- -
- 100%
- +
1
Огонь пожирал дом. Это был поздний ужин. Давно уже пробило полночь. Но огонь не сидел на диете. Он жадно ел стены, пол, потолок. Вгрызался в окна и двери. Дом был деревянным, значит, пожар – неостановимым…
Кате снилось, что кто-то душит ее. Схватил за горло и не хочет размыкать стальных объятий. Она закашлялась и поняла, что это не сон. Вокруг было полно дыма. Именно он не давал ей дышать. Глаза слезились. Изображение не настроилось, даже когда она схватила с тумбочки свои очки. Горло саднило, голова кружилась. Катя вскочила с кровати. Спальню заполнял едкий туман, по краям которого что-то тлело и горело. Катя оказалась в эпицентре пожара.
Но сначала она оказалась на седьмом небе. Да, именно так нужно было назвать это место. Элитная зона отдыха в Подмосковье. Парк-отель. Отдельные коттеджи со всеми удобствами: от джакузи до кофемашин. Вид на сосны, реку и закат. Прогулки верхом, шашлыки и купания. Сказка, ставшая былью на излете лета и на берегу Оки.
А еще это своеобразный тест на уровень притязаний и самореализацию личности. Если ты здесь, значит, жизнь удалась. Если ты здесь не один, значит, удалась и личная жизнь.
Катя Чижова проводила уик-энд с Алексеем Горчаковым. Уже целый месяц у нее есть мужчина. Причем не в мечтах о будущем и не в воспоминаниях о прошлом, где мужчина найдется у каждой женщины. У Кати он есть в настоящем.
Да еще какой! Красавец, богач, босс, из княжеского рода. Не нефтяная скважина в костюме и не легализовавшийся бандит. А из тех самых Горчаковых. Светлейший князь, блестящий дипломат и друг Пушкина по лицею – его прямой предок по отцовской линии.
Не верите? Она сама не могла поверить. Потому что Катя – вовсе не блондинка с обложки. Еще два месяца тому назад она жила на зарплату бюджетника. В ее подчинении находился разве что пульт от телевизора. И происхождение у нее самое пролетарское.
– Зато ты настоящая! Никаких имплантатов ни в груди, ни в мозгах! – говорила Катина подруга Надежда. – Твоему князю повезло.
– Это тебе повезло, – возражала бывшая подруга князя Светик. – Алекс любит разнообразие. То ему блондинку подавай, то брюнетку. То светскую львицу, то дворняжку.
Конечно, шансы удачно выйти замуж гораздо выше у стюардесс из бизнес-классов и длинноногих коллег Натальи Водяновой. А всем остальным девушкам приходится довольствоваться парнем из соседнего двора, который в лучшем случае подарит на день рождения сковородку. В худшем – вообще не вспомнит о празднике, зато никогда не забудет, как «Спартак» сыграл с ЦСКА в 2002 году.
Но Катя не собиралась соглашаться на абы что. Да и, если честно, парни из соседнего двора не пели серенады у нее под окном. Видимо, чувствовали, что Катя не любит блатняк. Она лучше в оперу сходит и сравнит образ Бориса Годунова у Пушкина и Карамзина. Ведь по образованию она историк. Катя – девушка серьезная. И, конечно, она мечтала о серьезных отношениях с серьезным мужчиной.
Каждый имеет право на личное счастье. И вот наконец-то, после долгих лет неудач и невстреч, она реализовала это право в полном объеме.
Правда, сейчас она сгорала вовсе не в пламени страсти. Самый настоящий огонь подбирался к ней со всех сторон…
Алексей! Первая мысль была о нем. И вторая – тоже. Вообще-то он уже месяц занимал все ее мысли. Нужно растолкать, разбудить его, вместе выбираться из огненной ловушки. И чем быстрее, тем лучше.
– Алексей! – позвала Катя и закашлялась.
Ее мужчины не оказалось рядом. Катя и Алексей уже месяц вместе, но она уже не может на него рассчитывать в трудную минуту. Его не было ни на кровати, ни в этой комнате, ни в другой. Неужели он уже на улице? Побежал за помощью, а Катю забыл здесь, как зонтик?
Ладно, некогда размышлять. Огонь становился все прожорливее. Катя метнулась в ванную. В голове всплыли какие-то обрывки из инструктажа по технике безопасности, которые регулярно проводились на ее прошлой работе. Работала она в архиве, где все единицы хранения – бесценные свидетели ушедших эпох, поэтому учения на случай ЧП там проводились частенько. Сам погибай, а историю выручай!
Но коттедж – явно новострой, так что самый древний экспонат здесь – сама Катя. В отсутствие противогаза и огнетушителя оставалось только одно. Намочить полотенце водой, прижать к лицу и поспешить к эвакуационному выходу. Правда, из дома во внешний мир вела только одна дверь. И на пути к ней горело особенно интенсивно. Значит, эвакуационным выходом будет окно.
Катя вернулась в спальню, на ходу прихватив с тумбочки свою сумочку и ключи от машины Алексея. И попыталась распахнуть пластиковую раму. Конечно, она не поддалась. Это было бы слишком просто для такой сложной ситуации.
Полотенце предательски высыхало, не спасая ни от дыма, ни от удушья. Черт, черт! Ну почему это не обычное стекло? Его гораздо легче разбить. Что делать с пластиком, Катя не представляла. Отложила и полотенце, и сумку и с остервенением дернула за ручку. Наконец-то открылась! Не дав ситуации из сложной превратиться в катастрофическую…
Катя рывком распахнула окно, вцепилась в сумку и вынырнула наружу.
Тишина и прохлада соснового бора оглушили ее. А где же пожарные? Почему они не разворачивают свои «рукава»? Почему Алексей не бросается к ней со всех ног и не вздыхает с облегчением?
Дом горел в гордом одиночестве. Страшно одинокой вдруг почувствовала себя и Катя. Ей оставалось только метаться между соснами. Но от них все равно не добьешься ни помощи, ни ответа.
Ей пришлось босиком и в ночной рубашке бежать к соседнему коттеджу, стучаться, всех будить, объяснять, кашляя и волнуясь. В конце концов упитанный лысый мужчина, открывший ей дверь в одних трусах, схватился за телефон и стал звонить на «ресепшен». А из-за его спины выскочили три длинноволосые, длинноногие, очень юные особы, завернутые в полотенца, и принялись галдеть от ужаса, что они чуть было не проспали стихийное бедствие. Катя при всем желании не смогла принять их за папиных дочек. Хотя девицам явно не так давно исполнилось 16 лет и между собой они были похожи как сестры.
Уже через десять минут все было так, как и должно было быть. Машины с мигалками, парни со шлангами, кучка любопытных. Катю усадили в машину «Скорой помощи», набросили на ее плечи одеяло, опутали проводами, изъявили готовность сделать укол.
В голове гудело, в ушах шумело, пульс оказался бешеным. Еще бы, пережить такое! Считаные секунды и считаные проценты концентрации углекислого газа отделяли ее от попадания в оперативные сводки МЧС в графу: «на пожарах погибло». Нет, ее графа: «на пожарах спасено». Повезло!
Но где же Алексей? Сильнее огня жгла мысль, что пожарные, разбирая завалы, обнаружат останки…
– Катя!
Он стоял перед ней, высокий, темноволосый, загорелый, а не закопченный. В джинсах и наспех застегнутой рубашке. Алексей решительно выдернул Катю из машины и из одеяла, подверг хоть и не медицинскому, но придирчивому осмотру, прижал к своей широкой груди.
Катя поймала на себе завистливый взгляд медсестры. Да она и сама себе завидовала. Она чувствовала себя героиней фильма. Не страшны ни пожары, ни ураганы, если ее ждет финальный поцелуй с героем. Но потом пошли титры…
От Алексея явно разило спиртным. Пуговицы на его рубашке не совпадали с петельками. А рядом с ним пританцовывала на ночном холоде блондинка с пятым размером груди, одетая только в туфли, кружевное белье и мужской пиджак. И красотка, и ее одежда показались Кате знакомыми.
Катя отстранилась от своего героя. Поправила очки, взглянула на него пристально.
– Где ты был? – спросила она.
– Все позади! Главное, ты жива! – с энтузиазмом провозгласил он. – Кто бы мог подумать?! Пожар в таком месте! Здесь обещают элитный отдых, а не эвакуацию через окна. Да за их цены можно построить коттеджи хоть из ниобия. Мы вчиним им иск на миллионы.
– Алекс, а что такое ниобий? – подала голос блондинка.
– Тугоплавкий металл, из которого даже космические корабли можно строить. И…
– А вы, собственно, кто? – пресекла Катя попытку увести разговор в сторону института стали и сплавов.
– Алиса Островская, – не без гордости представилась красотка.
Ах да, эпатажная телеведущая. Катя не смотрела ее передачи, но не увидеть передачи о ней было невозможно. «Сенсация! Алису Островскую укусил обезумевший от любви поклонник». «Новость дня! У Алисы Островской похитили любимую болонку и в качестве выкупа требуют… ночь с Алисой Островской».
Вот откуда Катя ее знает. Ну и заодно Катя узнала пиджак. Это был пиджак Алексея.
Очень интересно! Значит, Горчакова не было в коттедже. Он просто ушел, когда Катя заснула. И он, конечно, отлучился не для того, чтобы быстренько смотаться в Париж и привезти Катеньке свежих круассанов к завтраку…
– А вы, собственно, кто? – не осталась в долгу секс-бомба.
– Екатерина Чижова.
Наивная она дурочка, легкая добыча бабника, не пропускающего ни одной юбки. Впрочем, будь Алиса в брюках, Горчакова это вряд ли остановило бы.
Да, выходит, Катя совсем не знала своего парня. Вернее, знала, конечно, что он повеса и гуляка. «Золотая молодежь», не вылезающая из дорогих клубов и спортивных машин. Но наивно полагала, что все это было до встречи с ней. А это судьбоносное событие изменит его. Ее благотворное влияние заставит парня пить молоко вместо виски и смотреть девушкам в глаза, а не в декольте. Вернее, девушке. Катя почему-то вообразила себя его девушкой. Хотя она – лишь одна из многих. И в следующую секунду у нее появилось новое подтверждение этому.
Это госпожа Островская не нуждалась в представлении. Имя и фамилия Кати Алисе, конечно же, ничего не сказали. Сказать был должен Алексей. И Кате стало интересно, как он ее представит.
– Как хорошо, что с тобой все в порядке! – с немного преувеличенной хмелем радостью воскликнул он.
Что ж, видимо, Горчаков не собирался официально знакомить двух дам, одна из которых недавно была в его постели, вторая – до сих пор в его пиджаке. И обе сейчас уставились на него с недоумением.
– Катя – помощник в фирме «Горчаков и партнеры», – пояснил он наконец.
– Ох уж мне эти иносказания, – хмыкнула Алиса. – Завернут что-нибудь типа «помощник руководителя» или «офис-менеджер», а на деле – обычная секретарша, которая проводит выходные со своим боссом. Как банально!
– Я помощник юриста, а не помощник руководителя. Готовлю судебные иски, а не кофе. И провожу выходные с боссом, телеведущей и десятком пожарных. Возле кареты «Скорой помощи». Босиком и в ночной рубашке. Вы находите это банальным? – усмехнулась Катя.
Она храбро делала вид, что ей все равно. Ей не больно, не страшно и не холодно. История знает и не такое. Царь Александр сначала отдал врагу Москву, но потом собрался с силами и дошел до Парижа.
Вот и Катя должна собраться и дойти. Главное, она жива. А то, что жить ей теперь в мире, где нет любви, а есть только измены, – что же, не ей одной.
Пламя превратило ее рай в ад. Высветило истинную картину. И картина эта оказалась не в пастельных, а в постельных тонах. Впрочем, это даже хорошо, что она узнала. Было бы хуже, если бы госпожа Островская явилась к ним на золотую свадьбу и подняла тост: «За нашего любимого Алекса! Одного на двоих…»
Размечталась! Золотая свадьба и все такое. Вообще-то Алексей Катю замуж не звал и ничего не обещал. Просто он звонил ей время от времени, приглашал в ресторан или, как сейчас, провести уик-энд вместе. На работе они, конечно, виделись каждый день. Но отношения свои особо не афишировали. Впрочем, почти все сотрудницы офиса считали своим долгом расцеловаться с шефом и обменяться с ним многозначительными взглядами. Если босс стар и лыс – это можно расценить как приставание. Если молод и хорош собой – это флирт, способствующий повышению производительности труда.
Дура! С чего она решила, что это любовь? Что они вместе? Что они – пара? Он даже не хочет представить ее как свою девушку. Может, он и любит разнообразие, но дворняжки явно стесняется. А она-то уже вообразила себе… Еще чуть-чуть – и с родителями бы захотела познакомить!
Катя попятилась к бело-красной машине и попыталась спрятаться от всего мира в одеяло.
– Алисочка, это я виноват!
На авансцену выступил новый персонаж. Довольно брутальный. Да что там, настоящий мачо. С пронзительными черными глазами и полагающейся по статусу мужественной небритостью. Единственное, в чем он уступал Горчакову, так это в росте. Невысокий, но мускулистый парень одной рукой повис на плече Алексея, другой зацепился за госпожу Островскую.
– Лешка говорил мне, что он здесь не один, – доверительно сообщил он тоже не совсем трезвым голосом. – Но я решил, что секретарш в его офисе много, чего не скажешь о возможностях поиграть в бильярд с самой Алисой Островской. Тем более в бильярд на раздевание… Так что я его просто сманил в нашу компанию, как Змий Еву. И правильно сделал. Иначе бы он наглотался дыма…
Видимо, для секретарши наглотаться дыма – одна из служебных обязанностей. И кому какое дело, что она металась в поисках босса по горящей комнате и сходила с ума от неизвестности. Подумаешь! Горчаков выпишет ей премию – и дело с концом.
Похоже, Катю тут держат за кого-то типа прислуги, а не подруги. В этом кругу принято хвастаться романом с дочерью министра, женой олигарха, на худой конец, с певичкой или актрисой. Связь с собственной помощницей не престижна, особенно если эта особа не имеет модельного прошлого.
Что ж, сама виновата! Знала ведь, что, вопреки распространенному мнению, женщину украшает не мужчина, а ум. Но любовь лишила Катю способности трезво мыслить. Опьянила сильнее текилы и даже щепотку соли и кружок лимона на закуску не предложила.
Вместо того чтобы делать карьеру и писать диссертацию, Катя вдруг решила, что нет занятия важнее, чем ждать ЕГО звонка. Если звонок раздавался вместе с предложением провести вечер вдвоем, то потом она вообще не думала, только чувствовала. Радость. Легкость. Желание. Его взгляд на своих ресницах. Его кожу на своей коже…
Если ОН не звонил, то все мысли вертелись вокруг того, почему не позвонил и когда позвонит. Тогда ей казалось, что этот роман делает прозу ее жизни поэзией. А теперь она поняла, что это даже не белый стих. Это подделка, которую она приняла за драгоценность – по наивности. Потому что в первый раз в жизни влюбилась. Но больше она эту глупость не повторит!
Катя все туже закутывалась в свое одеяло и отступала к машине. Ее тошнило: не столько от угарного газа, сколько от угарного веселья этой троицы. Бильярд на раздевание!
Неизвестный Кате подвыпивший субъект все так же висел между Горчаковым и Островской и чем-то их смешил.
– Мне нужна «Скорая помощь»! – обратилась Катя к медсестре.
– Отвезти вас в больницу?
– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Мне требуется экстренная эвакуация.
Нужно срочно отмыться от этой копоти: на лице и на душе. Задние двери бело-красного фургона закрылись, машина тронулась. Троица это даже не сразу заметила.
Катя забилась в уголок. Стала понемногу согреваться.
– Если вы отказываетесь от госпитализации, мы отвезем вас домой, – предложила медицинский работник.
– А у вас не будет неприятностей? Вы же «Скорая помощь», а не такси… – Катя честно призналась, что живет не в таком уж ближнем Подмосковье.
– Ну, вы единственная пострадавшая на этом пожаре. И вас надо вывезти с места ЧП, что мы и делаем.
Судя по всему, медсестра ей больше не завидовала. Скорее соболезновала кончине Катиных иллюзий.
– Вы нормально себя чувствуете? Может быть, все-таки в больницу на обследование?
– Нет, спасибо. Все в порядке, – соврала Катя.
Чувствовала она себя прескверно. Но в больницах не ставят капельницы от несчастной любви.
Ключи! Неожиданно она поняла, что так и не отдала Алексею ключи от его машины, самоотверженно вынесенные ею из огня. Брелок так и лежал в «Скорой» рядом с ее сумкой. Ну и ладно! Этот парень не беспокоился о ней. Она могла не беспокоиться о его ключах. Ничего страшного. Найдет запасные или потратится на услуги эвакуатора.
Катя открыла свою сумочку, чтобы положить туда брелок, и похолодела. Внутри было нечто, чего там быть вообще не должно. Чего Катя туда точно не клала. Тогда как это там оказалось?
Это были наручники. Обычные металлические наручники. Два браслета и цепочка. Катя видела такие в фильмах про убийц. В новостях из зала судебных заседаний. На поясе у сотрудников патрульно-постовой службы, не спеша обходивших их квартал. Но в руках эту штуку Катя ни разу не держала. И теперь озадаченно ее рассматривала.
Что это? Откуда? Кто положил это в ее сумочку?
Конечно, от Горчакова можно ожидать чего угодно, но садо-мазо он не практиковал. Во всяком случае, с ней. Может, он захватил это для Алисы и перепутал Катину сумочку со своим карманом? Собирался-то в потемках и наспех, чтобы дама не проснулась.
Странно все это. Или… Страшно? Неужели в коттедже был кто-то еще? Кто-то, кроме нее и Алексея?
Катя вдруг кое-что вспомнила. Перед глазами всплыли крупные буквы «Прикованная к огню». У нее хорошая зрительная память, что не раз помогало ей на экзаменах и при работе в архиве. Она запоминала целые листы из учебников и документов. Но этот заголовок – не оттуда. Он из новостей, которые она недели две тому назад прочла в Интернете. Речь там шла о пожаре в Подмосковье. Сгорел то ли дом, то ли дача. И при разборе завалов обнаружили труп женщины. Пламя так изуродовало ее, что нельзя было назвать ни возраста, ни особых примет. Единственная деталь – руки были скованы наручниками. Что наводило на мысль не только об умышленном поджоге, но и об умышленном убийстве. Наручники не оставляли жертве шансов выбраться из объятого пламенем дома. «Может быть, это проделки пиромана-убийцы?» – вопрошали тогда журналисты.
Пироман?! Тут огонь и там огонь. Тут наручники и там наручники. Вдруг сегодняшний пожар – не случайность? Вдруг ее тоже ждала та же участь? Сгореть заживо! Но что-то пошло не так, и поджигатель не сумел защелкнуть металлические браслеты на ее запястьях, поэтому оставил презент в сумочке.
Что пошло не так? Катя перевернулась на другой бок, а он испугался, что она проснется и увидит его. Или он услышал звук подъезжающей машины. Или ему позвонил мачо и пригласил сыграть в бильярд на раздевание. Может быть, Алексея Горчакова не случайно не было в коттедже в эту ночь?
Хотя это она загнула. От волнения и обиды на него. Вряд ли он так пламенно расправляется с надоевшими любовницами. У него наверняка отработан более простой способ, при котором горючими оказываются лишь слезы обманутых женщин.
В любом случае наручники в сумочке – это плохо. Кто-то посторонний имеет доступ к твоим вещам. Кто-то был в коттедже. Пока Катя спала, он ходил рядом, рылся в ее сумке. Возможно, он и совершил поджог.
Ничего не пропало. Так что это не грабитель. Но кое-что прибавилось. Неужели действительно – пироманьяк?!
2
– Чижова, ты что?! Ты решила бросить все и посыпать голову пеплом, потому что не имела возможности отрастить себе бороду и бродягой пойти по Руси?
Конечно, Надежда Копейкина впала в шок, увидев лучшую подругу на пороге своей квартиры в три часа ночи в одеяле, которое к тому же надо было вернуть медработникам. Надя и пошла возвращать, а по дороге постаралась вспомнить что-нибудь ободряющее, например Есенина. Потому что если бы Катерина хотела услышать причитания, а не вольное переложение стихов, она бы сейчас стояла на пороге родительской квартиры.
Но Катя предпочла не дать выспаться учительнице русского языка и литературы, хотя скоро 1 сентября и первые уроки. Ну не могла же она явиться в родительский дом в таком виде! Мама ведь схватится за сердце, а папа – за рюмку. А у Надежды нервы крепкие, раз она заставляет одиннадцатиклассников, даже имеющих приводы в милицию, Есенина наизусть читать.
К тому же пятилетнего сына Надежды, Павлика, ночью и из Царь-пушки не разбудишь, а супруга, Кирилла, и набат Царь-колокола не поднимет. Так что нежданной гостье открыла хозяйка и провела ее в кухню, где самое место делиться женскими проблемами.
– Нет в жизни счастья! – с мрачной решимостью провозгласила Катя. – Пироман хотел сжечь меня заживо, чтобы Горчаков смог станцевать на моей могиле эротический танец с Алисой Островской.
– Да, это, конечно, убедительная причина, чтобы явиться ко мне босой, как Офелия, и пахнущей дымом, как какой-нибудь геолог. Хочешь водки? – спросила Надя. – Прости, что не предлагаю «Бейлис». Муж мой, кроме водки, употребляет только пиво. И меня не балует.
– Хочу! – согласилась Катя, она до сих пор не могла согреться.
Она даже не сомневалась: принять сначала ванну или принять на грудь? Эстетика подождет, здесь нужен анестетик. Спиртное обожгло, но не помогло. Да и разве что-то поможет в такой ситуации?
– Да уж, страшнее пожара только новый пожар, – сочувственно вздохнула Надя. – И ты как раз из огня да в полымя! Кстати, мои балбесы из 8-го «А» были свято уверены, что полымя – это что-то вроде полыньи. Еле их убедила, что это то же самое, что пламя.
– Это хуже! – всхлипнула Катя.
– Вот гад! – припечатала Надежда ее парня, узнав подробности их отношений.
– Жаль, на его косо застегнутую рубашку нельзя такой бейджик повесить! – вздохнула его девушка. Бывшая.
– Ну что за мужики у нас?! Муж нашей биологини, пока жена в роддоме была, с соседкой развлекался. Мол, супруга меня не удовлетворяет. На девятом месяце беременности она, оказывается, должна была представить, что он – мороженое, и облизывать его со всех сторон! А он ничего не должен. Никому. Теперь вот алименты не платит – ни биологине, ни соседке.
– Ненавижу! – Катя глотнула еще водки и откусила малосольный огурец. – И на что я только надеялась? Даже первой леди Америки изменяли прямо в Овальном кабинете. А прекрасную принцессу Великобритании безжалостно бросил вовсе не прекрасный принц.
– Да уж, лично я только Пушкину могла бы простить донжуанский список, – призналась Надежда.
– Ладно, твой-то не изменяет, – напомнила Катя, имея в виду, конечно, не солнце русской поэзии.
– Ха, кто на него кинется-то? Мой благоверный – не топ-менеджер, а строитель в спецовке и в неотапливаемом вагончике. Да и пиво с водкой, знаешь ли, не «Виагра». Так что, чижик, нельзя сказать, что ты сделала неправильный выбор. Горчаков твой – мечта. Правда, не только твоя.
– Больше совсем не моя! – замотала головой Катя.
– Слушай, а ты как себя чувствуешь-то? – обеспокоилась хозяйка. – Дым ведь вещь коварная…
– Алкоголь и углекислый газ – это же шампанское, – попыталась улыбнуться Катя.
После водки ее уже не тошнило, и бледность прошла.
– Ты достойно ответила Некрасову, Кать, – подбодрила подругу Надежда. – Доказала, что русские женщины могут не только войти в горящую избу, но и вовремя выйти оттуда.
– Хочу скорее забыть об этом пожаре. Вот только наручники покоя не дают.
– Может быть, это просто шутка? Неудачная шутка твоего Алексея? Некоторые мужчины так боятся потерять свободу, что вместо обручальных колец скорее уж такие браслеты подарят.
– Все! Больше никаких мужчин! – со всей ответственностью заявила Катя. – И почему считается, что они решают проблемы женщин? Да они только и делают, что создают нам проблемы! Сколько времени я потеряла на всякую ерунду, могла бы уже Всемирную историю в 24 томах прочитать.
После ночного стресса Катя устроила себе еще и утренний, вскочив ни свет ни заря. Не хотела встречаться за завтраком с мужем Надежды. Ведь к кофе ей обязательно подали бы пару косых взглядов и грубоватых шуток.
К тому же наступивший день был понедельником. А ей не в чем на работу идти. Надя гостеприимно распахнула дверцы своего гардероба для подруги, но Катя была худее раза в два. Так что пришлось удовольствоваться единственными брюками на резинке – севшими после стирки спортивными штанами. Хозяйские кроссовки норовили сорваться с ноги, как пес с цепи. А шерстяная кофта выглядела телогрейкой.
Впрочем, ладно. Катя же не собиралась строить глазки, она собиралась строить карьерную лестницу. Внешность не главное, главное – что внутри. А внутри у Кати ум, эрудиция и желание работать. Конечно, она не стала пугать коллег и являться в таком виде в офис солидной юридической фирмы. Катя предпочла напугать продавцов, которые ничего плохого ей не сделали.
Но сначала произошло небывалое. Перед ней расступилась очередь на маршрутку до Москвы. Раньше она в ней честно стояла, иной раз Катю даже оттирали в последний момент от заветной дверцы салона микроавтобуса, но сегодня от девушки все шарахались. Хотя она приняла душ у Надежды, вымыла волосы. И гарью пахло разве что от дамской сумочки – это было единственным, что Кате удалось эвакуировать из своих вещей. А любимые джинсы и маленькое коктейльное платье погибли в огне.