- -
- 100%
- +
– О нет, Лисси! Не ходи! – простонала Хелли.
…начала подниматься ступенькам. Лисси боялась, что те совсем прогнили и провалятся под ее ногами, но полностью скрытые травой и листьями ступени оказались каменными. Дом, пораженный смелостью настырной девицы, настороженно прислушивался к шуршанию мертвой листвы под ногами Лисси.
Лисси поднялась на крыльцо и приложила ладошку к облупившейся краске на старой деревянной двери. Дом удивленно замер, шокированный такой фамильярностью, и скосил вниз темные глаза окон второго этажа. Лисси слегка осмелела и положила пальцы на ручку двери.
– Даже не смей! – прошептала Хелли и сама испугалась своего шепота.
Однако Лисси уверенно сомкнула пальцы вокруг ручки и нажала. Ничего не произошло. Дверь, разумеется, была крепко заперта, и на наглую попытку вторжения дом отреагировал лишь снисходительной перевернутой улыбкой треугольного фронтона крыши, облепленного гнездами ласточек. Лисси подергала изо всех сил. Дверь сидела намертво, давно отвыкнув, а возможно, даже напрочь позабыв о способности открываться и распахиваться. Раздосадованная Лисси ударила носком туфельки по двери. Хелли прижала руки к груди, испугавшись раздавшегося шума.
В тот же миг сверху рухнул, обломившись, огромный сук мертвого клена и упал на ступеньки за спиной Лисси. Испуганная Лисси взвизгнула, перескочила через сук и опрометью бросилась вслед за подругой прочь от страшного дома.
Опомнились девушки, только добежав до центра площади, где они остановились около фонтана окончательно запыхавшиеся.
– Я думала, что умру от страха, – призналась Хелли. – Ты видела, как сук упал? Это дом на тебя рассердился.
– Не говори глупости, Хелли, – возразила Лисси. – Причем тут дом? Я просто испугалась, что сейчас дерево упадет мне на голову, вот и побежала.
– Ага, а сама так чесанула, что даже булыжники стали горячими!
– Да коржики-моржики! – возмутилась Лисси, которая не любила, когда ее упрекали в трусости. – Хелли! Ничего я не испугалась. Давно пора перестать верить в разные детские страшилки. Если хочешь, я прямо сейчас вернусь и…
– Не смей! – испугалась Хелли и схватила за рукав собравшуюся было развернуться подругу. – Не ходи! Мы же собрались в гости к ниссиме Сайрене! Вот и идем.
– Ну ладно, сначала нужно узнать все поподробней про этот дом и его владельца, а потом и действовать, – сдалась Лисси, которой, положа руку на сердце, и самой не хотелось возвращаться к дому, который все свое сознательное детство она называла «Черным-черным домом» или «Проклятым домом» и который был главным участником почти всех их детских страшилок.
Как же они любили в детстве пугать друг друга! Сумерки тогда окутывали особняк Меззерли снаружи плотным коконом. Ночь, встав на цыпочки, заглядывала в окно второго этажа, где Лисси, Хелли и Рой собирались зимними вечерам и рассказывали друг другу шепотом разные жуткие истории. Дети забирались под стол, занавешивали его со всех сторон одеялами и пугали друг друга до тех пор, пока снизу не приходили родители и не разгоняли шептунов по домам и комнатам.
Истории про заброшенный дом на центральной площади были разными. Дети спорили друг с другом, и каждый до хрипоты пытался доказать свою правоту.
Согласно одной версии, в доме на центральной площади произошло кровавое убийство. Хозяин дома, богатый и знатный нисс, вернувшись как-то домой пораньше, застал свою жену в объятьях любовника. Крайне раздосадованный увиденным, он убил парочку на месте, не вслушиваясь в неубедительный лепет оправданий. После этого понимание совершенного обрушилось на нисса, и он покончил с собой, повесившись в гостиной. Полиция забрала тела умерших и опечатала дом.
Однако по слухам до сих пор, если подойти к дому ночью, то можно услышать крики несчастных жертв. А если заглянуть в окно, то можно увидеть покачивающийся на люстре труп несчастного обманутого мужа. Кто-то из знакомых Лисси даже клялся своим молочным зубом, что видел одним осенним вечером приплюснутое к окну страшное лицо призрака с кровавыми глазами, в которых светилась угроза.
Подобная загадка не могла не волновать азартную и любопытную Лисси, и, поспорив с подругой, она даже решилась пойти в полночь к заброшенному дому, чтобы проверить на практике, возможна ли встреча с потусторонним в интерьерах городского дома. Однако вылазка не удалась: Лисси была поймана за шкирку отцом, когда пыталась выбраться тайком ночью из дома и уронила в прихожей стойку с зонтиками. Девочка тогда была сильно наказана и сидела под арестом в своей комнате все выходные, общаясь с Хелли только с помощью языка глухонемых через окно.
Другая, отличная от первой, версия гласила, что дом когда-то был мастерской страшного колдуна, который совершил много убийств в столице, бежал из Вайтбурга и долгое время скрывался в Груембьерре от магической полиции. Но темная сторона его натуры одержала верх, и он вновь вышел на свою кровавую охоту.
По всему городу маг стал разбрасывать заколдованные игрушки. Стоило ребенку только взять в руки красивую куклу в нарядном кружевном платье, пахнущего карамелью пухлого мишку, тонконого солдатика с блестящим ружьем или любую другую приманку, как его неудержимо начинало тянуть в дом к колдуну. И все, заколдованный ребенок был обречен. Он убегал тайком от родителей в страшный дом, стучался в дверь и…
А вот что дальше происходило с тем несчастным ребенком в логове злого колдуна, никто не знал. Может, колдун превращал его в лягушку, коих было так много в пруду около дома Лисси, может, он проводил над несчастным жестокие магические эксперименты, а может, и вовсе пускал беднягу на колбасу, – одним словом участь злосчастной жертвы была покрыта густым мраком неизвестности.
И пропажи детей в тихом городке Груембьерре могли бы продолжаться еще долго, если бы магическая полиция не вышла наконец на след преступника.
Дом был окружен, и магу предложили выйти из своего убежища. Но не тут-то было. Не пожелав живым отдаться в руки правосудия, колдун убил себя смертельным заклинанием и заодно проклял весь дом.
Да, колдун погиб, дом был опечатан, но проклятье так и не было с него снято. И каждого, осмелившегося пересечь магическую черту, ждала страшная судьба.
Были ли эти истории правдивыми? Случилось ли в истории Груембьерра некое событие, которое стало отправной точкой для подобных страшилок? Этого дети не знали да, говоря откровенно, и не слишком этим интересовались. Им было достаточно того, что взрослые настоятельно рекомендовали не подходить близко к Проклятому дому, потому что… Потому что нельзя. И это не подкрепленное никакими объяснениями строгое «нельзя» лишь растравляло любопытство, а также давало пищу для подозрений и для разнообразных слухов, которые расползались по Груембрьерру, постепенно становясь местными детскими легендами, чью непреложность уже никто не брался оспаривать.
ГЛАВА 10, в которой мы узнаем немного правды о Проклятом доме
Подруги повернули назад. Лисси взглянула на стоящий справа от гостиницы Проклятый дом. Однако теперь он не выглядел угрожающе. Напротив, Лисси показалось, что сам дом раскаивается в том, что напугал ее буквально пару минут назад. Дом стыдливо морщился потрескавшейся штукатуркой стен, прятал глаза-окна за ставнями и как будто говорил: «Ну пошутил, ну с кем не бывает? Что ж сразу визжать и бежать врассыпную?» Лисси неожиданно испытала теплое чувство симпатии и родства душ.
«Нет, что бы Хелли ни говорила, но Проклятый дом точно должен стать моей кондитерской», – подумала Лисси и сжала губы в твердую линию.
Хелли покосилась на Дом, на Лисси, потом, крепко взяв подругу под руку, потащила ее туда, куда влекло Хелли сердце. А именно в гостиницу, хозяйкой которой была ниссима Сайрена Трелуми.
Когда Ференц Трелуми, покойный муж ниссимы Сайрены, открывал гостиницу, она сверкала блеском отмытых окон и приветливо зазывала постояльцев взмахами кружевных белоснежных занавесок. В доме бурлила жизнь и веселье. Худенькая невысокая хозяйка, издалека производившая впечатление девочки, целый день крутилась по дому, бодро раздавая приказания служанкам и устраивая комфорт постояльцев. Молчаливого, но рукастого нисса Трелуми можно было постоянно увидеть то с молотком, то с отверткой в руках. А маленький Хельмут активно помогал родителям.
Но мужа ниссима Сайрена схоронила уже лет с десять назад. Хельмут вырос, уехал учиться в столицу да там и остался, сочтя содержание маленькой гостиницы в захолустном городишке недостойным его высокообразованной персоны, увенчанной шапкой бакалавра.
Так ниссима Сайрена осталась одна, ветшая вместе со своей маленькой гостиницей, но ни за какие коврижки не соглашаясь расстаться с домом, где каждая деталь хранила воспоминания о самых счастливых днях жизни женщины. Ее большие голубые глаза, уже начавшие обрамляться морщинками, любовно гладили взглядом предметы, с которыми она успела сродниться за долгую жизнь.
Вон там вешалка из оленьих рогов, которую купил ее муж и приделал при входе как украшение. Вот там в рамке наивная любительская акварель – рисунок ее маленького Хельмута. На столике вязаная скатерть, с которой обращаются, как с величайшей драгоценностью, – это воспоминание о матушке ниссимы Сайрены.
Оставшейся вдовой ниссиме Сайрене было уже трудновато поддерживать гостиницу в прежнем блистательном виде. Непредвзятый взгляд с грустью замечал следы упадка и нерачения прислуги: и выцветшие обои, и пятна на засаленных диванных креслах, и пыльные фикусы в углу. Одна пожилая служанка, которую ниссима Сайрена совестилась нагружать сверх нормы, не могла за всем уследить и все держать в прежнем виде. Чуть притупившееся с возрастом зрение хозяйки плохо замечало и паутину на потолке, и увеличивающиеся горы пыли, и настырные сорняки, которые пробивались между нежными розами в саду и палисаднике.
Шло время, оно, как художник, добавляло к изначальному портрету дополнительные штрихи: облик ниссимы Сайрены приобретал хрупкость, в огромных голубых глазах, раньше наполненных весельем и беззаботностью, теперь частенько гнездилась грусть.
Все чаще рассеянность заставала хозяйку врасплох прямо в гуще хлопот по хозяйству. Порой, спустившись в подвал с пустой кастрюлей в руках, ниссима Сайрена застывала на месте, напрочь забыв, зачем она сюда пришла, и грустно возвращалась назад, зачем-то прихватив из подвала ненужную ей банку консервированных слив.
Между тем хлопот по гостинице убавилось: в последнее время приезжих в Груембьерре стало гораздо меньше. Если раньше через городок пролегала оживленная дорога, и путешественники имели обыкновение останавливаться передохнуть на день-другой от тряской езды в карете, то построенная двенадцать лет назад железная дорога сильно проредила поток проезжающих по тракту. Теперь у ниссимы Сайрены проживало одновременно не более двух-трех постояльцев, и доходы едва покрывали расходы на содержание одной служанки, налоги и скромную жизнь самой хозяйки гостиницы.
Лисси частенько бывала в гостях у доброй ниссимы Сайрены, брала с собой и Хелли. Вот и сейчас они были приглашены к хозяйке гостинцы на чай.
Войдя в гостиницу, Лисси с Хелли увидели пустое маленькое лобби-ресепцию со старой потертой конторкой и колокольчиком для вызова персонала на ней. Полки за конторкой хранили в своих пыльных отделениях ключи, к сожалению, почти в полном количестве, за исключением, может быть, одного.
Лисси с Хелли переглянулись и грустно, с пониманием покачали головой. Дела у ниссимы Сайрены шли совсем не блестяще. Девушки не были озадачены отсутствием на своем рабочем месте хозяйки. Они знали, что найдут ее в маленьком саду позади здания, куда они и направились через второй выход, находившийся в глубине коридора.
Так и произошло. В беседке, увитой лиловым и белым клематисом, они обнаружили и саму хозяйку, и накрытый на троих стол.
– Лисси! Хелли! – обрадовалась ниссима Сайрена. – Как я рада вас видеть! Я ждала вас, девочки.
Лисси поставила корзинку на стол и достала оттуда большой сверток, из которого переложила в вазу свежевыпеченные булочки. Потом выудила оттуда баночку с вареньем.
– Вишневое! Мое любимое! – расцвела ниссима Сайрена. – Но, Лисси, милая, ты же совсем избаловала меня. То булочки, то трубочки с кремом, то пирожки.
– Ну мне же надо тренироваться на ком-то, – смутилась Лисси.
– Ты можешь тренироваться на мне сколько угодно, – с улыбкой махнула рукой ниссима Сайрена. – Я с удовольствием поработаю твоим подопытным кроликом, девочка. Сходи, Хелли, на кухню, милая, и принеси чай. Чайник должен быть горячим. Если я, конечно, не перепутала и не поставила на примус вместо чайника сковородку. Но ты, я думаю, разберешься. А коробочка с чаем… Боже, куда же я ее дела? Может, я оставила его в лобби, когда меня позвал туда звонком почтальон?..
– Она стоит вон там, около качалки, – показала Хелли рукой на зеленые заросли, в которых красовалась жестяная банка с яркой картинкой на боку.
– Точно! – удивилась ниссима Сайрена. – Но что она там делает?
Это был риторический вопрос. Не пытаясь разгадать эту загадку, Лисси отправилась за коробочкой с чаем, а Хелли за чайником, который оказался, к счастью, действительно горячим.
– Мне не терпится отведать этих замечательных аппетитных булочек с корицей, – продолжала щебетать ниссима Сайрена. – А варенье я приберегу на зиму. Когда воет метель, и за окном все бело и мертво, только горячий чай с ароматным вареньем возвращает воспоминания о прожитых годах.
– Только, пожалуйста, не убирайте варенье, как в прошлом году, – с улыбкой попросила Лисси, – в ящик с летней обувью. Тогда вы точно не сможете его найти зимой.
– Что делать?! – развела руками хозяйка и грустно улыбнулась. – Я все больше забываю про настоящее и все глубже погружаюсь в прошлое: как свое, так и чужое.
Лисси с Хелли с ожиданием посмотрели на ниссиму Сайрену, которая с застывшей улыбкой смотрела куда-то вдаль поверх их голов. Сказать по правде, девушки ходили к хозяйке гостиницы не только из-за одной симпатии к ней.
Дело в том, что ниссима Сайрена любила историю и местный фольклор. Раньше, когда ей хватало хлопот в гостинице, у нее было мало времени, чтобы отдаться своему увлечению в полной мере. Однако в последнее время, с появлением досуга, она с пылом отдалась этому занятию. А местная газета начала печатать заметки ниссимы Сайрены о родном крае. И хоть под заметками и стоял скромный псевдоним «Любительница старины», все знали, кого он под собой скрывает.
Когда ниссима Сайрена начинала что-то рассказывать, Лисси с Хелли даже переставали дышать, так интересно это звучало. Не хуже любых книг. Впрочем, ниссима Сайрена и сама уже много лет писала книгу – об истории их Груембьерра, о его легендах и преданиях. В книге она планировала объединить многочисленные исторические заметки и рассказы, собираемые ею в течение жизни.
«Название нашего города, – рассказывала ниссима Сайрена Лисси и Хелли, слушавшим ее со вниманием, сильно превосходившим их внимание на школьных уроках, – происходит от слов «гроен», что на древнестэкском означает «зеленый», и «берг», что означало «гора». Конечно, произошли фонетические изменения, и сейчас название звучит как Груембьерр вместо Гроенберг. «Зеленая гора» – так по мнению историков назвали это место забредшие сюда две тысячи лет назад стэксы. Другие стэксы оставили нашу страну, предпочтя вернуться на свою холодную родину с награбленным добром. Но часть завоевателей помирилась с побежденным королем, и им разрешили остаться. Стэксы основали здесь деревню, засеяли поля. Шли века, стэксы мешались с коренным населением, они менялись, забывая свой язык и свои кровавые обычаи. Сейчас о прошлом не напоминает почти ничего. Ну разве что древние камни на горе Гронена, где в древности несомненно было языческое капище, проводились жестокие ритуалы и лилась человеческая кровь… Кстати, название горы тоже произошло от слова «гроен». Видимо, древние стэксы были поражены обилием зелени в нашем краю, который сильно отличался от их каменистой и безлесной родины. Так вот, сейчас только каменные идолы на Гронене с непонятными полустертыми пиктографическими знаками помнят те древние времена».
И теперь Лисси с Хелли тоже надеялись, что им удастся заставить ниссиму Сайрену оседлать своего любимого конька, а у Лисси к тому же имелся особый интерес к одной определенной теме.
– … и я собираюсь открыть кондитерскую на Каштановом бульваре, – с воодушевлением закончила Лисси свой рассказ и отпила из чашки ароматного чая.
– Это же прекрасно, деточка! – обрадовалась ниссима Сайрена, окатывая Лисси ласковым взглядом. – Тогда я обещаю стать твоим первым и постоянным заказчиком. Правда, объемы вряд ли будут такими уж большими, – смутилась она.
– Ничего, – утешила ее Лисси. – Главное – это ваша поддержка. Кстати, ниссима Сайрена, вы не можете мне рассказать о Проклятом доме?
– Ты имеешь в виду дом по соседству, который пустует уже много лет?
– Да, я говорю именно о нем. Я хотела бы переговорить с его владельцем.
– Хм. Даже не знаю, что сказать тебе, деточка. С этим тебе придется обращаться к графине.
– К графине? – удивилась Лисси. – А она-то тут причем?
– Дело в том, что дом этот много лет назад купил граф. В нем он устроил то ли магическую лабораторию, то ли секретную мастерскую – люди болтали разное.
– А граф был настоящим магом? – с любопытством спросила Хелли.
– Да, самым что ни на есть взаправдашним.
– Но разве разрешено устраивать подобные лаборатории в черте города? – усомнилась Лисси.
– Разумеется, запрещено, – согласилась ниссима Сайрена, – но это же был сам граф, главный попечитель и благотворитель нашего города. Без его поддержки не смогла бы работать ни школа, ни больница для бедных, ни библиотека. Так что мэр закрыл глаза на это нарушение закона. Да и, по правде сказать, нам, соседям, ни разу не пришлось жаловаться на какое-нибудь нарушение покоя и тишины.
– Тогда почему этот дом стал Проклятым? – удивилась Лисси.
– Все началось после отъезда графа, – со вздохом сказала ниссима Сайрена. – По ночам из дома стали раздаваться странные звуки: то ли блеянье, то ли мяуканье. К счастью, на площади почти никто не живет, но мои постояльцы порой жаловались полиции на эти безобразия. Однако что могла сделать с этим обычная полиция? – и ниссима Сайрена развела руками.
– А потом?
– Потом? Все так и продолжалось. Из-за закрытых окон доносились потусторонние звуки, и дом стал постепенно обрастать слухами и легендами. То зеленщику примерещилось, как на ступеньках крыльца танцевали сахарные свинки…
– Кто? – изумилась Лисси. – Свинки?
– Ага, – подтвердила, улыбнувшись, ниссима Сайрена, – именно что свинки, и именно что сахарные. Не знаю уж, с каких пьяных глаз он это увидел, но он так и сказал в полиции. Другой заявил, что на него из окон второго этажа таращился один огромный оранжевый глаз с фиолетовыми ресницами. Причем, глаз ему подмигивал и на что-то намекал…
Лисси хрюкнула и залилась смехом, а Хелли с удовольствием последовала за ней. Сама ниссима Сайрена с трудом удерживалась от того, чтобы не расхохотаться.
– Одним словом, слухи множились, и жители полностью отдались своим фантазиям.
– Но почему это все стало происходить? В доме кто-то остался после отъезда графа?
– Нет, конечно. Я предполагаю… – тут ниссима Сайрена понизила голос, – что граф наложил на дом заклинание, которое препятствует кому-либо войти внутрь. И никто не может безнаказанно проникнуть ни через дверь, ни через окна, ни через дымоход.
– Так, может, никто и не пробовал? – пожала плечами Лисси.
– Боюсь, деточка, что это не совсем так, – покачала головой ниссима Сайрена. – Точно я тебе не скажу, но все же в городе было несколько странных исчезновений.
– Правда?
– Да. Исчезло несколько бродяг. И кто-то видел, как один из этих исчезнувших входил в дом.
– Что – прямо входил? Там же дверь заперта.
– Говорили, что видели именно, как входил через дверь. Входящего видели, а вот выходящего уже нет.
– Это не доказательство, – отмахнулась Лисси. – Бродяги они на то и бродяги, чтобы бродить. Переночевали и ушли из города.
– Ну не знаю, – поежилась Хелли. – Как-то это все страшно звучит, ты не находишь?
– А никакого Роберта среди исчезнувших не было? – спросила Лисси, вдруг вспомнив подслушанный у мэра разговор.
– Роберта? Нет, не припомню такого. Но еще одна история все же была, – нехотя сказала ниссима Сайрена. – И вот тут информация, что называется, из первых рук.
– Я вся во внимании, ниссима Сайрена, – сказала Лисси.
– Когда я была еще молодая, и Ференц был еще жив, наняли мы одного работника. Чтобы помогал по хозяйству. Порти его звали. Но он оказался плохим работником. Лентяй, каких свет не видывал, да еще и пьяница. К тому же тянул все, что плохо лежало. Короче, промучились мы с ним несколько лет, а после смерти мужа я уже выгнала его окончательно. Жена Порти тоже не выдержала и велела супругу: «Иди на все четыре стороны и не возвращайся, пока денег не заработаешь!» Надоело ей терпеть лодыря и нахлебника. Ну и пришло однажды Порти в голову, что в том доме графском куча вещей должна была остаться. Мол, стоит туда залезть, так можно обогатиться. Я его за этим делом и застала. Увидела, как тащит Порти нашу лестницу – ту, что у нас за сараем всегда лежит. Побежала я к дому и увидела, как Порти лестницу подставил, разбил окно на втором этаже и полез в дом.
– И что вы сделали, ниссима Сайрена?
– Сделала то, что законопослушному гражданину делать следует. Побежала полицейского звать. Благо, на площади постовой всегда стоит. Однако пока я бегала, пока рассказывала, что да как, пока с полицейскими вернулась, прошло, может, минут десять. Пришли мы, а там нет ничего.
– Как это «нет ничего»? – удивились Лисси и Хелли.
– А вот так. Стекло на окне целое, даже трещинки на нем нет. В доме тишина. И лестницы нет. Я ее через день нашла на привычном месте – за сараем.
– Вот жуть! – сказала Хелли.
– Очень странная история, – заметила Лисси, не до конца уверенная в правдоподобности этого события. Однако усомниться в рассказе ниссимы Сайрены не посмела. – И что Порти сказал?
– А Порти с того дня никто в городе не видел. Исчез он, и следов не осталось, – понизив голос, сказала ниссима Сайрена.
– Может, бог с ним – с этим Проклятым домом, а, Лисси? – жалобно заскулила Хелли.
– А зачем тебе этот дом, деточка? – поинтересовалась ниссима Сайрена.
– Вы представляете, – возмутилась Хелли, – наша Лисси именно там планирует открыть кондитерскую.
– В Проклятом доме? – ахнула женщина.
– Именно в нем.
Лисси насупилась. Она очень не любила, когда ее решение оспаривали.
– А что? – возразила она. – Прекрасный вариант. Дом большой. Уже есть кухня для готовки. Комнаты, которые смотрят на площадь, переделаю в магазин. Подвал есть. Может быть, в дальнейшем и сама перееду туда и буду жить на втором этаже.
– А то, что дом проклят, тебя не смущает? – ехидно заметила Хелли.
– Вот и прекрасно! Значит, аренда будет меньше стоить.
Возмущенная Хелли уже было набрала воздуха в рот, а ниссима Сайрена подняла руку, чтобы высказать свое мнение по этому поводу, как со стороны гостиницы раздался настойчивый звон колокольчика с ресепции.
ГЛАВА 11, в которой напоминается, как часто в жизни разные люди в одни и те же слова вкладывают совершенно противоположный смысл
– Кажется, кто-то звонит? – заметила Лисси. – Вы слышите звонок, ниссима Сайрена?
– Неужели клиент? – поразилась хозяйка и поспешила в дом.
Девочки, забрав со стола поднос с чашками, чайником и сладостями, пошли вслед за ней, причем Хелли все время бурчала под нос о разных легкомысленных девицах, которые сами ищут себе проблем на пятую точку.
Когда Лисси и Хелли отнесли посуду на кухню и прошли на ресепцию, ниссима Сайрена уже вела разговор с какой-то важной дамой. Девушки остановились, сделали книксен, не удостоились ответного кивка и стали с любопытством слушать продолжение разговора хозяйки гостиницы и потенциальной клиентки.
Дорого одетая ниссима выглядела явной столичной штучкой, поэтому неизбалованные законодательницами мод девушки смотрели во все глаза, насколько приличия позволяли эти самые глаза таращить.
Сухощавая, если не сказать тощая, немолодая, хоть и отчаянно молодящаяся дама была затянута в платье, которое сидело на ней в облипку, вызывая у Лисси отдаленные ассоциации с чем-то то ли из животного мира, то ли из мира насекомых.
– Отряд беспозвоночных, вид кольчатых, – тихо шепнула Хелли, которая обычно думала на одной волне с подругой.
– Или круглых, – согласилась шепотом Лисси, и невинно открыла глаза в ответ на недовольно сощурившуюся на нее даму.
– Зато какая шляпенция! – причмокнула Хелли.