Подменная невеста для офицера

Глава 13

Я молчу. Смотрю в темноту перед собой.

– Мы близнецы, – говорю, наконец. – Однояйцевые. Просто... я всегда была в тени. Носила мешковатую одежду, стриглась коротко, не красилась. А Яна... она всегда была яркой. Ухоженной и заметной. Парни замечали всегда её, а не меня. Я не умею быть лёгкой. Сразу в лоб всю правду говорю. И флиртовать не умею.

– А сейчас что изменилось?

– Ничего, – пожимаю плечами в темноте. – Просто надела... платье, сделала причёску и макияж. Визажисты постарались. Сделали из меня копию Яны.

Руслан молчит. Переваривает.

– А фигура? – спрашивает вдруг. – У тебя же на фотках грудь была меньше. И бёдра...

Я краснею в темноте. Спасибо, что не видно.

– Мы одинаковые, – говорю тихо. – Просто я всегда сутулилась и носила бесформенное. А сегодня... расправила плечи.

Пауза. Длинная, тягучая.

– Пиздец, – выдыхает Руслан.

– Да ты не переживай так. Для близнецов это нормально друг друга подменять. Мы в детстве часто так маму разыгрывали.

Я молчу. Смотрю в потолок, где всё ещё танцуют тени от пальм за окном. Дождь барабанит по стеклу, но уже не так яростно, стихает понемногу.

– Я просто в ахуе, если честно, что нас с тобой даже не познакомили. О таких вещах ведь надо говорить заранее.

– А родителям всегда было не до меня... – я пожимаю плечами, хоть он и не видит. – Они Яну боготворили. Любимая дочь, которая умеет где надо ласковое слово сказать. И папу задобрить.

Руслан молчит. Долго. Я слышу, как он дышит – тяжело, с хрипотцой.

– А ты? – спрашивает вдруг.

– Что я?

– Ты вообще хотела замуж? Ну, в принципе. Не за меня конкретно, а просто...

Я задумываюсь. Странный вопрос. Особенно после всего, что случилось.

– Не знаю, – отвечаю честно. – Я об этом не думала. У меня работа, проект, команда. Я как-то... не до того было.

– А парень у тебя был?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

Он снова замолкает. А потом вдруг усмехается – тихо, будто сам себе.

– Двадцать четыре года, красивая, умная – и ни одного парня. Как так?

Я краснею. Не привыкла вот так в темноте душу раскрывать.

– Я же говорю: работа. И потом... – запинаюсь. – Ко мне никто не подходил. Я всё время в джинсах и футболках, за компьютером. Меня не замечали.

– Дураки, – говорит Руслан просто.

У меня сердце пропускает удар.

– Что?

– Дураки, – повторяет он. – Те, кто не замечали.

– А если бы я тебе встретилась вот так: в джинсах, футболке, с ноутбуком в рюкзаке – ты бы обратил на меня внимание?

Молчание. Такое долгое, что я уже жалею, что спросила.

– Не знаю, – говорит он наконец. – А это важно?

– Не знаю, – эхом отзываюсь я.

И всё равно в груди разливается тёплое чувство, и я пытаюсь затолкать это чувство поглубже. Не время сейчас предаваться мечтам, тем более мечтам о Руслане.

– А ты? – вырывается у меня.

– Что я?

– Ты... зачем на Яне жениться хотел?

Пауза. Длинная, тягучая.

– Любил, наверное, – говорит он наконец. – Думал, что любил.

– А теперь?

– А теперь не знаю, – в его голосе слышна усталость. Эта подмена, ты...

Он замолкает.

– Я, – повторяю тихо. – Я – это проблема.

– Я не то хотел сказать.

– А что?

Он не отвечает.

Мы лежим в темноте, слушая дождь. Я чувствую его дыхание, его тепло через разделяющее нас пространство. И почему-то хочется, чтобы он придвинулся ближе.

Глупая.

И отворачиваюсь к стене, давая понять, что разговор окончен.

Дождь стучит по стеклу. Где-то вдалеке гремит гром. А я лежу и думаю, что завтра всё это кончится. Мы вернёмся домой, разведёмся, и больше никогда не увидимся. С этими мыслями и засыпаю.

Сон приходит странный, рваный. Мне снится, что я плыву в море, а волны всё выше, выше, они накрывают меня с головой, я задыхаюсь, пытаюсь вынырнуть, но не могу. Вода противная и солёная. Она заливает рот, нос, глаза.

Я просыпаюсь оттого, что не могу дышать.

В комнате влажно. Очень влажно. Воздух тяжёлый, как в бане. И шум – не просто дождь, а что-то другое. Рёв, грохот, свист.

Я открываю глаза и не понимаю, что происходит.

Шторы раздуваются, как паруса. В комнату летят брызги воды холодные, хлёсткие. Ветер воет так, что закладывает уши.

Я сажусь на кровати и смотрю на разбитое окно, всё ещё не понимая, что происходит.

Огромная пальмовая ветвь пробила стекло. Осколки блестят на полу в лунном свете – луна снова вышла, или это не луна, а какие-то аварийные огни? Ветка торчит из окна, как копьё, и ветер рвёт листву, загоняет в комнату потоки воды.

– Аня!

Голос Руслана перекрывает шум шторма. Я не успеваю ничего сообразить, как он уже оказывается рядом. Схватил меня, прижимает к себе, накрывает своим телом. Над нами проносится ещё одна ветка ещё больше, чем первая.

– Не двигайся, – рычит он мне в ухо.

Я чувствую, как по его спине хлещет вода, как ветер рвёт простыню, которой он пытается меня укутать. Он огромный, горячий, заслоняет меня собой от всего этого кошмара.

– Руслан… – хриплю я.

– Молчи.

Он оглядывается. В комнате – хаос. Вода заливает пол, шторы треплются, как бешеные, ветер срывает с тумбочек всё, что плохо лежит. Диван, на котором он пытался спать, уже мокрый насквозь.

– Надо уходить, – говорит он. – Держись за меня.

Он кутает меня в простыню, прямо так, как есть, в том, в чём я спала. Подхватывает на руки. Я обхватываю его шею руками, прижимаюсь к груди.

Он идёт к двери, перешагивая через осколки, через воду, через ветки, которые уже нанесло ветром. Я смотрю на его лицо – сосредоточенное, жёсткое, спокойное. Как у человека, который привык к экстремальным ситуациям.

Дверь распахивается с трудом, ветер давит с другой стороны. В коридоре – хаос.

Люди бегают в пижамах, в халатах, кто-то с детьми, кто-то с чемоданами. Персонал отеля мечется, пытается всех успокоить. Свет мигает, где-то воет сигнализация.

– Штормовое предупреждение! – кричит кто-то из гостей. – Ураган! Всех эвакуируют в подземный этаж!

Глава 14

(Руслан)

Я стою в коридоре с Аней на руках и мгновенно оцениваю обстановку.

Хаос. Люди мечутся в разные стороны. Кто-то орёт, кто-то плачет. Свет моргает, сигнализация воет. Персонал в панике, гости в истерике. Никто не знает, что делать. Женщина в халате прижимает к себе ребёнка и бестолково тычется в закрытые двери. Мужчина в трусах пытается кому-то дозвониться по мокрому телефону. Бесполезно. В таких условиях мобильная связь дохнет первой.

Я знаю это не понаслышке.

У меня за плечами годы службы. Учения, боевые выезды, ЧП разного масштаба. Паника – первый враг. Второй – бездействие. Третий – надежда на кого-то другого.

– Аня, – говорю я жёстко, командирским голосом, который выбивает дурь из самых трусливых солдат. – Слушай меня внимательно.

Она смотрит на меня. Глаза огромные, испуганные, зрачки расширены так, что радужки почти не видно. Она дрожит мелкой дрожью. Но в глазах уже появляется осмысленность. Хорошая девочка. Соображает быстро.

– Ты сейчас спустишься вниз вместе со всеми. Держись ближе к стенам, подальше от окон. В подземном этаже будет безопасно. Найди угол, сядь и не двигайся, пока я не приду. Поняла?

– А ты? – она вцепляется в мою шею с такой силой, будто я последний спасательный круг.

– Мне нужно кое-что сделать. Я быстро.

– Нет! – она трясёт головой так, что мокрые волосы хлещут по лицу. – Без тебя не пойду!

Я смотрю на неё. В её глазах страх за меня. Это так неожиданно, что на секунду я теряюсь. За меня давно никто не боялся. Я сам за всех бояться привык.

– Аня, со мной всё хорошо будет. Я военный.

– Ты голый! – выпаливает она.

Я смотрю на себя. Брюки мокрые насквозь, тяжёлые, липнут к ногам. Торс голый, вода течёт по груди, по животу. Да уж, видок тот ещё. Командир спецподразделения в трусах посреди урагана.

– Не в первый раз, – усмехаюсь я. – Бывало и хуже.

Опускаю её на пол, придерживаю за плечи, чтобы не упала на скользком мраморе. Простыня на ней – единственное, что прикрывает. Она сползла с одного плеча, открывая ключицу с моим засосом. Надо найти одежду, но сначала – безопасность.

– Слушай команду, – говорю я. – Видишь тех двух парней в форме? – киваю на охранников отеля, которые пытаются создать хоть какое-то подобие порядка и строят людей в колонну, но у них ни хрена не выходит. – Держись рядом с ними, если что. Но лучше – найди угол и жди меня. Я вернусь.

– Руслан…

– Я сказал – жди.

Она кусает губу, но кивает. Губа дрожит, но взгляд уже твёрже. Молодец.

Я разворачиваюсь и бегу обратно в номер.

Внутри – полный пиздец. Ветка пальмы всё ещё торчит, с рваными листьями. Ветер продолжает загонять воду – теперь её уже по щиколотку. Осколки хрустят под ногами. Шторы треплются как бешеные, одна уже сорвалась и хлопает по стене мокрой тряпкой.

Я пробираюсь к шкафу, хватаю наши вещи – чемодан Ани, свою сумку. Накидываю рубашку прямо на мокрое тело – ткань мгновенно намокает, липнет к коже. Натягиваю ботинки, даже не завязывая шнурки. Хватаю покрывало с кровати – пригодится, чтобы укутать Аню.

Возвращаюсь в коридор.

Аня стоит там же, где я её оставил. Жмётся к стене, сжимает простыню на груди побелевшими пальцами. Волосы прилипли к лицу, губы синие. Увидела меня – выдохнула. Всем телом выдохнула, будто воздух из лопнувшего шара.

Подхожу, накидываю на неё покрывало поверх простыни. Закутываю как ребёнка, пряча от холода и чужих глаз.

– Пошли.

Беру её за руку. Крепко, чтобы не потерялась. Пальцы у неё ледяные, она судорожно сжимает мою ладонь в ответ.

Мы спускаемся по лестнице вместе с толпой. Люди напирают, кто-то толкается, кто-то орёт на детей. Женщина с ребёнком упала – я подхватываю её одной рукой, ставлю на ноги, подталкиваю вперёд. Аню не отпускаю.

Прикрываю её собой, прокладываю путь локтями, плечами, голосом.

– Женщины вперёд! – рявкаю на какого-то мужика, который лезет без очереди, расталкивая женщин. – Назад!

Мужик отшатывается, натыкается взглядом на моё лицо и мгновенно сдыхает. В армии таких учат быстро.

Аня смотрит на меня с удивлением.

– Что не так?

Она пожимает плечами.

На первом этаже нас встречают перепуганные сотрудники. Машут руками, направляют в подвал. Там уже полно народу – сидят на полу, на стульях, на корточках, кто на чём. Пахнет сыростью и страхом. Где-то плачет ребёнок, кто-то молится вслух.

Я нахожу свободный угол у стены, подальше от входа и поближе к вентиляции. Через пару часов здесь будет душно, поэтому здесь самое лучшее место. Усаживаю Аню, прижимаю к себе. Она мелко дрожит, зуб на зуб не попадает.

– Так, – говорю. – Сидим тихо, ждём. Ураганы долго не длятся. Час-два, и всё стихнет.

– Ты правда думаешь, что всё будет хорошо? – шепчет она.

– Правда.

Она смотрит на меня. В полумраке подвального освещения её глаза кажутся огромными. В них плещется страх и растерянность и к моему удивлению – доверие. Чёрт его знает почему. А я вопреки всем законам человечности, вместо мыслей о том, как спастись, думаю о том, как она ко мне прижимается. И какая у неё тугая грудь.

– Спасибо, – говорит тихо. – Что вернулся.

Я усмехаюсь. Провожу ладонью по её мокрым волосам, убираю с лица прилипшие пряди.

– Глупая. Ты же моя жена. Куда ж я без тебя?

Она замирает. Смотрит на меня так, будто я сказал что-то невероятное. Потом смущается и краснеет, это видно даже в этом полумраке. И утыкается носом мне в плечо, прячет лицо.

Я обнимаю её крепче, накрываю покрывалом, укутываю со всех сторон. Прижимаю к себе – согреваю, как могу. Сердце у неё колотится быстро-быстро, как у птички. Но постепенно замедляется, успокаивается.

Смотрю на мечущихся людей. Кто-то продолжает паниковать, кто-то тупо сидит в ступоре, кто-то пытается молиться.

Военная привычка – даже в аду искать выход. Просчитывать варианты, риски, пути отхода. Я уже прикинул, где запасной выход, где аварийное освещение, где расположены несущие стены, под которыми безопасно.

Но сейчас, когда она рядом, когда прижимается ко мне, доверяет, я понимаю, что самое главное, чтобы она была в безопасности.

Всё остальное – решаемо.

Глава 15

(Аня)

Я просыпаюсь оттого, что мне тепло.

Это первое, что осознаёт мой затуманенный сном мозг. Тепло и уютно. Я не помню, когда в последний раз так хорошо спала. Обычно я ворочаюсь, подушка сбивается, одеяло сползает, мысли лезут в голову и не дают покоя. А сейчас – будто в коконе. Мягко, надёжно, чьё-то тепло окутывает меня со всех сторон, и уходить из этого состояния совершенно не хочется.

Я тянусь, сладко потягиваюсь, разминая затёкшие мышцы. Где-то на периферии сознания мелькает мысль, что спала я явно не в своей постели, но просыпаться от этого факта совсем не хочется. Слишком хорошо.

Нога упирается во что-то твёрдое. Я машинально нажимаю коленом, пытаясь отодвинуть преграду. Не отодвигается. Я трусь коленом туда-сюда, ищу удобное положение и вдруг слышу над ухом:

– Аня.

Голос хриплый, низкий и какой-то странно напряжённый. Сдавленный, будто через силу.

Я открываю глаза.

И замираю.

Прямо надо мной – лицо Руслана. Он смотрит на меня хмуро, исподлобья. Взгляд тяжёлый, с голодным блеском. Челюсть сжата, на скуле играет желвак.

Я моргаю раз, другой, пытаясь сообразить, что происходит.

И тут до меня доходит.

Моё колено упирается ему в пах. И упирается оно не просто так, а в нечто очень твёрдое, внушительное и явно не предназначенное для утренних потягушек.

Я отдёргиваю ногу резко, будто обжёгшись.

– Ой! – вырывается у меня. – Прости! Я нечаянно! Я не хотела!

Щёки вспыхивают мгновенно, жар заливает шею, грудь, уши. Я готова провалиться сквозь землю.

– Да ничего, – голос Руслана звучит сипло, с хрипотцой.

– Я не специально, – лепечу я. – Я спросонья не поняла, где я и что...

– Я понял. Всё нормально.

Нормально. Ага. Конечно.

Рядом кто-то проходит, шаркая тапками по бетонному полу. Я вздрагиваю и только сейчас окончательно осознаю, где мы.

Подвал. Эвакуация. Ураган.

Вокруг на тонких матрасах, на пледах, на куртках и просто на голом полу сидят и лежат люди. Кто-то спит, уткнувшись лицом в чужое плечо. Кто-то тихо переговаривается, обсуждая, когда это закончится. Кто-то тупо смотрит в стену остановившимся взглядом. Пахнет сыростью, воздух спёртый, которым дышали десятки людей всю ночь. Где-то надрывно плачет ребёнок, и мать не может его успокоить.

Я инстинктивно натягиваю плед до подбородка, прячусь от чужих взглядов. И только потом вспоминаю, что на мне платье. Я ночью, перед тем как лечь спать, переоделась в самое простое, что нашла в чемодане Яны (а простых платьев у Яны вообще, как оказалось, нет). Платье чёрное, свободное, с глубоким декольте. На Яне оно, наверное, смотрелось сексуально и вызывающе. На мне – просто вызывающе. Но другого не было.

Я сажусь, поправляя плед, запахиваясь плотнее. Руслан тоже садится рядом. На нём та же рубашка, что и вчера – мятая, кое-как застёгнутая, пуговицы перепутаны. Тёмные волосы взлохмачены, на щеках пробивается щетина, под глазами тени. Вид у него помятый, усталый, небритый. Но всё равно... красивый. Даже в таком виде. Особенно в таком виде. От него веет какой-то дикой, мужской силой, которая никуда не делась даже после бессонной ночи на бетонном полу.

– Что-нибудь известно про погоду? – спрашиваю я, чтобы нарушить неловкое молчание. Голос звучит хрипло со сна.

Руслан проводит рукой по лицу, трёт переносицу.

– Дождь ещё идёт. Связи нет. Аэропорты закрыты.

Я резко поворачиваюсь к нему:

– Как закрыты? Совсем?

– Совсем, – подтверждает он.

– И что нам теперь делать? Жить здесь? На полу?

– Другого выхода нет, пока не утихнет шторм, – Руслан пожимает плечами.

Я хочу ещё что-то сказать, возмутиться, спросить, как долго, но вдруг замечаю, что взгляд Руслана опустился ниже. и застыл на уровне моей груди.

Я опускаю глаза.

Плед сполз. Когда я садилась, ткань съехала и платье... это чёртово платье с глубоким декольте... оно тоже сползло. Моя правая грудь практически полностью на свободе – бледная, с тугим соском, который затвердел от утренней прохлады. Или от чего-то другого.

Руслан медленно протягивает руку. Я заворожённо смотрю, как его пальцы приближаются к моей груди. Крупные, с тёмными волосками на костяшках.

Он касается края ткани.

Тянет её, прикрывая меня.

Его большой палец скользит по моему соску.

Случайно. Наверное. Почти наверняка случайно.

Но меня простреливает током. По позвоночнику пробегает электрическая дрожь, внизу живота разливается знакомое уже тепло. Я вздрагиваю всем телом, и этот вздох, сорвавшийся с губ, слишком громкий в тишине подвала.

– Спасибо, – выдавливаю я сипло.

– Пожалуйста, – отвечает он так же хрипло.

Мы смотрим друг на друга. Между нами – сантиметры. За спиной – десятки людей, но я чувствую только его.

– Миссис Градова? Мистер Градов?

Голос врывается в наш маленький мир, как холодный душ. Я вздрагиваю и отворачиваюсь, щёки полыхают огнём.

Рядом стоит девушка в форме отеля – администратор. Уставшая, с кругами под глазами, волосы выбились из когда-то аккуратной причёски, но она старательно улыбается профессиональной улыбкой.

– Простите, что беспокою. Не могли бы вы пройти со мной? – говорит она с жутким акцентом.

– Зачем? – Руслан мгновенно переключается. Голос становится жёстче, спина выпрямляется, в глазах появляется та самая командирская сталь, которую я уже видела. Режим защиты включён.

– Для вас нашёлся номер, – объясняет девушка. – В другом отеле, который не пострадал. Мы размещаем там семьи с детьми и... – она запинается, переводит взгляд с меня на него и обратно, – молодожёнов. Я видела ваши отметки в регистрации. Вы же вчера поженились?

Мы переглядываемся с Русланом.

– Да, – отвечаю я. – Вчера.

– Тогда идёмте за мной.

Глава 16

Мы поднимаемся с матраса, собираем вещи. Руслан берёт чемодан. Я кутаюсь в плед поверх платья и плетусь за ним, чувствуя на себе десятки взглядов.

Администратор ведёт нас через весь подвал к небольшому столику в углу, где сидит ещё одна сотрудница отеля с ноутбуком. Рядом толпятся несколько семей – кто-то с детьми, кто-то с чемоданами, кто-то просто с пакетами.

– Плисасивайтесь, – девушка указывает на пластиковые стулья. – Сейчас вас залегистлилуют. Масина плиедет челез полсаса.

– Машина? – переспрашиваю я. – Куда?

– На остлов, – объясняет администратор с сильным акцентом. – Нас отель есть два колпуса. Основной здесь, на мателике, и втолой – на маленьком остлове. Час ехать. Улаган плошёл только здесь. Там нет улагана. Остлов не задело. Мы пелевосим туда всех, чьи номела повлеждены.

Я смотрю на Руслана. Он кивает, принимая информацию.

– Документы есть? – спрашивает девушка за ноутбуком, поднимая на нас покрасневшие от бессонной ночи глаза.

У меня сердце уходит в пятки.

Документы. Паспорта. Я совершенно забыла о них в этой суматохе. Паспорт Яны остался где-то там – в чемодане или на тумбочке? Я не помню. А мой собственный паспорт вообще дома, в Москве.

Я открываю рот, чтобы признаться, что понятия не имею, где документы, но Руслан опережает меня.

– Да, – спокойно говорит он и лезет в карман своих брюк.

Я смотрю, как он достаёт два паспорта – мой, вернее Яны, и свой. Мои пальцы, когда я беру их в руки, дрожат.

– Ты... когда? – шепчу я.

– Когда за вещами ходил, – отвечает он так же тихо. – В ванной на тумбочке лежали. Я сразу забрал.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри спадает напряжение. Он подумал об этом. Среди всего этого хаоса, среди ветра, воды и осколков, он вспомнил про документы. И я начинаю уважать Руслана на капельку больше.

– Спасибо, – говорю тихо.

Он только пожимает плечами.

Девушка за ноутбуком быстро переписывает данные, выдаёт нам пластиковые карточки-пропуска.

– Ваш новый номер – три. – Она протягивает ключ-карту. – Там всё необходимое есть. Если что-то понадобится – обращайтесь на ресепшен. Он работает круглосуточно.

Мы записываемся в какую-то бумагу, расписываемся и снова ждём.