Либерцисы. На поверхности

Хижина погрузилась в уютную тишину, нарушаемую только стрекотом сверчков. Я немного повернул голову, вглядываясь в профиль барда. Янир выглядел необычайно серьёзным. На меня вдруг накатил жгучий стыд. Я понадеялся, что бард не станет интересоваться, где я пробыл столько времени и чем занимался. Мне не хотелось. чтобы он узнал о том, что произошло у менгиров, и вовсе не из-за Талмара и Этрии.

– Каким ты видишь своё будущее, Кайриус? – внезапно спросил Янир.

– Я…

Вопрос застал меня врасплох – не столько потому, что он прозвучал как гром среди ясного неба, сколько потому, что я не знал, как на него ответить.

Я никогда не думал наперёд. В моей жизни не было никакого завтра – только сегодня. Я был слишком занят тем, чтобы прожить очередной безрадостный день, и предаваться глупым мечтаниям было для меня пустой тратой времени. Даже проход через Пелену и путешествие по Теролане ничего не изменило. У меня была цель – найти Ирвинга, отдать ему Гребень и со спокойной душой отправиться домой. Остался всего один, последний пункт, но… Что дальше?

«В Сафирее у вас нет ни родных, ни друзей. Так зачем же вы так стремитесь назад?»

Я не знал. Ничего не знал наверняка, кроме одного – здесь мне не место. Янир, Альрун, остальные Вейнарменнир – все они были добры ко мне, но я всё ещё оставался чужаком. Я оставался монстром из их сказок, и по этой причине должен уйти. А о том, что будет, когда я вернусь в Сафирею, я подумаю потом.

– Я никогда не думал об этом.

Бард кивнул, скорее своим мыслям, чем удовлетворённый моим ответом.

– Знаешь, я никогда не использую чары, когда выступаю на сцене. Это кажется мне нечестным. Я хочу, чтобы однажды моя магия и лютня разделились навсегда. Чтобы Мэрит перестала быть оружием и стала тем, чем она и должна быть – спасением и вдохновением для сотен душ, что услышат мою музыку.

Янир вдруг перекинул ноги через подоконник. Под его ногами было по крайней мере девять метров пустоты. Одно неверное движение – и он сорвётся вниз. Я протянул руки и обхватил плечи барда, готовый удержать его от падения. Или упасть вместе с ним.

– Такие, как я, никогда не участвовали в сражениях. Взяв в руки меч, бард перестаёт быть бардом. В эру Раскола сказители сжигали свои инструменты, потому что знали, что погибнут, а если каким-то чудом выживали в битве, то больше не могли сложить ни одной песни. Но я не собираюсь повторять их судьбу! – В каком-то странном возбуждении Янир качнулся вперёд, и я обнял его сильнее. – Нельзя написать хоть сколько-нибудь правдоподобную легенду о событиях, в которых не участвовал сам, как нельзя описать то, чего не видел своими глазами. Я собираюсь пройти каждую битву рядом со своими братьями и рассказать об этом миру.

– Ты мог бы просто присоединиться к Элементалям, – тихо сказал я. Одна только мысль о том, что бард собирается лезть в самую гущу заведомо самоубийственной авантюры, заставила меня покрыться холодным потом. Мне захотелось стащить Янира с этого вексова подоконника и запереть где-нибудь, пока опасность не минует нас.

– Они популярны и любимы народом, это правда. Они превосходные музыканты и верные друзья, но… – Янир ненадолго замолчал, подбирая слова. – Это подарит мне славу, но так же быстро меня забудут как меня, и будут помнить только как часть труппы. А я мечтаю стать таким, как Энгир Фьердланги – бардом, о котором другие сказители однажды сложат легенды.

Янир рассмеялся и, скинув с себя мои руки, вернулся в комнату. Поднявшись, он, по-прежнему не глядя на меня, направился к кровати, по пути затушив свечу.

– Я собираюсь жить достаточно долго, чтобы услышать их самому. И надеюсь, что и ты будешь где-нибудь неподалёку, чтобы разделить мой триумф.

Я так и остался стоять у подоконника. Какое-то время ещё слышался шорох одеял, но вскоре прекратился. Стихли даже стрекот насекомых и шелест листвы за окном. Я смотрел, как медленно гаснут и вспыхивают далеко внизу светляки, и был готов ударить себя за трусость.

Я так и не предупредил его о грозящей ему опасности.

Я так и не смог признаться, что завтра возвращаюсь домой.

* * *

– В женскую повозку.

Я не мог ни пошевелиться, ни открыть глаза, даже дышать было тяжело. Но я чувствовал всё, что со мной происходит.

– Нашли. Источник не тронут, но рядом обнаружили чью-то лабораторию. А символы на менгирах ведут себя нестабильно. Нужна проверка.

Не помню, сколько ещё я просидел у открытого окна, бездумно рассматривая ночной пейзаж. Не помнил я и момента, когда лёг спать.

– Доложите командующему фианэаров[1], пусть выделит своих альвов для изучения.

Только когда кто-то, видимо устав тащить живой груз по бесконечной винтовой лестнице, уронил меня, и я пролетел по меньшей мере десяток ступеней, в конце неудачно приземлившись на обожжённую руку, я с ужасом понял, что не сплю.

– Нашли криоманта[1], командир.

– Хорошая работа. Тисиновые[1] кандалы на него.

Холодный металл сомкнулся на моих запястьях. Силы тут же начали покидать меня, медленно, но неотвратимо, как вода вытекает из разбитого кувшина.

– Проверка завершена, командир. Больше никого не осталось.

– Хорошо. Бросьте этого к остальным и выступаем.

За мной с оглушительным стуком захлопнулась дверь. Я не знал ни куда меня везут, ни что меня ждёт, но одно я знал наверняка – завтра я домой не вернусь.

Примечания