Некромант в яблоках

ГЛАВА 3

Я едва заметила, как пролетел остаток каникул. В посёлке и в Шэдо, расположенному куда ближе к приграничному щиту, нежели столица, никто не знал, что я некромант. Соседи не воротили нос и не переходили на другую сторону улицы, завидев меня. Выяснив, что я родственница лирра Крэга, первые два дня они относились ко мне с лёгкой настороженностью. Но внешность прекрасно защищала меня от любых подозрений в наличии тёмного дара, и вскоре лёд отчуждения был сломлен.

О привычных столичных развлечениях пришлось забыть, всё-таки городок был небольшим. Зато нашлись другие. Жена городского главы, основатель и бессменный руководитель местного дамского клуба, на следующей же неделе после моего приезда прислала приглашение на «вечерние посиделки». Там я сразу оказалась в центре внимания, в привычной для себя роли. К тому же, некоторые почтенные лирры пришли с дочерьми, оказавшимися немного младше меня. А когда дамы узнали, что я маг земли, я и вовсе стала желанной гостьей в любом доме. Вот только разгуливать с визитами мне было некогда. Я поставила себе цель и настойчиво шла к ней. Изучила подаренный отцом учебник, проштудировала обнаруженные в лаборатории лирра Крэга книги. Дед (мысленно для простоты я называла его именно так) собрал неплохую библиотеку. Правда, некоторые книги открываться отказывались. Злобно шуршали страницами, хлопали переплётами и хищно звякали железными застёжками. Хорошо, хоть не кусались, просто пугали. Их я переставила на отдельную полку, решив разобраться позже. Артефакт на запястье больше не пытался мной командовать и вёл себя идеально. Даже к Ксандру я привыкла настолько, что уже не вздрагивала, случайно встречаясь с ним в коридоре. И не пыталась оглушить каким-нибудь заклинанием. Впрочем, скелет старался свести наши с ним встречи к минимуму. С родителями я общалась по визору, но не каждый день. Слишком тяжёлыми были эти разговоры и для меня, и для них. Мы старательно избегали темы моего жуткого наследства, но она незримо присутствовала в каждой паузе. Мама беспокоилась обо мне, звала вернуться домой, собиралась приехать ко мне сама, но я отказывалась. Папа был сдержанней, сухо уточнял, всё ли в порядке и сворачивал разговор, стоило мне спросить, что нового у него. Похоже, наличие у меня дара некромантии всё-таки отразилось и на его делах, но отец не хотел меня расстраивать. А все друзья и знакомые будто вымерли. Многие добавили меня в «чёрный список». Какая ирония: некромант в «чёрном списке»! Мне было горько и обидно и уж конечно, эти эмоции никак не способствовали принятию унаследованного дара и смирению с произошедшим.

А за два дня до отъезда в Санард случилась катастрофа. Начитавшись учебников, я решила, что необходимо испытать полученный в наследство дар некроманта и понять, умею ли я хоть что-нибудь. Выбрала самое простое упражнение, из первой главы практикума. Поднятие и упокоение мелкого зверька. Готовилась тщательно. Выбрала ровную площадку в цветнике, начертила пентаграмму. От любопытных взглядов меня с одной стороны надёжно защищал глухой забор, с другой – стена дома, с третьей и четвёртой – высокие кусты роз. Поминутно сверяясь с книгой, начертила по углам пентаграммы нужные символы, поставила свечи, как и положено – чёрные, с густым травяным запахом. Убивать что-то живое мне не хотелось, потому я выбрала второй вариант: призвать мелкое животное, погибшее своей смертью. В цветнике за несколько лет наверняка подохла хоть одна землеройка или хотя бы ящерица.

Я положила в центр пентаграммы кусок свежего кроличьего мяса, специально купленного утром на рынке. Ещё раз заглянула в книгу, занесла ритуальный нож и, придерживая мясо, сделала на нём крестообразный разрез. Лирр Крэг за остротой ножа следил, потому что тот рассёк кролика, словно кусок подтаявшего масла. И слегка задел палец. Вначале я даже не заметила пореза, решила, что кровь не моя. Смахнула багровую каплю прямо на жертвенное мясо, и лишь когда палец слегка защипало, поняла, в чём дело. Ойкнула, дёрнулась и затрясла рукой, лихорадочно вчитываясь в скупые строки учебника. Там ничего не говорилось о запрете даже случайно капнуть в центр пентаграммы собственной кровью. А чтобы призвать опасную и крупную нежить, символы следовало чертить совсем другие. Успокоившись, продолжила ритуал. Встала в верхнем углу пентаграммы, произнесла вызубренную формулу призыва и замерла в ожидании, пронзая взглядом центр пентаграммы. Именно в нём должен был выкопаться призванный зверёк, размером не больше кролика. Почему-то мне казалось, что это будет мышь. Хотя в глубине души я надеялась на птичку.

И поначалу всё шло так, как следовало. Земля зашевелилась, начала подниматься, и на поверхность вылезло… нечто. Точнее, вначале выбрались три лапы и тонкий хвост, за ними, опираясь на остатки рёбер, выползли позвоночник и четвёртая лапа. Потом выскочил череп. Существо собралось, словно детский конструктор, заглянуло в нору, из которой только что появилось, засунуло в неё передние лапы, покопошилось, что-то перебирая, вытащило ещё несколько косточек и остатки крыльев с полусгнившими перьями. Нахлобучило их на спину, расправило, по-видимому, осталось довольно и бодро потрусило к мясу. Облизало кровь, а потом вцепилось в него мелкими острыми зубками. С каждым укусом маленькое чудовище обретало форму. Крылья стали кожистыми, по краям окаймлёнными перьями, на кончике хвоста тоже появилась кисточка из мелких пёрышек. Туловище и лапы покрылись густой прозрачно-серой шерстью. Завершающим штрихом стали полукруглые огромные уши и круглые глаза. Полностью оформившись, страшилище, напоминавшее крылатую крысомышь, облизнулось и встало на задние лапки, рассматривая меня. Сквозь полупрозрачное тельце виднелись кости. Да и вообще призванная нежить напоминала фигурку из набора для разукрашивания. Хотя лично я не хотела бы в детстве получить в подарок набор с такими жуткими фигурками.

– Мать-природа, что ты такое? – тихо шепнула я, едва не попятившись.

Сложила пальцы щепотью и нарисовала в воздухе знак Стагнин. Согласно учебнику, он должен был заставить любую нежить замереть на месте. Но с этим выползнем почему-то не сработало. Наоборот, существо издало какой-то радостный звук, что-то среднее между писком и щебетом, и бросилось ко мне. Я отскочила, словно от огня, швырнув в жуткое создание заклинанием ядовитых брызг, боевым приёмом моей родной стихии Земли. Одной капли хватило бы, чтобы прожечь шкуру и плоть любого живого существа. Вот только это живым не было. Оно впитало мою магию, словно губка и поменяло цвет. Шерсть у него стала цвета моха, нос красным, точно ягода брусники, а кисточка из перьев на кончике хвоста теперь формой и цветом напоминала голубую орхидею. Осмотрев себя, существо пискнуло ещё радостней, и снова устремилось к мне. Пентаграмма его почему-то не сдержала. Я швыряла в него заклинаниями родной стихии, потом «сырыми» импульсами силы, а оно поглощало их, становясь всё ярче. Теперь это демонское исчадие даже слегка светилось. Мать-природа, что за монстра я призвала из недр земли? Наконец я догадалась прибегнуть к помощи растений. Крепкие корни травы и кустарников оплели огорчённо пискнувшего крысомыша, безжалостно заламывая крылья. Убедившись, что враг надёжно обездвижен, я снова взяла учебник, дрожащими руками перелистнула к формуле упокоения, сконцентрировалась, обращаясь к пока ещё непривычному дару некромагии, и направила в нежить тёмный пульсар. Увы, и его постигла та же участь, что и предыдущие заклинания. Зато крысомыш теперь был светящеся-зелёный в чёрную крапинку. И смотрел на меня … с обожанием. Да, я могла бы поклясться, что большей преданности в глазах зверей ещё не встречала.

– Да пропади ты пропадом! – поёжилась я, вновь обращаясь к привычной стихии.

Земля уплотнилась, вспучилась толстыми каменными стенками, и разноцветная нежить провалилась вниз. Растительные путы я так и не сняла. Каменная крышка с глухим стуком запечатала это создание, а после весь своеобразный «склеп» ушёл под землю. Сверху я на всякий случай нарисовала пентаграмму, строго по учебнику. Пусть он сегодня меня и подвёл, но запечатать неубиваемую нежить по всем правилам всё-таки было нелишним. Сконцентрировалась, снова обратилась к тёмному дару и напитала пентаграмму силой. Руки до сих пор слегка дрожали, я чувствовала себя вымотанной до предела. Как хорошо, что на мой призыв откликнулось нечто мелкое. А если бы из-под земли выполз какой-нибудь саблезубый тигр? Нет-нет, к демонам эксперименты! Лишь бы ещё это не высвободилось. Судя по тому, с каким удовольствием оно поглощало мою магию, с него станется прогрызть себе путь через камень. Представила, как просыпаюсь утром и вижу на подушке этого свежепризванного монстра, и по спине прошёл холодок. Да у меня прямо там разрыв сердца случится! Уложила ладони на землю, посылая остатки сил. Теперь стенки каменной «гробницы» для крылатой твари по твёрдости могли соперничать с алмазом и были с метр толщиной каждая. Не выберется!

До вечера я ещё раза три ходила проверять цветник и каждый раз с облегчением вздыхала, наблюдая там идеально ровную землю на месте окончательного захоронения поднятой мной неведомой зверушки. Вечером наглухо закрыла все окна, а в своей спальне вдобавок поставила на подоконники и порог сторожевые заклинания и ловушки. Но спала всё равно плохо, тревожно вздрагивая от каждого шороха. А когда наконец задремала, мне приснилось, что не в добрый час оживлённый мной крылатый крысомыш вырос размером с лошадь, легко разбил каменные оковы и пришёл за мной. В этот самый миг у двери что-то загрохотало и рухнуло. Я взвизгнула и подскочила на кровати. Спутанный зелёной гибкой лозой Ксандр извивался на полу.

– Как ты меня перепугал! – выдохнула я, опуская руку.

Сила покалывала кончики пальцев, плясала на ладони крохотными вихрями. А ведь могла бы навредить скелету, если бы швырнула сгустком магии, не глядя. С лёгкой досадой отметила, что снова откликнулся родной дар. Некромагия во мне молчала. И даже змеиные глаза артефакта светились тускло.

– Простите, хозяйка, – освобождённый Ксандр поднялся, отряхнулся, хрустнул костями, ставя их на места. Опирался он только на одну ногу, второй едва касался пола. – Вы обычно в это время уже просыпаетесь, хотел спросить, что на завтрак готовить. Только постучать попробовал, а меня ваша магия как приложила! Рёбра помяла и колено раскрошила.

Последние две фразы Ксандр произнёс с явным трагизмом в голосе. Я тут же почувствовала себя виноватой. Ну вот, навредила единственному слуге, ещё и ни за что! Теперь придётся думать, как исправить. После вчерашнего обращаться к некромантии категорически не хотелось.

– Я не хотела тебе навредить, – честно призналась ему. – Сам сможешь восстановить кость? Я пока не владею силой в достаточной мере, чтобы быть уверенной, что не наврежу ещё сильнее.

– Если мне будет дозволено напитаться силой от алтаря в вашей лаборатории, смогу, – церемонно кивнул Ксандр, принимая извинения.

– Дозволяю, – тут же разрешила я. – Сколько угодно.

Повинуясь моей магии, остатки лозы поднялись в воздух, переплелись и сплавились в надёжный деревянный посох. Опираясь на него, Ксандр поковылял в лабораторию лирра Крэга. Своей я её до сих пор не считала, несмотря на долгие часы, проведённые там. Да и дом, в общем-то, тоже. Я была здесь временной гостьей. Ходила по нему, рассматривала обстановку и вещи, нажитые прежним владельцем, читала его книги, но знала, что скоро покину его. Надолго. Как минимум, до зимних каникул, если не удастся остаться в общежитии.

Пока Ксандр залечивал нанесённые мной травмы, сбегала к цветнику и обрадованно улыбнулась, увидев, что всё осталось в прежнем виде. Крысомыш надёжно покоился в своём подземном склепе. Может, как некромант, я ничего не стоила, но как маг земли, была достаточно умелой.

Тварь не вылезла и на следующий день, и я окончательно успокоилась. Собрала вещи, прихватила с собой несколько книг по некромантии, оставила Ксандра приглядывать за домом и отправилась на ближайший аэробус. От волнения першило в горле. Воспоминания о позоре на распределении были ещё свежи. Как примут меня новые сокурсники? Неужели старые знакомые так и продолжат делать вид, будто меня не существует? Справлюсь ли я с двойной нагрузкой? И, главное, как встретят меня родители? Я запрещала себе скучать по ним всё это время, заполняя его изучением теории некромантии, копанием в цветнике, всем, чем угодно, но сейчас все мысли, которые я так старательно гнала прочь, нахлынули разом, и я тонула в них, не в силах выплыть. Мама знала, во сколько у меня аэробус, знала, во сколько я окажусь возле портала в Шэдо, но захотят ли они с отцом меня встретить? Не постыдятся ли дочери с проклятым даром?

К счастью, эти опасения оказались напрасными. Родители ждали меня в зале для встречающих. Едва выйдя из портала в Санарде, я увидела за прозрачным магическим куполом родные лица. Стальной кулак тревоги, сжимавший сердце, растаял. Я бросилась к ним, с разбегу, как в детстве, влетела в тёплые мамины объятья, одновременно обхватив левой рукой папу.

– Ну что ты, родная, всё хорошо, – мама бережно провела ладонями по моим щекам, и лишь тогда я поняла, что плачу.

– Мы тоже скучали, – отец неловко вывернулся из-под моей руки, одёрнул пиджак, смущённо прокашлялся. – Поехали домой, девочки.

Папа не любил публичного проявления эмоций, особенно, такого яркого. Но такоё тёплое и привычное «девочки» из его уст успокоило меня окончательно. Жаль, ненадолго. Едва мы вышли из портального зала, к нам бросилось несколько человек, на одежде которых я с ужасом увидела эмблемы крупнейших столичных газет. И даже городское телевидение здесь было. Зашелестели магкамеры, взмывая в воздух, а в лицо мне ткнулись сразу три диктофона.

– Лирра Деларосо, как вы справляетесь с полученным в наследство даром?

– Удалось ли вам покорить некромагию?

– Почему Крэг Деларосо назначил наследницей именно вас?

– Отправитесь ли вы к Разлому после окончания академии, или останетесь в Санарде?

– Как вы отреагировали на новую помолвку вашего бывшего жениха?

– Без комментариев! – рявкнула я, отворачиваясь от настойчиво лезущей ко мне магкамеры.

Репортёры переключились было на отца, но тот пригрозил издательствам иском за вмешательство в частную жизнь, и журналисты отстали. Настроение, едва поднявшееся после встречи с родителями, тут же снова испортилось. Я-то надеялась, что за месяц моего отсутствия в столице скандальное происшествие с неожиданным наследством от некроманта успело забыться, но увы! Похоже, внимание к нашей семье было слишком пристальным.

– Мда, я надеялся, что от идеи с твоим переездом можно отказаться, – проронил отец, когда мы сели в флайер и он взмыл, унося нас подальше от охочих до скандалов репортёров.

– Ничего, поживу в общежитии, – отмахнулась я – Уже успела свыкнуться с этой мыслью. Да и вас будут меньше донимать.

– Сомневаюсь, – вздохнула мама. – Хотя, знаешь, доченька, плюсы в этом тоже есть. За последний месяц в нашу лабораторию обратилось несколько знатных дам, изъявивших желание, чтобы парфюм для них создала именно я.

– Дай угадаю, главные столичные сплетницы? – мрачно уточнила я.

Мама кивнула и продолжила:

– Пользуясь случаем, пытались меня расспросить о тебе. «Ах, любезная лирра Лорин, это такое потрясение! Как бедная девочка с ним справилась?» – тонким голосом передразнила она кого-то из дам.

– А ты? – заинтересовалась я.

– А я отвечаю, что наша девочка справилась прекрасно и напоминаю им, что мне платят не за пустую болтовню, – мама улыбнулась и дотронулась до кончика моего носа: – Так что не подведи меня и не вздумай раскисать!

–Постараюсь, – вымученно улыбнулась я в ответ. И вспомнила: – А что там эти журналисты про помолвку Дэймона говорили? Мне в последнее время было не до новостей.

Отец молчал, делая вид, что очень сильно занят управлением и никак не может отвлечься хотя бы на секунду. Мама тяжело вздохнула и отвернулась.

– Мам? – я нахмурилась. – Папа? Что, демоны Разлома подери, происходит?

– Не ругайся! – одёрнул меня отец. Поджал губы, взглянул на маму: – Лора, скажи ты.

– Неделю назад Григор Асконти объявил о помолвке своего старшего сына с Алайлой Фанберин, – тихо произнесла мама, не глядя на меня.