Слезы русалки

Саша был морально уничтожен, и Вадим ощутил воистину скотское удовлетворение.

Впервые за три года Вадим пришел на дикий пляж. Там оказалась семья с детьми, они были счастливы найти уединенное место и не заметили прибытия Вадима.

Он был человеком-невидимкой, наблюдавшим за этой семьей. Женщина была соблазнительна в открытом купальнике и хороша особой материнской женственностью. Она обхватила руками маленького сына, помогая ему сделать первые шажки по морю. Мальчуган смеялся и плескал ручками по воде.

Старший сын женщины устраивал заплыв наперегонки с отцом. Вадим никогда не делал так с Арсением. Он вообще редко играл с ним.

И все-таки как могут люди быть такими счастливыми, когда пляшут практически на костях утопленницы? Почему Лидия не встает и не прогоняет их прочь, до смерти напугав нарушителей ее загробной тишины?

Вадим с облегчением понимал, что перестал верить в призраков. В мире творится слишком много бесчинств, духи просто не могут мстить, на это не хватит даже их бесконечного времени.

Нужно перестать бояться встретить на этом пляже Лидию. Она больше не выйдет из воды, как тогда, в день свадьбы Вадима. Она мертвая, а Вадим живой. В теперешних условиях Лидия перестала быть для Вадима опасной. Ее красота исчезла.

– Привет, Арсений! – завизжал мальчишка, ловко вынырнув из воды.

Имя сына Вадима обрело популярность в последние годы. Вадим хотел назвать сына Павлом, но стерва Юля настояла на своём. Да и когда Вадим имел право голоса в своей семье? У тестя были деньги, значит, парадом командовали он с женой и их дочка. Знать бы, что Павла не станет, Вадим во что бы то ни стало продавил бы и назвал сына в честь любимого брата. Ему все ещё очень не хватало Павла, а Саша никогда не мог и не сможет его заменить. Поразительно, что Саша с Павлом родились вместе, такие противоположные, как свет и тьма.

Мальчишка, что прокричал имя сынишки Вадима, пулей пролетел мимо него. Вадим позавидовал его ловкости и силе, сам он так одряхлел, что не смог бы догнать мальчишку, даже если б за ним гнались черти. Надо поменьше выходить в люди, подумалось Вадиму. Наедине с собой жизнь не кажется такой бессмысленной и прожитой зря.

– Привет! – отозвался слабый прерывающийся голос.

Да, это же Арсений, сын Вадима. Странно, ведь тёща не разрешает ему ни с кем общаться и гулять на берегу моря без неё.

– Привет-привет, – промурлыкал нежный голосок. Это не Юля и точно не тёща.

Любопытство заставило Вадима выйти из укрытия. Теперь он увидел, что его сына вела за руку Вера.

Этой женщины стало слишком много в его жизни. Почему Арсений ходит за ней хвостом, а отец не сводит горящих глаз? Даже Юля с тещей называют ее подругой, их нередко можно увидеть втроём, а подружиться с ними – надо ещё потрудиться. Вадим решительно не понимал обаяния Сашиной жены, Вера навсегда отразилась в его памяти как страшный двойник Лидии.

– Папа! – ахнул Арсений. Он съежился, втянув голову в плечи, улыбка мучительно стерлась с лица, а взгляд стал затравленным.

Вадиму стало нестерпимо горько. Он возненавидел Веру только за то, что Арсений был с ней счастливее, чем с ним.

– Привет. – Вера приветливо помахала рукой.

Вадим криво улыбнулся и отвернул голову. Почему-то его раздражало Верино дружелюбие. Вадим предпочел бы, чтоб она держалась с ним так же по-хамски, как Саша, тогда ее можно было бы ненавидеть с чистой совестью.

– Арсений, пошли ловить крабов! Смотри, они притаились вон там. – Ловкий мальчишка схватил Арсения за руку и потащил.

– Смотрите, чтоб крабы не сделали вам чик-чик-чик! – смеялась Вера.

– Можно пойти? – Арсений виновато покосился на отца.

– Конечно, мой дорогой, иди играй, – ответила за Вадима Вера, поцеловав мальчика в висок.

Какое она имеет право отпускать или не отпускать его сына ловить крабов? Они с Сашей слишком много о себе мнят. Эта Вера только косит под скромненькую святошу, а на деле такая же наглая тварь, как Лидия.

– А вам не кажется, что там может быть опасно? – Вадим подошел к Вере и посмотрел ей в лицо.

На редкость мягкие черты, такой простодушный вариант Лидии. И все же Лидия была красавицей, а во внешности Веры недостаточно ярких красок, она выглядит как потускневшая со временем фотография Лидии. Интересно, каково Саше на неё смотреть поздними вечерами, когда они ложатся в постель и готовятся ко сну? Или, может быть, только он, Вадим, замечает это жуткое сходство? Он – как те преступники, которые видят в каждой бесформенной кляксе следы своего преступления.

– Мне кажется, что вы с Аленой Михайловной затюкали мальчишку. Вы вечно лечите его от несуществующих болезней, а нужно ему всего-то повеселиться в компании других ребят.

Кольцо мертвой Лидии блеснуло на Верином пальце, таком же тонком и бледном…

– Вы ничего не знаете. – Вадим произнес это, думая о своем.

– Чтобы видеть, что нужно ребенку необязательно быть его родителем.

– Как глубокомысленно. Почему бы просто не прекратить лезть не в свое дело? Поверьте, это важный навык, выстраданный на моем собственном опыте. Тоже в свое время полез туда, где могло бы обойтись без меня. Не могу разгрести последствия.

– Мне очень жаль, – холодно ответила Вера. – Ваш сын без вас обойтись не может. И ваша жена тоже. Приходится мне вас заменить.

– Вам нравится ваше новое кольцо? – внезапно спросил Вадим.

– Да. Спасибо, что преподнесли мне его. Для меня честь носить ваше семейное кольцо. Странно только, что это сделали вы, а не Саша.

– Оно принадлежало мертвой женщине, – продолжал Вадим, наблюдая за Верой.

– В самом деле? Разве это не кольцо вашей мамы?

– Да, мама, разумеется, его носила, но кольцу много лет. Такие старинные украшения всегда являются собственностью мертвецов. Я так и вижу, как тщеславная и любящая дорогие украшения женщина надевает это кольцо себе на палец и как оно становится частью ее энергетики. Я представляю эту женщину прекрасной и жуткой, какой и должна быть умершая обладательница великолепных украшений, чтобы легенда стала красивой и заманчивой, как в старых сказках: длинные волосы цвета вороньего крыла, до жути белая кожа, чистые глаза редкого бледно-зеленого цвета.

– Как у Лидии? – Вера внимательно вглядывалась в лицо Вадима, теперь она стала психологом-наблюдателем.

– Да, примерно, как у нее. – Вадим, усмехнувшись, принял вызов.

– Лидия была прекрасна, словно русалка?

– Я бы сказал, словно морская буря.

– Вы любили ее?

– Нет.

– А Саша?

– Нет.

– А Павел?

– Больше жизни.

– А кого любила она сама?

– Только себя.

– Как вы считаете, почему она ушла?

– Я считаю, что она не ушла.

Разбушевавшиеся волны доставали практически до ног Веры и Вадима. Первым Вериным порывом было выбросить кольцо, но ее рукой завладел Вадим.

– Вероятно, это кольцо попало к вам не просто так. Вы верите, что вещи сами выбирают хозяев? Нет, это не я преподнёс его вам, вы сами откликнулись на его зов. Кольцо стоит беречь, оно хранит богатую историю и множество интересных тайн. – Вадим потрогал пальцами кольцо и отпустил Верину руку.

– Извините, мне нужно идти. – Вера подорвалась и почти бегом побежала к дому, позабыв про Арсения.

Вы любите страшные сказки,

Чтоб был кругом хаос и мрак?

Уснёте ли без опаски,

Под вой иль волков, иль собак?

Пугает вас злобная ведьма,

С глазами темнее, чем ночь?

Вы верите, что она ведает,

Когда жизнь покинет вас прочь?

И что вам сулит темень темная?

А зеркало подле свечей?

А ниточка заговоренная?

А жуткая сладость речей?

Глава 8

Этой ночью Вере впервые в жизни приснился такой пугающе-реалистичный сон. Она потом долгие годы не могла его забыть и избавиться от нахлынувших страхов.

Сон представлял собой жуткое уродливое дитя недавнего разговора с Вадимом и Сашиной жуткой картины, которую Вера имела несчастье обнаружить.

Оставив Арсения, она стремглав бросилась домой, убегая то ли от Вадима, то ли от моря, то ли от загадочной женщины по имени Лидия. Вера пробежала мимо Петра Сергеевича, не улыбнувшись ему, как обычно. Даже тяжёлой руке Алёны Михайловны не под силу оказалось остановить испуганную беглянку. Вера закрыла дверь и попыталась угомонить бешеный стук сердца, в котором быстрый бег помножился на тревогу.

Сердце неугомонно билось, отдавая в висок. Вера вынужденно поднялась с постели, ей нужна была книга. Глаза пробегут по буквам, и сердце успокоится, этот ритуал никогда не подводил. У Саши богатая библиотека, Вера успела ознакомиться. На этот раз она отодвинула первый ряд книг в поисках чего-то нового. То, что она обнаружила, заставило содрогнуться.

Темно-красный цвет, преобладающий на картине, резанул Вере душу. Лицо невольно сморщилось от отвращения. Грязный темно-красный цвет. Грязь, антисанитария, зараза. Вера ощутила запах крови, какой бывает возле кабинета сдачи анализов. За этими чувствами она не сразу увидела сюжет картины.

На картине был изображён мужчина с открытыми глазами и ртом, он лежал в окровавленной ванне. Над ним нависло нечто, напоминающее женщину. Впрочем, данное нечто состояло только из длинных чёрных волос и мутно-белой сорочки до пят, испачканной пятнами крови.

Вера с трудом выпускала из себя воздух, ватными пальцами теребя рамку картины. Саша внимательно наблюдал за ней, насмешливо приподняв уголки губ. Вера не заметила, как он вошёл.

– Ах! – Вера испугалась, заметив Сашу.

Он молча улыбался.

– Саша, – выдохнула Вера. – Что это такая за картина у тебя?

– Здесь изображено самоубийство моего брата. – Саша все ещё улыбался, словно сюжет картины его забавлял. – Не придуривайся, что ты не знаешь этой истории. Вопреки моим просьбам ты вынюхала сплетни о моей семье, словно охотничья сука. Великого ума не нужно, чтоб сопоставить сюжет картины с самоубийством Павла. Даже Арсений бы справился. Не разочаровывай меня ещё больше. На самом деле я вовсе не требую от своей жены абсолютной безгрешности. Я готов попустить, что моя жена не в меру любопытная сплетница, но жена – безмозглая дура как-то уже слишком, не находишь?

С этими словами Саша забрал картину из Вериных рук, она покорно отдала. Вера внимательно проследила, как Саша убрал картину на место. Затем он разделся и лёг в постель. Вера последовала его примеру.

Они долго лежали на приличном расстоянии друг от друга, словно боялись замараться. Вера вздрогнула всем телом, когда Саша сжал руками ее бёдра и протянул к себе. В мгновение она оказалась укрыта им словно крышкой, ощутив тяжесть его тела, как в первую брачную ночь. Счастливейшую ночь в жизни Веры – так ей казалось. Отчего-то в памяти ярким цветом обозначились мамины слова о том, что Вера будет «жалеть о своём решении обручиться с этим человеком всю оставшуюся жизнь».

Утомленная Сашей, Вера провалилась в этот кошмарный сон.

Вере снилось, будто она шла к дикому пляжу глубокой ночью, вокруг царили кромешная тьма и туман. Вере было очень больно наступать голой ногой на гальку, но что-то неумолимо звало ее к морю, сопротивляться было невозможно.

На самом большом камне сидела женщина и расчесывала гребнем волосы. Она была полностью обнажена, зеленая вязкая тина служила ей одеждой и волосами. Она медленно повернулась к Вере, обнажила острые страшные зубы.

– Увела моего жениха, – прошипело существо в женском обличье. – И кольцо мое забрала. У-у-у-у, подлая.

Мерзкая тварь резко встала и зашагала к Вере, оставляя за собой огромные неаккуратные следы. Надо бы побежать прочь, но это ведь сон. Язык и ноги сковал паралич. Вера застыла на месте, с ужасом наблюдая, как у жуткой женщины вываливаются глазницы, а из ушей выползают черви. Утопленница тянула к ней бесконечные бело-зеленые руки, сомкнув их наконец на Верином горле.

Теперь она увидела лицо максимально близко. Это были черты Лидии.

Вера проснулась от нехватки воздуха. С той поры большую часть жизни над ней главенствовал страх внезапно задохнуться.

Проснувшись, Вера долго не находила себе места. Она ходила по комнате взад-вперед, тщетно ожидая Сашу. Он снова пропадал. Спуститься вниз она не могла, там дежурили Юля и Алёна Михайловна. Арсений удивлялся вслух, что они так часто стали приезжать в дом деда. Вера знала, что они наведываются по их с Сашей души. Главным образом по ее душу. Женщинам доставляло наслаждение ранить Веру намеками на неостывшую любовь Саши к злосчастной Лидии.

Вера хлебнула грусти и одиночества. Всю жизнь прожившая в Москве, Вера в конце концов возненавидела зловеще-притихший провинциальный край, который так околдовал ее вначале своими красотами. Здесь одиночество ощущалось особенно ярко, в шумной Москве оно так не садилось на шею, продавливая своей тяжестью хребет.

А этот дикий пляж, который отнял у неё Сашу… Отчего его так тянет туда? Страшный, погруженный в безмолвие берег, будто по нему пронеслась холера. Такой тихий, такой загробно-тихий…

Вера поняла, что сойдёт с ума от тишины и одиночества. Она тяжело опустилась на постель, со злостью думая о муже. Как он мог предоставить ее самой себе? Как мог он вчера перед сном наговорить ей таких ужасных слов?

Вадим тоже проявлял к Вере оскорбительное равнодушие. Но его подхалимская вежливость в последние дни, которая завершилась тем, что он торжественно вручил ей материно кольцо, окончательно выбесила Веру. Он специально рассорил ее с мужем, Саша отругал Веру за то, что она приняла кольцо, и теперь совсем прекратил уделять жене внимание. Вера так и не поняла, в чем оказалась виновата.

– Я понять не могу, почему тебе неймется? – Сашин мягкий красивый голос теперь все чаще переходил на крик. – Сначала ты общаешься с этими двумя сплетницами – Юлей и ее мамашей, выслушиваешь от них всякие небылицы про меня, а затем устраиваешь допросы и обвиняешь в самоубийстве моего брата. Ты в своём уме?

– Прости меня, – покорно согласилась Вера. – Здесь я была неправа.

– А теперь ты выкинула новый номер. Берёшь от чужих мужчин всякие кольца и носишь их, как будто так и надо.

– Чужих мужчин? Но Вадим же твой брат…

– Но тебе он никто!

Вера хотела возразить, но взгляд Саши заставил ее замолчать, едва она открыла рот.

– Что он рассказал про это кольцо? – Саша успокоился и стал говорить совсем тихо.

– Вадим сказал, что это ваше семейное кольцо. До меня его носили твоя мама и Лидия, невеста твоего брата.

– И все?

– Да, всё.

Саша осмотрел жену пытливым взглядом, желая проникнуть ей в голову, дабы узнать, не скрывает ли она от него что.

– В общем, давай, пожалуйста, без выкрутасов. – Саша совсем успокоился и как будто стал совсем прежним.

Вера поцеловала его в колючую щеку.

– Тебе надо побриться, – сказала она.

– Да, конечно.

И он снова испарился.

Вера стала водить дружбу с Арсением. Она посмотрела внимательно в глаза мальчика и нашла в нем собственные страхи.

Арсений также не знал, куда себя деть. Папа и мама день и ночь ругались. Арсений поделился с Верой, что они никогда не ложились спать, не выложив друг другу ряд взаимных упреков. Его красивая нежная мама превращалась в фурию, плюясь на папу бранными словами, среди которых самыми приличными выражениями были «тебе ещё не надоело шляться не пойми где?» или «ты просто мразь, Вадим, как же я жалею, что родила от тебя ребёнка».

Угрюмый папа вторил ей такими же сожалениями, которые резали Арсения ножом по сердцу. «Если б не Сенька, я б развёлся с тобой завтра же. Ты сама не понимаешь, какая ты тупая баба. Тебе осталось растолстеть, тогда станешь точной копией своей мерзкой мамаши. И да, я не просил рожать от меня ребёнка. Ты специально сделала это, чтоб я был вынужден жить с тобой вечность».

Потом следовали слезы мамы, она в истерике хлестала папу по щекам. Папа обзывал ее ненормальной, с силой заламывал руки и отшвыривал от себя. Потом мама опять долго плакала. Папа проклинал свою жизнь.

Дедушка и бабушка не могли помочь Арсению.

Дедушка Петя добр и нежен с ним, но он тяжело болеет. Арсений видел, как Петр Сергеевич уставал от его болтовни и уходил, чтоб не мешать спокойствию дедушки. Возможно, спокойствие – единственная радость, которая ему осталась.

Бабушка Алена, напротив же, совершенно неугомонная. Тут устает уже Арсений. Бабушка Алёна необъятная, и ее голос ей под стать – он грузным протяжным эхом разносится по всему дому, казалось, на несколько километров вперёд. Арсений вздрагивал, слыша тяжёлые шаги, это означало, что сейчас его накроет звуковой волной недовольства и упрёков. Он, как пуганый зверёк, жался в угол, зная, что все равно эхо громового голоса настигнет его, где бы он ни прятался.

Бабушка говорила, что он никчёмный – «весь в непутевого отца». Она всегда недовольна его помощью, хотя всегда горячо на ней настаивает. Она запрещает все на свете, но при этом сокрушается, почему внук растёт таким рохлей.

Только с Сашей было хорошо. Он мог насмешить, подбодрить. Но и он исчез. Сначала в далекую Москву, а затем испарился прямо на глазах Арсения, как в сказке.

Вера и Арсений стали подолгу гулять вдвоем, найдя в друг дружке поддержку, которая вылилась в крепкую дружбу.

Они вдвоём гуляли вдоль гор, когда Арсений заметил кольцо на руке Веры.

– Ого! Кольцо русалки? – Арсений вытаращил глаза на Верин палец.

– Кольцо русалки? – переспросила та.

– Саша так сказал, – ответил Арсений. – Не знаю, как ты не боишься его носить. Я б испугался.

– Что тут страшного? – Вера внимательно посмотрела на мальчика. Возможно, он что-то знает.

– Я нашёл это кольцо однажды. Папа отругал меня за то, что я беру чужие вещи. Саша заступился, но попросил не трогать кольцо, потому что это может быть опасно. И рассказал страшную сказку.

– Страшную сказку? – Вере сделалось стыдно, что ее прошиб холодный пот. Она-то считала себя разумной взрослой женщиной.

– Рассказать? – Арсений усмехнулся, заметив Верино замешательство. – Или боишься?

– Ну, расскажи, – произнесли Верины губы. Ее глаза в этот момент просили его навсегда замолчать.

– Саша вообще любит страшные сказки. Он только их мне и рассказывал. Мне они тоже нравятся больше, чем те, которые читает бабушка Алёна. Возможно, оттого что у Саши голос красивый, а бабушки Алёны – скрипучий и неприятный. Да, наверное, дело в этом. У Саши самые страшные сюжеты захватывают, а милые сказки бабушки Алёны такие неприятные… как будто ворона каркает на кладбище. Когда хоронили дедушку Женю, я слышал карканье ворон. Жутко.

Вера поёжилась. Природа вдруг стряхнула с себя дружелюбие и угрожающе навострилась против Веры. Листья сделались наточенными как ножи, пики гор – опасными, словно острия топоров.

– И все же, что там за сказка? – Вера в очередной раз удивилась, как сильно в человеке любопытство, оно способно пересилить страх. Поразительно все же, что ей захотелось послушать пугающие небылицы, когда нервы и так на пределе.

– А, ну слушай, – начал Арсений. – Она не такая уж страшная, кстати. Даже в чем-то красивая. Сказка о морской деве. Она была нечеловечески прекрасна: высокая, стройная, черноволосая, со светлыми глазами и невероятно белой кожей. Она любила море, но ее полюбил принц, полюбил с самого первого взгляда. Принц часто гулял вдоль берега моря, там его душа находила покой. Но однажды его заприметила русалка, она пожелала околдовать и погубить его душу забавы ради. Чем глубже принц входил в море, тем сильнее его охватывал мрачный страх, объяснения которому он не находил. Этот страх был тем силён, что сливался с красотой русалки в единое целое. Он пожелал завладеть этим прекрасным существом, не подозревая, что русалка вовсе не была скромной девой, коей казалась, но бездушна и жестока. Она направилась к морской ведьме, у которой были щупальца вместо ног и уродливый рот. Русалка попросила у ведьмы человеческие ноги, чтобы стать подобной принцу и очаровать его. «Возьми мой дар, – шепнула ведьма русалке, – он соткан из могильной тьмы морского дна. В ответ ты принесёшь морю душу принца. Пусть тебе поможет голос, он будет литься песней, и в этой песне никто не распознает ноток страха и погребального колокола. Надкуси сердце съедаемого страстью глупца, но не съедай его полностью. Преподнеси его мне на блюде, устроим пиршество, а затем ты сменишь меня и станешь владычицей морей». Русалка пришла в восторг от таких обещаний. Когда луна завладела небом, русалка предстала перед принцем на морском берегу. Принц тут же предложил ей стать его женой, поманив роскошным старинным кольцом. Принц настолько хотел, чтоб русалка принадлежала ему, что обручил ее себе старинным кольцом, не заботясь, что кольцо принадлежало не ему (принц нашёл его тем же вечером на берегу моря). Есть поверье (ну, как Саша мне сказал), что если человек наденет кольцо на палец другого человека, то судьбы этих людей будут связаны вовеки веков и ни одна сила не сможет развязать нить их совместной судьбы. Таким образом принц хотел обмануть море и природу, привязав морскую деву к себе. Он сделал ее своей принцессой, они жили вместе на суше и были счастливы. Принц даже не заметил, как стал чахнуть на глазах изумленных придворных. Он видел своё отражение лишь в глазах цвета морской волны, отражение, искажённое колдовством. Вот однажды принцесса-русалка бесследно исчезла, принц готов был отдать полцарства, лишь бы ее нашли. Он горестно бродил вдоль берега моря, пока не увидел уродливое отталкивающее существо с острыми клыками. Несчастный принц не испугался, вместе с душой он утратил полноту своих чувств, теперь внутри царила лишь пустота. Он спросил, не видела ли эта тварь его прекрасную деву. Тварь рассмеялась и ничего не ответила, но принц заметил на костлявом пальце кольцо своей жены. В ужасе и гневе принц хотел убить эту тварь, думая, что она погубила его красавицу, он занёс кинжал и вонзил прямо туда, где у любого живого существа должно быть сердце. Тварь издала истошный нечеловеческий крик. Перед принцем лежала его мертвая жена, раненная кинжалом в сердце. Из-за кармический связи, порождённой этим кольцом, она не смогла оставить принца, как хотела того изначально. Принц был убит горем. Тогда он снял с мертвой русалки кольцо, с которым обручил ее себе и прочитал над ним заклятие. Он пожелал, чтоб душа его русалки навеки перенеслась в это кольцо. Чтобы его желание точно осуществилось, он скрепил его древней и могущественной силой – кровью. Этим же кинжалом, которым была убита русалка, принц убил себя, упав на бездыханное тело возлюбленной. Его кровь смешалась с ее кровью и брызнула на кольцо. Вот так русалка обрела бессмертие. Отныне всякий человек, кто надевал это кольцо, призывал мстительный дух русалки, которая сводила человека с ума. – Арсений чуть не задохнулся от восторга. – Страшно тебе? – спрашивал он возбужденно.

Вере было страшно, но она не призналась.

– Ну вот, – разочарованно произнес Арсений. – Я в эту сказку верил почему-то. Но, видимо, Саша просто припугнул меня, чтоб я не трогал кольцо. Я реально боялся призвать русалку. А теперь ты надела кольцо и даже не чувствуешь, что сходишь с ума. Значит, духа русалки не существует, как и Деда Мороза. Ведь не существует же, как ты считаешь?

Вера уже ни в чем не была уверена.

Мы все хотим миру что-то сказать,

Так много скопилось в душе.

Так как же во всей полноте передать

Все то, что кружит в тишине?

Когда в голове и на сердце свербит,

Идеи остры словно нож,

Берет человек акварель и листы —

Его в этот миг ты не трожь.

Возносится ввысь и, подобно Творцу,

Создаёт краской новую жизнь,

Такую, что снилась ему одному,

Какую хотел бы прожить.

Глава 9

Саша сидел на валуне дикого пляжа с альбомом на коленях и мягким карандашом в руках. Он сидел так уже полчаса, рука застыла в воздухе, словно онемела прям с основания кисти. Рисовать – единственное, что он умел делать безукоризненно, но даже этот талант его, похоже, покинул.

Поход в церковь повлиял на Сашу странным образом. Его стало мучить навязчивое желание написать портрет Лидии, который мог бы ее обессмертить. Саша чувствовал в этом своё призвание, для этого он и родился на свет, для этого и дан Богом талант.

Но с каждой минутой дело его жизни казалось все более невыполнимым. Причина была проста: он совсем не знал Лидию, поэтому было непонятно, как и с чего начать писать.

Саша часами мог смотреть на ее лицо и в конце концов запомнил каждую черточку. Саша говорил Лидии, что она может и не позировать, он легко нарисует по памяти. Саша был готов молиться на уникальное сочетание светлых зелёных глаз и черных волос. Ее волосы! Такие длинные и густые, что могли прикрыть наготу. Нос у Лидии с изящно вырезанными ноздрями придавал ей хищный и вместе с тем гордый вид. А полные губы искушали и соблазняли. Она понимала про своё лицо абсолютно все, поэтому редко красила глаза, боясь задавить макияжем их чистоту, но всегда щедро выделяла красной помадой губы, они делали лицо Лидии живым, капризным и страстным.