Не верь, не бойся, не проси

ГЛАВА 1

Янка плохо помнила тот день, когда впервые увидела Ярослава.

Помнила, как тусовалась с друзьями в клубе «Black Jack». Как Рика беспрестанно висла у неё на плече, а Дэвид обнимал за пояс. Помнила, как хихикала, убеждая Дэвида, что у Рики задница куда круче и лапать нужно её, а не её собственные худосочные ляжки.

Помнила, как Дэвид подливал ещё и ещё, и помнила, как затем они вместе оказались в туалете. Как Дэвид отсыпал на белоснежном кафеле раковины две дорожки.

Порошок резал глотку, но от этого почему-то становилось смешно, и они вернулись в бар и продолжили смеяться уже втроём. Помнила, как долбил в грудь бешеный бит и как Рика прижималась к ней спереди. Дэвид обнимал сзади, но Янке было уже всё равно, потому что она сама стала душой танцпола, слилась с музыкой и дышала этим битом. Ритм бился, как сердце, а потом…

Потом был провал.

Янка помнила, как сидела в аэропорту и снова с одного бока её подпирал Дэвид. Он улыбался, и улыбка его была ослепительной. От этого Янке было ещё смешнее и хотелось икать. Дэвид всё время ласкал её затылок, но к тому времени Янку уже так торкнуло, что она могла только сидеть и мурлыкать, не чувствуя при этом ни возбуждения, ни отвращения.

Дэвид затолкал её в зелёный коридор, и дальше уже Янка пошла по рукам таможенников – она по-прежнему не могла перестать хихикать, но почему-то никто не разделял её веселья.

– Hey! – услышала Янка сзади, когда всё уже закончилось. Она увидела за ограждением Дэвида, махавшего рукой. Дэвид указывал на сумку, которую держал в руках, и пытался о чём-то просигналить. Янка кое-как поняла, что забыла по ту сторону кордона шмотки, и от этого ей снова стало смешно.

Дэвид дождался, когда индус, проводивший проверку, отвернется, и отозвал Янку в сторону – туда, где пропускные арки перекрывали экраны. Быстрым движением он отправил сумку вперёд, а потом махнул Янке рукой, показывая, чтобы та валила.

Янка, конечно, так и сделала: подхватила сумку и торопливо, не оглядываясь по сторонам, двинулась к выходу на взлётное поле.

В самолёте Янка чуток отоспалась. В голове прояснилось, но теперь её стало тошнить и жутко хотелось пить.

Янка поймала стюарда, спешившего куда-то в хвост, и, улыбнувшись, попросила воды.

Улыбка у Янки всегда была такая, что ей прощали всё – и не выученные уроки, и украденное в магазине мороженое.

Янка улыбнулась, и стюард улыбнулся в ответ, хотя Янка не сомневалась, что выглядит она хуже некуда.

Закрепляя эффект, она заправила за ухо прядь волос и потупила взгляд, отчего щёки у стюарда заалели, и он торопливо сбежал на поиски воды.

Янка откинулась на спинку кресла, пытаясь сфокусировать взгляд, и стала ждать.

Выпив воды, она снова уснула и проснулась уже от того, что всё тот же симпатичный стюард тряс её за плечо.

– Прилетели, – ласково сообщил он.

Янка мрачно кивнула: после сна ей стало совсем плохо, и на улыбку уже не хватило сил.

Стюард выглядел разочарованным, но Янке было всё равно: свои увлечения она забывала так же быстро, как и увлекалась.

Она подхватила сумку с полки для багажа и, отодвинув стюарда в сторону, двинулась на выход.

До кордона оставалось двадцать шагов, когда Янка свернула к заветной комнатке с треугольным значком на двери. Не обращая внимания на очередь, она пробилась к кабинке и, едва прикрыв дверь, склонилась над унитазом.

Рвало её недолго – желудок оказался почти что пуст. Но ощущение грязи на губах осталось, и Янка залезла в карман в поисках носового платка.

Не обнаружив его, она выругалась и рывком раздвинула молнию на сумке.

О платке она забыла в следующую же секунду, когда увидела внутри вместо втиснутых кое-как футболок и рубашек большие пакеты с зелёной травой.

Янка протрезвела в один миг.

«Чай?» – подумала она с надеждой и собралась было достать пакет, когда дверь за спиной открылась.

Янка торопливо заслонила сумку собой и, одарив незваную гостью ненавидящим взглядом, спросила:

– Совсем невтерпёж?

Мадам средних лет и интеллигентного вида явно испугалась не меньше её, хоть и не имела в сумке десять кило травы. Она торопливо ретировалась, а Янка защёлкнула шпингалет и перевела дух.

Она извлекла из сумки первый пакет, надорвала его дрожащими пальцами и принюхалась.

Трава отчётливо пахла травой.

Думать долго Янка не привыкла. Ясно было, что она всё ещё в пограничной зоне, где тут и там натыканы камеры, а по периметру стоят пограничники.

Янка быстрым движением вывернула пакет в толчок, а затем один за другим опустошила таким же образом ещё девять пакетов. Защёлкнула молнию и, уже не думая о запахе изо рта, торопливо вышла наружу.

Предъявив девушке в синей форме документы, Янка привычно улыбнулась, и та улыбнулась в ответ. Точно так же улыбнулся ей и молодой парень, проводивший досмотр, и даже не заглянул в сумку.

Янка уже почти забыла о странном происшествии, решив, что это просто тупая шутка Дэвида, и вышла на стоянку такси. Подняла руку, и первая же машина остановилась перед ней.

Янка улыбнулась водителю, забросила сумку на заднее сиденье и опустилась рядом с ней.

– Все из Москвы на каникулы, а ты в Москву, – заметил водитель, заводя мотор.

Янка не обратила внимания на то, что в ней легко узнали студентку – наверняка говорили об этом и брендовые шмотки прямиком из Англии, и длинные, профессионально высветленные волосы, собранные в высокий «хвост.»

– К родителям на Новый год.

Янка врала. Она сама толком не знала, зачем приехала сюда. Отец не ждал её уже давно, с тех пор как женился второй раз. Теперь у него была Вика – маленький пупс с голубыми глазками, как у матери, и светлыми волосами, как у отца.

Янка только фыркала, когда папаша умилялся своей новой игрушке и представляла, как спустя пятнадцать лет новую куколку так же вышвырнут в дорогой колледж, чтобы продолжить забавляться с очередной «барби».

Когда Яне стукнул один год, у неё тоже были светлые волосы и голубые глаза. Она не знала точно, но думала, что тогда папаша умилялся и ей. К шести годам волосы порыжели, и отец почему-то решил, что это лучшее доказательство того, что Янка не его дочь.

Янка часто думала, что в другой семье её, наверное, могли бы и просто вышвырнуть на улицу, как вышвырнул отец свою первую жену и её мать. Однако у Журавлёвых дело обстояло иначе, и её попросту отправили учиться на другой конец материка.

За три года Янка приехала в Москву в первый раз, и не потому, что хотела. Она звонила родителям каждый год, но мать снова вышла замуж, и в той семье она тоже стала лишней. Отец же в ней не нуждался уже давно.

Янка и сейчас, сидя в машине, не могла понять, кому в голову пришла эта идиотская идея – поехать на праздники домой. И, главное, зачем? Видимо, они с Дэвидом что-то надумали вечером накануне, но что именно, Янка в упор не могла. вспомнить

Задумавшись об этом, она не заметила, как машина остановилась. Из мира собственных мыслей её вырвал свист водителя и холодное, совсем не услужливое:

– Приехали.

Янка выглянула в окно.

– И что это за хрень?! – спросила она. – Я на Воробьёвы просила.

За окнами простирался вдаль какой-то подземный гараж – абсолютно пустой.

– Эй, алё? – Янка толкнула водителя в плечо, а уже через секунду ближайшая дверь открылась. Чьи-то руки выволокли её наружу и заломили локоть.

Янка увидела, что оказалась в руках двух мужчин: один, лысый, с татуировкой на черепе, стоял напротив. Он взял в руки сумку и, рванув молнию, присвистнул.

– Ярик, дерьмо!

Того, которого звали Яриком, Янка не видела. Только чувствовала его стальную хватку поверх рукава.

– Уроды! Охренели, что ли?! – Янка дёрнулась, пытаясь вырваться.

Лысый тут же отбросил сумку в сторону и заехал ей по лицу. Потом подцепил подбородок одним пальцем и заставил посмотреть на себя.

– Где наркота? – спросил браток.

Янка похолодела. До неё начало доходить.

– Где трава, я спросил?! – рявкнул лысый, а тот, что стоял за спиной, сильней заломил Янке руку.

– В унитазе, – ответила Янка тихо. Она не боялась – наверное, потому, что не верила до конца, что влипла.

Тот, которого звали Ярик, хохотнул.

– Не смешно! – отрезал лысый и ещё раз так ударил Янку по зубам, что губу пронзила боль и Янка почувствовала на языке вкус крови. – Где наркота, я спросил?!

– Нету, я сказала! Слила!

– Тварь! Охренела?! – Лысый ударил её ещё раз, теперь уже под рёбра. – Я спросил, где наркота!

Ярик почему-то снова засмеялся, но локтя Янки так и не отпустил.

Янку били ещё. Лысый раз за разом задавал один и тот же вопрос, пока Янка не повисла бессильно на руках другого братка, но её всё ещё продолжали бить, пока сознание не подёрнула темнота.

***

Янка пришла в себя в маленькой комнатушке. Руки оказались прикованы к батарее, окно забито досками, а вокруг царила темнота.

Между досок мелькали тени, и Янка заорала, силясь привлечь внимание прохожих. У неё получилось, вот только к лучшему ли это, она понять не успела.

Дверь открылась, и на пороге показались двое. Всё тот же лысый сплюнул на пол и сказал:

– Очнулась…

Янка не хотела на него смотреть. Всё происходящее казалось кошмарным сном.

Она перевела взгляд на другого. Лицо у братка выглядело куда более приятным и казалось Яне знакомым. И, будто отвечая на её мысли, тот, кого звали Ярик, приказал:

– Тита, выйди.

Лысый проворчал что-то неразборчивое и исчез. Ярик подошёл к Янке и уже знакомым движением подцепил её подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Где наркота? – спросил он.

– Я уже сказала, – устало ответила Янка.

– Какая дура может скинуть наркоту в унитаз?! Ты нас за идиотов держишь?!

Янка закрыла глаза и прислонилась виском к батарее.

– Смотреть на меня! – рявкнул Ярик, и Янка невольно открыла глаза.

– Нет у меня вашей наркоты, – повторила Янка. – Ну, дура я, дура! – Голос уже срывался на крик. – Я, мать вашу, была бухая и укуренная! Он подсунул мне сумку, а я как увидела, что внутри, чуть не от страха не сдохла! Погранцы кругом – и я в сортире стою! Ну что вам надо от меня теперь?

Ярик молчал. Истерика явно не произвела на него впечатления.

– Что со мной будет? – спросила Янка уже намного тише.

– Будешь отвечать перед общаком.

– Да что отвечать-то? Что я вам дать-то могу?

Ярик пожал плечами.

– Ты просрала сто косарей. Выплатишь – вали.

– Выплатишь… – Янка представила отца. – Слушай, за меня выкуп могут дать…

– Не дадут.

– Правда, могут: у меня отец – депутат…

– Журавлёв нас послал.

Янка широко распахнула глаза.

– Что?!

Ярик отпустил её подбородок, и Янка бессильно рухнула на пол.

– Сто косарей… – прошептала она. – Да как я их отработаю-то, а?

– Можешь задницей, если больше нечем. А можешь передком.

Дверь скрипнула, и Янка поняла, что осталась одна.

***

Янка никогда не была хорошей девочкой. Она пила, курила и, если говорить откровенно, приторговывала наркотой – сбывала то, что давал ей Дэвид, подружкам по общаге, а выручку тут же прокуривала или пропивала.

И всё же, сколько бы Янка ни вспоминала все подвиги своей бесшабашной юности, понять, что она сделала такого, чтобы оказаться в кругу отмороженных вконец наркодилеров с автоматами, с расквашенным лицом и перспективой «отрабатывать передком», она не могла. Янка вообще не могла представить себе, что будет отрабатывать что-то, и, судя по всему, она была тут такая не одна.

Один из мужиков в кожанках подошёл к ней и потянул за «хвост», отчего её голова запрокинулась. Всмотрелся в глаза.

– И что с неё взять? – спросил он. – Пришей её, Тита, и дело с концом.

– Сто косарей, – отчеканил другой, стоявший рядом. – Капец, Мангуст – красавчик, нашёл курьера.

– Папаше звонили? – спросил тот, что держал Янку за «хвост».

– Журавлёв так палиться не станет, – услышала Янка голос Ярика из-за спины и вздрогнула.

Чиркнула спичка, и Янка уловила слабый запах дыма. Ей и самой адски хотелось курить, но сигаретку ей явно никто не собирался предлагать.

Державший Янку тоже залез свободной рукой в нагрудный карман и, вытащив оттуда пачку «Camel», вытянул из неё губами сигарету.

– И мордашка-то ничего… Вот, реально, в бордель что ли, продать?..

– В бордель её никто не возьмёт, – отрезал Ярик из-за спины. – С такой фамилией – мороки одной…

– А ты её фамилию знаешь? Мне лично она отказалась называть.

– Короче, сосредоточься.

– А чё сказать… У самой-то мысли есть, конфетка? Бабки где будешь брать?

Янка покачала головой и закрыла глаза.

– Пришить её, да и всё, – повторил мужик с пачкой Кэмела.

– До завтра подумай. Одну тему пробью.

Янка покосилась на Ярика. Она уже настолько устала, что ей стало попросту всё равно.

– Окей.

***

Сколько прошло времени, Янка не знала. Её снова приковали к батарее, и она какое-то время пыталась вывернуть руку из браслета наручника, но, конечно же, так и не смогла. Теперь уже не эта, а прошлая жизнь казалась сном.

Дверь скрипнула, когда Янка окончательно лишилась сил, и, подняв глаза, пленница увидела на пороге уже знакомого мужчину.

Ярик остановился напротив, внимательно разглядывая жертву.

– Пробил что-то там? – спросила Янка.

– Тебе бы язычок укоротить.

– Нельзя. Язычок во мне самое ценное.

– То-то я заметил, что кроме как трепаться, ты ничего не можешь.

Янка промолчала: Ярик был, в сущности, прав. Просто в Кембридже юристов не учили, как вести себя в подобной ситуации .

Ярик подошёл вплотную и приподнял её лицо за подбородок.

– Как думаешь, стоишь ты сто косарей?

Янка сглотнула. Вопроса она не понимала.

– Тебя утром убьют, – пояснил Ярик. – Деньги ты отдать не сможешь, это понятно нам всем. Продать тебя куда-нибудь на восток – много мороки и ещё больше палева: дочурка Журавлёва и всё такое.

– И что дальше? – спросила Янка внезапно охрипшим голосом. Она поняла вдруг, что не может оторвать взгляд от обманчиво тёплых карих глаз на равнодушном небритом лице.

Ярик одной рукой извлёк сигаретку и закурил, продолжая придерживать подбородок Янки двумя пальцами и смотреть ей в глаза.

– У меня нет ста косарей, – сказал Ярик. – Но я в отличие от тебя могу их найти.

Янка снова сглотнула.

– Ты поможешь мне? – спросила она.

– Нет. Я тебя куплю. Если ты обещаешь, что будешь делать всё, что я скажу. Халявы не будет, Яна. И ты отработаешь всё.

– Задницей? – ядовито спросила Янка.

– И ею тоже.

Янка медленно кивнула. Она не любила думать долго.

Она плохо запомнила тот день, когда закончилась её жизнь и Янка Журавлёва, дочка депутата, перестала существовать. И потом, пытаясь вспомнить детали, Янка не могла вспомнить ни боли в разбитой губе, ни саднящих запястий – только карие глаза, которые уже тогда заслонили собой весь мир.

ГЛАВА 2

– Заходи. – Ярослав отступил в сторону, пропуская её внутрь, и Янка послушно зашла в комнату. Света не было, и отопления, похоже, тоже.

– Типа беспалевная хата? – спросила Янка.

Ярик подтолкнул её в спину.

– Заходи, давай… Блатная нашлась!

Щёлкнул выключателем и закрыл за собой дверь, а затем рывком развернул Янку к себе, чтобы рассмотреть покрытое кровоподтёками и грязью лицо.

– Больно? – спросил он и легко коснулся пальцами самого большого синяка, уже начавшего зеленеть.

Янка вздрогнула. Мужчина действовал на неё завораживающе, как удав на мелкого зверька. Глаза Ярика гипнотизировали, а от прикосновения по телу пробежала дрожь.

– Жить буду.

– Ещё бы ты подохла, за сотню-то косарей!

Уголки губ Янки искривились в усмешке. Там, в подвале, ей было страшно. Рядом с Яриком страшно не было совсем, будто она, наконец ,вернулась домой.

– Значит, так, – продолжил Ярослав, – удобства во дворе, душ там же. У тебя десять минут, чтобы отмыться. Я растоплю камин. Время пошло.

– Десять минут? – Янка приподняла бровь. – Да я только добежать успею.

– Так беги быстрее, а то ещё добавлю. У нас – как в армии.Ану, пошла! – На последних словах Ярик хлопнул Янку по заднице и подтолкнул к двери. Шлепок отпечатался на теле огнём, и всю дорогу до того, что Ярик назвал «душем», Янка думала об этом жесте.

Ярик не вызывал ощущения угрозы, но от мысли о том, что её в самом деле будут трахать, и трахать, судя по всему, жёстко, тело отзывалось огнём, а сердце холодело.

Янка была с мужчиной дважды. Один раз – по пьяни, и с того случая не запомнила ничего, только грязный кафельный пол в туалете клуба и пыхтение над ухом. Тело тогда было настолько ватным, что она не знала даже, больно ей было или хорошо.

Второй раз случился на спор, и спор этот, конечно, Янка проиграла. Подставлялась она мужественно, но когда Дэвид ворвался внутрь неё, едва не завыла в голос от презрения к самой себе.

И вот теперь её будет трахать этот здоровенный самец. Несмотря на мороз, уши у Янки покраснели.

Она подошла к «душу» и оглядела его со всех сторон. Душевую кабину в этом сооружении Янка не узнала бы никогда, если бы ей не ткнули пальцем.

Заглянула внутрь и пощупала кончик торчащего из потолка шланга, а затем огляделась по сторонам.

Было не то чтобы очень холодно – градусов пять. Но после трёх лет вдали от снега Янку пугала одна только картина заснеженного огорода и заледеневшей душевой.

Она вздохнула и, быстро скинув изодранные в хлам шмотки на землю, нырнула в душ.

Мылась Янка быстро – хватило даже не десяти, а трёх минут. Вода оказалась ледяной, и в первую секунду она заорала матом на весь двор, но затем успокоилась и просто решила поспешить.

Облившись водой и подхватив с земли тряпки, Янка, как была, без ничего, ломанулась к дому. Ворвалась в комнату, где уже потихоньку разгорался очаг, и замерла, встретившись с жадным, голодным взглядом Ярослава.

От этого взгляда Янка согрелась мгновенно. Она всё ещё толком не понимала, что чувствует, ощущая на себе этот взгляд.

Глаза Ярика скользнули вниз, почти оглаживая её обнажённые грудь, живот и промежность, а там, где взгляд ложился на тело, под кожей вспыхивал огонь.

– Нравлюсь? – спросила Янка, распрямляя спину.

Ярик не ответил. Встал и подошёл вплотную к ней. А затем коротко, без замаха врезал оплеуху поверх старого синяка. От неожиданной боли Янка взвыла, слёзы навернулись на глаза, но она только стиснула зубы и снова выпрямилась.

– Тринадцать минут, – сказал Ярослав. —Мои приказы должны выполняться в точности. Дошло?

– Капец!

– Мат поубавь. Ругаться здесь буду я.

– Дрессированную собачку из меня сделать надумал?

Ярик отошёл, налил из стоявшей на столе бутылки две стопки водки и бросил через плечо:

– Сделаю, если захочу.

Одну стопку он протянул Янке, и та поморщилась, разглядывая прозрачную жидкость. Потом задержала дыхание и осушила рюмку до дна.

– Ох! Это тоже часть воспитания?

– Да.

Ярик отошёл к камину и, усевшись на коврик спиной к дивану, посмотрел на огонь, потом снова на Янку.

– Иди сюда.

Янка посмотрела на порванную одежду – натягивать её не хотелось до жути, а сумка, как она успела понять, была пуста. Так что Янка просто подошла к Ярику и села на ковёр в паре метров от него – так далеко, как позволяло пространство.

– Какие ещё правила будут?

Ярик насмешливо смотрел на неё.

– Пока не решил. – Он осушил свою стопку и поставил на пол. – Насчёт задницы я не шутил.

Янка сглотнула, но ничего не сказала.

– С мужиком уже была? – спросил Ярослав.

– Да, – ответила Янка мрачно.

– Это хорошо. Значит, жалеть не буду.

Ярик протянул руку и, коснувшись её плеча, провёл вниз вдоль предплечья. Руки у него были шершавые, но красивые, с жилистыми пальцами и выпуклыми мышцами. И сам он – Янка видела это даже сквозь бесформенный свитер – весь состоял из мышц.

Рядом с Яриком Янка чувствовала себя совсем маленькой и худой, как колосок. Ярик же был не то что самцом – он был мужиком. Красивым, ещё молодым, но уже не мальчиком – мужчиной.

Янка засмотрелась и пропустила момент, когда Ярик пересел поближе к ней и скользнул рукой дальше, по животу и между ног, а затем на его красивом лице появилась презрительная усмешка:

– Уже потекла.

Янка вздрогнула. Она только теперь поняла, где находится его рука.

– Но пока обойдёшься. Я устал, – тут же добавил Ярик и вопреки собственным словам притянул Янку к себе и свободной рукой так стиснул её грудь, что девушка взвыла.

– Урод! – выплюнула Янка.

– Урок первый: не тряси сиськами перед незнакомым мужиком.

Янка выругалась, а Ярик коротко хохотнул и отпустил руку.

– Ладно, – сказал он. – Чтоб ты поняла… Что мне с тобой делать – я пока сам не решил. Но вставить я тебе уже хочу, и чем больше ты будешь шастать по дому в таком виде, тем раньше я не выдержу. – Ярик окинул её насмешливым взглядом. – Ещё ты будешь мне помогать. Пока по мелочи – сбегать куда-нибудь, может, пошлю, или ещё какую ерунду. Драться ты не умеешь?

– Как все.

– А ну! – Ярик встал и поманил её рукой, заставляя подняться.

– Три, два… – не досчитав до конца, Ярик взял девушку в захват и развернул к себе спиной. Бёдра Яны плотно прижались к его бёдрам, и девушка испустила ещё одну порцию мата.

– Гад! Не досчитал!

– А тебе никто другой считать не станет.

– Давай ещё.

Ярик выпустил её руку и позволил повернуться к себе лицом. Склонил голову, и в глазах его мелькнуло любопытство.

– Что, совсем не больно?

– Пох… – договорить Янка не успела, потому что нога Ярика врезалась ей под колено, и девушка рухнула на спину на ковёр.

– Ещё! – потребовала она, вскакивая на ноги и зло глядя на него.

– Устал. – Ярик опустился на диван и снова разлил водку на две стопки. Взгляд его немного потеплел. – Ладно, – закончил он. – Давай ещё по одной, и спать.

Янка качнула головой.

– Не хочу.

Ярик поднял бровь.

– Как это понимать?

– Я не пью такое. И не буду.

– А что же ты пьёшь? – Ярик усмехнулся.

– После того дерьма, в которое я сейчас влипла, я бы вообще пить перестала.

Ярик осушил свою стопку и встал.

– Это пройдёт. Ладно. Утром расскажешь. Спать будешь здесь. Спальня моя. Без надобности не заходи. С надобностью – тоже.

Ярик отставил рюмку и пошёл к лестнице, выходившей прямо в комнату. Уже на полпути он обернулся и окинул Янку ещё одним изучающим взглядом. Та лишь повела плечами и отвернулась.

***

Янке не спалось. В новом ли месте было дело, или в том, что этим новым местом оказался диван с торчащими пружинами, а может, в том, что ровно над ней скрипел пружинами новый, пока непонятный ешё сосед, но Янка за ночь ни на минуту не сомкнула глаз.

Она то и дело поглядывала на часы, но время тянулось медленно, как патока. И когда стрелки на «Ролексах», подаренных отцом на шестнадцатилетие в качестве откупа, добежали до трёх, она поднялась и прошлась по комнате.

Камин всё ещё теплился, и поэтому в помещении было душно. Выглянув в окно, Янка осознала, однако, что туда она идти не хочет никак. Да и некуда было идти: отец на неё забил, а в городе наверняка поджидали пацаны, которые уже отбили ей все почки. И вряд ли Ярик станет вытаскивать её второй раз, если сейчас сбежать.

Ярик… Янка вздохнула и посмотрела на потолок. Понять бы, чего от неё хочет этот мужик ,и… и чего ждать от него самого. Янка толком не могла разобраться, почему, но Ярику она доверяла. А ещё Янка отлично запомнила это чувство, когда взгляд Ярослава двигался по её телу, согревая лучше любого огня. Это было глупо. Янка никогда не испытывала ничего подобного, когда на неё смотрели другие мужчины.

Янка закусила губу и покосилась на лестницу. Потом тихонько подобралась к ней и скользнула по ступенькам.

Одна из них скрипнула под ногой, и Янка тут же замерла, затаившись.

Секунды бежали одна за другой, но ничего не происходило.

Тогда она осторожно наступила на следующую ступеньку и, быстро-быстро перебирая ногами, стала подниматься наверх.

Второй этаж, как оказалось, тоже состоял всего лишь из одной комнаты. Там стояла кровать – поприличнее, чем её собственный диван, и заметно шире.

Осторожно, опасаясь скрипа половиц, Янка подошла к кровати и примостилась на самом краю. Улыбнулась, увидев спокойное и ещё более красивое во сне лицо Ярослава. «Мне повезло, – подумала она. –  В дерьмо я влипла так в дерьмо. Но моей задницей мог бы заинтересоваться и тот лысый боров, а не…»

Янка провела рукой по щеке Ярослава и ниже, вдоль шеи, а потом быстро, не давая себе времени на сомнения, скользнула под одеяло, прижалась к Ярику всем телом и накрыла его собственной рукой.