Наследник для миллиардера. Развода не будет!

Глава 18

- Где мой любимый правнучек??

Стоит нам появиться на пороге, как Панкрат Алексеевич уже ковыляет к нам с широкой улыбкой на лице. Он опирается на трость, прихрамывает, но все равно торопится. На добродушном лице глаза так и сияют от счастья и радости. Я сама невольно улыбаюсь. Да что там, даже Гор весело фыркает:

- Да тут он, тут. Только спит.

Он ставит люльку с Владом на небольшой столик, что стоит в прихожей, и дедушка тут же нависает над ним. Любовно поправляет одеялко, любуется.

- Всего ничего его не видел, а он уже, кажется, подрос! Богатырь! – довольно бормочет Панкрат Алексеевич и переводит взгляд на меня.

И мне так приятно от его по-отечески теплого взгляда. В нем нет никакой неприязни, негатива. Мы, можно сказать, почти незнакомы, я даже не уверена, что он помнит мое имя, но все равно чувство, будто я к родному дедушке в дом пришла. Сразу на душе хорошо.

- Здравствуй, Юленька! Ну краса какая! Наметанный глаз у Гордея, ох наметанный, - Панкрат Алексеевич грозит пальцем с хитрым прищуром.

Гор вдруг притягивает меня к себе за талию. Я и так смущена таким теплым приемом, а тут он еще руки распускает.

- Рада вас видеть.

- А я как рад, Юленька! Почаще приезжайте с Владиком, - Панкрат Алексеич обнимает меня, - тут смотрите, сколько места, воздух свежий! Раздолье для карапуза! Еще вот от Демьяна правнуков дождусь и наконец-то этот дом перестанет быть похожим на музей. Хоть побьют детишки эти треклятые вазы уже, с которых Наталья пылинки сдувает.

- Рано пока еще детей нам, дед, дай хоть немного прелестями женитьбы насладиться, - раздается позади нас знакомый голос.

В дверях появляется брат Гордея – Демьян, причем вместе с Аней за руку.

- Рано ему, - ворчит Панкрат Алексеич, - Так и помру, правнуков не дождавшись.

- Да перестань, дед. Ты еще нас всех переживешь, - фыркает Демьян.

Они смеются и разговаривают, а я невольно вспоминаю встречу с Меседой. В голове не укладывается, что она всерьез хочет навредить этому совершенно безобидному деду, который просто любит свою семью. И ради чего? Чтобы просто разрушить брак мужчины, разлучить с соперницей и отомстить.

Неужели не понимает, что шанс полюбить ее после такого просто нет? Или Меседе уже все равно и она просто хочет разрушить чужую семью?

- Эй, все хорошо? – аккуратно трогает меня за локоть Аня.

Вздрогнув, я поспешно улыбаюсь.

- Да… да, конечно. Просто задумалась. Кстати, спасибо тебе еще раз, что помогла и посидела с Владиком.

- Ой, брось, - отмахивается она беззаботно, - он почти все время спал, так что меня и благодарить-то не за что.

Мы все перемещаемся в гостиную, а вот Владика относят в спальню Гора, в которой он ночует, когда остается здесь. Присматривает за ним одна из горничных.

- Простите, что опоздали! – почти сразу следом за нами появляется Наталья Васильевна, мать Демьяна и Гора. – В городе пробки ужасные, но зато я с новой прической.

Она жеманным жестом поправляет коротко остриженные волосы и торопится обнимать сыновей. На нас с Аней зыркает мельком и лишь сухо кивает.

- Она такая худая, что мне хочется ее накормить, - шепчу вполголоса своей подруге по несчастью.

Аня хмыкает и, наклонившись ко мне, чтобы никто не услышал, говорит:

- Мне, если честно, ее даже жалко. Не от хорошей же жизни она такая.

Я фыркаю.

- Ну знаешь, не ей на жизнь жаловаться. Многие гораздо хуже живут, но все равно ведут себя по-человечески и младенцам вреда не причиняют.

- Если ты о деньгах, то они тут совсем не при чем. С мужем ей не повезло.

Мне безумно хочется расспросить об этом самом муже, но сплетничать прямо сейчас как-то совсем не по себе.

Сначала я подумала, что Наталья Васильевна дочь Панкрата Алексеевича, но теперь знаю, что она всего лишь его невестка. А вот его сына я никогда не видела, но когда в гостиную заходит высокий мужчина с проседью в бороде и висках, сразу понимаю, что это он. И Аня тут же подтверждает мою догадку:

- О, вот и отец семейства явился. Михаил Панкратович. Наверное опять женскими духами от него за версту разит.

Я с любопытством оглядываю человека, который буквально растратил целое состояние на любовниц и почти развалил дело своего отца. Чуть не обанкротил и по миру семью не пустил, а теперь его сыновья пытаются по кирпичикам заново все отстроить. Еще и деда всячески от этой информации оберегают.

В глубине души я надеялась, что Михаил Панкратович хоть немного раскаивается. Точнее, таким мне его рисовало воображение. Он же отец семейства, а в моем понимании нормальные отцы, если так накосячили, как минимум признают свою вину и делаю все, чтобы исправить ошибку.

Но, судя по совершенно отдохнувшему лицу, Михаил Панкратович будто только что из дорогого СПА-салона вышел. Ни кругов под глазами, ни намека на нервный тик или усталость. Спит отец Гора и Дема явно отлично. Совесть не мучает. Холеный, молодящийся, с модной стрижкой.

Я невольно перевожу взгляд на Наталью Алексеевну и сравниваю их. Мужик, который гуляет по бабам и женщина, которая высохла от своего горя, но зачем-то хранит семью.

- О, а вот и Миша вернулся! – обрадованно восклицает она и спешит к мужу. – Посмотри, я новую стрижку сделала!

Обнимает, чмокает в щеку и льнет к нему.

Михаил Панкратович хоть и улыбается, но улыбка эта холодная.

- Тебе идет, - отвешивает он скупой комплимент.

Отстранившись от жены, идет здороваться к сыновьям и нам с Аней. Вот только ни Демьян, ни Гор руку отцу не пожимают. Они оба вообще заметно меняются с его появлением – оба становятся сдержанные, сосредоточенные. Как будто закрываются. И я отчетливо понимаю: и Гор, и Дем вежливы с отцом только ради деда. Панкрат Алексеич явно сделал для их воспитания больше, чем нерадивый папаша, и волновать его они не хотят, особенно после инсульта.

- А я думал, ты опять задержишься, - сухо говорит Гор, но вместо «думал» так и напрашивается «надеялся».

- Как же я мог пропустить знакомство со своей невесткой? Да еще и с внуком! Что ж такое, оба сына женятся тайно! – сокрушается Михаил Панкратович и, когда останавливается рядом со мной, протягивает руку, - Рад знакомству! Меня можно звать просто Михаил.

Он улыбается и пробегает по мне оценивающим взглядом. Я невольно ежусь и смотрю на Гора. Тот нахмурен и собран. Но, в отличие от него, руку не подать я не могу – я же все-таки гостья. Хоть и впечатление отец семейства оставляет… двоякое.

- А я Юля, - улыбаюсь старательно.

- Рад знакомству, Юлечка!

- Ах, почти вся семья в сборе наконец-то! Жалко, что Уля не смогла, у нее важный экзамен, - довольно щебечет Наталья Васильевна.

Кажется, она по-настоящему рада, даже румянец на щеках появляется. Болезненный какой-то, но хотя бы натуральный. И вот теперь мне становится ее по-настоящему жаль. Не хотела бы я быть на ее месте…

А ведь Гор тоже бабник. Не повезет же его настоящей жене…

- Ох уж эти экзамены по актерскому мастерству, - фыркает рядом Аня, вырывая меня из прострации.

- А что с ними не так?

- Да так… довелось как-то увидеть, как одна девушка очень старательно репетировала крики осла. Душераздирающе, хочу тебе сказать.

Я улыбаюсь, но меня все равно не покидает ощущение, что я сижу в комнате, доверху набитой фейерверками, а в руке у меня догорающая свеча. Одно неверное движение и все взлетит на воздух.

Мы перемещаемся в столовую и вот тут уже начинается допрос с пристрастием. Приходится собраться и отвечать кто я, что я, где учусь, кто родители и какие вообще планы по жизни.

Стоит только Наталье Васильевне услышать, что я из обычной семьи и отца у меня нет, как она тут же презрительно со снобизмом фыркает:

- Кажется, Мансуровы одну и ту же болезнь подхватили – что ни невеста, то “из народа” и безотцовщина.

- Ну что ты, дорогая, перестань, - тут же спешит влезть Михаил Панкратович, - к сожалению, не всем повезло расти с отцом. Девочки не виноваты в этом.

- А кому-то сказочно не повезло расти с ним, - со злой иронией хмыкает Гор.

Они встречаются глазами с отцом и обстановка в столовой заметно накаляется. С тревогой я окидываю взглядом присутствующих, которые тоже напряглись, и, опустив руку под стол, отыскиваю ладонь Гордея. Стискиваю в своей ладони, соединяю наши пальцы, стараясь отвлечь. Скандал явно никому не нужен.

- Ой, я на днях с Владиком сидела! – вклинивается Аня преувеличенно бодрым тоном, - Такой малыш замечательный! Ну просто копия Гордей!

Дед Гора и Дема заметно оживляется:

- Карапуз просто загляденье! Спасибо нашей Юленьке! – довольно с гордостью говорит Панкрат Алексеич. – Анечка, вам с Демьяном тоже малыш нужен. Но сначала, конечно, учеба.

Аня смущенно улыбается.

- Ой, ну скажете тоже.

Обстановка вроде бы выравнивается, но Михаил Панкратович вдруг снова решает в него влезть:

- Так что же, где мой внук? Хоть одним глазком на него взглянуть.

- Не на что тебе там смотреть, - грубо обрывает Гор, буравя отца взглядом исподлобья.

Наверное, будь Михаил Панкратович более чутким, понял бы, что лучше промолчать или, на худой конец, пошутить. Но он делает оскорбленное лицо и повышает голос:

- В смысле не на что? Следи за словами! Ты хоть и мой сын, но…

- «Но» что? – перебивает угрожающим тоном Гор и ухмыляется.

- Гордей, - умоляюще бормочет Наталья Васильевна.

- Это мой внук! Может забудешь уже эти детские обиды? Мы же одна семья!

За столом наступает звенящая тишина. Очевидно, что уж точно Гордей и Дем отца презирают, особенно за то, что тот не просто не раскаивается за свои гулянки и косяки, но и за то, что легко бросается такими серьезными словами.

И ответ не заставляет себя ждать. Гор цедит сквозь зубы:

- Такой конченой сволочи, как ты, проститутка под забором ближе и дороже, чем собственная семья.

Михаил Панкратович багровеет, но сказать ничего не успевает. Наталья Васильевна, заметив, что свекор побледнел, подскакивает с места и бросается к нему.

- Панкрат Алексеич, что? Сердце? – испуганно частит она, - Давайте таблеточку. Где она, в кармане у вас??

- Гор, ну твою мать, - выругивается Демьян, сурово сдвинув брови на переносице. – Ну один ужин.

- Так ужинайте. Я вам мешать не буду.

Гордей вскакивает с места и, схватив меня за руку, тащит за собой к выходу.

Глава 19

Мы минуем коридор и вскоре оказываемся на улице. Холодный ветер пронизывает до костей, я еще и в легком платье. Но Гор тащит за собой, а остановить разъяренного мужчину у меня не хватает сил.

- Гор, куда мы? А Влад?! – восклицаю я, сбегая следом по ступеням.

- Мы просто прокатимся. Скоро вернемся, - бросает он, - садись.

Мы останавливаемся у его спортивной машины, припаркованной рядом с внедорожником, который Гордей временно позаимствовал у брата. В спорткар же детское кресло не влезает.

- Отлично, ключи на месте, - говорит он, распахнув дверь, и зыркает на меня, - поедешь? Или вернуться хочешь к моим дорогим родственничкам?

Я оглядываюсь. Возвращаться не хочется, но там же Влад… хотя Гордей точно не бросит здесь сына. Наверное он просто выпустить пар хочет привычным для себя способом. Покатается и вернемся, это ведь недолго…

Я ныряю в салон, пахнущий дорогой кожей, и сразу же пристегиваюсь. Отлично помню, какие Мансуров пируэты крутил в тот раз, когда на Меседу был зол, а уж сейчас в него вообще будто все демоны ада вселились. Вылететь в окно на очередном вираже или головой приложиться совсем не хочется.

И я не ошибаюсь. Гор будто решает выжать все из мощного мотора этой зверюги, потому что мы несемся так, что встречные машины превращаются в смазанные пятна, которые быстро остаются далеко позади. Я намертво вцепляюсь в ручку двери, сердце колотится, как сумасшедшее. От его грохота в ушах я как через вату слышу истерично гудящие клаксоны.

Гор крутит руль играючи. Вытаскивает машину со встречки чуть ли не за секунды до столкновения. Еще и ухмыляется, а потом снова рискует. У меня душа в пятках и ладошки мокрые от страха, а Мансуров наслаждается происходящим.

В какой-то момент мне даже кажется, что вот-вот и мы влетим под фуру. Ее фары ослепляют, я вскрикиваю и, зажмурившись, втягиваю голову в плечи, ожидая удара. Чувствую телом, как машину заносит, встряхивает, а потом слышится визг шин. В нос ударяет паленой резиной.

- Испугалась?

Вся дрожа после пережитого, я открываю один глаз и пытаюсь осознать, жива я или уже к праотцам отправилась. Фары светят куда-то в пустое поле, где-то позади проезжают машины. Наверное, если бы я умерла, то точно перенеслась бы в место получше, а не в салон этой адовой колесницы.

- Т-ты… мы чуть не разбились!

Я отстегиваюсь и опускаю окно. Глотаю воздух жадно и сейчас он кажется таким свежим и особенным, что я надышаться им не могу.

На мое возмущение Гор лишь довольно смеется. Я разворачиваюсь резко, так, что волосы по лицу хлещут.

- Тебе смешно?! Да ты…

- Какая же ты красивая, - вдруг перебивает меня неожиданным признанием Мансуров.

Застает врасплох – я совсем не это ожидаю услышать и растерянно замолкаю.

В полумраке салона из-за света фар в глазах Гора будто черти пляшут. Я замираю, как завороженная, не в силах отвести взгляд.

Воздух вокруг нас сгущается, по телу будто разряд тока пробегает, когда Мансуров вдруг подается ко мне и накрывает мои губы.

Поцелуй требовательный, дикий, болезненный даже и такой жадный, что в груди что-то сжимается, а потом взрывается фейерверком. Он запускает пятерню в мои волосы, а второй рукой тянет меня к себе, не позволяет отстраниться, возразить, передумать. Берет без права отказаться.

Впервые меня целуют вот так. Необузданно, страстно, сводя с ума. Даже тот всплеск адреналина, что я испытала, когда мы чуть не разбились, не идет ни в какое сравнение с тем, что я происходит сейчас.

Гор спускается жадными поцелуями вниз по скуле, к шее, оставляет дорожку засосов. Я всхлипываю от боли и сминаю его рубашку. Перед глазами плавают разноцветные круги, когда я крепко зажмуриваюсь, чтобы пережить волну жара, растекающуюся снизу живота.

Рука Мансурова лезет между бедер, он жадно стискивает сквозь тонкую ткань меня снизу и я захлебываюсь всхлипом. Это отрезвляет за долю секунды.

Боже, что я творю?! Что мы творим??

- Нет… Гор, - шепчу я, смыкая колени и стискивая его запястье пальцами.

Он словно не сразу осознает мой отказ. Губы еще выцеловывают шею, он пытается сдвинуть ладонь ниже и мне приходится впиться в нее ногтями.

Я не хочу так. Не хочу провести свой первый раз в машине, еще и после всего произошедшего, будто благодаря мне просто пар сбрасывают или срывают злость. Используют для разрядки. Мне не это нужно. И это не потому что я принца жду, а просто… просто хочу, чтобы первый раз был особенным. Трепетным и нежным, в смятой постели. Потому что любишь, а не чтобы снять стресс.

Я хочу сказать это, но не успеваю.

Гордей отстраняется, окидывает меня нечитаемым взглядом и хмыкает. Зрачки еще расширены, дыхание сбитое и волосы встрепаны.

Он откидывается на сиденье, пятерней убирает назад волосы.

- Прости, - зачем-то извиняюсь я, нервно кусая губы.

Меня всю еще потряхивает после откровенного поцелуя. Такменя еще не целовали. Не трогали. Чтобы наизнанку всю душу, как по оголенным нервам. Приходится зажмуриться, глубоко вдохнуть и выдохнуть. Нужно вести себя прилично, сделать вид, что ничего не было. Вот только сказать легко, а сделать – сложно. И если так после обычного поцелуя, то как вообще люди в глаза друг другу после секса смотрят?

- Все нормально, - голос Гора хриплый, будто чужой, - ты права. Нам стоит держаться друг от друга подальше.

Я распахиваю глаза. Впиваюсь взглядом в Мансурова, не до конца веря в услышанное. Он мне это заявляет после того, как так откровенно лапал и целовал?

И лучше бы я так и сидела, зажмурившись. Потому что насмешливая улыбка Гора как удар отравленным клинком в распахнутое настежь сердце.

- Я… я д-думала…

- Неважно, что ты думала, – грубо перебивает он, прожигая меня потемневшим взглядом, - я просто хотел спустить пар. Забыл, что ты у нас из разряда принципиальных. У меня таких пачка была, только ты ломаешься. Но так даже лучше. Поскорее бы закончить дело и разбежимся наконец.

Точно так же, как недавно по груди разливался жар, сейчас растекается горечь. Бабник. Он же бабник, Юля, ты же постоянно себе напоминала. Только это все равно не спасло.

Внутри разъедает, жжет, требует ответа. И я за словом в карман не лезу.

- Точно, я и забыла, что ты у нас из разряда бабников, - я улыбаюсь. Через силу, через не могу вколачиваю последний гвоздь, выделяя интонацией: - Совсем как твой папаша.

Гор дергается, как от удара, впивается в меня полным ненависти взглядом. Вижу, как его рука, лежащая на руле, сжимается в кулак. Я оказалась права: для него сравнение с таким подлым человеком, как его отец, невыносимо.

Мой удар был точно в цель. Я все еще улыбаюсь. Так и хочется сказать: «Видишь, я тоже так могу». Но я молчу. Молчание – тоже оружие.

Между нами будто непробиваемая стена вырастает. И ничего, так даже лучше. Скоро все закончится и я об этом забуду, как о дурном сне. Постараюсь забыть. Вот только… что будет с Владом?

- Когда все закончится… я смогу видеться с Владиком? – нахожу в себе силы задать вопрос, который гложет меня все это время.

- Сама как думаешь?

Я отвожу глаза. Мне хочется расплакаться, но перед Гордеем я себе этого позволить не могу. Хорошо, что тот отвлекается на звонок и не замечает, как я поспешно стираю со щеки предательски скатившуюся слезу.

- Да? – раздраженно спрашивает он.

Только сейчас замечаю, что это видеозвонок. На экране – Демьян и вид у него обеспокоенный.

- Пока ты катался не пойми где, твоя благоверная нашлась.

- Что? О чем ты?

- Сам посмотри.

Я невольно подаюсь ближе к экрану, когда Дем переключает камеры и снимает изображение на телевизоре. Там идет какое-то интервью по местному каналу и я вскрикиваю, когда понимаю, кто сидит гостем в кресле.

- Это же Дарина! Это моя сестра!

- Подожди, - останавливает Гор и Дем как раз прибавляет звук.

- Так значит вы говорите, что вашего ребенка похитили? – задает вопрос ведущая, состроив самую скорбную и сочувствующую мину, на которую только способно обколотое ботоксом лицо.

Дарина всхлипывает и прикладывает бумажную салфетку к абсолютно сухим глазам.

- Да! Отец моего ребенка похитил его и спрятал! Он бизнесмен, у него столько связей, что я ничего не могу сделать! Меня в полиции даже слушать не стали, просто выкинули из отделения! Никто не хочет мне помочь! Пожалуйста, на вас одна надежда! Гордей Мансуров украл малыша у меня, его матери! Они в сговоре с моей сестрой, а я – простая студентка, я ничего против него не могу сделать…

Дарина закрывает лицо ладонями и сотрясается от рыданий. И Гор, и я потрясенно молчим.

- Видел? – в кадре снова появляется Дем, - Уже статьи по всему интернету размножились, наши акции вниз поползли. Дуй сюда, времени мало. Если сейчас же не докопаемся до правды – нам конец.

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.