- -
- 100%
- +
А еще я чувствовала себя брошенной. Мне шестнадцать, выпускной класс, а я один на один со своим горем в огромном пустом доме. Помню, что тогда-то впервые в наш дом и пришел Леднёв. Завалился посреди ночи вместе с ватагой таких же, как он, мордоворотов, и грозно потребовал отца. Я тогда расплакалась от страха – совсем же девчонкой еще была, а тут толпа каких-то бандитов в дом врывается, еще некоторые и пялятся так, что мороз по коже продирает. Но Камиль тогда быстро всех выдворил, заварил мне чай, дал успокоительное. Даже плед из комнаты принес и завернул в него! Выспросил про отца, а потом сказал идти спать и не волноваться. Мне даже стыдно было потом, что я рыдала, как ребенок, и рассказывала ему, как мне плохо без мамы и что отец настоящий эгоист, раз каждый раз бросает меня одну.
Я и правда злилась на папу и долго была обижена. Но простила, конечно же. Он вернулся в тот же день – я проснулась утром, а отец уже был дома. Не знаю, как Камиль его нашел и что ему сказал, но после того момента он перестал пропадать. Больше не пил, не играл и в дом к нам перестали приходить всякие люди бандитской наружности. Окружил меня заботой и опекал даже слишком чрезмерно. Постепенно моя обида сошла на нет. Все же мы оба потеряли дорогого для нас человека и хоть о маме мы старались не разговаривать, потому что было слишком больно, я знала, что, папа просто пытался так справиться с горем. Как умел.
И вот теперь происходит то же самое… Не знаю, что случилось, но отец снова сорвался. За последний год мы лишились буквально всего. Остался лишь дом – двухэтажный, в хорошем районе. Да и то я не уверена, что на него нет какой-нибудь закладной, которая спрятана где-то в недрах отцовского сейфа. Я пыталась разговаривать с папой, пыталась выяснить через его друзей хоть какие-то подробности того, что произошло, но ничего так и не узнала. А вот теперь меня вообще увезли из дома, как какую-то вещь, еще и Леднёв угрожает жениться!
Ключ в замке поворачивается наконец, отвлекая меня от невеселых мыслей, и я вскакиваю с постели. Собираюсь встречать врага во всеоружии. Кто его знает, что на уме у этого Зверя? Вдруг он вообще набросится на меня и изнасилует! Пусть не думает, что я защищаться не стану!
Я уже лихорадочно скольжу взглядом по комнате в поисках хоть одной целой вазы, чтобы, если что, запустить в Камиля или треснуть ему по голове, когда начнет руки распускать. Как назло, обе вазы, что я нашла, расколотила вдребезги. Недальновидно! Быстро наклонившись, я подхватываю самый крупный осколок и заношу над головой. Врага надо встречать во всеоружии, а то, что Камиль Леднёв мне враг – даже не обсуждается!
- Хозяйка… хозяин просил вас накормить. Что вы хотите на ужин?
Передо мной вдруг предстает совсем не Леднёв или один из его криминальных дружков, а молоденькая девушка с гладко причесанными волосами и азиатской внешностью. Вопрос, да и сама ситуация, застают меня врасплох, и я сначала застываю, разглядывая неожиданную визитершу с нескрываемым недоумением.
- Я Камилла, могу помогать вам со всеми вопросами! Какую кухню хозяйка предпочитает? Повар может приготовить любое блюдо! – тут же с широкой дружелюбной улыбкой заверяет она.
Спохватившись, я вся подбираюсь и яростно трясу головой.
- Ничего мне не нужно. Я не буду есть.
Девушка растерянно хлопает глазами.
- Но как же так… господин Шу уже закупил самые свежие морепродукты, самое отборное мясо! Господин повар сам ездил на рынок отбирать все самое свежее, чтобы накормить хозяйку!
Да что вообще за бред! Ладно, у Леднёва есть личный повар, допустим, но о чем вообще говорит эта незнакомка? Складывается такое ощущение, что меня тут с распростертыми объятиями ждали, а сам Камиль заранее предупредил их. Неужели… от внезапной догадки сердце неприятно екает. Неужели Зверь все с самого начала подстроил?! Все проблемы отца, долги, всё его рук дело? Создал безвыходное положение, продумал все заранее, а потом явился, не запылился. Поэтому здешняя прислуга и в курсе!
- А вы передайте господину Шу, что не буду я есть! Я с сегодняшнего дня вообще объявляю голодовку! – выпаливаю я гордо.
Азиатка испуганно ахает и прикрывает рот руками, будто я сказала какую-то крамолу.
- Как же так! Как же так! – Голосит она вдруг громко, как будто горе случилось неописуемое, - Хозяйка, как же так?? А как же малыш? Ему нужно хорошее питание, нужна здоровая мама!
- Да что вы такое несете вообще! – не выдержав, рявкаю я, - какой еще малыш! Я вообще не беременна!
- Конечно-конечно, - тут же усиленно кивает азиаточка, - пока не беременны, но вскоре это случится и ваш организм должен быть крепким, чтобы выносить здорового ребеночка.
Я от шока даже рот приоткрываю. Да Леднёв совсем с ума сошел что ли?! Мало того, что притащил меня сюда против воли, теперь еще и выясняется, что я какого-то ребенка ему родить должна?! Это уже ни в какие ворота не лезет! Он что, действительно думает, что я добровольно соглашусь выйти за него замуж, еще и детей родить? Какой же наглый, нахальный и бессовестный чурбан!
Ненавижу!
- Передайте своему «хозяину», - я намеренно выделяю это слово пренебрежительной интонацией, - что никакого ребеночка не будет! Ни свадьбы не будет, ни детей не будет, и еды никакой тоже не будет! Голодовка!!!
Я наступаю на девушку, повышенным тоном разъяренно выкрикивая это прямо в лицо. Ей приходится спешно отступать к двери под моим напором, пока я не вытесняю ее в коридор.
- Хозяйка… - жалобно тянет Камилла.
- И никакая я тебе не хозяйка! Я вообще в этом доме надолго не задержусь, понятно?! Так своему «хозяину» и передай!!! – в бешенстве выкрикиваю я и со всей силы захлопываю перед носом милой азиатки дверь.
Я уже сама запираюсь на замок, чтобы здешняя прислуга перестала меня доставать, но внутри кровь чуть ли не бурлит от гнева. Да что он вообще себе позволяет!!! Еще утром только о свадьбе говорил, а теперь посмотрите, уже ребеночка ему подавай! Я ему устрою еще ребеночка, пожалеет, что вообще со мной связался!
******
Мне приходится прождать еще несколько часов, прежде чем за дверью слышатся тяжелые шаги. Я уже настолько на взводе, что даже не отсиживаюсь за замком, а сама тороплюсь, чтобы его отпереть, так мне не терпится высказать Леднёву все в лицо.
Но, вопреки моим ожиданиям, Камиль вместо того, чтобы учинить скандал, обводит взглядом разгромленную комнату и лишь вздыхает, качая головой:
- Малышка, ну что ты устроила?
Я аж дар речи на мгновение теряю, но тут же вскидываю гордо подбородок и складываю руки на груди.
- А что ты ожидал после моего похищения? Что я тут буду сидеть и ждать тебя с распростертыми объятиями?
- Ну лично я был бы не против, - с нахальной усмешкой заявляет он, - Хотя бы не поранилась?
- Не дождешься! – шиплю я.
Камиль удовлетворенно кивает и осторожно произносит:
- Я понимаю, что ты недовольна, но…
- Недовольна?! Недовольна?!!! Ты это так теперь называешь?! – от бессильной злости я шагаю ближе, стискивая воинственно кулаки.
Да что вообще не так с этим Леднёвым, почему я рядом с ним вспыхиваю, как искра? Я вообще никогда вспыльчивой не была, наоборот, покладистая и хорошая папина дочка, всегда стараюсь слушаться, чтобы не разочаровывать отца и не заставлять его переживать. А рядом с Камилем я себя больше какой-то обозленной фурией себя чувствую. Ну не могу я спокойно стоять и слушать, что он говорит!
- Я внимательно тебя слушаю, принцесса, - подняв вверх руки в сдающемся жесте, говорит Леднёв примирительным тоном. Вроде бы ничего такого, но даже это показное понимание меня бесит! Это ведь из-за него все! Не приедь он в наш дом и не увези меня силой, я бы так не злилась!
- Не называй меня так! – требую я, прожигая его взглядом.
- Хорошо. Хорошо… - он хочет было назвать меня еще каким-то ласковым прозвищем, но я пялюсь на него так убийственно, что Камиль добавляет: - Ева. Я слушаю.
А меня дважды просить и не надо! Пусть послушает, ему полезно!
- Мало того, что ты притащил меня силой в свой дом и плел какую-то чушь про замужество, потом ко мне пришла эта твоя… служанка, домработница, не знаю! И заявила, что я должна хорошо есть, если хочу здоровых детей!
Зверь вскидывает брови, оглядывает меня снизу вверх.
- И в чем она не права? Я тоже считаю, что ты должна вкусно и хорошо питаться. Знаешь… я был бы не против, если бы ты набрала пару-тройку лишних килограммов. Не только из-за ребенка, конечно. Люблю, когда есть, за что подержаться, а ты слишком крошечная и хрупкая.
Я замираю на месте, только рот приоткрываю от такой наглости. Только глазами и хлопаю, глядя на этого наглого мерзавца. Да как у него совести еще хватает заявлять такое?
- Никаких детей не будет!!! – резко отрубаю я.
- Но как же? Семья и без детей? Разве ты не хочешь очаровательных малышей? Скажем, двоих? Или троих? – на лице Камиля вдруг возникает мягкая ироничная улыбка. – Я вот очень хочу.
Да он издевается! А еще обиднее, что ни капельки этого не скрывает – стоит вон, улыбается во все тридцать два.
- Ты что, меня не слышишь? – взрываюсь я, - Не будет никаких детей! Точнее, ты можешь заводить их столько, сколько захочешь, хоть десять! Но я в этом участвовать не собираюсь!
- Можем нанять суррогатную маму, если тебе тяжело или все плохо со здоровьем. Но… - Леднёв меняется в лице, оно словно приобретает какие-то жесткие черты, - видишь ли… я тут просмотрел твою медицинскую карту. Оказалось, что здоровье у тебя просто прекрасное. Да и, к тому же, ты девственница, что вообще идеально. Молодая, красивая, здоровая. Под полным наблюдением, с витаминами и первоклассными врачами ты родишь мне прекрасного наследника. Одного, для начала.
Вот только что Камиль ерничал и улыбался, а теперь смотрит на меня своим фирменным взглядом: тяжелым, черным, не сулящим ничего хорошего. Снова пожирает глазами, как одержимый. Да он одержимый и есть!
- Я не племенная кобыла и рожать тебе никого не буду!
Леднёв усмехается и вдруг сокращает между нами расстояние. Его походка мягкая и пружинящая, как будто хищник подбирается неслышно на мощных лапах. Они огромные, но походка бесшумная и взгляд такой, что мурашки пробирают. Вся моя уверенность и бравада разом куда-то испаряются. Я кожей чувствую опасность, будто во мне древние инстинкты просыпаются и вопят бежать без оглядки. Бежать и прятаться, пока лютый опасный зверь не вонзил в меня свои когти.
Тонкие волоски на руках и шее встают дыбом, когда между нами остается лишь несколько сантиметров пустого пространства. Не выдержав, я делаю попытку отступить и шагаю назад. Ладонь ложится на талию слишком внезапно, не дает сдвинуться с места, толкает к ее обладателю. Камиль стискивает меня и я, врезавшись в его крепкий торс, запоздало упираюсь в плечи в попытке оттолкнуть.
- Да, малышка, ты не племенная кобыла. Ты лучше. Моя невеста. И моя будущая жена, - звучит хриплый шепот прямо над самым ухом.
Меня будто пронзает током. Парализует на месте и теперь к мурашкам, покрывающим кожу, добавляется частое дыхание и быстрый стук сердца. Я будто пробежала целую сотню километров, но нет, я всего лишь смотрю в чужие омуты глаз. Камиль словно гипнотизирует, иначе я не могу себе объяснить, почему еще не дала ему пощечину.
- С чего вдруг я? Ты терпеть моего отца не можешь, - тихо говорю я.
- Что правда, то правда, этого не отнять. У нас с твоим папашей давняя неприязнь, - ухмыляется Камиль, разглядывая меня внимательно своим доминирующим взглядом сверху вниз. – Тем забавнее будет, когда наша кровь смешается. Твой папаша будет у меня на коротком поводке. Здорово же, что у него появится внук от человека, которого он ненавидит?
Не стоило, ох не стоило этого говорить! Я вспыхиваю всего от пары фраз и с меня будто пелена слетает.
- Я не собираюсь рожать! Тем более от тебя! – восклицаю я, выходя из себя и отпихиваю Камиля.
Конечно, он поддается, отступает, потому что вряд ли я вообще способна сдвинуть с места его тренированную литую фигуру.
- Я уже сказал, что переменю твое мнение. Поверь мне, скоро ты сама захочешь этого, - хмыкает с улыбкой Леднёв.
Что?! Да что это за самоуверенный наглый дикарь! Просто невыносимый! Мало того, что похитил, так еще и издевается!
- Очень сомневаюсь!
- Вот увидишь, детка, - голос Камиля вдруг становится обволакивающим и мягким, а в тембр добавляются урчащие нотки.
Всего шаг – и он снова рядом. Хватает за подбородок, не давая отстраниться, и шепчет прямо в губы:
- Мы будем очень часто и подолгу делать ребенка. Долго и приятно... Я буду драть тебя так, чтобы ты скулила и хныкала от восторга, чтобы плакала от очередного оргазма. Везде, где захочу и когда захочу. Везде, где захочешь отдаться ты.
Меня бросает в жар. Широко распахнутыми глазами я смотрю в черную бездну напротив. Леднёв так смакует эти слова, он в предвкушении, он так сильно хочет, чтобы это стало реальностью. Даже в одном этом прикосновении, когда он лишь гладит большим пальцем подбородок, чувствуется жадность и голод.
- Это мы еще посмотрим! – выпаливаю я, отшвыривая от себя руку Камиля. – Убирайся!
Я вся дрожу, сама не понимая от чего. А еще мне страшно, что Зверь вдруг сорвется и действительно набросится на меня, как оголодавший хищник, полностью оправдывая свое прозвище. Я уже многое слышала о нем несмотря на то, что в дела отца никогда не лезла, и байки про Камиля ходили самые разные. От некоторых особенно было не по себе.
Но Леднёв отступает легко. Всё, что он говорит дальше, вообще никак не касается темы, что мы недавно обсуждали.
- Сегодня можешь остаться в своей комнате. Убирать ее не будут: хочу, чтобы ты поняла, что на твои капризы я вестись не стану. Сделать из меня тряпочку и заставить плясать под свою дудку не выйдет, и на этот раз твои невинные оленьи глазки не помогут. Если проголодаешься…
- Я не буду есть! Я уже сказала, я объявляю голодовку! – обняв себя за плечи, отрезаю я резко.
- …хорошо, тогда поговорим утром, - после паузы кивает Камиль. – И есть ты будешь. Ну а если нет… тогда одна милая капризная девочка перестанет быть девочкой.
Повисает пауза.
- Доброй ночи, куколка, - желает Леднёв мягким бархатистым тембром и, развернувшись, направляется к выходу из комнаты.
Секундное замешательство и я бросаюсь следом.
- Что ты имеешь в виду?! – восклицаю я, - Эй!!! Что ты имел в виду?!! Только посмей меня тронуть, ясно?!
Дверь захлопывается прямо перед моим носом, но выходить из комнаты за Камилем я не рискую. Вместо этого возвращаюсь к кровати и в сердцах швыряю в стену подушку. Знаю, жест глупый и отчаянный, но мне от бессилия ногами хочется топать. Какой же упертый, невыносимый мужлан! Просто непробиваемый! Ненавижу его, ненавижу, ненавижу!
Глава 5
Наутро мы оба оказываемся в столовой. Что бы там не говорил Леднёв, чем бы не угрожал, мне все равно! Просто захотелось есть – я ведь со вчерашнего дня, как проснулась, даже бутербродом не перекусила. И совсем это не из-за его дурацких угроз. Пусть даже не думает, что победил.
Но несмотря на то, что желудок подводит от голода, я вяло ковыряюсь в тарелке и не могу заставить запихнуть в себя ни кусочка. Все потому, что Камиль все это время пялится на меня, буквально глаз не сводит. Я на него не смотрю, головы вообще не поднимаю, но кожей ощущаю этот жгучий взгляд. У меня снова тонкие волоски на сзади на шее дыбом встают. Да сколько же можно на меня так смотреть!
- Что такое, крошка? Не нравится завтрак? – Заметив, что я почти не притронулась к еде, спрашивает Леднёв.
Я поджимаю губы и увожу взгляд в сторону. Лучше вообще не встречаться с Камилем глазами. Они у него какие-то магические, звериные. Стоит только в них заглянуть, как я почти моментально теряю весь запал, вся сжимаюсь, как перед лицом опасного хищника. Замираю трусливым кроликом и только жду, когда меня растерзают, как добычу. А становиться добычей Зверя я точно не собиралась.
- Принцесса привыкла к более изысканным завтракам? – продолжает иронизировать Камиль. – Странно, я подумал, когда у тебя ни гроша в кармане, то ты не ждешь фуа-гра. Папочка слишком тебя разбаловал. Он не говорил, что на всякие изыски у него больше нет денег?
- Я просто не голодна, - цежу я сквозь зубы. Вот после этих слов вообще весь аппетит пропал! Умеет же он испортить настроение!
Дерзить напрямую я не решаюсь, понимаю же, что лучше избегать открытого конфликта. Уже поняла вчера, что в случае чего, Зверь попросту задавит меня своей аурой. А так ко мне абсолютно никаких претензий – я всего-то не хочу есть. И вообще, вот возьму и правда объявлю голодовку! Если разгром дома или истерики не дадут нужного результата, то это-то точно даст. Надо только собраться с духом и…
- Очаровательно, - тянет Камиль своим вкрадчивым медовым голосом.
И я делаю ошибку. Я поднимаю на него глаза в недоумении и тут же замираю, вжимаясь в спинку стула. Зверь сверлит меня тяжелым взглядом, буквально пригвождая к месту, и по телу маршируют сверху вниз первые мурашки. Я едва заставляю себя разлепить губы, чтобы ответить.
- Не понимаю, о чем ты.
- Ты очаровательна даже когда лжешь. Но имей в виду, что ложь я на дух не переношу, так что не советую когда-нибудь врать даже в малейших деталях. Бери вилку и ешь.
- Я уже сказала, я не голодна.
Взгляд исподлобья. Суровый, мрачный. Леднёв стискивает зубы и на скулах проступают желваки. Он явно не привык, чтобы его не слушались даже в таких малейших вещах.
- Я сказал: бери вилку и ешь.
Я стискиваю лежащие на столе руки в кулаки, чтобы показать, что покоряться не собираюсь, и поджимаю губы. Сама не замечаю, как пульс подскакивает и я тяжело дышу, будто пробежала стометровку. Но нет, я всего лишь смотрю в глаза Зверя – ледяные, темные, как сама бездна.
- Я могу заставить, котеночек. Поверь мне, я имел дело и с более строптивыми людьми, чем ты. Более стойкими. Но даже они ломались. Так что давай лучше ты будешь хорошей девочкой, Ева, и поешь. Не хочу, чтобы ты падала в голодные обмороки.
- Поем только если отпустишь меня домой! – выпаливаю я.
Камиль лишь усмехается. Глупо, конечно, но попробовать стоило.
- Исключено. Кажется, это мы уже обговаривали.
- Не обговаривали! Ты вообще мне права выбора не дал! Ввалился ко мне домой, почти довел папу до приступа! У папы сердце!
- Твоего папу доведешь, конечно, - ухмыляется Леднёв, как ни в чем не бывало отправляя в рот наколотую на вилку помидорку черри.
Да он!!! Отца чуть удар не хватил, он там наверняка с ума сходит, пытаясь выгрести последние накопления и продать те крохи, что остались, чтобы меня домой вернуть. А этот твердолобый бессердечный кусок камня только насмехается! Высмеивает и его, и наши проблемы. И еще что-то там про то, что завоюет меня, пел! Это как? Он будет издеваться над самым дорогим для меня человеком, а я вдруг замуж за него захочу и детей рожать?!
Я вскакиваю из-за стола и резко отодвинутый стул опрокидывается с грохотом на пол. От бешенства сжимаю руки в кулаки снова – как же хочется ими надавать тумаков этому самодовольному грубияну! Зато Леднёв, сидящий напротив меня, само спокойствие и умиротворенность – смотрит, слегка вскинув брови, мол, чего ты снова раскапризничалась?
- Не смей говорить ничего плохого в сторону моего отца!
- Я пока еще ничего подобного и не сказал, - поводит плечом с улыбкой Камиль. – Хотя, знаешь, у меня, много, мно-ого всяких эпитетов по отношению к нему накопилось. Нелестных в основном. Перечислить?
- Не смей! Не такому, как ты, говорить всякие мерзости о папе!
- Не такому, как я? – вкрадчиво уточняет Леднёв, вдруг опасно сузив глаза.
Надо остановиться, не наговорить лишнего, но меня уже несет. Характер вспыльчивый, а уж рядом с таким человеком, как Камиль, я и вовсе готова взрываться каждую секунду. Мы как две пороховых бочки – одна только искра, и оба вспыхиваем. Не факт, что когда-нибудь этот пожар не станет фатальным.
- Ты думаешь, я не слышала, что о тебе говорят? Не знаю, какую репутацию ты имеешь?? – сложив руки на груди, усмехаюсь я, глядя на Леднёва так, будто насквозь его вижу. – Может для тебя я и маленькая наивная дурочка, но я прекрасно слышала, что говорят о тебе отец и его партнеры!
- И какую же репутацию я имею? Ну-ка, ну-ка, - отложив приборы, Камиль принимает глубокомысленный вид, причем такой насмешливый, будто уже знает, что услышит о себе.
Вот только я общими фразами не обойдусь! Я ведь слышала пару раз краем уха разговор отца со своими друзьями. Тогда они обсуждали вроде бы какие-то совместные дела. Я и не думала подслушивать, шла себе мимо отцовского кабинета, но тут слух зацепила фамилия Леднёва и фраза про то, что он «продал всех». Толком я тогда ничего не поняла, ведь была не в курсе дел, но слова запомнила почти дословно.
- Плохую, Камиль. Что ты продаешь всех, стоит только предложить цену повыше и кусок послаще. Что просто так тебя бы не посадили и что надо было добить тебя, чтобы ты не устраивал проблем честным людям!
Взгляд Леднёва темнеет и становится тяжелым, но на этот раз не от желания. Ноздри мужчины раздуваются от едва сдерживаемой ярости, желваки ходят по скулам, и я слышу, как хрустят его костяшки пальцев, когда он стискивает их в кулак. Зверь вдруг резко встает, стул позади него с грохотом падает на пол. Это происходит так быстро и неожиданно, что я еле сдерживаюсь от вскрика. Доигралась! Боже, ну кто меня тянул за язык!
Леднёв огибает стол и направляется ко мне и вот теперь я пугаюсь по-настоящему. Камиль выглядит так, словно прямо сейчас в глотку мне вцепится или, по крайней мере, ударит. Я семеню назад, отступаю под его натиском. Но Зверь перехватывает меня за талию, останавливается, нависая грозной скалой, и глухим, севшим голосом, говорит:
- Твой обожаемый папочка любит загребать жар руками тех, кого привык называть пешками. Любит он людей использовать, договоренности не соблюдает, войны развязывает. Сам не участвует, только других подначивает. Мало ему бабла, что успел наворовать, еще хочется. Жадный он у тебя, крошка, до одури. Настолько, что даже тебя, дочь родную, продал. Вот это правда, а не то, что он тебе в башку обо мне вложил.
- Он никому меня не продавал! – тут же взвилась я, забывая о том, что только что от испуга голову в плечи втягивала. – Ты сам уволок меня чуть ли не из кровати утром! Или уже забыл, как твои бугаи ворвались в дом? Забыл, что они вытащили меня в одной пижаме и халате??
«Не усугубляй, не дави, лучше молчи!» - сигналит в голове красным светом непрерывно. Лучше бы мне эти слова прямо на лоб набить, чтобы не злить этого одержимого лишний раз. Кто его знает, на что он способен и что сделает! Леднёв пугает до одури, но в то же время я не могу оставаться рядом с ним хладнокровной. Знает же, как меня зацепить!
Лишь бы правда не ударил, потому что выглядит Зверь таким безумным… стискивает пальцы на моей талии, окидывает диким взглядом, как будто и правда растерзать готов.
Но Камиль вдруг… улыбается. Широко так, искренне, будто мы не ссорились сейчас до искр.
- Увез, да. Не отрицаю. Остальное сама скоро узнаешь. А пока что, - Леднёв вдруг отступает бросает взгляд на часы на своем запястье, - мне пора. Придумай, чем себя развлечь. Возьми с собой подружек, скатайся по магазинам, тебе же нужны платьица, помадки, что там еще девочки любят.
Зверь так легко оставляет меня в покое, что я вначале даже не верю. Стою, застыв и не шелохнувшись.
- Ты издеваешься, да? Ты меня запер! Я здесь пленница! – наконец хмыкаю я, обнимая себя руками.
- Ну… скажем, ты пленница с особыми условиями содержания. Можешь тратить мои бабки, развлекаться, как хочешь, но только под присмотром охраны. Ну и без мужиков. Никаких «меня одногруппник проводил-подвез». Узнаю – сильно пожалеешь, кроха. А я узнаю обязательно, - одаривает меня Леднёв тяжелым многообещающим взглядом.
Спустя мгновение Камиль выуживает из внутреннего кармана пиджака платиновую кредитку и сует мне в руку. Я пораженно пялюсь на вип-карту в своей руке. Он что, серьезно??
- Подойдешь к Камилле, скажешь ей, куда хочешь, и тебя отвезут, - в моем взгляде, видимо, загорается такая надежда, что Леднёв тут же добавляет: - кроме дома. Туда ты не вернешься.
- Это мы еще посмотрим, - цежу я, сверля его взглядом, - и деньги мне твои не нужны, понял?
Я протягиваю назад кредитку, но Камиль отмахивается:
- Да-да, честная девочка, ничего тебе не надо, кроме свободы. Но ты МОЯ девочка, - выделяет он интонацией, - а моя женщина никогда и ни в чем не должна нуждаться. Пусть будет у тебя, вдруг передумаешь капризничать. Тут безлимитка, так что можешь себе ни в чем не отказывать.
Он так легко говорит мне тратить его деньги, что это сбивает с толку. Даже мой папа всегда следил за моими расходами и уж точно бы никогда не дал мне карту с безлимитным балансом. Напротив, отец каждый месяц перечислял мне на счет строго ограниченное количество средств, и я училась ими распоряжаться. Я старалась всегда разумно распределять деньги, поэтому мне хватало. Я и не возмущалась. Знала, что деньги с неба не валятся и всегда считала, что отец просто приучал меня грамотно распоряжаться деньгами, а не транжирить их налево и направо. Сам, конечно, он срывался, как с азартными играми, но… он ведь сам и заработал эти деньги, да и повод у него был – папа так справлялся с горем…