Темный договор. Опасные решения

– Мммм, Виссер, ты толкаешь меня на преступление, – я с самым невинным видом захлопала ресницами. – Твоей головой я не дорожу абсолютно.

Зло засопев, ловчий втолкнул меня обратно и захлопнул дверцу в воротах. Стражники лениво наблюдали за нашей беседой, не делая попыток вмешаться.

–Иди в замок! – рявкнул Виссер.

– Ну и пойду, – повела я плечиком. – Всё лучше, чем с таким чурбаном и мужланом общаться. Адью, амиго.

Не дожидаясь ответа, я быстро направилась к замку и в коридоре на втором этаже столкнулась с Истрой.

– Привет, – улыбнулась я, пребывая после стычки с Виссером в отличном настроении.

Блондинка не ответила, сделав вид, что в упор меня не замечает.

– Ты чего злая, как полосатая гиена? – миролюбиво поинтересовалась я. – От злости цвет лица портится, в курсе?

– Зато ты цветёшь прямо, – Истра уставилась на меня злыми глазами. – Книжечки читаешь, наслаждаешься жизнью, значит? Хорошо устроилась, да?

– А тебе кто мешает? – фыркнула я.

– В отличие от тебя, – она сделала эффектную паузу, – я себя уважаю. И под тёмного не лягу!

Ах вот в чём дело! Она искренне уверенна, что я сплю с Айлином, поэтому и не участвую в зарядке кристаллов. Впрочем, а ей какая разница? Я усмехнулась про себя, решив поставить нахалку на место.

– Да, я с ним спала, – заявила я. – И что такого?

– Он тёмный маг! – Истра выплюнула это, как ругательство.

– Он в первую очередь мужчина, – мило улыбнулась я. – Ночь в его объятьях была незабываемой. Я трепетала от каждого его прикосновения, замирала от его голоса… А потом он позволил мне заснуть, положив голову ему на грудь. И я слушала, как бьётся его сердце. Размеренно, спокойно. Знаешь, Истра, для меня это очень интимно – позволить кому-то слушать биение сердца. А рядом с ним я едва дышала от испытываемых эмоций. И плевала я на то, что он тёмный!

Истра презрительно скривилась. Я мысленно рассмеялась.

– Шлюха! – ненавидяще выдохнула девушка.

– Завидовать нехорошо, – решила я окончательно её добить.

– Завидовать? – она расхохоталась. – Да я скорей умру, чем позволю тёмному себя облапать! Особенно князю Айлиннеру. Да такой твари, как он, свет ещё не видел! Как его только земля носит?!

– Какое лестное мнение, – раздался холодный голос.

Тёмный маг не спеша подошёл к нам и тяжёлым взглядом уставился на Истру, моментально растерявшую всю свою смелость.

– Ваша светлость, – запинаясь, пролепетала она, – я не это имела в виду, я могу всё объяснить.

– Разумеется, – кивнул Айлин, не сводя с неё глаз. – Получишь тридцать плетей за оскорбление князя, а потом всё объяснишь. И я решу, достаточным ли было наказание.

– Ваше сиятельство! – Истра грохнулась на колени. Её красивое личико исказил ужас. – Это всё она!

– Пятьдесят плетей, – маг отвернулся от неё и подошёл ко мне. – Значит, ты трепетала от каждого прикосновения, Алина? И замирала от каждого моего слова?

– Так всё и было, – подтвердила я, мысленно проклиная свой длинный язык. – Я ни в чём не соврала.

– Знаю, – равнодушно бросил он и, наклонившись ко мне, прошептал: – Страх и страсть по описанию так схожи, верно, светлая?

Я молча кивнула. Истра так и стояла на коленях, закусив губу. Из глаз её катились слёзы.

– Я прошу вас, ваше превосходительство… – дрожащим голосом пробормотала она.

Меня пронзила жалость к ней.

– Айлин… – я взглянула в тёмно-фиолетовые глаза. – Пятьдесят плетей это слишком сурово.

– Хочешь разделить с ней наказание? – мягко поинтересовался маг.

– Нет, – мотнула я головой. – Хочу попросить о милости и снисхождении. Ну или хотя бы какой-то альтернативе…

– Об альтернативе, значит, – князь криво усмехнулся и взглянул на Истру. – Хорошо, светлая, вот тебе альтернатива. Либо пятьдесят плетей, либо секс с тёмным. Выбирай.

Истра громко зарыдала. Мужчина наблюдал за ней со скучающим выражением лица.

– Я… я согласна, – запинаясь, наконец выдавила девушка.

– На что? – без особого интереса уточнил он.

– На секс, – Истра кинула на меня ненавидящий взгляд.

– Не сомневался, – сухо ответил Айлин. – Ремиз!

– Ваше сиятельство, – из-за одной из дверей высунулся остроносый худощавый человечек.

– Эта светлая готова воплотить твои эротические фантазии, – указал князь на Истру, так и продолжавшую стоять на коленях. – Забирай.

– С ним? – возопила Истра, резво вскакивая и шарахаясь в сторону. Слёзы на её глазах высохли моментально.

– Ну не со мной же, – усмехнулся Айлин. – Ты меня не привлекаешь. Впрочем, вариант с плетями всё ещё в силе…

– Нет-нет, с этим, так с этим, – Истра ещё раз с ненавистью взглянула на меня и пошла за Ремизом.

– Как всегда: никакой интриги, – вздохнул князь и повернулся ко мне. – Ты нужна мне в лаборатории.

– С химией у меня взаимная нелюбовь, – на всякий случай предупредила я. – Если устрою локальный пожар – не удивляйся.

– До этого не дойдёт, – успокоил он, дотрагиваясь до висящего за моей спиной гобелена. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открыв узкий коридор. – Проходи, не стесняйся.

Я послушно шагнула в проём. Стена с тихим щелчком встала на место, погрузив коридор в кромешную тьму.

– А свет тут не предусмотрен? А то мне дышать темно, – пошутила я.

– Привыкнешь, – холодно ответил тёмный маг. – Идём.

– Куда? – я не сдвинулась с места. – Айлин, у меня не кошачье зрение, честное слово.

– Тогда оставайся на месте, – равнодушно прозвучало из темноты.

И наступила тишина.

– Что-то я не слышала удаляющихся шагов, – съязвила я в ту сторону, где, по моим предположениям, находился князь.

Ответа не последовало. Я вытянула руку вперёд и шагнула в ту сторону, где несколько минут назад была стена. Но стены там не было. Странно. Я сделала ещё шаг и ещё. Ничего. Чертовщина какая-то. Ладно, раз всё равно, куда идти, сюда и пойдём. Я сделала ещё несколько шагов и наконец-то нащупала стену. Уже хорошо.

– А вообще так нечестно, – заявила я темноте. – Вот умру тут от грусти и одиночества и буду являться тебе в страшных снах и скрестись под окном. А на этой самой стене шпилькой для волос выцарапаю бранную надпись в твой адрес. Да-да, на ощупь! И через много лет потомки сочтут эти каракули свидетельством пребывания тут древней цивилизации, кто-нибудь даже диссертацию защитит.

– Ты действительно не боишься? – поинтересовалась темнота метрах в пяти от меня.

– Чего? – удивилась я. – Бабайки, что ли?

– Керсо, – последовало краткое пояснение.

Я вздрогнула. А ведь и правда, шут его знает, что водится в этом странном коридоре.

– Вот пока ты не спросил, не боялась.

Маг тихо рассмеялся. В метре от меня возник бело-лунный шарик, неярко осветивший коридор.

– Вот так гораздо лучше! – обрадовалась я. – Спасибо. Нам далеко идти?

– Мы уже на месте, – повинуясь знаку мага, шарик начертил в воздухе какой-то узор, и часть стены вновь отъехала в сторону.

Мы стояли у массивной двери без малейшего намёка на ручку. Айлин отрывисто произнёс фразу на непонятном языке, приложив ладонь к двери, и та распахнулась сама собой.

В лаборатории царило то, что я назвала бы творческим хаосом. Бесчисленное множество каких-то пробирок, колбочек и реторт различных форм и размеров громоздились на столах. Настенные полки были плотно заставлены мешочками с какими-то травами и банками с непонятными смесями. А о том, что скрывалось в шкафах, я предпочитала вообще не думать. Интересно, я-то здесь зачем? Ответ не заставил себя долго ждать. Айлин взял с одного из столов небольшую колбу и повернулся ко мне. Дружелюбным тоном инквизитора со стажем сообщил:

– Мне нужна твоя кровь, светлая. Немного, 100 миллилитров вполне хватит.

Твою дивизию! Вот только этого не хватало! Я поёжилась, вспомнив, как терапевт в детской поликлинике много лет назад исколола мне всю руку, пытаясь найти вену, а потом заявила, что вены, дескать, попрятались, и велела прийти в другой раз. Я вышла из кабинета на негнущихся ногах, белее мела и добрых полчаса ещё приходила в себя на лавочке у крыльца. С тех пор для меня не было ничего страшнее, чем серый бланк-направление на анализ крови. Я часами сидела перед лабораторией, пытаясь успокоиться, перемножая в уме двухзначные и трёхзначные числа, упаковками пила валерьянку и литрами – настойку пустырника. А в итоге потом, в кабинете, становилась белее мелованного листа, хватала медсестёр за халаты и жадно нюхала нашатырь… Эти воспоминания вихрем пронеслись в моей голове, и я шарахнулась от мага, как чёрт от ладана, налетев на какой-то шкаф.

– Нет! Я против!

– Очень жаль, – он поставил колбу на стол и постучал по столешнице пальцами. – В принципе, я могу получить то, что мне нужно, и без твоего согласия. Но светлая кровь, данная добровольно, имеет большую силу.

– Ни за что! – я буквально вжалась в шкаф. – Не дам!

Мысленно я уже приготовилась к тому, что он сейчас будет ловить меня по всей лаборатории, но он лишь усмехнулся, продолжая барабанить пальцами по столу.

– Ты права, Алина, – мягко, слишком мягко произнёс он. – Биение сердца – вещь глубоко интимная. Тихий, размеренный стук, – движения пальцев чуть замедлились, прикосновения стали легче. – И так просто представить, что держишь в руках чью-то жизнь… И остановить её одним движением. Заставить сердце замолчать.

Я наблюдала за ним, как завороженная. Во рту пересохло. Почему-то я даже не сомневалась, что он действительно может прямо сейчас оборвать чью-то жизнь.

– Тебе интересно, чьё сердце сейчас послушно моей воле? – задумчиво спросил он.

–Моё? – пересохшими губами спросила я.

Князь отрицательно покачал головой и продолжил:

– Любопытная, болтливая, добродушная Эмма. Вы ведь так сдружились с ней.

Пальцы замерли на столе.

– Не надо, – я с ужасом уставилась на него. – Пожалуйста, не убивай её!

Он несколько долгих секунд смотрел на меня, затем вновь позволил пальцам возобновить мелодию чужой жизни. Я облегчённо вздохнула.

– Её жизнь зависит от твоего решения, Алина, – голос мага звучал равнодушно и отстранённо.

– Я …согласна, – почти прошептала я, изо всех сил отгоняя воспоминания о поликлинике.

– Умница, – холодно произнёс он.

Я глубоко вздохнула, подошла к нему, протянула руку и зажмурилась. Вздрогнула, почувствовав, как он дотронулся до моего запястья.

– Вообще-то это был шантаж, – немного ободрённая отсутствием ожидаемого укола, я приоткрыла глаза и опасливо взглянула на тёмного князя.

– И что? – со скукой в голосе поинтересовался он. – В большинстве случаев достаточно формального согласия, Алина. Я его получил. Иди за мной.

Он обошёл высокий стеллаж, деливший лабораторию на две части. За ним обнаружился диван и стол. А на столе… Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. На столе лежали медицинский жгут, игла и пакет для крови. Господиииии.... У меня потемнело в глазах и я, чтобы не упасть, схватилась за стеллаж. Не помогло. Теперь я медленно сползала по нему, не в силах оторвать взгляд от зловещих медицинских приспособлений, лежащих на столе. Последнее, что я почувствовала, перед тем, как потерять сознание, были подхватившие меня сильные руки.

Очнулась я, лёжа на диване. Испуганно осмотрела руки. Следов укола не было. Затравленно покосилась на возвышающийся рядом стол.

– Ты всегда падаешь в обморок при виде жгута? – Айлин пытливо смотрел мне в глаза.

– Почти, – я привстала, старательно не смотря на стол, села, опустив голову. – Для меня слова «Поработайте кулачком, чтоб вена была видна», равносильны индивидуальному приглашению на расстрел.

– Любопытно, – он опустился на диван рядом со мной. – Почему ты так боишься вида своей крови, Алина?

– Я боюсь не крови, а уколов, – неохотно пояснила я. – С детства психологическая травма. Наверное, ничего страшней не было, чем сдавать кровь на анализ. Я, когда связки порвала, гораздо меньше боялась хирурга, чем медсестру с адовыми пробирками и жуткой железякой, которой она палец колет. Да того, кто эти штуки изобрёл, навечно бы в ад сослать, и каждый день колоть ему пальцы его изобретением! Больно же! Особенно, когда кровь из ранки выдавливают так, что того и гляди – палец вывихнут! А из вены так вообще мучение! Все руки были исколоты, как у наркомана! А медсестра на меня орала ещё, мол чего нервничаешь, вены же прячутся…

– Какая печальная история, – он взял мою руку и провёл пальцами от запястья до локтя. – Не бойся, сейчас больно не будет. Закрой глаза.

Я закусила губу, пытаясь сдержать дрожь. Затаила дыхание. Почувствовала, как руку выше локтя сдавил жгут. И всё.

– А дышать за тебя я буду? – поинтересовался маг. – Расслабься, Алина. Я же пообещал, что больно не будет. Ты ведь веришь мне, светлая?

Я кивнула, не открывая глаза. Глубоко вздохнула. Айлин поглаживал мою ладонь.

– Впервые вижу, чтобы линия жизни, линия разума и линия сердца имели общее начало, – рассеянно произнёс он. – Ты авантюристка, девочка, и жить не можешь без сильных эмоций. Но при этом голос разума они не заглушают. Любопытно.

– Смешно, – отозвалась я. – Да у меня нервы как канаты: какой бы Армагеддон вокруг ни творился, буду спокойней удава. Не могу изменить ситуацию – меняю отношение к ней, что переживать-то понапрасну? А ты мне про авантюры рассказываешь. И вообще, я не верю в хиромантию.

Раздался ехидный смешок.

– Знаешь ли, абсолютному большинству наук и закономерностей всё равно, веришь ты в них или нет. Они просто существуют.

– И с ними надо считаться, – вздохнула я. – Это хотел сказать, тёмный?

– Мммм, к тебе возвращается язвительность, – отметил он. – Я не разрешал тебе называть меня так.

– Переживёшь, – буркнула я, не открывая глаз. – Это тебе за шантаж.

Князь негромко рассмеялся и предупредил:

– Ты испытываешь моё терпение, Алина.

– Смирись, – посоветовала я самым доброжелательным тоном. – Сам сказал – во мне живёт дух авантюризма. Может, мне интересно, насколько далеко простирается твоё терпение.

– Не боишься узнать? – на этот раз в тоне явственно проскальзывали железные нотки.

– Самую малость, – не стала лукавить я. – Я люблю играть с огнём, тёмный. А сейчас я ко всему прочему испугана, обижена и зла как бешеный шершень. Поэтому злю тебя.

– Мне нравится твоя искренность, – его голос стал чуть теплее. – Можешь открыть глаза, уже всё.

– Как? – не поверила я, поворачивая голову. Айлин снимал с моей руки жгут, след от которого исчезал от его прикосновений.

– Так, – просто ответил он. – Не слишком люблю магическую анестезию, но раз пообещал, пришлось держать слово. Скажи, почему ты ещё ни разу не попыталась мне солгать?

Я задумалась над ответом.

– Не знаю, – наконец пожала я плечами. – Я стараюсь быть искренней с собеседниками. Могу не договорить, это да. Но откровенной лжи не приемлю. А откуда ты знаешь?

– Мой амулет способен определять, правду ли говорит собеседник, – серьёзно произнёс Айлин и добавил: – Расскажешь кому-нибудь – умрёшь.

– А я так мечтала! – демонстративно всплеснула я руками. – Ночей не спала, предвкушала, как напишу объявление и развешу его по всему вашему замку на стикерах! А ты одним махом порушил эту мечту. И вот как жить дальше?

– Не ломай комедию, – тёмный маг встал, прихватив со стола пакет с кровью. К слову, её там и впрямь было немного. – Я просто предупредил. Хочешь посмотреть, как готовятся эликсиры?

– Ну разве только посмотреть, – согласилась я.

– Так что за психологическая травма у тебя? – спросил он, подходя к лабораторному столу и наливая из пакета в пробирку немного крови.

– Ай, – махнула я рукой. – Долгая история.

– Очень удачно: я как раз никуда не тороплюсь, – князь выжидающе взглянул на меня.

– Ну… – я задумалась. – Я сирота. Меня воспитывала тётя. Я рано начала замечать разницу между её отношением к родной дочке и ко мне. Она старалась быть доброй с нами обеими, но к ней всегда относилась лояльнее. Меня это обижало. Однажды мы с Наташкой, моей двоюродной сестрой, пошли играть на стройку со старшими ребятами. Там рабочие копали траншею, гоняли нас. А потом ушли обедать. Ну и конечно мы все туда полезли. Играли там, а потом мальчишки начали прыгать с одного края на другой. И вдруг часть траншеи осыпалась. Прямо на меня. Земля завалила меня целиком. Я до сих пор помню чувство, когда сдавило так, что не вздохнуть, стало темно и очень тихо. А когда я открыла глаза, увидела белый потолок больничной палаты… Потом мне рассказали, что ребята тогда испугались, стали звать на помощь. Прибежали те самые рабочие, откопали меня, вызвали скорую. Я почти не пострадала – в основном ушибы и ссадины. И перелом двух рёбер, простой, без смещения. Медсестра, обслуживающая палату, мне сразу не понравилась. Толстая тётка с зычным грубым голосом, ненавидящая весь мир. У тёти не было времени приходить ко мне каждый день, Наташке было скучно сидеть со мной после уроков. А врачу не нравился низкий гемоглобин, и он через день назначал мне анализ крови. И брала его она, та медсестра… Это было ужасно. Я лежала в больнице почти три недели. Вначале плакала, потом просто тихо без лишнего шума начала падать в обморок. А когда были исколоты все пальцы, она стала брать кровь из вены. Ну, вот как-то так… После этого я старалась не попадать в больницы. Благо здоровье позволяло приходить туда разве что за плиткой гематогена в аптечном киоске.

– Старалась не попадать? – переспросил маг.

Я хмыкнула.

– Ага. Второй раз я оказалась там в четырнадцать с половиной. Трудный возраст, все дела. Первая любовь, маленькая драма. Я изгой, он – мечта всех окрестных девчонок. Я не осмеливалась с ним даже заговорить. А он однажды на школьной дискотеке пригласил меня на медленный танец. Сам. Счастливей меня в тот момент было не найти во всей вселенной, наверное, – я криво улыбнулась. – А потом он позвал меня подышать свежим воздухом, во дворик. И поцеловал. И тут сказка кончилась. Выскочили его дружки, засвистели, начали ржать как кони и поздравлять его с тем, что он выиграл спор – поцеловал Дикарку. Они так меня называли за то, что я всех сторонилась. Я бежала домой, не разбирая дороги. Тёти дома не было. Наташка осталась на дискотеке. А мне не хотелось жить. Вообще. Распотрошила аптечку, без разбору слопала все таблетки. Так противно было, ужас! Дура, конечно, надо было вены резать, это надёжней. А потом легла на кровать и закрыла глаза, – я немного помолчала. – Знаешь, князь, там ничего интересного. У меня был длинный пустой коридор, залитый светом. Я плыла по нему, мне было… никак, наверное. Ни боли, ни радости, просто ничего. Только холодный стерильный свет повсюду. Клиническая смерть. А потом резкий толчок – и снова здравствуй, больничная палата. Помню, как переругивались врачи, пытаясь поставить мне капельницу, а потом я, видимо, потеряла сознание. И на следующий день мне было так паршиво, что не передать. И снова чёртов гемоглобин! Из-за него меня держали в больнице полторы недели! На учёт не поставили – тётя как-то уговорила. А я после этого начала трэшить и куролесить. Говорят, тот, кто был за гранью, смерти не боится. Это правда. Мне было всё равно. Когда я вернулась в школу, меня взяли к себе местные готы. Ненавижу субкультуры! Но готы хотя бы сдохнуть пытаются. Мы ночами гуляли по кладбищам, пили пиво и креплёное вино типа «бырло» на могилах. Я начала краситься так, как сейчас, полюбила чёрный цвет. С ними я тусила примерно год, потом одна девчонка уговорила меня уйти с ней к роуджамперам. Это как раз те, кто скачет по крышам, по мостам… Это было очень круто! Пока я не порвала связки, неудачно прыгнув с гаража. Это был третий серьёзный попадос в больницу. Ну и по мелочи – каждый год грёбанное медобследование… Студент должен быть здоров. Вот как-то так.

Выговорившись, я умолкла. Тёмный князь неторопливо помешивал стеклянной палочкой раствор ядовито-бирюзового цвета в пузатой реторте.

– А я и забыл про твои связки, – меланхолично произнёс он. – Займёмся этим позже, не возражаешь?

– Я бы не возражала, чтобы ты ещё раз забыл! – выпалила я.

– И не надейся, – он усмехнулся, добавляя в реторту какую-то штуку, подозрительно смахивающую на сушёного паука.