- -
- 100%
- +
Я плюхнула ему в миску половник похлёбки и мысленно пожелала, чтобы он ошпарил этой вонючей жижей свою тупую морду. Подняла глаза на ухмыляющееся лицо… и увидела, как Вепрь, в глазах которого отразилось то же удивление, поднимает миску и выливает её себе на голову. Раздался вопль. Охрана рванулась к нам и замерла, а Вепрь бросился прочь. Наверное, искать лечебницу.
Произошедшее долго не выходило у меня из головы, но не столько из-за странного поведения Вепря. Остаток дня меня терзала мысль: так ли он не прав? А потом, уходя с работы, я увидела сокола, сидящего на узком карнизе под крышей барака. Его фигура почти сливалась с грозовыми тучами, затянувшими небо в тот день. Ухмыльнувшись, я издала пронзительную и громкую птичью трель. Все, кто был на улице, оглянулись на меня, а сокол пронзительно закричал в ответ и вспорхнул в небо.
Охрана пришла за мной сразу после отбоя. Снова меня грубо вытолкали в коридор, нахлобучили на голову мешок и повели по лабиринту куда-то вниз. Снова я оказалась во влажном помещении, пропахшем плесенью. И снова дверь хлопнула за спиной.
Наступила тишина.
Я шагнула вперёд и, как и в прошлый раз, едва не сломала себе ногу, спустившись по ступеньке. Только в этот раз никто не окликнул меня.
– Дан… – позвала я негромко, но ответа не было. Он ещё не пришёл?
Стараясь больше не оступаться, я подошла к кровати и хотела было сесть, но наткнулась рукой на холодные неподвижные ноги. Меня пробрала дрожь. Он походил на труп. Меня решили подставить? Не сразу в голову пришла мысль о том, что он вампир, и трупа остаться не могло, даже если бы меня в самом деле хотели обвинить ещё в одном убийстве. Я вздохнула с облегчением.
– Дан, – позвала я ещё раз, прослеживая пальцами путь к его лицу. Сегодня мой «папик» был одет – в лёгкие штаны из мягкой ткани и такую же рубашку.
Он поймал мою руку у самого горла и сжал, но как-то слабо, будто неуверенно.
– Ты пришла? – спросил он, и голос его звучал ещё тише, чем в прошлый раз. Затем он добавил, будто пытаясь скрыть истинный смысл сказанного, своё сомнение и ожидание: – Уже?
– Да, уже отбой, – сказала я неловко, удивлённая его реакцией. И добавила – почти невольно: – С тобой всё в порядке?
– Да… – глухой ответ последовал не сразу. – Сегодня… Мы сделаем немного больше, чем в прошлый раз.
Я кивнула, хотя по спине пробежал холодок. На сей раз он решил воплотить в жизнь не самые приятные свои фантазии? Иначе откуда такое предупреждение.
– Наклонись ко мне.
Я наклонилась.
– Ближе. Как… для поцелуя.
Щёки мои вспыхнули под грязной тряпкой, но я уже начинала привыкать. В этом было своё загадочное очарование наших встреч. Он заставлял меня делать то, от чего я заливалась краской, но никто не видел моего смущения. Никто не знал, что именно я выполняю все его приказы.
Я склонила голову совсем близко к нему и тут же ощутила на плече прикосновение прохладной ладони. Пальцы Дана отодвинули мешок чуть в сторону, заставив меня вздрогнуть. Я уже испугалась, что он собирается заглянуть мне в лицо. Я была к этому абсолютно не готова… Но он лишь едва сдвинул край ткани и погладил кожу у самого моего уха. Касание отозвалось теплом внизу живота, а сама я начинала понимать, и от этого мне становилось ещё страшней. Он ведь был вампиром. И не зря комендант усмехнулся, когда я сказала про обед. Он был сильнее, но он был странно медлителен. Полагаю, у меня были все шансы вырваться, но я не хотела… Это не походило на гипноз. Голова оставалась абсолютно ясной. Просто я мучительно не хотела драться с тем, о ком грезила всю прошедшую неделю.
– Зачем? – спросила я тихо и разочарованно.
– Мне это нужно.
Я сглотнула.
– Я не хочу умирать.
Тихий звук, похожий на смешок, и его пальцы сжали моё плечо.
– Ты не умрёшь. Не бойся. Ты ещё долго будешь нужна мне живой.
– Миньон… – сказал я, вспоминая смутные слухи и байки.
– Да. Я дам тебе силу. А ты вернёшь её мне. Ты единственная здесь, кому я отдал бы свою силу.
Это нужно было осмыслить, но такой возможности не ожидалось.
– Ты согласна? – продолжил он.
– У меня нет выбора, – ответила я растерянно.
– Верно… выбора нет. Возьми меня за руку.
Я нащупала его запястье и стиснула ладонь.
– Не так сильно. Расслабься. Сожмёшь её, когда поймёшь, что теряешь сознание. Хорошо?
– Да, – я старалась говорить спокойно.
Язык Дана коснулся кожи на моей шее, приятно щекоча и возбуждая, а уже через секунду возбуждение сменила боль. Он вошёл глубоко, и я ощутила, как отливает кровь, будто при опасном ранении. И в то же время я оказалась будто бы под воздействием дурман-травы. Я и без того была лишена зрения, а теперь к тому же ощущения изменились, стали резкими и отрывочными, точно при лихорадке. И я попросту забыла о том, что должна сжать его ладонь.
***
Очнулась я, лёжа на боку на узкой тюремной койке. Дан лежал у меня за спиной осторожно придерживая за локоть, чтобы я не скатилась вниз. Почувствовав моё пробуждение, он убрал пальцы, оставив неожиданное чувство холода там, где они только что лежали.
– Ты в порядке?
Я кивнула, поняла, что он не видит лица, и поспешно добавила:
– Да.
В порядке я не была. При малейшей попытке пошевелиться стало ясно, что руки почти не слушаются. И снова угадав моё состояние Дан опустил ладонь мне на плечо и произнёс.
– У нас есть время. Мы можем продолжить позже.
– Спасибо, – сказала я и прокашлялась, обнаружив, что голос дрожит.
– Я не думал, что ты так неопытна. По тебе… не скажешь.
С моих губ сорвался истерический смешок.
– Ты сейчас про эти вампирские штучки… Или про постель?
– И про то, и про другое. Ты не любишь мужчин?
– Я не люблю вампиров.
Дан замолк и чуть отодвинулся к стене.
– Я постараюсь не причинять неудобств.
Что-то странное было в его голосе. Дьявол, да он весь был странным, но это… Осторожность? Или неуверенность? Я не могла понять. И сама эта фраза… Будто он был незваным гостем в моём доме… Впрочем, именно так и было. В моё тело его никто не звал. И всё же я ощутила слабый укол совести. Ведь именно он пока никаких неудобств не причинял. Я потянулась и, нашарив его руку, опустила обратно себе на плечо, туда, где рубашка немного сползла вниз, когда Дан пил мою кровь. Говорить ничего стала, в надежде, что он поймёт и так. И он понял. Его пальцы слабо шевельнулись, оглаживая мою кожу.
– Тебе уже лучше?
Я покраснела.
У самого основания моей шеи прозвучал короткий смешок, так что я ощутила кожей его дыхание.
– Не знаю. Не уверена, что смогу… держаться верхом.
Ещё один смешок.
– Ты мне нравишься, – сказал Дан.
– Ты уже говорил.
– Нет, я говорил, что ты красивая. А теперь говорю – ты мне нравишься.
И снова кровь прилила к щекам.
– Спасибо, – выдавила я. – Вообще-то, я мало кому нравлюсь.
– Так бывает.
Что-то мягкое коснулось моего плеча, и я вздрогнула.
– Тебе неприятны мои поцелуи? – спросил он – уже без сомнений. Просто… как учёный, который проводил эксперимент.
Так это был поцелуй?
– Ещё не распробовала, – призналась я.
Новое касание губ. Теперь между них проскользнул влажный язык и прополз ниже вдоль плеча. Язык и губы, если подумать, одинаковы у эльфов и вампиров… Впрочем, кого я обманываю… Эти губы не были похожи ни на одни из тех, что я пробовала. Они были сухими и осторожными, бережными и уверенными одновременно. Будто я из картона и могу сломаться в любой момент, а он знает свою силу и сдерживает её. Никто и никогда не касался меня так. Никто и никогда не мог меня сломать, а он, мне кажется, в самом деле мог бы.
– Дан… – прошептала я, и губы тут же исчезли. – Зачем ты это делаешь?
– Мне нравится, – его голос стал каким-то другим, более… живым.
Я чуть повернулась, подставляя под касание его губ ключицу.
– Не соблазняй меня, – он запечатлел на тонкой косточке один-единственный поцелуй. – Я ведь хочу ещё, – его палец легко коснулся того места, где должен был остаться след от укуса.
– Я не выдержу, – честно сказала я.
– Я знаю.
Он был нежен и изобретателен, как и в прошлый раз. А когда я обмякла в его руках коснулся поцелуем моего уха и вполголоса произнёс:
– Спасибо.
– За что? – спросила я чуть удивленно.
– Узнаешь. Ты ведь ещё придёшь?
Я кивнула, уже не сомневаясь. Приду. Если охрана забудет – я напомню сама.
Глава 6. Мешок
Я смогла переговорить с соколом только следующим вечером.
– Анхельм, – позвала я негромко, отходя в закоулочек между кухней и хозяйственными помещениями после работы.
Птица отозвалась добродушным клёкотом и легко опустилась мне на запястье. Анхельм всегда был очень умным существом. Лесные верят, что птицы – аватары духов, наблюдающих за нами. Но многие птицы, честно сказать, не умнее грызуна. Их интересуют зерно, брошенные в гнёздах яйца и прочие естественные потребности. Так что я в этой религии сильно сомневаюсь. Но если кто-то из духов и странствует по земле в виде телесного существа, то он, безусловно, выбрал для своих путешествий тело Анхельма.
Сокол, которого подарила дяде моя бабка при рождении, не только сопровождал его всю жизнь, но и не раз спасал. В каком-то смысле именно он свёл дядю с его возлюбленной. Что уж говорить о том, что дорогу в любую часть света Анхельм находит без подсказок. Так что, увидев его накануне на карнизе, я просто не могла не улыбнуться. К лапке сокола был привязан довольно плотный свиток, и я торопливо стала его отвязывать, хотя в этом и не было особой необходимости. Анхельм уже во всю рассказывал мне содержание письма.
«И тебе не хворать, – прочитала я выведенные ровным подчерком с красивыми декоративными росчерками слова дяди Вельда. – Приятно узнать, что ты вспомнила о нас. Правда, не знаю, почему именно сейчас. Надеюсь пиво не слишком кислое».
Я скрипнула зубами. Дядя как обычно, то ли не понял намёков, то ли не захотел понимать. Дальше шла череда отрывочных и угловатых древнеэльфийских рун:
«Не слушай его, Риа. Надеюсь, всё не так уж плохо. Голубка прилетела с запада уставшая и голодная. Полагаю, летела не меньше трёх дней. Рассказать дорогу она не смогла. У нас нет виверны – Вельд попал в неприятности, и Вернель прострелили крыло. Вылечить её он не смог, а мучить животное без причин не хочу я. Мы отправляемся на запад, но будем не раньше следующей недели. Накорми Анхельма и передай с ним всё, что нам нужно знать. Вернувшись назад, он укажет нам путь. Альдэ».
Направившись обратно к кухне, я осторожно стянула из бочки со льдом куропатку, предназначенную на стол охране, и вернулась всё в тот же тупичок. Анхельм покрутил головой, окидывая жертву презрительным взглядом, и недовольно посмотрел на меня.
– Больше ничего нет, – сообщила я. – Так дяде и скажи.
Поколебавшись, сокол начал осторожно клевать предложенный обед, а я принялась рассказывать то, что успела выяснить о расположении охраны. Закончив обед, Анхельм отвернулся. Добрая половина куропатки оставалась несъеденной, но капризная птица, видимо, не желала иметь дело с остывшим мясом. Бросив на меня последний взгляд, Анхельм издал прощальное клекотание и поднялся в воздух. Я же направилась к баракам.
***
Я постепенно привыкала к тюремной жизни, и это меня пугало. Даже та глухота, которую я ощущала в первые дни из-за близости эридиума, понемногу становилась естественной. Я почти перестала видеть в темноте, но это меня уже не удивляло. Осмотреть наш комплекс с помощью магии я попыталась ещё лишь раз. Получилось нечто… странное. Если раньше я будто бы слышала токи воздуха, обтекавшие строения и людей, то теперь эта часть меня казалась глухой. Зато сквозь алый, будто насыщенный кровью туман я увидела лица так близко, точно стояла рядом. Они просвечивали насквозь, и я видела другие лица и интерьеры за ними.
Поспешно прервав медитацию, я вырвалась из видения и попыталась отдышаться. Что произошло, я не знала. Оставалось лишь надеяться, что дядя объяснит мне суть моих новых способностей. Пока же оставалось ждать.
Шин больше не спал со мной. Только смотрел щенячьими глазками со своей полки. Вепрь вёл себя на удивление тихо, особенно если учесть, что щёку его теперь покрывали свежие ожоги – похлёбка оказалась довольно горячей.
Как выяснилось, затаился он неспроста.
Каждый вечер я ходила в тот самый небольшой тупик, набитый граблями и лопатами, чтобы проверить, не вернулся ли Анхельм с вестями. Хоть я и знала, что путешествие займёт время, всё же не переставала надеяться на лучшее.
На седьмой день, зайдя за кучу мешков с пшеном, которые привезли только что и ещё не успели спрятать на склад, я снова позвала Анхельма. Птица не отозвалась, и я привычно собралась уходить, когда затылок взорвался болью и мир померк.
***
Очнулась я в темноте. За спиной звучали грубые голоса, один из которых я тут же узнала – он принадлежал Вепрю. Руки оказались прикованы к чему-то тяжёлому. Я рванула их вверх, и цепь гулко загремела о метал.
Встать тоже не удалось – я смогла выпрямить ноги, но руки так и остались на уровне пояса, а значит, так же низко оказалась и голова.
– Тш… Очухалась, – услышала я за спиной чей-то голос и довольное гоготание.
Замерев и напрягшись, я пыталась сообразить, что могу сделать. На ягодицу мне легла большая горячая ладонь, и только тут я поняла, что на мне нет одежды. Рука полежала так секунду, а затем раздался звонкий шлепок. Стыд залил мои щёки краской, но на сей раз в нём не было никакого удовольствия. Я знала, что их много, и руки у них были совсем как в тех отвратительных видениях, что посещали меня при мысли о мужчинах иных рас – потные, горячие и жадные.
– Правила помним, – прозвучал голос Вепря совсем рядом. – Никаких следов.
– А то, – и тут же я ощутила болезненный удар по почкам, который заставил меня выругаться в голос.
Ещё несколько рук оказалось у меня на заднице. Я стиснула зубы, чувствуя, что говорить в таком положении нет смысла, любые мои слова могли только вызвать новые приступы смеха.
– Я тебя на части порву, – процедила я сквозь зубы.
Не слушая моей непрекращающейся ругани, Вепрь отвесил мне оплеуху.
Что было потом я помнила смутно – помнила только, что было очень больно, и очень стыдно.
Я продолжала стискивать зубы, убеждая себя, что сотру их в порошок, но верилось в это мало.
В какой момент всё закончилось, я поняла с трудом. Просто звякнули наручники, и тело безвольно осело на пол. Я лежала так, по уши в какой-то дряни, и пыталась не думать о том, что произошло. Нужно было встать. Я подняла руки, чтобы убрать упавшие на глаза растрепавшиеся волосы, и только тут поняла, почему до сих пор пребывала во тьме. Мешок. Снова мешок.
Я сорвала его с яростью и отбросила в сторону. Попыталась вскочить и пнуть его ногой напоследок, но рухнула, расшибая колени и замерла, стоя на четвереньках. Я простояла так несколько секунд старательно выгоняя любые – вообще любые – мысли из головы. Потом повернула голову, оглядываясь, и поняла, что нахожусь в каком-то подвале. Одежда валялась неподалёку. Всё тело ныло, к горлу подкатывала тошнота. Но оставаться здесь было себе дороже и подхватив с пола рубаху я поспешно принялась натягивать её на себя.
***
Выбравшись на свет из этого чулана, я первым делом нашла бочку с водой. Темнота окончательно опустилась на посёлок, но мне было всё равно. Я кое-как отволокла бочку за угол ближайшего домишки и, стянув одежду, принялась отмываться. Долго тёрла бёдра и спину, а затем так же долго отстирывала запачканные о тело рубашку и брюки. Успокоилась лишь тогда, когда окончательно лишилась сил. Возбуждение и потребность что-то делать сошли на нет так же быстро, как и появились, и я медленно поплелась к баракам, надеясь отоспаться. Боль понемногу притуплялась – и то лишь потому, что эридиум ещё не довёл меня до ручки. Если я проторчу в этом проклятом месте еще немного, раны станут заживать даже дольше, чем у людей.
Уже проходя по своему этажу, я поняла, что мне предстоит войти в камеру, где, ухмыляясь, лежит на нарах Вепрь. Его масляные глаза будут смотреть на меня, зная каждый уголочек тела, спрятанный под одеждой. Это казалось невозможным.
Спасение и наказание пришло в лице конвоя с мешком в руках. Я содрогнулась, представив, что снова окажусь в темноте и неизвестности, без возможности сопротивляться. Но выбора не было. На голову мне натянули отвратительную колючую мешковину, и привычно поволокли прочь, не обращая внимания на то, что я еле переставляю ноги – каждый шаг отдавался болью. Меня затолкали в знакомую комнату, и я пошатнувшись прислонилась к двери.
– Риа, – мягкие руки легли мне на плечи.
В первый раз он сам встал, чтобы поприветствовать меня, но я даже не заметила этого, потому что от прикосновения чужих рук меня затошнило. Я торопливо сбросила его ладони. Всё это было отвратительно. Мешок. Незнакомец так близко. А хотелось только свернуться клубком и спрятаться ото всех в темноте под кроватью.
– Давай, – бросила я. – Переходи к делу.
Какое-то время стояла тишина. Потом бережные руки чуть сдвинули в сторону мешок, и зубы вампира проникли в моё тело. Пил он недолго, и остановился сам.
– Всё хорошо? – спросил он, напоследок касаясь ранки языком, от чего я снова вздрогнула и вжалась в стену.
– Лучше не бывает.
Я стала расстёгивать рубашку.
– Подожди, – он поймал мои руки, и дрожь с такой силой сотрясла моё тело, что я уже думала, что рухну на землю.
– Не трогай меня, – процедила я сквозь зубы, но пальцы не исчезли.
– Я не могу, – сказал он ровно. – Ты же знаешь, что я буду делать дальше.
– Да, – я кивнула. – Тогда просто… делай.
Он отвёл мои руки в стороны и отпустил.
– Не двигайся.
Я послушно стояла, стараясь побороть дрожь. Рубашка мягко соскользнула с плеч и снова наступила тишина. Он осматривал меня. Потом пальцы Древнего мимолётно прошлись по моим бокам. Я стиснула зубы и промолчала, понимая, что просить бесполезно.
– Иди в постель, – приказал он отстранено.
Кажется, всё возвращалось на круги своя. Он был заказчиком, я – шлюхой. Я шагнула вперёд и выругалась, едва не свалившись со ступеньки. Руки Дана поймали меня, и я стиснула кулаки, стараясь побороть отвращение. Он направил меня вперед, и я облокотился о кровать, понимая, что сесть попросту не смогу. Пусть будет так. Если я шлюха, и просто плачу своим телом, пусть берёт меня как шлюху.
– Давай, – бросила я.
Он спустил до колен мои влажные штаны… А потом что-то поменялось так резко, что я не успела среагировать. Просто тут же оказалась прижата спиной к стене, ноги безвольно болтались в воздухе, а рука вампира удерживая меня за горло. Я опустила на неё ладони, пытаясь отцепить, и только тут ощутила всю его настоящую силу – даже двумя руками я не могла отогнуть один его палец.
– Пусти, – выдохнула я.
Ладонь исчезла так же внезапно, как и появилась. Не думаю, что он внял моей просьбе. Скорее, просто захотел сам. Я осела вниз, на корточки, путаясь в проклятых штанах, обхватила колени руками и уронила на них голову, невольно пытаясь спрятаться ещё дальше, будто того, что он не видел лица, было мало. Несколько секунд меня просто трясло. А потом я услышала очень тихое:
– Риа… – даже родители никогда не говорили моё имя так. Тихо и мягко, будто рокот волн. – Риа, прости. Я не хотел… тебя… Я подумал, что ты… Прости.
Он кажется стушевался и замолк совсем.
– Да ладно…
Я тоже замолкла, предчувствуя, что сейчас начну нести чушь о поруганной чести. Руки Дана снова оказались у меня на плечах. Я попыталась сбросить их, но об этом не могло быть и речи. Легко приподняв меня, он опустил моё тело на бок на кровать. Потянулся вниз и до конца освободил от одежды, а потом что-то колючее, будто грубая шерсть, легло мне на плечи, и я снова почувствовала его руки, но уже через толстую ткань.
– Не тяни, – выдохнула я, пытаясь отвернуться лицом к стене.
И тянуть он не стал. Опустился на постель у меня за спиной и плотно прижал к себе.
– Прости еще раз…
Я обхватила себя руками. Он снова развернул меня, и уткнул закутанным в мешок лбом куда-то себе в плечо. Ни один кусочек моего тела не соприкасался с ним, так плотно я была закутана, и в то же время его руки были повсюду, оглаживая мою спину и плечи, иногда касаясь затылка и тут же исчезая.
– За что теперь? – пробормотала я, сжимая кулаки, протиснутые между нами.
– Прости, что не могу тебя защитить.
Я сжала кулак ещё крепче.
– Я сама отказалась от защиты.
Дан ничего не ответил, только плотнее прижал меня к себе.
– Что произошло?
Я не хотела говорить. По крайней мере, я так думала. Я держалась пару секунд, а потом слова полились сплошным потоком, и я уже не могла замолчать. Я остановилась, лишь когда поняла, что повторяю уже в четвёртый раз:
– И мешок… Этот долбанный мешок, из-за которого я не видела ничего. Даже лиц.
Дан опустил ладонь мне на висок и провёл по щеке, плотнее прижимая шероховатую ткань. Я перехватила его руку, но оттолкнуть не смогла, только крепко сжала.
– Тебе дадут охрану.
– Не надо… – я запнулась, вспомнив, что обещала не говорить об условиях сделки. – Это не дело охраны. Я должна сама. Только этот чёртов эридиум… – Я невольно стиснула кисть сильнее. – Я превращаюсь в вату с каждым днём.
– Да… – голос Дана стал совсем другим. – Эридиум.
Он прислонился к моему затылку то ли лбом, то ли подбородком.
– Нет цепей, которые нельзя порвать, Риа.
Я ошеломлённо распахнула глаза.
– Ты… предлагаешь мне бежать?
Дан не ответил. Только провёл рукой по плечу.
– Ты останешься до утра? – спросил он.
Я лежала неподвижно какое-то время. Камера. Маслянистые глаза Вепря.
– Я бы осталась насовсем, – сказала я то, что думала в этот миг, утыкаясь лбом ему в плечо.
– Насовсем… нельзя. Останься до утра.
Я кивнула, уже сама прижимаясь к нему.
– Кто ты? – спросила я.
И снова ни ответа, ни возражений, только тишина. Заговорил он много позднее, когда дрожь прошла, а дыхание моё успокоилось.
– Риа… Я должен взять тебя. Иначе в следующий раз… Снова не смогу встать с постели.
Я вздрогнула.
– Ты же выпил мою кровь.
– Этого мало, – он погладил меня по плечу. – Я хочу, чтобы ты знала… Если бы я мог, я не тронул бы тебя сейчас. Я не хочу, чтобы тебе было плохо со мной.
Я молчала. Каким-то образом мои пальцы оказались на его плече, и теперь крепко сжимали его.
Я вздохнула.
– Ведь выбора нет, да?..
Потом руки Дана прижимали к груди.
– Прости. Прости, малыш. Это всё. Я больше тебя не обижу.
Малыш… Я бы усмехнулась, если бы у меня ещё оставались силы смеяться. Я повела плечами, пытаясь высвободиться из его рук, но они сжимали меня с такой силой, что об этом не могло быть и речи. Я лишь кое-как высвободила руку и натянула обратно мешок, чтобы надёжно скрыть лицо.
– Риа… Я так хотел бы увидеть тебя… – услышала я тут же, но вдумываться мне не хотелось. Паршиво было и без попыток раскрыть тайну в общем-то чужого мне существа. Или уже не чужого? Этого я не знала. Но больше мне не хотелось отстраняться и уходить. Только лежать вот так, и чтобы его руки стискивали меня сильнее.
Утром, когда меня уже вели обратно в камеру, я вспомнила, как сильно его пальцы сжали моё горло, и в голове родилась мысль: «Так почему же он меня не защитил?».
Глава 7. Зелья
Едва добравшись до кухни, я всё же свалилась. Пыталась встать несколько раз, но ноги были ватными, а голова шла кругом. Меня обступили другие заключённые, и последнее, что я видела, прежде чем отрубиться – кружащиеся надо мной усмехающиеся кривозубые морды.
В следующий раз я пришла в себя в лечебнице. На сей раз – на чистых простынях где-то в самом углу общей палаты, так что лучи солнца едва доставали до моей койки.
Шина не было – ну и чёрт с ним. Его я не хотела видеть точно так же, как и всех остальных здесь. Я попыталась подняться и не смогла, так что пришлось снова упасть на подушку и тупо смотреть в потолок в ожидании перемен.
Когда солнце исчезло совсем, пришёл лекарь – толстый человечек с бегающими глазками. Долго «колдовал» надо мной, иногда вызывая режущую боль в ушибленных местах. Затем кряхтя сел на край кровати, повернул к себе моё лицо и спросил:
– Больно?
Я отвернулась.
– Зелий у нас мало. Нужны сборы с другой стороны гор, здесь ничего не растёт. Но особым пациентам я могу найти что-то… Чтобы боль облегчить.
– Особым… – пробормотала я. Так вот откуда приходит дурман-трава… – И сколько?
– По десять унций за порцию.
Я отвернулась. Врач подождал ещё пару минут, а затем встал, собираясь уходить.
– Постой… те… – остановила я его. – А какие ещё зелья здесь есть?