Тише, моя королева

Неплохая версия – может, это мир, который катастрофа откатила назад в Средневековье. Их местные боги – люди, хранители знаний. Как там, уны? Их не любят, потому что они сохраняли технологии лишь для себя, властвуя над простыми смертными. Потому и произошла, скажем, революция. Спустя годы эта их Карисет получила доступ к заброшенным машинам, что-то нажала, разобралась. А то, что молнии показались магией – так это он, Кирилл, в местной науке ничего не понимает. Пока... В таком случае ему и правда лучше всего будет попасть в Практику – поможет допилить, подкрутит настройки...

Эта мысль давала надежду, и путь до фермы Кирилл проделал, выискивая следы высокоразвитой цивилизации. На подходе Тиш приказала остановиться, отсчитала монеты и неожиданно протянула их Кириллу.

– Ты идёшь к хозяевам. Молоко, хлеб, яйца на троих. Больше денег нет.

Кирилл удивился, но решил не спорить – женщина выглядела мрачной. Шагая к частоколу, он думал, что, наверное, она из тех, кто от голода звереет. Может, в этом всё дело. Он застегнул рубашку на пуговицы, чтобы скрыть рисунок на футболке, и спустил рукава пониже – следы от верёвок точно вызовут вопросы.

– Хозяева! – неуверенно крикнул Кирилл, добравшись до дома.

– Что надо? – высунулась из окна женщина.

Она была крупная, скуластая, кожа – кровь с молоком. Волосы светлые с сединой, заплетённые в косу. Покосилась сначала на одежду Кирилла, потом ему за спину, попутчиков хотела разглядеть. Покачала головой, сжав губы.

– Молоко продадите?

– Чего ж не продать... Хлеба надо?

– И яиц – на трёх человек.

Женщина замерла на секунду, недобро хмыкнула, углубилась в помещение, оказавшееся кухней. Заскрипели дверцы, загрохотала посуда. Кирилл безрезультатно выискивал взглядом пластиковые детали, провода или розетки.

– Хозяйка, а нет ли плаща? Хоть старого, дырявого?

Хотелось прикрыть нездешнюю одежду. Хозяйка даже не повернулась, и Кирилл добавил:

– Гроза-то какая была!

– А что тебе гроза? Ты вон молодой, здоровый. А у меня две овцы от страха подохли. Таких гроз и мой дед не упомнит, но говорит, его дед рассказывал... Плохой знак. Боги, говорит, что-то задумали. Я ему говорю – нет твоих богов, а он твердит: сухая гроза – закрывай глаза!

На подоконнике появился глиняный кувшин, корзинка с хлебом и яйцами.

– Эту, – кивнула хозяйка за спину Кириллу, – бросай, мой тебе совет. Вот от кого добра ждать не стоит. Она тут ночевала недавно – у меня наутро три куры сдохли. Так что поешьте там, где остановились. Яйца варёные. Кувшин с корзиной обратно принесёшь. Повезло тебе со мной, другие и говорить не станут. А я сердобольная, чтоб меня!

Кирилл протянул ладонь с монетами – на них был нечёткий многоугольный символ с одной стороны и цифры с другой – похоже, письменные знаки тоже загрузились. Женщина посчитала, одну оставила. Кирилл сунул её в карман к заранее отложенным. Когда вернулся к старику и Тиш, отдал ей четыре сэкономленные монеты – она промолчала, но явно обрадовалась. Старик уже сидел в тени яблони и нетерпеливо потирал колени ладонями.

Хлеб был серый, да ещё и несвежий, но с румяной хрустящей корочкой. На дне оказались две луковицы – это хозяйка сделала комплимент двум людям, догадался Кирилл.

Когда девушка поела, Кирилл решил проверить свою теорию и сказал:

– От вас, госпожа, куры у хозяйки сдохли.

– Конечно, – саркастично, но неагрессивно ответила та. – И сапоги прохудились, и дождь пошёл, и зима наступила, всё из-за нас.

Сытая, понял Кирилл, успокоилась.

– Это закономерно, – произнёс Мо, хрустя второй луковицей, которую отдал ему Кирилл. – На смену науке, когда разрушена система передачи знаний, приходят суеверия. Скажи-ка, ведь она ссылалась на то, что ей какая-нибудь бабка говорила, а той – её прабабка?

– Дед, – уточнил Кирилл.

– Вот так мы и скатимся в дикие времена, – покивал Мо, – а потом человек заново изобретёт богов. Не смейся, Тиш!

Тиш не смеялась, а лишь приподняла брови и скривила губы.

– Говорю тебе, моя королева, это удивительное время, когда старые боги лишены влияния, новые пока не забыты, а очередные на смену им ещё не придуманы! Думаю, настанет время богов природных. Начнётся поклонение Дыханию Огня, Сердцу Леса, Слёзам Неба... Им придумают имена, атрибуты, сферу ответственности, построят храмы на руинах.

– Ты это и фани Карисет рассказывал? – фыркнула Тиш.

– Конечно! – воскликнул старик. – Мы с ней часто спорим. Она считает, что следующего поколения богов не будет. По её мнению, человек – высшее создание. Праксисы и так есть почти в каждом крупном городе, а в будущем станут не только местом, где можно получить медицинскую помощь и купить лекарства, но и расширятся до образовательных заведений. Таков её план.

Тиш не ответила – завязывала травинку в узелок, а Кирилл запомнил: праксис – лечение. Видимо, Практика – это где сидит руководительница всех праксисов, учёная фани Карисет. Про богов понятнее не стало, но спрашивать он не хотел, чтобы не влипнуть в опасную дискуссию. Тиш погнала его сдавать посуду и выдала монет, чтобы докупить сыра.

Хозяйка встретила с коричневым, значительно потрёпанным куском ткани. Позже Кирилл обнаружил петельку и обрывки ниток там, где раньше была пуговица.

– Старик-то, поди, из Практики, – проворчала женщина, – эти тоже допрыгаются. Не знаю, что тебя с ними свело, но... человек должен помогать человеку. Плащ бесплатно. А к нему совет – оставь их и иди своей дорогой.

Кирилл поблагодарил женщину и пошёл обратно к своей компании – некуда больше было.

Они вернулись к лесу. Очевидно, Тиш избегала людей, а следовательно и ровных дорог. Но Кирилл и Мо не возражали – солнце начинало припекать, а деревья давали тень, тем более, что по краю леса была протоптана тропинка. Они шли довольно бодро, и Кирилл думал, что обойдётся ещё час-полтора без перерыва, но тут раскряхтелся Мо, не выдержав темп. Он прихрамывал, то и дело замедлял шаг, чтобы промокнуть лицо серым платком, который одновременно служил ему косынкой. Тиш делала вид, что не замечает, пока Мо не попросил остановиться. Тогда она молча свернула в сторону и привела их к ручейку.

Женщина набрала воду в бурдюк, и Кирилл достал из рюкзака помятую пластиковую бутылку. Хорошо, что литровую взял.

– Очистить хочешь? – спросил Мо.

– Что? – не понял Кирилл.

– Очистить воду, – уточнил старик.

Порывшись в бездонных складках, он извлёк металлическую коробочку и протянул Кириллу. Она была круглая, кажется, серебряная, с выгравированным глазом внутри треугольника и ложечкой на цепочке.

– От Практики, – похвастался Мо.

– А тебе не надо? – спросил Кирилл.

– Я считаю, что она уже не навредит, – ответил старик. – За сто лет всё выветрилось. Но ты кинь. Ещё заболеешь с непривычки. Одну без горки.

Кирилл ссыпал синеватый порошок в узкое горлышко, закрутил, встряхнул бутылку. На дно стал оседать серый осадок.

– Что тут было, когда Фория горела... Звери бежали, птицы с криками летели...

– Ты не видел, Мо. Ты в Ремаджи торчал безвылазно, – прервала стенания старика Тиш.

– Мне рассказали. А последствия все видели. Всё лесом поросло, но кое-где земля мёртвая.

Старик поёрзал, устраиваясь, распрямил одну ногу, а вторую подтянул к себе и начал массировать колено.

– Не бойся, – улыбнулся он Кириллу. – Хочешь, я первый отопью?

Кирилл подумал, что они не будут травить того, кто принесёт им в живом виде денег, и сделал глоток. Безвкусная. Сел рядом с Мо.

– Ты, наверное, думаешь: «И куда же этот старик потащился?» – предположил Мо.

Кирилл пожал плечами – невежливо так прямо соглашаться.

– Фани Карисет, с которой мы то спорим, то соглашаемся, решила, что я засиделся в Практике. Многие месяцы тружусь там. Утерял свежий взгляд на мир. Из Ремаджи я выбирался, Тиш не права. Вот ты не покидала королевство, госпожа.

Кирилл подумал, что впервые видит такое агрессивное молчание – женщина лежала на траве, прикрыв глаза согнутой в локте рукой, но её ноздри расширились, а сжатые губы побелели.

– Фани Карисет захотела, чтобы я прошёлся по праксисам, поговорил со служителями... А тут как раз Тиш пришла с товаром, вот я с ней и увязался.

– Конечно, Мо, болтай. Меня не обманешь, – пробурчала Тиш, не открывая глаз. – Она тебя со мной отправила, чтобы разузнать, откуда артефакты.

– Брось, Тиш! Ну какой из меня разведчик! Я же еле тащусь...

– С другими я бы не пошла. Слежку почувствую издалека. А тебя давно знаю.

– Давно-о-о, – протянул старик. – Почти всю жизнь! Но ты не права, моя королева.

– Я права, – прикрикнула Тиш, привстав на локте. – Она не хочет пока со мной ссориться – вытрясла из Циркона всё до последней песчинки! Фория сожжена дотла, а Корус недоступен. До остальных не добраться! Лада вообще за океаном! Да и они выжжены, я уверена! Ей негде больше брать детали. А мне некому продавать их... В общем, ты сейчас здесь, потому что это для всех приемлемый вариант. Ты всё равно ничего не узнаешь.

– Если всё сгорело, то и правда, Тиш, откуда детали? – поддел её старик.

– Значит, не всё, – огрызнулась Тиш, почему-то кивнула в сторону Кирилла и легла обратно, а Мо, помолчав, обратился уже не к ней:

– Теперь... Как тебя, кстати, называть?

– Кирилл.

– Так вот, Кир, теперь...

– Кирилл, – с нажимом повторил он.

– Да, – легко согласился Мо. – Кирилл. План изменился. Праксисы я не посмотрю. Только в Меглите. Не переживай – если и ты правда счетовод, то работу получишь, жильё, деньги свободные... Станешь почитаемым человеком!

– Хватит трепаться, Мо, – зло оборвала его Тиш. – Или отдохнул уже?

– Я повинуюсь и умолкаю! – старик сцепил ладони перед грудью и коротко поклонился.

Кирилл улёгся на траву. Ему что-то не нравилось. Ну, кроме собственного непонятного положения. Наверное, дело было в старике. Отчего-то Тиш казалась понятнее: пока не начинала резко кричать, её слова звучали здраво. А вот Мо, болтун и потрёпанный философ, как будто набивался в друзья. Зачем ему?.. Хочет выяснить побольше о Кирилле? Спросил бы просто, к чему эти многослойные подходы. Было в Мо неприятное притворство, словно он лишь отыгрывал роль болтливого добродушного старичка.

С другой стороны, спорил с собой Кирилл, с чего ему со мной откровенничать? Выбрал роль безвредного слабака, а если что – снова посохом по затылку. Кирилл потёр шишку. Я же для них незнакомец, потенциально опасный. А они ещё и развязали меня и позволили идти самому. Хотя... Что бы сделала та дружелюбная женщина на ферме, если бы увидела пленённого полукровкой человека? Судя по всему, ничего хорошего для Тиш и Мо.

А для меня? – думал Кирилл. Можно было остаться с той женщиной – так? И на этом всё. Рубил бы ей дрова, косил пшеницу, организовал бы, может, водяную мельницу, если они до такого сами ещё не додумались. Человек должен помогать человеку... А может, точно так же стал бы товаром на рынке. Вполне укладывается в концепцию помощи – материальной, раз на другое не годен...

Пока с Тиш и Мо идти перспективнее: их знакомая учёная дама может что-то прояснить, а без этой парочки до неё не добраться. В общем, пока решение кажется верным. Кирилл, успокоившись от наличия хоть и иллюзорного, но выбора, даже смог немного вздремнуть. Проснулся уже привычно от нежного пинка Тиш.

Когда начало темнеть, и компания нашла место для ночлега, Мо, доев причитающуюся ему порцию хлеба и сыра, снова пристал со странными расспросами. Он достал из складок балахона металлические чётки и перебирал бусины, подолгу прокручивая каждую в руках, чем неимоверно раздражал Кирилла.

– А вот скажи, Кирилл... Когда боги ушли?

– Не понял, – нахмурился тот.

– У тебя дома когда в последний раз богов видели?

– Ну, скажем, две тысячи лет назад.

– Ты так точно знаешь? – удивился Мо.

– Да, это записано в книге... В Книге.

Кирилл недовольно цокнул. Никак не получалось выговорить «Библия». Надо будет ещё потренироваться с языками.

– И что? – не отставал Мо.

– Что «что»? – переспросил раздражённый Кирилл. Вот уж чего не хотелось, так это религиозных дискуссий – но опять сам виноват. Кто мешал ответить «никогда» или «не знаю»!

– Что там в книге записано? При каких обстоятельствах вы их видели? Как они ушли?

– Он ушёл. Один. При известных обстоятельствах. В общем-то, мы его убили.

Тиш, поджаривавшая на костерке кусок хлеба, нанизанный на ветку, уронила её в огонь и уставилась на Кирилла полыхающими золотом глазами. Мо тяжело откинулся спиной к поваленному дереву и поглаживал лоб. Кирилл проклинал себя за то, что снова, опять, в который раз ляпнул, не подумав, и на этот раз что-то критичное. Так я ни до какой Практики не дойду, кисло подумал он.

– Послушайте, Мо, Тиш, – осторожно заговорил он. – Я это зря сказал. Извините. Это всё старые сказки. Никто не видел богов, никто не разговаривал с ними, никто их... не убивал. Даже этого, из Книги, потом спасли, и он отправился домой. У нас много таких историй. В них боги ведут себя по-человечески: ссорятся, воюют, женятся, заводят детей.

– Тогда это скорее те, кто нашёл богические артефакты, а не сами боги, – покивал Мо. – Может, расскажешь какую-нибудь из сказок о богах?

Тиш подобрала хлеб из костра, подула, отломила сгоревший кусок, остальное медленно сжевала. Кирилл, подумав, ответил:

– Может, ты расскажешь о своих? Кто такие уны?

– И как он всего этого не знает, а, Тиш?

– И как ты всё не заткнёшься? – передразнила его женщина. Она затушила костёр и легла на спину, закинув руки за голову.

Мо покачал головой и снова обратился к Кириллу:

– Искры богов. Но это тебе лучше фани Карисет расскажет. У неё тоже есть книги.

– Значит, полукровка – это искра и человек? – шёпотом спросил Кирилл.

Мо кивнул и отвернулся, заохал, устраиваясь на траве.

Кирилл подложил под голову плащ, но никак не мог уснуть. Зря дремал в дневные остановки. Да и спать на жёсткой земле было совсем не привычно. А ещё мысли – о богах, о книгах, о Практике. О том, что надо бы держать язык за зубами. Не друзья они тебе, Кирилл, не сопровождающие, а, если уж на то пошло, скорее враги. С непонятной культурой, со своими странными богами или богом, с унами-искрами... Ещё раз что-то ляпнешь – и оскорбишь их случайно до такой степени, что они тебя продавать передумают, а просто бросят в лесу с проломленной головушкой.

Уснуть удалось, но ненадолго. Светало, и Кирилл сквозь остатки тревожного сна слышал, как похрапывает Мо, а Тиш уже встала и, кажется, разминается. Мягкие шаги женщины как будто удалились, и Кирилл, пока никто не заставляет подниматься, повернулся поудобнее и накрыл голову плащом. Ещё немного подремать до будильника, не вспугнуть хрупкие остатки сна...

Из леса донеслось рычание, а потом хруст веток. Кирилл мигом открыл глаза и вскочил, а старик запыхтел, пытаясь перекатиться на бок. Кирилл схватил посох Мо и бросился на шум. То ли спасать Тиш от диких зверей, то ли зверей от Тиш.

Глава 3. Счетоводы всегда нужны

Тиш, тяжело дыша, потрошила пень. Из сухого нутра летели щепки, солома, обрывки ткани, кора...

– Нет, нет, нет, нет!

Тиш встала на ноги и со всей силы пнула пень, с рычанием расшвыряла мусор.

Кирилл почувствовал себя идиотом и прислонил посох к ближайшему стволу. Сзади, пыхтя и бормоча что-то под нос, приближался Мо.

Тиш взялась за голову и ходила туда-сюда, разбрасывала ногой содержимое пня, шумно выдыхала.

– Что случилось? – спросил Кирилл старика.

– Думаю, тайник... – шёпотом начал Мо, но его прервала Тиш:

– Да, тайник! Что ты шепчешь, я всё равно слышу! Кто-то нашёл! В этой глуши! Кто-то знал, следил, шёл за мной!

– Моя...

– Заткнись!

Тиш, с горящими щеками, нервно отбившись от веток, исчезла за кустами.

Мо погладил себя по лысине и зевнул:

– Скоро вернётся. Быстро успокаивается – этому её учили. Но какая же вспыльчивая стала!.. Пойдём вещи собирать, Кирилл.

– Кто учил?

– Я, в том числе, – гордо откликнулся старик и направился к месту ночлега.

Посох он не взял, и Кириллу почудилась в этом манипуляция: старикан как будто хотел проверить, будет ли Кирилл ему прислуживать.

«Да ну, – тут же подумал он. – Не выспался, вот и лезет в голову какая-то дичь. Сам же у его посох забрал – сам и понесу обратно.»

Он прихватил палку, привычно похлопал по карману джинсов – телефона не было – и последовал за едва ползущим Мо.

Собирать-то и нечего. Рюкзак да дырявый плащ. Кирилл отпил немного воды, прополоскал зубы. О том, чтобы побриться, можно забыть. Пока искал по карманам – не завалялась ли жвачка, решился спросить про Тиш, а как рот открыл, вырвалось совсем не то.

– А это... У вас бывает что-то... Трава какая-нибудь освежающая? Мята тут водится?

Мо понимающе покивал – значит, такое слово есть – и достал из очередного кармана очередную коробочку и протянул Кириллу. Эта была сплетена из соломы. Кирилл недоверчиво покрутил жёлтый шарик, остро пахнущий перечной мятой.

– Тут только пчелиный воск и целебные масла! – обиделся Мо. – Я уже сжевал, ты принюхайся! – И громко выдохнул: – Х-ха, х-ха!

– Да, я чувствую, спасибо, – поспешил остановить его Кирилл и кинул шарик в рот. Стало холодно и остро, даже как будто птицы громче запели. – Его долго жевать?

Вернулась Тиш: губы сжаты, подбородок вперёд, в сияющих золотом глазах – ни слезинки. Может, и плачет она золотом, а не слезами? Главное – не ляпнуть это вслух, предупредил себя Кирилл.

– Пока не растает, – ответил старик, искоса наблюдая за женщиной. – Это средство дорожное. Дома специальными щётками чистим.

– И мы, – откликнулся Кирилл, тоже засмотревшись на Тиш.

С закрытыми глазами потянулась, как кошка, руки вверх, голову вправо-влево, руки в стороны, вдохнула полную грудь воздуха, а Кирилл, наоборот, замер, боясь выдохнуть, спугнуть. Вот-вот откроет глаза, блеснёт золотом... И тут старик заговорил, сдув мятным дыханием всё волшебство.

– Как любопытно, да, Кирилл? Ты, получается, с другой планеты.

Кирилл резко перевёл взгляд на Мо.

– Мы живём на планете, – как маленькому, стал объяснять Мо. – Планеты вращаются вокруг звезды – солнца. Когда-то древнейшие, те, кто достиг великой мудрости, улетели со своей планеты в космос.

Мо ткнул пальцем наверх, в синее небо между листьев.

– Они находили подобие своей родной планеты, создавали ей луну и сеяли жизнь. Затем, спустя тысячелетия, их потомки приходят к людям, выросшим из семян, оставленных древнейшими, чтобы улучшить нас и обогатить знаниями.

– О, – только и смог выдавить из себя Кирилл. Конечно, этого стоило ожидать, но строить догадки одно, а услышать это так напрямую... Он бы и не догадался спросить. В голове что-то со скрежетом двигалось.

– Что из этого было тебе ранее известно? – строго спросил Мо.

– Про планеты, – послушно ответил Кирилл.

Мо требовательно смотрел.

– У нас... Есть мифы и легенды о создании мира. Там боги создают людей, живут среди них, ссорятся между собой.

– Ссорятся между собой только люди, – нравоучительно перебил Мо.

– Но это же всё сказки... Это, может, у вас они тут всё создали, а до нас не долетели!

– Сказки, ага... – пробурчала Тиш. – Идём!

– Она так хорошо слышит? – прошептал Кирилл в сторону Мо, но это не спасло.

– Я слышу лучше, чем люди! Вода ещё есть? Встали и пошли!

– Тиш, он знает про планеты!

– Он же сказал, что у них есть думающие машины, – огрызнулась Тиш. – Конечно, он знает про планеты. Поэтому мы и отдадим его в Практику.

– У меня есть предположение... – воскликнул Мо, но женщина прервала его:

– Ты свои предположения фани Карисет будешь выдвигать. Мне неинтересно.

Тиш демонстративно развернулась, махнув распущенными волосами. Мо, качая головой, последовал за ней по тропинке, держась, впрочем, на расстоянии. Кириллу ничего другого не оставалось, как прихватить рюкзак, плащ, и двинуться следом.

Деревья стояли неплотно, много молодых, с тонкими стволами, погнулись от недавней бури. Дорожка утоптана, значит, ей пользуются. Наверное, деревенские ходят. Видно, что ветки лещины кто-то подрезает, чтобы в лицо не лезли.

Спросить бы, как насчёт завтрака, но Тиш тревожить из-за такой ерунды было опасно, а к разговору с Мо Кирилл ещё не был готов. Боги! Потомки других богов... То есть, значит, инопланетян. Которые распространили жизнь по всему космосу. Если это правда, то всё, что он знает о жизни на Земле – неправда? Да ну... Это они, может, тут пораспространяли, а до Земли не добрались. На Земле мы сами вывелись из рыбёшек...

...Надо было соглашаться на рыбалку, как Стас хотел, а не переться в этот чёртов лес. Встали бы вместе пораньше, поехали бы к реке... Потом уху сварить... М-м-м! А Машу в поле в воскресенье пофоткал бы, по пути к электричке. Кирилл вдруг сбился с шага. Проект! Встреча с заказчиком! Алексей же меня прикончит!

– Сегодня вторник? – спросил Кирилл вслух.

– Четверг, – откликнулся Мо и остановился, поджидая Кирилла. Тиш даже не оглянулась.

Кирилл тоже остановился.

– Ты что? – спросил старик.

– Я... Мне нужно срочно позвонить. Меня начальник убьёт. Мне без работы как? У меня это... жилище в долг.

– Ну, ну, – Мо похлопал Кирилла по плечу. – Ты здесь, тут у нас начальники работников не убивают. Только если продать могут. Ты в безопасности.

– Да у нас тоже не убивают, – спохватился Кирилл. – Это я образно. Уволит.

– Счетоводы всегда нужны, – ободряюще сказал старик. – Давай-ка, не стой, а то Тиш разозлится.

– Да, – согласился Кирилл. Тиш ушла уже довольно далеко, можно тоже прибавить шагу, но Мо пыхтит, устал уже. И голодный, наверное.

Так, думал Кирилл. Надо решать вопросы по мере поступления. Там же не только ипотека. Не только шеф, обычно просто Алексей, но в такой ситуации, злой как тысяча чертей Алексей Степанович. Злой, потому что Кирилл прогулял работу, просрал проект и не выходит на связь. Там Надя. Там и Надин папашка...

– Кирилл, про счетоводство, – начал Мо, и Кирилл даже обрадовался дурацким расспросам. Лишь бы от своего печального существования отвлечься!

– Ты, значит, тоже считаешь: понедельник, вторник, среда... Семь дней в неделе? Двенадцать месяцев в году? Триста шестьдесят восемь дней?

– Почти. Триста шестьдесят пять, один дополнительный день в четыре года, – ответил Кирилл. – Может быть, на моей планете ещё не четверг?

– Это понятно, погрешность оборота. А почему так?

– Потому что боги сказали? – усмехнулся Кирилл.

– Зря смеёшься! – потряс посохом Мо. – Сеятели, древнейшие, производили коррекцию на подходящей планете, уничтожали имеющиеся спутники и прикрепляли стандартный. Растущая луна и убывающая – цикл двадцать восемь- двадцать девять дней. Отсюда удобное деление на семь. Да ты ещё на нашу луну посмотришь! Готов поспорить, ты скажешь, что она на том же расстоянии!

– И с теми же кратерами? – выдавил из себя шутку Кирилл. Почему-то было не смешно, а жутко.

– Ха, вот это интересно! – вдруг оживился Мо. – Никто не знает, как создавались луны.

– А всё остальное ты откуда знаешь?

– Из сохранившихся архивов богов, конечно. Фория-то сгорела, но что-то вынесли. А в Корусе всё осталось нетронутым. Вот если бы у тебя кожа была потемнее, я бы сказал, что на твоей планете дней поменьше – чуть ближе к солнцу. Ясно?

Кирилл помотал головой.

– Вон, глянь на Амиртиш: боги создают унов, чтобы при смешивании с людьми получить оптимальную особь. Мы, люди этой планеты, бледнее. Летом обгореть – запросто. Полукровки не обгорают. А волосы! Они выделяют что-то такое, что её комары не кусают. Правда, тут и нету... Вот у нас в Ремаджи болотисто, там мошки ух злые. На глаза ты уже обратил внимание, это у них...