Жена бандита. Его запретная мечта
- -
- 100%
- +
Кровь была скользкой, бинт всё время съезжал. Лея наклонилась ближе, обвела повязку вокруг его талии и на секунду оказалась между разведённых коленей. Ильяс втянул воздух так резко, будто она снова коснулась повреждённой кожи. Его пальцы легли ей на запястье, помогая затянуть узел, но не отпустили сразу. Они оба поняли, что дело уже не в перевязке. Лея первой отвела глаза, однако не отступила, пока он сам не убрал руку.
— Почему вы изменили маршрут? — спросила Лея.
— Я его не менял. Сообщение пришло от Глеба.
— Значит, он подставил нас?
— Пока ничего не значит. Не говорите об этом по телефону и Рамину тоже не говорите, пока я не проверю.
Лея подняла голову. Их лица оказались близко. На его виске блестел пот, в глазах стояла боль, но голос оставался ровным. Она вдруг поняла, что Ильяс доверяет ей опасную мысль. В доме Рамина доверие не дарили. Им расплачивались, как деньгами, и иногда цена оказывалась жизнью.
— Почему вы решили, что я не расскажу мужу?
— Потому что вы его боитесь сильнее, чем тех, кто сегодня стрелял.
Пальцы Леи замерли на бинте. Она хотела отшутиться, уколоть его, потребовать не лезть в её брак. Вместо этого посмотрела на собственное запястье. Манжета задралась, открывая следы пальцев Рамина. Ильяс увидел их. Его лицо не изменилось, но в складе словно стало теснее.
— Он ударил вас.
— Нет.
— Я не спрашивал.
— Это не ваше дело.
— Теперь моё. Я отвечаю за вашу безопасность.
— Перед ним. Значит, от него вы меня защищать не будете.
Ильяс не ответил. Лея закончила повязку, отстранилась и занялась Данияром. Через пятнадцать минут приехала вторая группа охраны с врачом. Рамин прибыл следом. Он вошёл на склад в расстёгнутом пальто, увидел разбитую машину, раненых мужчин и Лею в крови. На мгновение ей показалось, что он испугался. Но страх быстро превратился в ярость.
— Почему ты была за рулём?!
— Потому что Ильяс и Данияр были ранены.
— Я спросил не это. Кто разрешил тебе менять место и выходить через другую парковку?
— Никто. Нас туда направили твои люди.
Рамин шагнул к ней. Лея не успела отойти, но между ними встал Ильяс. Он двигался медленнее из-за раны, всё же встал так, что Рамину пришлось остановиться. Остальные мужчины замолчали. Никто не смел перекрывать хозяину путь к жене.
— Она вывезла нас из-под огня, — сказал Ильяс. — Если хотите искать виноватого, начните не с неё.
Рамин перевёл взгляд с него на Лею и обратно. В глазах появилась опасная ясность. Он не любил, когда ему перечили, и особенно не терпел свидетелей собственного бессилия. Однако вокруг стояли люди, а Ильяс был нужен живым. Рамин медленно кивнул, будто соглашался, затем ударил кулаком в металлическую дверь рядом с головой Леи. Грохот заставил её вздрогнуть.
— Домой, — произнёс он. — Немедленно.
Вечером врач запретил Ильясу дежурить, но он всё равно появился у её спальни. Лея открыла дверь и увидела его в свежей рубашке, бледного, с крепко перетянутым боком. Она хотела спросить, зачем он здесь, но заметила, что у него в руке её окровавленный шарф. Ильяс протянул его, словно это была важная вещь.
— Его нашли в машине.
— Можно было выбросить.
— Я не решаю за вас, что выбрасывать.
Лея взяла шарф. Их пальцы соприкоснулись, и на этот раз она не отдёрнула руку. Ильяс тоже не убрал свою сразу. Большой палец едва задел внутреннюю сторону её запястья, где под тонкой кожей бешено бился пульс, затем мужчина медленно разжал пальцы. Утром он был чужим человеком, навязанным мужем. Теперь под его повязкой лежала рана, полученная рядом с ней, а в памяти снова возникало, как он встал между ней и Рамином. Лея понимала, насколько опасно придавать этому значение, и всё равно запомнила, как изменилось его дыхание от одного касания.
— Спасибо, что вернулись за мной на парковке в первый вечер, — сказала она. — Вы могли остаться у машины Рамина.
— Мог.
— Почему не остались?
Ильяс посмотрел на неё долго и прямо. За его спиной тянулся пустой коридор, камеры под потолком мерцали красными огоньками. Он знал, что их записывают, поэтому ответил лишь после паузы.
— Потому что пуля летела в вас.
Он ушёл, а Лея закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. Сердце билось слишком быстро. Она убеждала себя, что это остаточный страх, но перед глазами был не нападавший и не Рамин. Она видела ладонь Ильяса на своей шее, кровь на его рубашке и то мгновение, когда он выбрал её раньше, чем человека, которому служил восемь лет.
ГЛАВА 4
ЛЕЯ
Через десять дней после нападения дом перестал напоминать крепость, пережившую осаду, и снова стал обычной крепостью. Разбитую машину увезли, охранников заменили, в коридорах установили новые камеры. Рамин уезжал утром и возвращался глубокой ночью, пахнущий сигаретами, дорогим виски и чужими духами. Он больше не спрашивал Лею о выстрелах, словно опасность закончилась в ту минуту, когда он приказал усилить охрану. Ильяс почти постоянно находился рядом. Он сопровождал её в мастерскую, сидел у стены во время совещаний фонда, проверял чай, который приносили слуги, и никогда не делал вид, что это забота. Он просто выполнял работу, но именно отсутствие красивых слов постепенно становилось для Леи важнее всего.
Она привыкла различать его шаги, знала, когда у него болит бок, и замечала, как он незаметно переносит вес на левую ногу после долгого дежурства. Ильяс не жаловался. На вопросы отвечал коротко, от обезболивающих отказался на третий день, а повязку менял сам в комнате охраны. Лея дважды ловила себя на желании спросить, зажила ли рана. Оба раза промолчала. Между ними и без того появилось слишком много вещей, которых не должно было быть. Взгляды, задерживавшиеся на секунду дольше. Паузы, в которых они понимали друг друга без слов. Спокойствие, которое она испытывала рядом с человеком, назначенным следить за ней.
Утром в четверг Зоя Сергеевна вошла в мастерскую с белым лицом. В руках у неё дрожал телефон. Она закрыла дверь, посмотрела на Ильяса, стоявшего у окна, и всё же подошла к Лее.
— Ваша мама в больнице. Соседка позвонила. У неё ночью сердце прихватило, сейчас говорят, что состояние стабильное, но она просит вас.
Лея уронила кисть. На светлом крае холста осталось жирное пятно, однако она даже не посмотрела. Схватила телефон и набрала мать. Ответила незнакомая женщина, представившаяся медсестрой, подтвердила, что Вера Павловна находится в кардиологии. Посещения разрешали до шести вечера. Лея уже снимала фартук, когда Ильяс оказался у двери.
— Сначала я связываюсь с больницей и проверяю палату.
— Проверяйте по дороге.
— Рамин должен разрешить выезд.
— Он не ответит. У него встреча.
— Тогда ждём.
Лея остановилась перед ним. За последние годы ей часто хотелось закричать, разбить что-нибудь, ударить мужа или хотя бы саму себя за покорность. Но ярость всегда гасла под привычным страхом. Сейчас она не погасла. Мать лежала в больнице, и никакие правила Рамина больше не имели значения.
— Отойдите.
— Не могу.
— Тогда я пойду через окно.
— Второй этаж.
— Значит, сломаю ноги. Зато не буду ждать разрешения человека, который даже не возьмёт трубку.
Она попыталась пройти, Ильяс удержал её за предплечья. Не сжал, не дёрнул, просто остановил. Лея подняла голову и увидела, что он злится не на неё. Его взгляд скользнул к камере над дверью, затем к Зое, которая стояла у стола, прижав ладонь ко рту.
— Дайте мне пять минут, — сказал Ильяс. — Если Рамин не ответит, я повезу вас сам.
Он вышел. Лея не верила до последнего. За восемь лет рядом с Рамином Ильяс должен был знать цену непослушания лучше остальных. Однако через четыре минуты у входа уже стояла машина. Данияр, ещё прихрамывающий после ранения, проверял колёса, двое охранников занимали места сзади. Ильяс открыл Лее дверь и сообщил, что больница подтверждена, этаж перекрыт, посторонних в палату не пустят.
— Рамин разрешил?
— Он не ответил.
— Вы ведь понимаете, что сейчас нарушаете правила вместе со мной? — спросила, глядя на него.
— Садитесь.
Дорога заняла тридцать семь минут. Лея считала их по электронным часам на панели. Несколько раз телефон Ильяса вибрировал, но он не брал трубку. На экране появлялось имя Глеба. Потом позвонил сам Рамин. Ильяс посмотрел на дисплей, отключил звук и приказал Данияру не менять скорость. В этот момент Лея поняла, что он не просто везёт её в больницу. Он осознанно переходит черту, за которой его долг перед хозяином перестаёт быть главным.
Вера Павловна лежала в маленькой палате у окна. Она сильно постарела за четыре месяца, волосы стали почти белыми, пальцы под прозрачной трубкой капельницы казались тонкими и беспомощными. Лея обняла мать осторожно, боясь причинить боль, но та прижала её к себе с неожиданной силой. Несколько минут они обе молчали. Лея чувствовала запах больничного белья и знакомого крема для рук, которым мать пользовалась с молодости. Всё, что она старалась удержать внутри, поднялось к горлу. Пришлось закрыть глаза, чтобы не расплакаться.
— Он опять не хотел тебя отпускать? — спросила мать, когда Лея села рядом.
— Сейчас опасно. В нас стреляли.
— В новостях сказали, что это была авария.
— Рамин не любит лишнего шума.
Вера Павловна посмотрела на Ильяса. Он стоял у двери, отвернувшись к коридору, но слышал каждое слово. Мать Леи всегда умела замечать больше, чем говорили вслух. Её взгляд задержался на его лице, потом вернулся к дочери.
— Это тот человек, который тебя привёз?
— Мой новый охранник.
— Новый тюремщик, значит.
Ильяс медленно повернул голову. Лея ожидала, что он сделает вид, будто не услышал, но он подошёл ближе.
— Сегодня я просто водитель, Вера Павловна.
— Водители не смотрят.
Мать протянула руку. Ильяс после короткой паузы пожал её. Вера Павловна не отпустила сразу, внимательно изучая его лицо. Затем тихо попросила беречь Лею. Не для Рамина, не ради работы, а потому что её дочь давно не просит о помощи, даже когда больно. Лея резко встала и подошла к окну. Ей было стыдно, что мать говорит это чужому мужчине, и одновременно хотелось, чтобы Ильяс услышал каждое слово.
Они провели в больнице сорок минут. Врач объяснил, что приступ удалось остановить, но Вере Павловне требовалось наблюдение. Лея договорилась о отдельной палате, оплатила лечение со своей карты и пообещала вернуться на следующий день. Она знала, что может не выполнить обещание. Рамин уже звонил без остановки. Когда они спустились к машине, на экране телефона Ильяса было семнадцать пропущенных вызовов.
— Мне жаль, — сказала Лея, когда автомобиль выехал со стоянки. — Вы не обязаны были рисковать из-за меня.
— Я не из-за вас рисковал. Я выполнил задачу и доставил объект туда, куда объект решил ехать.
— Ужасно убедительно.
— Для отчёта хватит.
Она улыбнулась впервые за много дней. Улыбка вышла слабой, но настоящей. Ильяс заметил её в зеркале и сразу отвёл взгляд. За окном шёл мокрый снег, по стеклу тянулись серые полосы. Лея вдруг поймала себя на мысли, что не боится возвращаться домой, пока он сидит рядом. Это было опасное чувство. Рамин мог отнять любую опору, а тех, кто становился важен, он превращал в рычаг.
Муж ждал их в холле. На нём не было пиджака, рукава рубашки были закатаны, на столике у лестницы разбитый стакан. Глеб и ещё четверо охранников держались у стены. Зоя Сергеевна исчезла с первого этажа. Рамин не смотрел на Лею. Всё его внимание было приковано к Ильясу.
— Оставьте нас, — приказал он.
— Лея остаётся под моей охраной, — ответил Ильяс.
— В моём доме она останется там, где я скажу.
Лея почувствовала, как воздух стал тяжёлым. Ильяс мог отступить, и никто не назвал бы это трусостью. Он уже нарушил приказ, привёз её домой, не потерял ни одного человека. Но он не отошёл. Рамин приблизился, остановился почти вплотную и заговорил тихо, чтобы слышали только они.
— Ты решил проверить, насколько дорог мне твой долг?
— Её мать была в больнице.
— Мне всё равно, где была её мать. Я запретил выезд.
— Вы не ответили.
Рамин ударил его. Кулак попал в раненый бок. Ильяс побледнел, тело на секунду согнулось, но он удержался на ногах и не ответил. Лея шагнула между ними прежде, чем успела подумать. Развернулась к мужу, закрывая Ильяса собой, хотя понимала, насколько нелепо это выглядит. Рамин замер. Его взгляд опустился на её руки, потом поднялся к лицу.
— Отойди, Лея.
— Нет. Ты злишься на меня. Я попросила его отвезти.
— Я сказал отойти.
— А я сказала нет.
Пощёчина была бы проще. Крик тоже. Рамин лишь посмотрел на неё, и в этом молчании Лея увидела, что он всё понял. Пока не любовь, не желание, даже не привязанность. Он увидел ее глаза. Этого оказалось достаточно.
— Хорошо, — произнёс он неожиданно спокойно. — Сегодня вечером у нас гости. Ты спустишься к восьми. Наденешь красное платье и будешь улыбаться. А с тобой, Ильяс, мы поговорим позже.
За ужином собралось двенадцать человек. Рамин посадил Лею справа от себя, а слева устроилась Марта Белецкая, владелица сети клубов и его давняя любовница, о которой знали все. Марта не скрывала близости с Рамином. Касалась его запястья, шептала ему что-то на ухо, смеялась слишком громко. Раньше Лея страдала, потом привыкла. Мужские измены в этом доме считались естественными, а женская улыбка другому мужчине могла стоить жизни. Сегодня унижение было устроено не ради удовольствия. Рамин проверял, на кого она посмотрит.
Ильяс стоял у стены за её спиной. После удара он двигался осторожнее, но отказался уйти. Лея ощущала его присутствие кожей. Не оборачивалась, не искала взгляда, почти не говорила. Когда Марта положила ладонь Рамину на бедро под столом, Лея спокойно отпила из бокала воды. Ей больше не было больно. Страшно стало от того, почему именно.
После ужина Рамин перехватил её у лестницы. Гости ещё находились в гостиной, музыка играла тихо, охрана держалась на расстоянии. Он взял Лею за локоть и отвёл в тёмный коридор к библиотеке. Пальцы впились в кожу.
— Ты сегодня много на него смотрела.
— Я почти не поворачивалась.
— Именно поэтому и заметил.
— Ты привёл любовницу за наш стол, а теперь считаешь мои взгляды?
Рамин прижал её к стене. Затылок ударился о деревянную панель, воздух вышел из лёгких. Он не бил по лицу перед гостями, никогда не оставлял следы там, где их могла увидеть камера. Его рука легла на горло, не перекрывая дыхание полностью, только напоминая, насколько легко это сделать.
— Не путай наши права, Лея. Я могу привести в этот дом кого угодно. Ты не можешь даже подумать о другом мужчине.
— Тогда тебе придётся научиться читать мысли.
Пальцы на горле сжались. В конце коридора появился Ильяс. Он увидел их и пошёл быстрее. Он сообщил, что на внешнем периметре сработал датчик и Рамину нужно перейти в защищённую комнату. Ложь была очевидной. Муж понял, что Ильяс снова встал между ними.
Рамин отпустил Лею. Провёл ладонью по её волосам, поправил прядь у лица и улыбнулся так, словно они разговаривали о пустяках.
— Проверь периметр сам. Жена идёт со мной.
— По протоколу я должен сопровождать её отдельно.
— Протоколы пишу я.
— Тогда перепишите завтра. Сейчас опасность не проверена.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Рамин мог приказать убить его прямо здесь, но не сделал. Гости в соседней комнате, возможная угроза снаружи, люди, привыкшие считать Ильяса вторым человеком в охране. Он отступил на полшага.
— Уведи её наверх. И не забывай, кому она принадлежит.
Ильяс сопровождал Лею до спальни. Она держалась ровно, пока дверь не закрылась. Потом ноги подогнулись, и пришлось опереться о комод. На шее уже проступали красные пятна. Ильяс подошёл, но остановился на расстоянии вытянутой руки.
— Нужен врач.
— Не нужен. Он не успел ничего повредить.
— Вы говорите так, будто это оправдывает его.
— Я ничего не оправдываю. Я просто знаю разницу между больно и опасно.
— Когда мужчина держит вас за горло, разницы нет.
Лея подняла на него глаза. Ильяс был бледным, на лбу выступил холодный пот, но он смотрел на её шею так, словно собственная рана перестала существовать. В этой ярости не было права собственности. Он не требовал благодарности и не пытался использовать её слабость. Просто ненавидел то, что с ней сделали.
— Почему вы всё ещё работаете на него? — спросила она.
Ильяс опустился на край кресла, осторожно придерживая бок. Некоторое время молчал, затем рассказал о следственном изоляторе, ложном обвинении и свидетеле, которого нашёл Рамин. Не оправдывался. Говорил сухо, без подробностей, будто зачитывал старый протокол. Лея поняла, что восемь лет он платил долг человеку, однажды вернувшему ему свободу, и не замечал, как сам стал частью этой системы.
— Он спас вас, — сказала она. — А теперь думает, что купил.
— Возможно, купил.
— Нет. Купленные люди не везут чужую жену в больницу нарушив указания.
Ильяс встал. Между ними осталось два шага, но после его движения пространство исчезло. Он смотрел на следы на её шее, сузив глаза и зло, словно каждое красное пятно лежало на его собственной коже. Рука поднялась, пальцы остановились в нескольких сантиметрах от подбородка. Лея сама чуть откинула голову, разрешая. Ильяс коснулся полосы под челюстью так осторожно, что от этого по спине прошла дрожь сильнее, чем от грубой ладони Рамина. Его большой палец задержался у пульса, и Лея увидела, как мужчина сжал зубы, почувствовав её реакцию.
— Больше не позволяйте ему оставаться с вами наедине, когда он злой.
— Это его дом.
— Тогда зовите меня.
— И что вы сделаете?
— Войду.
Он убрал руку и направился к двери. Лея хотела остановить, сказать, что завтра Рамин может отправить его туда же, куда прежнего охранника. Вместо этого спросила, как его рана. Ильяс оглянулся, и впервые в его взгляде не было профессиональной холодности.
— До сегодняшнего утра заживала.
— Дайте посмотреть.
— Не надо.
— Я уже перевязывала вас на складе.
— Тогда в нас стреляли. Сейчас опасность другая.
Лея всё-таки протянула руку к его боку. Ильяс перехватил ладонь, но вместо того, чтобы оттолкнуть, прижал её к своей груди. Под рубашкой быстро и сильно билось сердце. Они стояли почти вплотную, её колено касалось его бедра, запах крови и мыла смешивался с тёплым воздухом спальни. Ильяс наклонился так близко, что его дыхание коснулось её губ, потом резко повернул голову и отпустил. Опасность, о которой он говорил, была не в ране.
Он вышел. Лея осталась у зеркала и долго смотрела на следы пальцев мужа. Потом перевела взгляд на руку, которой Ильяс едва коснулся её кожи. Между болью и прикосновением действительно была разница. Настолько большая, что уже не получалось сделать вид, будто она ничего не чувствует.
ГЛАВА 5
ИЛЬЯС
Рамин наказал их не сразу. В этом была его привычка. Он не любил действовать в ярости, если мог растянуть ожидание и заставить человека наказать себя страхом. Три дня он вёл себя так, будто поездки в больницу не было. Разрешил Лее навестить мать ещё раз, подарил ей серьги, пригласил на ужин. Ильяса он оставил при ней, даже не изменил график. Только Глеб стал появляться чаще, задавал вопросы о маршрутах и несколько раз ловил Ильяса взглядом у спальни хозяйки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.