Танго алого мотылька. Том 3
- -
- 100%
- +
– Меня интересует одна девушка, – сказал Диего, снова заставляя Рея обратить на себя внимание, – я уже предлагал хорошую цену, но кто-то её перебил.
Диего пристально посмотрел на Рея, как будто что-то знал, но тот лишь спокойно кивнул.
– Она рекламировала старинную греческую амфору, кажется так.
– Как вы верно заметили, амфора уже ушла с молотка.
Улыбка заиграла на губах Диего, и он приподнял руку, будто пытался погрозить Рею пальцем.
– Ах, мистер Мерсер, нехорошо так вести дела. Я же знаю, кому она ушла. Это знают уже все.
– Правда?
– Да.
– Возможно, товар был испорчен. А мы не можем позволить себе продавать подпорченный товар.
– Ну, лично я взял бы и небольшой брак, – губы Диего расступились в широкой улыбке, и он продемонстрировал тридцать два белоснежных зуба, – я готов обговорить цену, мистер Мерсер. Но эта ваза мне очень нужна.
Рей погрузил взгляд в бокал белого вина и покрутил сосуд в руках.
– Здесь всё неоднозначно, мистер Коррес. Как я сказал, товар в процессе подготовки потерял в цене. Но в то же время я вложил свои личные силы, и теперь цена снова возросла.
– Я готов это обсудить, – Диего остановил на лице Реймонда пристальный взгляд.
– Но, боюсь, я – не готов.
– Мне очень нужен этот товар.
– А я просто не хочу его продавать.
Рей встал.
– Мне жаль, что вы впустую потратили время, мистер Коррес. Если бы ваш представитель заранее предупредил меня, о чём пойдёт речь, я бы передал свои извинения через него.
– Ничего, – голос Диего прозвенел в комнате за мгновение до того, как он остался в ней один, – я должен был заглянуть вам в глаза и сказать, чего хочу, прежде чем пойду другим путём.
Рей замер и, обернувшись через плечо, прищурился, так же пристально глядя на него.
– Не угрожайте мне. Я этого не люблю.
Едва добравшись до номера и всё ещё тяжело дыша, Рей набрал номер Йонаса.
– Диего Коррес, – бросил он, – проверь его.
Поездка в Неаполь прошла без особых приключений, но уже спустя несколько дней после неё Рей позвал Кирстин к себе. Лицо Мерсера было непроницаемым, так что Кирстин не могла понять, что тот чувствует и о чём собирается говорить. Кирстин, едва войдя в кабинет, остановила на нём взгляд и невольно подумала, что Рей исхудал. Он выглядел непривычно бледным, хотя всегда хорошо загорал, а под глазами его залегли чёрные круги.
Ни тени жалости Кирстин не испытала. Напротив, клокотавшая в ней злость стала только сильней. «Это всё, чем ты можешь расплатиться со мной?» – думала она и чувствовала, как неудовлетворенная обида болезненно тянет в груди.
А Рей долго смотрел на неё. Он пытался напиться Кирстин, как умирающий от жажды тщетно пытается напиться солёной морской водой. Кирстин казалась прозрачной, как призрак, истончившейся и почти невидимой в тусклом свете осеннего солнца, едва пробивавшегося сквозь пелену облаков.
Хотелось броситься к ней, обнять и расцеловать, но сделав мельчайший шаг вперёд Рей тут же чувствовал невидимую стену, разделившую комнату пополам.
– Йонас кое-что узнал, – сказал Рей.
– Я слушаю, – Кирстин замерла напротив него.
– Покушение в аэропорту скорее всего организовал племянник главы мексиканского наркокартеля, Диего Коррес. Сам он руководит одним из отделений картеля. Этот человек… – Рей прокашлялся, – этот человек, – продолжил он, – хотел тебя купить. Я думаю, его ставка была одной из двух самых больших.
Губы Кирстин дрогнули.
– Из двух? – спокойно переспросила она. – А чья ещё?
– Хусейн бин Заид. Хочешь спрятаться от меня у него?
– Не угрожай мне, Рей, – Кирстин стиснула кулаки, – если бы не ты, меня не хотел бы купить вообще никто.
Рей дёрнулся, но промолчал.
– Мне, наверное, нечем хвалиться, Кирстин, – после долгой паузы сказал он, – я действительно не сделал для тебя ничего, чтобы твоя жизнь стала лучше, чем была. Но я уже столько раз пожалел о том, что сделал, что мне кажется, ты могла бы проявить ко мне милосердие.
– Ну почему же ничего, – Кирстин плавно, как ласка, приблизилась к нему и заглянула в глаза, – ты подарил мне столько красивых вещей… Скажи, Рей, сколько девушек тебе пришлось продать, чтобы у нас с тобой было это всё?
– Кирстин! – рявкнул Рей. Не сдержавшись, схватил Кирстин за плечи и встряхнул.
– Я никогда не пойму этого, Рей, – выплюнула Кирстин ему в лицо.
– Ты тоже не святая!
– Нет. Но есть разумная мера вреда, который стоит того, чтобы его причинять. Можно ударить, когда хотят ударить тебя. Но нельзя продать человека в рабство просто потому, что захотел подарить любовнице серебряный браслет!
Рей с трудом удержался, чтобы не ударить её, а Кирстин развернулась и решительно двинулась прочь.
Рей остался в одиночестве, бессильно сжимая кулаки. Никогда ещё он не чувствовал себя таким беспомощным, как сейчас. Никому он не простил бы таких слов. Ни от кого не стал бы терпеть столь многого. Но Кирстин давно перестала быть частью мира, окружавшего его, и стала частью его самого. И теперь Рей мог лишь бессильно смотреть, как та уходит. Он знал немало способов убедить людей в своей правоте. Но не знал ни единого способа убедить себя самого.
Глава 3. Полусвет
5 октября
– Помните, вы как-то сказали мне, что не остановили бы меня, если бы я захотела сбежать?
Охранник медленно кивнул. Теперь Кирстин знала его имя – Кристер Блум.
Кирстин отвернулась и прошлась по скверу туда-сюда. Здесь, в Милане, всё так же накрапывал дождь. Когда Кирстин представляла себе Италию до этой поездки, этот край всегда казался ей солнечной страной, а теперь ей даже некого было спросить, бывает ли так всегда. Кирстин ни с кем не общалась в студии Гравы, даже с самим наставником предпочитала говорить только о камне.
Хотя работы её неизменно притягивали к себе взгляды, и если бы она оглянулась – то увидела бы, что не одна пара глаз обращена на её труд. В начале октября Кирстин даже получила первый, неловкий заказ: одна из девушек, занимавшаяся в студии по средам, как и она, просила её сделать каменный цветок, похожий на тот, что Кирстин вырезала в первые дни.
– Только не такой страшный, – просила она, – пусть в нём будет чуть больше нежности и чуть меньше тоски.
Кирстин кивнула. Вернувшись домой в тот же день она долго бессильно смотрела на срез камня. Мысли о нежности причиняли куда большую боль, чем тоска, к которой она уже привыкла. Они заставляли думать о том, чего Кирстин навсегда лишилась. И всё же, закрыв глаза и сделав над собой усилие, она взялась за цветок.
Кирстин не считала себя особенно общительной и до тех пор, пока всё это не началось, а теперь ей вовсе не хотелось кому-либо открываться. Она не боялась, скорее наоборот. При взгляде на любого, кто пытался проникнуть к ней в сердце, разум создавал холодную и простую модель, в которой этот человек был одним из тех, кого подослал Рей.
Кирстин сама удивлялась себе. Боль и страх, которые терзали её весь прошедший год, прошли. Лопнули как мыльный пузырь. Теперь разум был кристально чист – и в то же время она не верила никому, в каждом за милю отыскивая подвох.
Тянущее чувство одиночества терзало её, но стоило кому-то приблизиться на расстояние пары шагов, как сам собой включался защитный механизм. Вежливая и равнодушная маска нарастала на лицо. Кирстин не желала никого впускать в этот невидимый круг.
– А если бы я попросила вас помочь?
Кристер молчал так долго, что Кирстин успела пожалеть о том, что задала вопрос.
– Я бы помог, – наконец сказал он.
– Почему? – спросила Кирстин, взлетая со скамейки и стремительно приближаясь к нему. – Разве я первая или последняя, чью жизнь сломал Рей?
– Вы просто… – Кристер поднял руку и едва заметно провёл кончиками пальцев по щеке Кирстин, – просто другая, – закончил он.
Кирстин стояла, тяжело дыша. Ей было смешно. В свою исключительность она не верила ни на грош. Покрашенные по приказу Рея в более густой, медный цвет волосы давно уже начали отрастать, и каждое утро, глядя в зеркало, Кирстин думала о том, что стоит им отрасти, как она станет неинтересна никому из них – ни Рею, ни Кристеру, ни прочим охотникам на неё. Всё, что их так интересовало, было лишь обёрткой, которую придумал Рей.
Но насколько Кирстин понимала, что ничего исключительного в ней нет, настолько же понимала и то, что нужно пользоваться своими преимуществами пока они есть.
– Впрочем, – тут же устало осадила она себя, – далеко я не уйду – даже если вы и ваши коллеги ненадолго обо мне забудете. Меня будет искать Мерсер. Меня будет искать Кагерт. И чёрт знает кто ещё. Если верить Рею, то даже мексиканская мафия будет меня искать. С ума сойти… – Кирстин стиснула виски, будто надеялась раздавить собственную голову и тем прервать этот идиотский бесконечный сон. – Я хочу домой, – прошептала она.
Говоря это, она представляла себе кампус Эдинбургского университета и маленькую комнатку со старым шкафом, в котором помещалось не больше пяти вещей. Но тут же услышала в ответ:
– Пойдёмте, мис.
Кристер подал ей руку, и они проследовали к мерседесу, стоящему у входа в парк. Бронированный салон обитый мягкими панелями тоже казался тюрьмой – как и всё кругом. Кирстин априори была уверена в том, что здесь стоят жучки, так же как камеры стоят в комнате, где она спит.
Она с удивлением понимала, что это существование под вечным прицелом объективов её не пугает. Тело её видели уже все, кто этого хотел. Но никто не мог рассмотреть того, что находится внутри.
И Кирстин было смешно от их глупости. Она ненавидела их всех. Реймонда, игравшего в футбол её головой. Майкла, который ко всем людям – и в том числе к ней – относился как к дерьму. Йонаса, который так здорово притворялся, что защищает её. Теперь все их взаимные просьбы Кирстин воспринимала в другом ключе.
И этого глупого шведа, который, похоже, запал на неё, Кирстин тоже ненавидела. Просто за то, что он был одним из них. Он не стоил того, чтобы о нём жалеть. Но Кирстин всё равно пока что не знала, как с выгодой для себя им воспользоваться.
Кирстин была немало удивлена, когда, несмотря на все сложности, в середине октября ей пришло официальное приглашение от Рея посетить вместе ежегодную отчётную встречу в яхт-клубе.
Впрочем, она не могла избавиться от ощущения, что выбора у неё нет. О чём бы ни думал Рей, когда отправлял через Жанет письмо, формулировки не подразумевали возможности отказать.
Кирстин неторопливо написала и отправила соответствующий ответ, в котором говорила о том, что ей придётся существенно поступиться собственными планами, но, выполняя желание своего спонсора, она готова отодвинуть самые неотложные дела.
Кирстин с наслаждением представляла себе, как Рей в ярости комкает этот листок, и не обманулась – тот запустил комок в стену, едва успев дочитать.
Они не разговаривали и не виделись до самого вылета.
Кирстин подготовилась к предстоящему перелёту настолько хорошо, насколько могла – выбрала комплект одежды, как нельзя лучше подчёркивавший внешность и в то же время демонстрировавшие её статус. Она помнила слова Рея – «ты не такая, как они» – и уж точно не хотела возвращаться к статусу одной из тех, кого приводили в клуб.
Теперь, когда отношения с Реем стремительно сходили на нет, превращаясь в ад, её спасительной соломинкой стал договор. Кирстин отнесла в юридическую контору свой экземпляр и предупредила Йонаса, что в случае, если с её жизнью или здоровьем что-нибудь случится, те запустят судебный процесс. Йонас ответил ей насмешливой улыбкой и холодным блеском голубых глаз, но спорить не стал. Кирстин не знала, удалось ли его напугать, но отдавал себе отчёт в том, что сделала всё, что могла.
Страха не было. Она умерла давным-давно, в подземной тюрьме. И Рей не мог убить её ещё раз.
Теперь Кирстин стояла в обтягивающих джинсах и лёгкой кожаной куртке, трепетавшей на ветру, и сквозь коричневые очки в пол-лица разглядывала Рея, который приближался к ней – Кирстин сказала, что перед вылетом ей нужно забрать вещи из студии специально, чтобы не ехать с ним вместе.
На Рее был обычный дневной чёрный костюм. Рубашка, не скованная галстуком, позволяла разглядеть ключицы и маленький кусочек груди. Кирстин невольно сосредоточила на этом месте взгляд, ощущая, как эта мизерная картинка отзывается жаром внизу живота. Рей всё так же сводил её с ума. Но это ничего не могло поменять.
Реймонд остановился, разглядывая Кирстин с расстояния в пару шагов – куда ближе, чем та подпустила бы кого-то ещё. И от этой близости напряжение в животе у Кирстин становилось ещё сильней. Она ненавидела себя при мысли о том, что именно этому человеку, которого должна ненавидеть больше всех, она по-прежнему продолжает доверять. Всё так же хочет раскрыться перед ним.
– Чем больше я смотрю на тебя, – тем временем произнёс Рей, – чем лучше тебя узнаю… Тем больше тобой восхищаюсь. И тем сильнее люблю.
По телу Кирстин пробежала дрожь. Она с трудом подавила желания, разрывавшие её на части – броситься к Рею или броситься прочь.
– Идём, – просто сказала она и первой двинулась к джету, на каждом шагу ощущая взгляд Рея у себя между лопаток, затем на пояснице – и, наконец, пониже спины.
Оказавшись в салоне, Кирстин замерла и, стиснув зубы, с минуту смотрела на круглую кровать в хвосте самолета, вспоминая их прошлый совместный полёт.
«Сколько человек побывало в ней?» – хотела она спросить тогда. Но промолчала, не желая услышать ложь.
Они продержались в тот раз не более трёх минут – пока самолёт не набрал высоту. А затем синхронно потянулись друг к другу. Рей толкнул её к кровати, роняя спиной на простыни, и принялся раздевать – медленно и в то же время торопливо, чёткими и резкими движениями срывая и сбрасывая на пол каждый предмет.
Его собственный торс быстро оказался обнажен, и Кирстин, лёжа на кровати под ним, гладила его руками, иногда касаясь сосков. Закусывала губу от наслаждения, не в состоянии поверить, что этот мужчина принадлежит ей.
Реймонд, освободившись от брюк, рывком развёл её ноги в стороны и вошёл.
Кирстин стонала и задыхалась под ним, и выгибалась, силясь прижаться сильней. Царапала ногтями спину, стараясь плотнее втиснуть Реймонда в себя, и сжимала бёдрами его бока.
– Как тогда, в первый раз.
– Что? – услышала она растерянный голос за спиной и теперь только поняла, что говорила вслух.
– Ничего, – Кирстин, не оглядываясь, прошла к диванчикам, расположившимся у окна по обе стороны от кофейного столика, и, забравшись на один из них с ногами, вставила в уши наушники.
Реймонд стоял, спрятав руки в карманы, и смотрел, как она включает музыку. Как заливают серебристые лучи солнца огненные пряди волос и бледную кожу на висках. Как Кирстин жмурится, силясь спрятаться от этих лучей.
Боль от понимания того, что нельзя к ней прикоснуться, была настолько острой, что хотелось застонать в голос. Но Рей лишь стиснул зубы, сел на другой диван и, открыв папку с документами, попытался вчитаться в них.
Яхт-клуб был последним местом, куда Кирстин хотела бы пойти вместе с Реем – но именно это и сыграло решающую роль. Кирстин чувствовала, что просто обязана встретиться с Реем и высказать ему всё. Однако вплоть до самого прилёта Кирстин не могла подобрать подходящих слов.
– Я не совсем понимаю, Рей, что здесь делаю я, – сказала Кирстин, когда они уже покинули аэропорт, заехали в отель, чтобы переодеться и привести себя в порядок с дороги, и теперь снова оказались на улице плечом к плечу. Стоя рядом и не глядя друг на друга, Рей – в белом щёгольском костюме, а Кирстин – в длинном чёрном платье, они готовились сесть в лимузин, специально для этого вечера взятый напрокат.
Рей поджал губы и долго не отвечал. Потом прошёл вперёд, открывая перед Кирстин дверь. Та колебалась с полминуты, но и сама уже поняла, что не может не сесть – не потому что кто-то будет её заставлять, а потому, что это нужно ей. Потому что там, в машине, будет Рей. И потому что Рей просит её.
– Мне хотелось бы, – как мог спокойно произнёс он, когда оба уже оказались внутри, и Кирстин, старательно скрывая любопытство, оглядывалась по сторонам, изучая салон нового авто. Рей ожидал вопроса об этой машине, надеялся на него, но Кирстин явно не собиралась ни о чём спрашивать, – чтобы все увидели, что у нас всё хорошо. Вопрос прежде всего в том, чтобы это увидели Кагерт и Коррес. Мы не должны показывать страх.
Рей знал, что врёт. Кагерт и Коррес были поводом. Ему больше всего хотелось почувствовать Кирстин рядом с собой. Стиснуть её ладонь. Хоть как-то показать свою любовь.
Рей понимал, что любые подарки будут бесполезны, Кирстин никогда не интересовали ни драгоценности, ни одежда, ни даже автомобили. Всё, что Рей мог ей дать – это глина и место, чтобы лепить. И это он уже дал. Теперь Кирстин имела все возможности пребывать внутри себя, купаясь в собственной тоске. И Рей не имел ни малейшего шанса вытащить её из этого горького океана – тем более что прекрасно знал, что сам подтолкнул её туда.
Кирстин отвернулась и прислонилась лбом к стеклу. Рей, внимательно наблюдавший за ней, не мог не отметить, насколько она хороша в новом платье, с бриллиантовым ожерельем, подаренным ей Реем специально для этого случая, на шее.
Кирстин тоже отметила, насколько отточенной, острой, как клинок из чёрной стали, и блестящей, как бриллиант в оправе из платины, выглядит фигура Рея в новом костюме. Глаза, несмотря на вечерний сумрак, скрывали тёмные очки – и потому Кирстин не могла увидеть одиночества, затаившегося в них.
– Продемонстрировать трофей, – констатировала она, отворачиваясь к окну.
Рей снова дёрнулся, но Кирстин на него не смотрела.
– Зачем ты со мной так? – тихо спросил Рей.
– А зачем ты так со мной? – Кирстин резко повернулась и в упор посмотрела на него. – Я хоть раз тебе в чём-то отказала, Рей?
Она помолчала, а затем продолжила:
– Впрочем, с моей стороны это глупый вопрос. Я ведь нужна была не для того, чтобы давать что-то лично тебе. Тебе нужна была кукла, которую ты смог бы продать. Девушка для секса, которая никогда никому не отказала бы. Я так хотела быть только с тобой, Рей… даже тогда, когда ты снимал на камеру, как трахал меня. Даже тогда.
– Я никогда, – процедил Рей сквозь зубы, – никогда, Кирстин, не причинял тебе целенаправленную боль.
Кирстин пожала плечами и снова отвернулась к окну, а через минуту за окнами показалось украшенное колоннами здание знакомого особняка. Лимузин замедлил ход, въезжая через витые чугунные ворота в парк, и остановился у дверей.
Рей вышел первым, обошёл машину и открыл перед Кирстин дверь. На мгновение их руки соприкоснулись, а взгляды пересеклись, и Рея пробил ток. Он не мог отвести глаз. Кирстин тоже смотрела на него. И всё же первой справилась с собой. Отвернулся, защищаясь от Реймонда плечом, и двинулась ко входу в дом.
Глава 4. Окно в прошлое
14 октября
Вечер, казалось, тянулся бесконечно долго. Рей опасался и на шаг отпустить Кирстин от себя. Сердце начинало гулко биться в груди, стоило только от неё отвернуться. Было страшно до колик, что что-нибудь произойдёт.
Рей соврал – вернее, как любил делать, сказал не всё. Он не стал уточнять, что сейчас, после всего, что произошло между ними, не хочет появляться здесь один. Боится, что не вынесет этих хлещущих со всех сторон волн вожделения – которые создал сам.
То и дело он оглядывался на девушку, идущую с ним плечом к плечу. за последний год Кирстин изменилась. Выкрашенные на Тодосе волосы отросли, но она не стала возвращать им изначальный цвет или отстригать. Напротив, сейчас они оказались собраны в в высокий хвост, и Кирстин то и дело проводила пальцами по непривычно гладким вискам. В эти мгновения Рей видел тонкую руку совсем близко от своего лица и сходил с ума от желания прикоснуться к ней губами – но сдерживал себя.
Кирстин не соприкасалась с ним ни рукой, ни локтем, ни плечом. В первый раз они выходили куда-то вместе вот так – чужие друг другу, а не слитые в одно. И, тем не менее, Рей чувствовал, что Кирстин здесь, рядом с ним, и от этого становилось немного спокойней.
Рука так и тянулась стиснуть её ладонь.
А потом Рей замер, увидев пару идущую им навстречу – Уильям Сторрен, старый партнёр Рея из Вашингтона, и рядом с ним одна из двоих близняшек – Ханна Клерссен.
Лицо Ханны пересекал уродливый шрам, тянувшийся от виска до подбородка, и можно было не сомневаться в том, что модельной карьеры ей больше не видать.
Сенатор коротко поздоровался с Реем и не преминул бросить любопытный взгляд на Кирстин, стоявшую с ним рядом.
– Говорят, вы своей протеже сделали операцию, а мой хирург подвёл.
– Простите? – сам не узнавая свой голос, произнёс Рей. Ханна смотрела на него в упор, и во взгляде её смешивались ненависть и мольба.
– Вторая. С этой я рисковать не стал. Придумали один аттракцион… Не хочется рассказывать здесь. Одним словом, девушки обзавелись шрамами. Через некоторое время я попытался исправить лицо беленькой… но у неё вся кожа сползла.
– И где она теперь? – сухо спросил Рей.
– Покончила с собой. Такая беда… но к вам никаких претензий нет, в момент покупки товар был хорош.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.