Скажи: «Убей меня»
- -
- 100%
- +
Линда прикрыла глаза, и понеслось… Ярко-синее летнее небо. Лучи солнца пробиваются сквозь лениво плывущие плотные белые облака. Камера пролетает над горами, вдоль реки, опускается все ниже, позволяя отчетливо разглядеть зеленые ряды кофейных плантаций. Она диктор, начитывающий закадровый текст к рекламе. Что-то наподобие: «Ее возлюбленный, как кофе с молоком – одновременно терпкий и нежный, будоражащий сознание и уютный…» И тут камера крупным планом берет лицо Билла. Он встряхивает своей шикарной шевелюрой, убирает с лица непослушную челку. Другой рукой подносит чашку к губам и с наслаждением делает глоток. А потом произносит: «Ммм, вкусно…»
«Ммм, вкусно?» Серьезно? Она не может сдержать смешок. Откуда все это в ее голове? Да и голос как будто не его… Открывает глаза.
Конечно, не его. Это отец стоит перед ней и, увлеченно наблюдая сцену, жует диетический сырник, один из тех, что она приготовила утром и оставила в холодильнике.
– Ну папа! Я же просила не входить без стука. – Она густо краснеет.
– Просто хотел похвалить твои сырники и подбодрить в поисках работы… Но вижу, ты и сама неплохо справляешься. – Отец разворачивается и выходит, захлопывая за собой дверь.
Линда закрывает лицо ладонями. Как стыдно. Неужели нельзя было просто выйти и сделать вид, что он ничего не видел? Сразу!
Между ней и Биллом не было отношений, по крайней мере таких, чтобы заявить всем, что «это мой парень», а «это моя девушка». Но были такие, чтобы подкалывать друг друга, ревновать и умирать со смеху, переглядываясь в компании, над шуткой, понятной только им, а потом залиться, как дети, пунцовой краской и спрятать глаза. Вполне нормально для друзей детства. Ведь так? Но теперь казалось, что длится это нестерпимую вечность… Особенно нестерпимыми стали последние полгода.
Закончив с ним один факультет, Линда знала – парень, что называют, с мозгами, хотя он и тщательно это скрывал. В отличие от своего туповатого окружения, он всегда выкручивался на экзаменах, даже несмотря на прогулы. Это вызывало подозрения, что на самом деле он тщательно к ним готовился (или все-таки просто все схватывал на лету). «Талантлив, но ленив», – таков был вердикт преподавателей.
Его глаза наливались теплом, когда обращались к ней. Она готова поклясться… В буквальном смысле цвет радужки чуть уловимо менялся. Золотистый огонек разряжал сгустившуюся в них черноту и вмиг крушил обычное выражение надменности. Или ей кажется? Может, это просто забота? Дружеские чувства? Нет… Скорее всего, она тоже нравится ему… Надо только подождать.
Вот только эти плечи, широкие, завораживающими изгибами переходящие в крепкую грудь и следом в узкую вытянутую талию, на фото нарочито подчеркнутую черной тканью рубашки… Эти плечи действительно сводили с ума, и их хотелось коснуться.
«Линда, возьми себя в руки». Наконец заставив себя отвлечься от размышлений, она поспешила выудить из шкафа «выходную» черную майку с пайетками и подкрасить глаза. Как только она взялась за ручку двери, собираясь покинуть комнату, раздался звонок, и уже на пороге в прихожей она столкнулась со своей матерью.
– Не целуй, не целуй, – неразборчиво пробурчала мама и предупреждающе выставила вперед правую ладонь.
– Что опять с лицом сделала? – поинтересовалась Линда, отдергивая руки, и расставила их в стороны, растопырив пальцы, в знак того, что нападать не собирается.
– Укольчики… молодости. Понимаешь… Врач сказал… активная мимика в первые сутки приветствуется, но… вот трогать лицо… пока не желательно, – объяснила она, не переставая гримасничать в перерывах между словами, и покосилась на отца, тоже вышедшего на звук.
– Ботокс что ли? – Наступила короткая пауза. Заметив смущенную реакцию на слово «ботокс», Линда поторопилась распрощаться. Видимо, мама не собиралась говорить это вслух. – Ну понятно, я побежала.
Она чмокнула губами воздух, понимающе кивнула, схватила сумку, скользнула в вечно завязанные кеды и юркнула за дверь, стараясь не задеть мамину вторую молодость.
– Куда она? – на этот раз женщина адресовала вопрос мужу.
Следователь наблюдал всю эту картину, облокотившись на стену и скрестив ноги. Когда жена обратилась к нему, он вздрогнул и осознал, что до сих пор непроизвольно отзеркаливал ее мимику. В качестве ответа на вопрос он только пожал плечами.
Глава 4
Суббота, 20 июня 2020 года, 23:38,
Город N, бар «Сытый волк»
В баре «Сытый волк» все было устроено так, чтобы полностью соответствовать потребностям местной публики.
Первое, что ощущал вошедший – то, как кровь ускоряла свое движение по венам, распаляясь и вызывая прилив энергии, благодаря оглушительной ритмичной музыке. Движения становились раскованнее, самооценка возрастала на глазах. Глубокие биты, минуя барабанные перепонки, проникали прямо в голову и выбивали оттуда все мешающие мысли.
Одновременно в нос ударял густой запах дыма кальянов, в котором уже было не отделить один аромат от другого, сначала заставляя поморщиться даже курящих, а потом смириться и отпустить ситуацию, совершенно расслабляясь.
Прямо над барными стойками висели лампочки разнообразных причудливых форм и размеров. Большие и маленькие, круглые, вытянутые, грушевидные и похожие на шишки, они отражали колорит и разношерстность посетителей, так же отчаянно желающих гореть и одновременно таких же хрупких. Интерьер был исполнен в графитовых и темно-красных тонах. Первый словно символизировал полумрак, в котором стирались несовершенства, мешающие многим из приходящих сюда в полной мере наслаждаться дневным светом – от проявляющихся в нем морщинок, синяков, прыщиков, асимметрий и других недостатков внешности до поношенных вещей, выдающих несостоятельность в жизни и, напротив, очень дорогих костюмов, напоминающих о бесконечном «должен». Второй – цвет агрессии, похоти и страсти доставал из глубин содержимого упаковки самые яркие, услаждающие, будоражащие и низменные чувства, ловко защелкивая невидимый капкан на щиколотке входящего и заставляя возвращаться вновь и вновь за новой порцией жизни. Крепкие алкогольные напитки и легкие коктейли с яркими зонтиками, шапками из сливок, засахаренными вишнями, светящимися изнутри в мигающих огоньках танцпола ставили окончательную точку в деле ухода от реальности в мир удовольствий, к идеальному себе.
Линда легко порхнула внутрь, тут же пропитываясь здешней атмосферой, и приземлилась за один из круглых столиков. Не глядя в меню, она подозвала официанта и для начала заказала коктейль пина колада, а потом принялась постукивать пальцами по глянцевой поверхности столешницы, выискивая глазами среди посетителей свою подругу. И она, действительно, заприметила знакомое лицо. Но это была не Лера. Это была, черт ее дери, блондинистая физиономия Алины – звезды местного масштаба, королевы дел любовных и просто подколодной змеюки по версии всех Линдиных знакомых.
Однажды Алина уже рассорила ее с лучшим другом, заморочив ему голову всякими небылицами. Линда, искренне считавшая ее своей подругой в восьмом классе, поделилась с ней под строжайшим секретом историей о том, как к ней на дискотеке приставал старшеклассник, предлагая всякие непристойности, а потом по всей школе поползли слухи о том, что ей нравятся парни постарше, и что это она сама пыталась его соблазнить. Старшеклассник этим сплетням лишь радостно поддакивал, к чему с удовольствием присоединились и его товарищи. А ее чистое имя оказалось запятнано. Для скромной Линды, которой даже спросить домашку у парня было непросто, случившееся оказалось огромным ударом. Последней каплей стали шутки о ее тайной связи с учителем физкультуры, которые потом переросли в реальные подозрения… В итоге друзья от нее отвернулись, незнакомые ученики стали тыкать в нее пальцами в коридорах, даже Сергей, с которым они были не разлей вода с первого класса, стал стыдиться общения с ней. Из-за постоянно преследующего ощущения позора Линда не могла больше думать об учебе, оценки скатились до троек, и вскоре родители, хорошенько обдумав ситуацию, приняли решение перевести ее в другую школу, где пришлось адаптироваться заново. А в старших классах, как водится, это оказалось довольно сложно.
Казалось бы, все давно уже выросли. И даже болезненную ситуацию, спустя столько времени, можно было замять, чтобы, по крайней мере, не напоминать о ней и не вызывать пережитые негативные эмоции снова. Как взрослому человеку, Алине следовало бы осознать свой подлый поступок и, если не извиниться, то хотя бы держать нейтралитет. А ведь Линда так и старалась поступить, поняв, что им еще ни один раз придется пересекаться. Но не тут-то было. Таких, как Алина, жизнь ничему не учит. Теперь эта змея не упускала шанса бесстыдно подтрунивать над ней в присутствии Билла в самые неподходящие моменты, заставляя краснеть. То придерется к неудачно подобранному слову, то высмеет ее наряд. Ну нет, больше этой стерве не удастся выкинуть тот же самый финт, не в этот раз! Линда будет держаться максимально уверенно и найдет, что ей ответить. Да и видно невооруженным взглядом, что, как бы ни старалась эта курва, Билл не проявляет к ней абсолютно никакого интереса. Ведь у них совершенно нет ничего общего.
– Линда! Привет, дорогая. – Алина радостно всплеснула руками. – Как поживаешь?
– Да неплохо вроде…
«Давно не виделись», – добавила она мысленно и сделала вид, что отвечает на сообщение в телефоне, чтобы не продолжать разговор, но знакомая не унималась.
– Тут Лера хвасталась, что ты отлично похудела. Но, знаешь, вот смотрю на тебя, а так и не скажешь…
«Лера, блин… Кто тебя за язык вечно тянет?»
– Кстати, классная маечка. У меня похожая была… Года два назад…
Кто-то окликнул Алину, и она все так же весело побежала на зов. Линда ударилась лбом в столешницу…
«Лин… Ты будешь злиться, но тут это, мужик заявился прямо к моей двери, когда я уже собиралась к тебе. Короче, мы помирились. Не могу же я его сейчас выпереть? Ну, надеюсь, ты понимаешь».
Линда поперхнулась коктейлем, прочитав только что пришедшее сообщение. Все, приехали… Мало того, что Лера вытащила ее из теплой комнаты на ночь глядя, причем совершенно без предупреждения, так она тем же манером и слилась, променяв ее на своего Витю, с которым теперь уж «точняк никогда». Да еще и эта белобрысая лохудра здесь. Кажется, вечер обещает быть томным…
Через несколько песен, с яростным видом прикончив содержимое бокала, Линда решила посетить уборную. За дверью скрывался небольшой коридорчик, попадая в который, нужно было принять жизненно важное решение: М или Ж. Для нее выбора, как такового, не стояло, поэтому она направилась к дамской комнате, но краем глаза заметила, как мужская рука утягивает Алину в противоположную сторону. «Ну и шлюха». Линда уже в третий раз за день возмущенно закатила глаза и прищелкнула языком. Кажется, это начинает входить в привычку.
Вернувшись за столик, Линда обвела взглядом помещение. Больше никого из знакомых обнаружено не было. Однако ее внимание привлек мужчина средних лет в идеально сидящем костюме шоколадного цвета. Такие гости, хоть и появлялись в заведении время от времени, обычно так и оставались темными лошадками. Знакомства заводили редко, почти никогда не танцевали, и ей нравилось рассматривать их, размышляя, кто они, чем занимаются по жизни, что привело их сюда. Иногда в голове складывались довольно занимательные истории. Барные одиночки обрастали родственниками, бывшими женами, старыми сослуживцами и множеством жизненных перипетий.
Линда тяжело вздохнула, подпирая кулаком подбородок, и заказала бутылку виски и бутылку колы, принимая решение последовать примеру незнакомца и просто хорошенько надраться, раз уж вечер не задался.
Только минут через пятнадцать она осознала, насколько сильно не задался этот вечер, потому что из прохода в уборную в попытках хоть как-то пригладить растрепанные волосы появилась изрядно помятая Алина. А следом за ней с неизменным покерфейсом последовал Билл, ее Билл…
Негодование подкатило к самому горлу, заставляя задыхаться, а затем, дойдя до пика, взорвалось и покрыло все органы внутри раскаленной вулканической лавой, оставляя саднящие ожоги на нежной слизистой. Красные от бешенства глаза неотрывно следили за передвижениями Билла. Но в баре становилось все больше народу, и развратнику в конце концов удалось скрыться из виду.
Линда принялась опустошать бутылку, почти не делая перерывов между выпитыми стаканами и все меньше разбавляя свой виски. И вот, какое-то время спустя, когда уровень напитка и четкости восприятия действительности опустились ближе ко дну, знакомые очертания, теперь почему-то раздваивающиеся, снова оказались в поле зрения. Билл, совсем не замечая знакомую, проследовал к барной стойке. Линда начала тихо пыхтеть, пытаясь успокоиться, когда он развернулся, держа два коктейля в руках.
«Еще и угощает ее, значит, после этого!» Она сложила руки на груди и отвернулась, недовольно уставившись в стену. Наблюдать за этим было выше ее сил. Два стеклянных донышка стукнулись о крышку стола.
– Привет, красотка. Ты же пина коладу любишь?
Совсем рядом раздался знакомый голос, обжигая ушную раковину дыханием.
– А не слишком ли много красоток за один вечер? – с трудом выговорила Линда, водя пальцем перед носом Билла и слегка покачиваясь.
Затем женская ручка схватилась за один из бокалов и выплеснула содержимое на горчичного цвета рубашку. Билл оцепенел, ошарашенно глядя, как прямо на груди расползается жирное пятно.
– А чем я это, собственно, заслужил? – еле сдерживаясь, чтобы не накричать, напряженным голосом осведомился он.
– Заслужил или нет, пойдем у твоей стервы спросим!
– Не знаю, о чем ты, но никуда не уходи, я сейчас вернусь.
Ничего не понимающий Билл стянул с себя липкую от сладкого напитка (и немного от собственного пота) ткань и остался в одной майке, направляясь к санузлу, чтобы быстренько застирать пятно, а потом отвезти подвыпившую девушку домой. Все равно в таком состоянии разговаривать с ней было бесполезно.
Тем временем его поддатая золушка, кое-как опираясь на руки, встала из-за стола, и направилась куда-то шаткой походкой. Она вытянула из толпы за светлые волосы свою соперницу, отчего та пронзительно взвизгнула, но звук быстро рассеялся в громкой музыке.
– Думаешь, патлы свои вытравила, и можно чужих парней по сортирам таскать?
Линда изо всех сил толкнула заклятую подругу в сторону так, что та сшибла ближайший столик и оказалась на полу. Глаза Алины чуть не выпрыгнули из орбит от боли и недоумения.
– Э-эй! Девушка! Здесь нельзя драться. Девушка, вам придется покинуть заведение. Вы слишком пьяны, – прервал развернувшуюся баталию чей-то громкий командный голос.
Откуда ни возьмись, к Линде подлетел вышибала, подхватил под руку и стал разворачивать, утаскивая куда-то в сторону.
– Я совершенно трезвая. – Она широко взмахнула второй рукой, невольно выпуская сумочку. Та взлетела в воздух, побуждая стоящих рядом пригнуться и закрыть головы, а по приземлении ее содержимое в виде самых разнообразных женских штучек и повседневных необходимостей рассыпалось по всему полу. Помада, ключи, салфетки, пудреница, зеркальце, тушь, пробники духов, блокнот с парой ручек, деньги и даже документы, все раскатилось по гладкому полу в разные стороны, находя свое пристанище под диванами, столиками и чужими подошвами.
Вдруг кто-то сжал плечо охранника, удивительно смело отстраняя двухметрового верзилу от виновницы торжества.
– Простите, моя племянница сегодня немного переборщила с выпивкой. Я отвезу ее домой.
– Мужик, что за…? – в недоумении произнесла Линда, поднимая прищуренные, будто глядящие сквозь туман глаза. В мерцании танцпола она с трудом различила приглянувшийся ранее шоколадный костюм, и тут же вырубилась, обмякнув на подхватившей ее под поясницей руке.
Мужчина поднял обессиленное тело и вынес из заведения. Проследовав налево от входа вдоль стены, он подошел к машине, припаркованной за углом в переулке, куда практически не попадал свет, открыл дверцу и уложил девушку на заднее сиденье.
– Не бойся, теперь я никому не дам тебя в обиду, не в этот раз, – шепнул он, аккуратно поправляя ей выбившуюся из-за уха прядь волос, – ты должна быть счастлива.
Мужчина внимательно осмотрел позу лежавшей в отключке девушки. Для сложившейся ситуации она казалась достаточно удобной. Заметил упавшую с плеча лямку маечки, вздохнул, вернул ее на место. Аккуратно закрыл дверцу, убедившись, что не потревожил сон своей новой знакомой. Затем вернулся и сложил обратно в сумочку все найденное на полу содержимое, за исключением блестящего тюбика с помадой, который, повертев, он отправил в собственный карман.
Выходя из туалетной комнаты, в которой, как назло, образовалась толкучка, Билл, обнаружил, что Линды уже нигде нет. Все случилось так быстро, что трудно было поверить в реальность происходящего, и только мокрая рубашка, которую он растерянно сжимал своими длинными пальцами, служила свидетельством, что это ему не привиделось.
Глава 5
Воскресенье, 21 июня 2020 года, 08:00,
Город N, Чеховский переулок
Линда со скрипучим мычанием пыталась оторвать лицо от подушки, но казалось, что оно впечаталось туда намертво. У нее непроизвольно дернулся глаз, когда рядом негромко шлепнулась чья-то визитная карточка. Даже этот еле уловимый звук отозвался в мозгу тупой болью.
– Да уж, – протянул отец, с досадой цокнув языком. – А я представлял, что в этом возрасте буду пускать слезу у алтаря, глядя на твое белое платье, а не принимать тебя в зюзю пьяную из рук какого-то сомнительного мужика, кстати, своего ровесника на вид.
Линда в ответ только терла глаза, пытаясь разлепить опухшие веки и размазывая вчерашний макияж, поэтому отец продолжил свою речь.
– Позвонила бы хоть своему спасителю. Или кто он там тебе? Спонсор, папик? Волнуется, наверное, – добавил он иронично.
Линда хотела было разозлиться на колкие замечания, но это требовало слишком большого напряжения. Через секунду она уже подумала попробовать оправдаться, но и того не вышло. Речевой аппарат попросту отказывался складывать звуки в слова, шестеренки в мозгу крутились раздражающе медленно, и все мыслительные усилия так и остались у нее в голове, не увидев внешнего мира. А ситуация начинала казаться настолько абсурдной, что неожиданно Линда прыснула слюной сквозь разомкнувшиеся в истеричном смешке губы.
– Смешно ей, – хмыкнув, пробурчал отец. – Ладно, приводи себя в порядок и выходи в гостиную. Я горячий чай заварю. Полегчает, а потом и поговорим.
Пока отец, неодобрительно покачивая головой, продвигался к двери, в сознании полустертыми отпечатками начали всплывать события прошлой ночи. Бессовестно подставившая подруга, белобрысая ведьма Алина и Билл, выходящие из туалета друг за другом, потом две пина колады, жирное пятно на чужой рубашке, рука, вцепившаяся в высветленные волосы, голос охранника и… (тут сердце вдруг тревожно заколотилось) откуда ни возьмись нависший над ней незнакомый силуэт в шоколадном костюме. Ах, так вот о ком говорил отец. Значит, этот самый мужчина и привез ее домой? Нда, ну и опозорилась она вчера, повезло ей не нарваться на какого-нибудь придурка и оказаться дома целехонькой и невридимой. Хотя… Она на всякий случай расстегнула джинсы и пощупала себя на предмет необычных ощущений в интимных местах. Нет, кажется, все в полном порядке. На руках красовалась пара синяков и царапин, но в этом не было ничего удивительного. То были следы борьбы с Алиной и рук вмешавшегося в разборки вышибалы. «Ничего удивительного?» – Линда переспросила сама себя и вновь глупо хихикнула своим мыслям. Правильно говорят, смех – защитная реакция организма. Ну а как еще справляться со стрессом, когда сама от себя в шоке и не знаешь, как это принять? Кроме того, сквозь чувство беспокойства и стыда прорывались наружу неизведанный ранее азарт и даже приличная доля гордости за то, что на этот раз ей удалось хоть как-то отыграться за все поступки Алины вместо того, чтобы, как обычно, молча проглатывать обиду. «Ну что, получила? Думала, я буду терпеть тебя вечно? Теперь подумаешь лишний раз прежде, чем нарываться», – ликовала ее внутренняя плохая девочка.
Еще немного поворочавшись на кровати, Линда кое-как приподнялась на правом локте, оттолкнулась ладонью второй руки, чтобы привести себя в сидячее положение, и в итоге все же умудрилась встать. Затем, преодолевая головокружение, направилась к зеркалу. Встретившись там со своим отражением, она в ужасе раскрыла рот и схватилась за голову. На нее смотрела опухшая, недолюбленная природой панда с неоднородными черными пятнами вокруг глаз. Линда срочно принялась тереть лицо влажными салфетками, убирая самые явные следы ночных приключений, а потом потащилась в ванную, чтобы умыть лицо водой и нанести охлаждающий гель. Ей, конечно, очень хотелось горячего чаю или кофе, да и в принципе просто пить, но объясняться с отцом она совсем не горела желанием.
Следователь по особо важным делам главного следственного управления СК России по Московской области Андрей Иванович Донских был человеком сдержанным и по-настоящему ругался редко, особенно по делу. Зато поупражняться в остроумии и ненавязчиво пристыдить свою провинившуюся дочь он любил столько, сколько она помнила его своим родителем. В таких случаях Линда, и так чувствующая себя отвратительно, обычно пыталась оправдаться изо всех сил, незаметно для себя становилась чересчур откровенной и рассказывала так много лишних деталей, что потом сама себе удивлялась и отчасти жалела. Было у нее после этого какое-то дурацкое чувство, ну знаете, будто бы пришли к ней воры и ничего не забрали, а она догнала их, да и сама им все отдала, а потом, освободившись от наваждения, сидела в пустой квартире, оглядывалась по сторонам и пыталась понять, зачем. Согласитесь, мало приятного.
«Интересно, это у него профессиональное? Преступники на допросах так же раскалываются или это только меня так легко провести? Лучше бы просто накричал или на домашний арест посадил, в конце концов», – думала Линда, закручивая крышечку тюбика с гелем. Затем пробежалась кончиками пальцев по всему лицу и пару раз звонко шлепнула себя по щекам. В качестве последнего штриха для придания бодрости она состроила зеркалу над умывальником смешную рожицу, выпятив нижнюю губу. Но фокус не сработал. Из-за мыслей о Билле на душе было тошно.
В любом случае гнать их не было смысла, нужно было все тщательно обдумать и расставить по своим местам. Чтобы до этого не умереть от обезвоживания, она наклонилась и сделала несколько глотков прямо из-под крана. За одну ночь произошло слишком много событий, и каждый их участник со всеми своими поступками заслуживал отдельного рассмотрения. С некоторыми еще предстояло поговорить, для кого-то слова уже были лишними, осталось правильно отделить одних от других и подобрать те самые слова. Промочив горло, Линда выдохнула с таким наслаждением, будто в жизни не пробовала ничего вкуснее этой восхитительно пахнущей хлоркой водопроводной воды.
«Надо подышать свежим воздухом и прежде всего подумать, что стоит рассказывать отцу, а что нет».
Она вышла в прихожую, надела длинный светло-бежевый кардиган, накинула на голову капюшон и нацепила солнечные очки. Несмотря на то, что на дворе был конец июня, с утра было немного прохладно, да и похмелье порождало легкий озноб.
Линда вышла за дверь, прошлась вдоль небольшого садика к воротам, открыла их и присела на лавочке рядом с домом. «И все же здесь неплохо», – подумала она. – «Лучше, чем могло бы быть в душной московской квартире. Здесь, по крайней мере, есть сад».
Облицованный деревом домик с небольшим участком в подмосковном городе N, доставшийся отцу от бабушки, не представлял собой ничего примечательного, но здесь было все необходимое для жизни. Линде нравилось, что у нее была отдельная комната и возможность запросто выйти на улицу в любое время суток, а летом район пестрил цветами и зеленью. Даже кое-какие развлечения находились неподалеку, как любимый бар или пиццерия с наивкуснейшей кухней, манящими ароматами выпечки и итальянских специй.
Хоть город был и небольшой, необустроенным его назвать язык бы не повернулся. Молодые люди не стремились сбежать отсюда, как из какой-нибудь глуши, потому что при необходимости за час-полтора можно было добраться до столицы. Напротив, в самом N то и дело открывались новые школы, бассейны, фитнес-клубы, обучающие и медицинские центры, поэтому молодые семьи с удовольствием приобретали здесь жилье. К тому же здесь находился довольно приличный университет. А границы городка постепенно расползались все шире, и на окраине появилось несколько дорогих коттеджных поселков, куда переезжали люди солидные и обеспеченные. Их домами можно было залюбоваться, словно они сошли с экранов любимых американских сериалов. Если раньше весь городок можно было проехать из одного конца в другой минут за двадцать, то сейчас из-за увеличения территории и загруженности дорог это могло занять и все сорок, а то и пятьдесят минут.