расплылся в улыбке.
— Я знаю.
Парень махнул на прощание рукой, а затем, развернувшись, быстрым шагом начал спуск.
Пока Паша спускался, девушка переминалась с ноги на ногу, порываясь пойти за другом. Подобные разговоры были для неё успехом. Вечно закрытый Пашка, погруженный в свои страхи и печали, не замечал ни её, ни остальных ребят, и чтобы вот так поговорить, стоя практически рядом с друг другом… Может, пройтись с ним? Прогуляться, проводить туда, куда он идет.
Внизу хлопнула домофонная дверь.
Наконец решившись, Агата понеслась вслед за Пашей. Ей не хотелось терять такой момент, пусть в глубине души она и догадывалась, что больше всего она не имела моральных сил вновь разговаривать с Витей и с плачущей матерью Нины. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, хотя бы немного, а потому она стремительно пересекала этаж за этажом, пока не подбежала к двери и не нажала на кнопку разблокировки. Та тихо запищала, и Агата, толкнув её рукой, вышла на крыльцо.
Черная лада с покоцанной левой дверью медленно выезжала со двора. Пашку забрал отец.
Подавив разочарованный вздох, Агата развернулась и, дернув на себя ручку двери, замерла. Темный и прохладный подъезд фонил разочарованием. Прикинув все «за» и «против», Агата медленно сошла со ступенек, а затем поплелась на детскую площадку. Всё равно делать было нечего, а там, на проржавевших от времени качелях, сидела Вера, и Агате, пусть и условно, но хотелось составить той компанию. Взрослых рядом не было, а значит, лишним её присутствие явно не будет.
Перейдя через узкую дорогу, девушка ступила на протоптанную дорожку двора и напрямую пошла на качели. Вторые были свободны, а потому, дружелюбно улыбнувшись Вере, она уселась рядом, мягко оттолкнувшись ногами от земли.
Вере было семь лет. Она была милой, обаятельной малышкой с золотистыми кудряшками. Не доставая ножками до земли, она устроилась на сидении, скрестив ноги. В руках её покоилась кукла в запачканном платье, голову которой украшал красный бант.
— Бессмысленно.
Агата удивленно приподняла брови. Вера же, смотря отсутствующим взглядом вдаль, повторила сказанное:
— Бессмысленно. Так мама говорит. Что это бессмысленно. Но я не знаю, что это значит. Это что-то хорошее?
Агата не знала, как ответить.
— Да… Нет. Вообще-то, нет. И да и нет. Это когда вещь не имеет никакого смысла. То есть, её можно не делать.
— Это как есть кашу по утрам?
Вера заинтересованно обернулась.
— Ну, не сказала бы. Каша полна полезными витаминами, что хорошо влияет на твое здоровье и рост. Значит, это имеет смысл.
— Говоришь, как моя мама, — недовольно скуксилась Вера.
— Да. Мне в детстве также говорили.
Казалось, что девочка не собирается продолжать разговор. Она снова отвернулась, посматривая то на пустырь, то на пустой двор. Агате было интересно, о чем мог думать маленький ребенок, но расспрашивать не стала. Поэтому, когда качель начала останавливаться, Агата лишь поудобнее уселась и прикрыла глаза, освобождая себя от размышлений. Солнце всё так же приятно грело кожу. Ветви деревьев, прогибаясь под порывами летнего ветра, приятно шелестели, и всё это единство прерывал лишь тихий металлический скрежет качели. Когда же она остановилась полностью, шум стих и Вера с Агатой вслушались в шумную тишину их двора.
Совсем на секунду Агате показалось, что ей стало немного спокойнее, совсем чуть-чуть, что разум вновь стал ясным, а комок нервов, что застрял в её голове, наконец начал распутываться. Но стоило вновь вспомнить о причинах её тревоги, как всё вернулось. Распахнув глаза, Агата кинула взгляд на притихшую Веру, а затем осмотрела двор.
— А ты веришь в монстров?
Интересно. Агата развернулась к девочке и, задумавшись, покивала головой. Да, ей казалось, что она верила в монстров.
— Я тоже верю. Во дворе живут много монстров. Ты знала?
— Нет, — сказала Агата, давая себя увлечь разговором. — И кто же тут живет?
Вера указала пальчиком на ближайшую песочницу и шепотом произнесла:
— Вон там — «Песочник». Он хватает за ноги и утягивает под песок. Никита сказал, что в прошлый четверг что-то его схватило. Правда-правда! Но говорить о нем нельзя, он этого не любит.
Агата задумчиво уставилась на песочницу.
— Но ты же только что рассказала о нем вслух.
— Да, — согласно кивнула девочка, — но я туда и не хожу. Мне не нравится песочница. Я уже не ребенок, знаешь ли.
Девушка перевела взгляд на юную собеседницу.
— О да, я вижу. Что ж, не ходить в песочницу. Я это запомню. Что еще?
Вера с пылкостью кивнула на подъезд соседнего дома. У них он был один-единственный, так как раньше представлял собой общежитие для приезжих сотрудников завода. Сейчас же дом перевели в статус жилого дома. Полуразрушенное здание с ветхой крышей давно планировали поставить под снос.
— Там, в комнатке у входа, живет «Бабака». Старшие ребята говорят, что она забирает пакеты с едой, а еще ест велосипеды.
Вероятно, «комнаткой» дети считали вахтерское помещение. Агата хихикнула.
— Целые велики? Вот это аппетит!
— Не смейся, — укоризненно попросила Вера.
Девушка, подавившись смешком, замолчала.
— Прости. Так что, — постаралась она вернуть разговор в старое русло, — вы её видели?
Вера помотала головой. Она спрыгнула с качели, потянув за собой куколку.
— Не-а. Она же там сидит, в темноте. Мы не заходим к ней. Но велосипеды пропадают.
— Интересно.
Ей и правда было интересно. Эта болтовня стала для Агаты самым приятным событием за прошедшую неделю. Поэтому, соскочив с качели вслед за девочкой, Агата поплелась следом. Вера шла, ведя ладошкой по выросшим кустам ромашек.
— А кто еще есть? Может, тут кто-то живет, в клумбе?
— Нет здесь никого.
— Хорошо. Покажи еще, где есть? Сколько лет тут живу, никого никогда не видела.
Вера еще немного прошла вперед. Обернувшись, она задумчиво почесала нос, а затем, словно не зная, может ли она довериться, кивнула в сторону пустыря.
— Ну там тоже кое-кто есть.
— Там?
Агата показала пальцем в сторону поля. Там, на залитом солнцем безлюдье под порывами ветра гнулась трава. Невысокая, буквально до колена Агаты, она тянулась вверх. В некоторых местах трава была выжжена, а где-то и вовсе были куски земли. Лучше сказать, что практически весь пустырь занимала пустая земля.
— Да, — кивнула Вера.
Она немного постояла на одном месте, а затем спросила:
— Хочешь покажу?
— Конечно!
Если в песочнице жил Песочник, в оставленной всеми вахтерской комнате — Бабака, то на поле, скорее всего, может обитать какое-нибудь лесное чудище. Всё равно пустырь граничил с лесом, так что было бы неудивительно узнать, что под каким-то камнем скрывается гном или разновидность Лихо лесного.
Так и пошли двое: Вера вела, рядом с ней, болтаясь в такт шагу девочки, висела кукла, следом ступала Агата. Солнце, словно недовольный третий собеседник, скрылся за неизвестно откуда взявшимися тучами. От этого стало легче, голову наконец-то перестало печь, но как только они перешагнули невидимую черту и шагнули на само поле, подул прохладный ветер. Он словно гнал её в спину, подталкивал, и по рукам девушки то и дело пробегали мурашки.
Вера же, уверенно шагая вперед, что-то болтала под нос. Агата всё никак не могла расслышать, что же такое говорит её спутница. С каждой минутой ей хотелось схватить малышку и броситься назад. Облака становились гуще, сталкиваясь с друг другом и создавая темнеющий в небе ворох. Агате всё думалось, что такое бывает только в фильмах ужасов, но мрачнеющая вокруг атмосфера давала понять, что всё происходит сейчас и только с ней, ведь Вера, маленькая и храбрая девочка, словно не замечала происходивших изменений и уверенно шла вперед.
Пройдя вглубь поля по протоптанной детьми тропинке, они завернули за огромную вязкую лужу, прошлись по накиданным, вероятнее всего, той же ребятней, картонным листам и остановились.
Вера, дождавшись, когда Агата подойдет ближе, и вовсе встала позади неё, указав маленьким пальчиком вперед:
— Тут.
Девушка поначалу не поняла, куда именно показывает её новая подруга, а затем разглядела посреди накиданных сверху камней средних размеров жестяной пласт. Старый и ржавый, потерявший весь свой блеск, он был завален небольшими камнями. Подойдя ближе и откинув пару булыжников, Агата охнула. Только сейчас она поняла, что это был не обычный лист из металла, а полноценный чердачный люк. Такой, какой делали в старых советских домах на последних этажах. Старый, с отлупившейся от времени краской и помятой ручкой, он лежал на земле.
Разрываясь непонятным интересом, самой Агате очень хотелось дернуть за ручку и посмотреть, что же будет. Но, зная, что люк был тяжелым и явно поднять она его одна не сможет, Агата шагнула назад.
— И что это? Часть какой-то игры?
Не дождавшись ответа, она обернулась и глянула на малышку. Та стояла, хмуро глядя на люк. Лицо её не менялось.
— Вера?
— Там живут «Соседи».
— «Соседи»?
Вера едва кивнула.
— Дождь стекает внутрь. Он их поит, а затем, в теплые дни, дверь запирается, чтобы не дать им погулять по округе.
От слов девочки Агате стало не по себе. Она поежилась, то ли от прохладного ветра, то ли от зловещих слов Веры. Ей стало казаться, что люк пристально наблюдает за ней, а камень, лежавший на самом его краю, двинулся под еле заметным движением.
— Пойдем отсюда, Вера. Нечего нам тут делать.
Девочка согласно кивнула и даже не стала противиться, когда Агата взяла её за руку и потащила прочь с поля. Подгоняемая страхом, она старалась быстрее покинуть пустырь. Мрачные мысли, накопленные за последние дни, возвращались, и настроение Агаты стремительно падало.
— Не ходи туда больше, — стараясь нарушить тишину, сказала девушка. — Небезопасно здесь, мало ли на что наткнуться можно.
Агата упорно волокла за собой девчонку, и, когда граница поля была пересечена, сбавила шаг. Вернувшись на качели, девушка с опаской глянула туда, откуда они обе вернулись. Не увидев ничего ужасного, Агата разозлилась на собственные страхи и перед тем как развернуться, бросила Вере предостережение:
— Будь аккуратна. И к люку больше не подходи, мало ли что.
Девочка залезла обратно на качель и, когда Агата зашагала прочь по тропинке к дому, крикнула ей вслед:
— Ты тоже не ходи, — а затем добавила: — Туда Саша залез и всё ещё не вернулся.
Агата, расстроенная и раздраженная, поначалу не поняла слов Веры, а затем, осознав сказанное, развернулась и переспросила:
— Что ты сказала?
Глава 3
День, откровенно говоря, не задался. И каких трудов стоило удержать Витю на месте! Тот, узнав от задыхающейся от бега Агаты информацию, ринулся вон из квартиры. Не слушая её доводы, он бежал вниз, пока на крыльце их убегающую и одновременно догоняющую процессию не встретила Полина. Та только намеревалась войти в подъезд, как дверь распахнулась, ударив её по руке. Шикнув от боли, Гордеева уже набирала в легкие воздух, чтобы отчитать обидчика, но, сообразив, что из подъезда вылетел Витя, вмиг успокоилась, а затем и встревожилась. Глаза его, полные тревоги и надежды, смотрели вдаль, туда, где выжженной землей темнел пустырь. Он попытался протиснуться дальше, оттолкнуть Полину, но звонкий крик Агаты мгновенно сориентировал подругу.
— Держи его!
Полина, явно не догадываясь, что произошло, перекрыла дорогу Вите, а затем бросила:
— Что случилось-то? Эй! Витя! Да успокойся ты уже, все ноги мне оттоптал и руку сломал. Лечить меня будешь сам!
Витя лишь шикнул, но вырываться из рук девчонок перестал.
— Шубин! Ты что, совсем из ума выжил?!
Удерживающая его позади Агата отпустила футболку друга, и он по инерции сделал еще пару шагов вперед. Полина же, быстро убравшая руку, заботливо поглаживала ушибленное место.
— Больной, блин, — обиженно проворчала Гордеева.
— Прости!.. — выдохнул Витя. — Я… Я не нарочно, не специально. Я торопился, прости!
— Куда торопился-то? У нас где-то пожар? — бросила Полина, а затем, увидев бледное лицо Агаты, перевела взгляд на Витю.
Она оглядела Витю с головы до ног и снова спросила:
— Что такое? Вы нашли Сашу? Нашли, да?
Агата побледнела еще сильнее и теперь напоминала мел. Помотав отрицательно головой, она испуганно уставилась на вытянутое от удивления лицо Полины, а затем посмотрела на пустырь.
— Да блин, что с вами? Можете нормально объяснить?
— Пустите, — выдохнул Витя, а затем, обогнув Гордееву, шустро прошелся по площадке и спустился вниз.
— Я вообще ничего не понимаю, — устало произнесла Полина.
— Это быстро не объяснить, — задыхаясь, ответила наконец Агата. — Пошли за ним. Делов еще наделает.
Спустившись вслед за отдаляющейся спиной Шубина, девчонки поспешили догнать его, как еще вдали завидели отца Вити. Он припарковался возле соседнего подъезда и, захлопнув дверь машины, грузной походкой отправился в их сторону.
— Бежим! — шикнула Агата.
Перебежав узкую дорожку, она перескочила через поребрик и понеслась по детской площадке вслед за Витей, как на весь двор раздался крик.
— Валерий Демьянович! Помогите!
— Гордеева… — простонала Агата, а затем развернулась, успев заметить и хмурое лицо отца Вити, и взволнованное лицо Гордеевой.
Та махала руками, стараясь привлечь внимание, а затем показывала руками в сторону уходящего от них Вити. Тот уже пересек границу поля, но, услышав то же, что и Агата, повернулся.
Эх, Витя. Умный и уверенный в себе студент второго курса Северного государственного университета морского и речного флота, будущий капитан корабля боялся только одного человека — своего отца, это Агата знала точно. Тот был в чинах, имел блестящую репутацию в кругах МВД, а потому развернувшийся ужас вокруг их семьи казался всем еще мрачнее.
Витя вновь тоскливым взглядом уперся туда, где, по его мнению, был найден тот самый лаз, а затем, вздохнув, развернулся и побрел обратно.
— Виктор! Где обувь?
У Агаты поплыла голова. События сегодняшнего дня так сильно давили на виски, что вопрос Валерия Демьяновича показался ей совершенно неуместным. Она так и осталась стоять, смотря на всех уставшим взглядом. Агата также знала, как и Витя: расскажи они ему то, что узнали, — и никто их никуда не отпустит.
Возможно, в отце Вити больше говорила профессиональная деформация, наверное, в том подвале их и правда могут поджидать неприятности. А может, Валерий Демьянович попросту боялся потерять еще одного ребенка. Последнего ребенка, что остался в их семье.
— Да я… Пап… — начал слабо Витя, пытаясь ухватить за руку Агату.
Полина, увидев это, нахмурилась.
— Ну? Что за спешка?
Отец Вити уже подошел к их подъезду, рассматривая их компанию. От его глаз наверняка не скрылось непонятное ему лихорадочное возбуждение в глазах сына. Потребовав всех троих подняться к ним в квартиру, они вялой процессией вернулись в подъезд, а затем в таком же молчании вошли в лифт.
Ехали молча. Старый движок приятно гудел, а недовольное сопение отца Вити лишь подбадривало её к молчанию. Когда же девушка начала лихорадочно подбирать темы для разговора, лифт еще раз тряхнуло, и двери медленно и со скрежетом раздвинулись.
В квартире было тихо. Мама Вити, Тамара Львовна, все еще лежала в больнице. Агате было неизвестно, какого им было просыпаться там, где все напоминало о Саше. Даже сейчас, зайдя домой, Витя споткнулся о маленький грузовичок, припарковавшийся в прихожей. Увидев, что именно стало причиной удара, он лишь тяжело выдохнул, а затем бережно отставил игрушку подальше в угол, там, где никто не смог бы вновь об неё запнуться и, что хуже всего, сломать.
— Я так и не поняла, что случилось. Куда вы неслись? — подала голос Полина, и Агата еле слышно простонала.
Валерий Демьянович, уже вовсю орудующий на кухне, выглянул из проема и заинтересованно посмотрел на сына. Витя непонятно пожал плечами. Тогда отец Вити перевел взгляд на Агату.
Агате отвечать не хотелось. Было что-то в отце Шубина пугающее. Та самая сила, что обитает в погонах. И если полицейских часто покрывали последними словами, то Валерия Демьяновича боялись, потому что в первую очередь он был человеком Совести и Слова. А потому под тяжелым взглядом карих глаз Валерия Демьяновича Агата стушевалась, а затем на выдохе выдала:
— Я кое-что узнала.
Следующий час Валерий Демьянович постоянно с кем-то разговаривал по телефону. Он требовал, спрашивал, ждал. Агата, Полина и Витя не отсвечивали. Гордеева словно поняла, что раскрыла то, что не должна была, а потому помалкивала, побаиваясь гнева Вити.
На уговоры самого Вити и его желание отправиться посмотреть на этот злосчастный люк Валерий Демьянович резко отказывался. Поначалу не объясняя, а затем, осознав, что сын его плоти и крови и он не отстанет, сказал:
— Во-первых, мы не знаем, что это за место. Представляет ли он опасность, да существует ли он в принципе. Ваш спуск туда запрещен. Сейчас подъедет наряд, и мы самостоятельно осмотрим место.
— Почему вы просто не можете спросить у Веры? Ну на крайняк поболтать и с мамой Веры? Вон, Агата тоже видела это место… — спросила Полина, теребя локон волос.
Валерий Демьянович тяжело вздохнул, прочитав поступившее ему на телефон СМС, а затем, не поворачивая головы в сторону Гордеевой, ответил:
— Допрос несовершеннолетнего ребенка обязателен в присутствии психолога и законных представителей, а также обязательна видеофиксация. Так что мы до этого еще дойдем.
— Я хочу пойти с вами, — вновь сказал Витя.
— Нет.
— Тогда возьмите Агату, — предложил парень.
Агата кинула вопросительный взгляд на друга. Ей уж точно совать свой нос в предполагаемое место похищения или убийства не хотелось.
— Нет, опасно. Сами обыщем. Сидите дома и не высовывайтесь.
Витя открыл было рот, но затем, видимо задумавшись, закрыл. Ободряюще похлопав сына по плечу, Валерий Демьянович вышел из комнаты.
Солнечный день тянулся дальше. Стоя втроем у размаха длинного окна, они наблюдали, как двор и поле за ним заполонила полиция с поисковыми собаками.
— А если не найдут… — пробормотала Агата, отметив краем глаза кивки Полины.
Под вечер Полину и Агату отпустили по домам, приказав не высовываться из квартир. Спорить желания не возникло.
Собственная квартира на пятом этаже захлопнулась вслед за Агатой, словно капкан лешего. С громким хлопком, тяжелым и неотвратимым. Девушке снова показалось, что некогда родные стены дома давят, выжидают, и там, в конце коридора, непременно кто-то притаился. Постояв немного в прихожей, нехотя девушка стянула с себя кроссовки, а затем прошлась по коридору, заглядывая в каждую комнату и включая везде свет. Время тянулось к закату, и кровавые полосы его протягивались сквозь открытые окна гостиной.
Устало вздохнув, Агата зашла в свою комнату и устало упала на кровать.
Нина.
Да, наверное, стоило позвонить Нине. Все-таки столько всего сегодня произошло, а ей, сидящей дома и болеющей, наверняка из-за того проливного дождя, вполне возможно, не терпелось узнать, почему столько полицейских сегодня заполонили двор.
Первый гудок ничего не дал. На второй Нина тоже не ответила. На третий Агата услышала неприятное потрескивание, а затем хрипящее дыхание подруги. Агате что-то вспомнилось, но она никак не могла поймать, что именно. Пульсация в голове усилилась, а потому, застонав от боли, она перевернулась на бок, не отпуская телефон от уха.
— Тяжелый день, да?
Агата тихо заплакала. Только сейчас она осознала, что все это время ей отчаянно не хватало Нины. В последние недели они только переписывались, в гости заходить подруга отказывалась, мотивируя все страхом заразить Агату.
— Очень. Ты как? Тебе лучше?
Нина еще раз судорожно вздохнула, а затем закашлялась. Кашляла она долго и мучительно, и на мгновение Агате показалось, что это уже было. И кровать эта, и болящая голова, и разговор с Ниной тоже был. И кашель. Мучающий её кашель, раздирающий, заставляющий практически выплевывать собственные легкие. Агата плакала, вслушиваясь в тяжелое дыхание Нины. Её сердце разрывалось от боли за подругу, и ей все казалось, что она падает в кроличью нору, туда, где с распахнутыми объятиями её ждет бездна.
— Ну как сказать, — хрипло засмеялась Нина.
Агата вяло улыбнулась.
— Скажи, как есть.
Она услышала, как Нина заворочалась в постели.
— Ну, врачи говорят, что я иду на поправку. Значит, скоро вернусь к вам и…
— Вите. — Кивнула Агата.
— Ага. Вот увидишь, Татуся, еще неделька — и я с вами.
Агата, зарыдав сильнее, закрыла нос и рот рукой, а трубку отвела подальше от уха. Так, чтобы Нина ничего не услышала. Ей отчаянно не хотелось расстраивать подругу, а потому она слушала её болтовню дальше. Что-то про новый сериал, который нашла на просторах Интернета; про какую-то компьютерную игру и предсказание, увиденное в социальной сети.
— Кстати, а твоя карта дома? Не выбросила?
Девушка не сразу поняла, о чем говорила Нина. Перебрав в ноющей от боли голове все варианты, только через несколько минут она вспомнила про ту красивую карту Таро, со звездочкой и кувшином. Кивнув головой, Агата не сразу сообразила, что кивок, в общем-то, Нина никак не увидит, и, спохватившись, открыла было рот, как услышала: