Встречи, которых не было

Скоро Арт вернулся с двумя гостями, и мужчины уселись в ожидании ужина. Дочери Дария помогали своей матери у очага. Быстро накрыли на стол. Некоторое время сидели молча. Иуда заговорил первым. Он поблагодарил Дария за приглашение и спросил Иисуса, как ему живется, не достается ли ему от местных властей, так как многие говорят, что римляне не одобряют проповеди Иисуса и обещают покончить с этим пришельцем. Иисус, улыбнувшись, сказал, что римляне не могут изменить ход событий, что не в их силах заставить его молчать или приказать всем людям заткнуть уши и не слушать, о чем он говорит.

– Может, это и так, – ответил Иуда, – но у местных властей достаточно возможностей, чтобы остановить любого и легко расправиться с ним.

Иуда объяснил, как римляне наказывают людей, которые, по их мнению, нарушают покой среди местного населения:

– Очень часто местные власти не останавливаются ни перед чем, даже перед распятием на кресте.

Иисус спокойно и внимательно слушал Иуду и понимал, что собравшиеся с интересом ожидают ответа. Все знали: время от времени, как правило, на возвышенных местах, чтобы лучше было видно, римляне устанавливали высокие деревянные кресты, на которых распинали людей, не только совершивших тяжкие преступления, но и просто неугодных и неудобных им. Иисус сам много раз наблюдал эти казни и видел, сколько любопытных они собирают. Власти использовали казни для устрашения. И действительно, это способствовало сокращению преступлений. В некоторых окрестностях уменьшалось число краж и убийств. Но скрывалось, что никакими распятиями невозможно добиться прекращения или даже сокращения процесса, который начался уже давно, – многие постоянно выражали недовольство режимом, и римляне жестоко карали любого, кто посягал на устои их правления. Поэтому появление Иисуса, который собирает так много народа вокруг себя и к которому прислушиваются даже занимающие видное положение в обществе жители, всерьез встревожило местные власти, и они были вынуждены установить слежку за этим человеком. Известный в этих местах советник Пилата, наместника римского императора, некий Харит, организовал специальную группу тайных агентов, которые докладывали о всех передвижениях Иисуса и о тех крамольных мыслях, которые он высказывает. Иисус понимал, что находится в очень сложном положении, но оставался спокоен. И это видели все окружающие. Слова Иуды не были для него новостью, более того, он оказался неподалеку от дома Дария, потому что вынужден был покрыть большое расстояние, преодолев даже сложный горный перевал, чтобы уйти от своих преследователей.

Ответ Иисуса потряс Дария и его близких, когда они услышали, что юноша всегда знал, что ему грозит опасность, что он совсем не наивен и понимает, какие испытания ему придется вынести на пути к разуму и душам людей. Иисус говорил это с таким спокойствием, которое настораживало Дария и его друзей, так как они были уверены, что юноша не понимает – ведь ему грозит даже смерть. Плотник Ваграм отважился заговорить об этом и без намеков спросил, а не боится ли Иисус быть распятым на кресте за все свои проповеди.

Иисус слушал и думал. Слушал он внимательно, как всегда, и в то же время он думал о Мирами, младшей дочери Дария. Она напоминала ему его мать, такая же красивая и кроткая. Иисус понимал, что за столом ждут его ответа на слова Ваграма. Юноша оглядел всех внимательно, а затем, закрыв глаза, тихо начал:

– Что такое умереть ради людей, пытаясь вселить в них веру в то, что они могут быть лучше, что повседневные заботы в обеспечении хлебом насущным не должны делать людей черствыми в отношении друг к другу, что они должны понимать, почему зло может погубить этот мир, и что настало время большой веры, веры в себя, веры в… – здесь Иисус остановился на мгновение, а затем твердо добавил: – веры в Бога, Отца моего.

Все замерли, оцепенели, потеряли дар речи. Молчание было гробовым и долгим. Казалось, что они все окаменели, застыв в каких-то странных позах.

Вошедшая в комнату жена Дария испугалась. Иисус улыбнулся ей и похвалил ее пищу.

– Это не я, это всё – мои дочери, я только командовала, – заметила Нерса.

Ее слова заставили очнуться Дария и его друзей. Первым заговорил плотник Ваграм:

– В Бога, твоего Отца, как же это понимать? У нас было много разных богов, мы поклонялись им по традиции, унаследованной от предков. А ты говоришь о поклонении твоему отцу, то есть человеку. Что, он такой же, как и мы?

Пришедший в себя Иуда сразу оживился:

– Да к тому же ты сам рассказал нам, что вырос без отца, я совсем запутался, Иисус, что ты говоришь, понимаешь ли ты сам?

Дарий, хотя и очнулся, находился, однако, все еще в оцепенении. Он слышал какие-то звуки, и ему казалось, что он начинает подниматься вверх. Ему часто снились сны, в которых он летал. Летал как-то совсем легко, поднимался над землей и иногда просто висел в воздухе, парил, и его руки заменяли ему крылья. В этих снах он чувствовал, что может подняться еще выше, но что-то останавливало его – то ли страх потеряться, оторвавшись от земли, то ли сознание, что ему и так уже приятно и уютно. Именно так он чувствовал себя сейчас.

Дарий давно понял, что находится полностью во власти этого молодого человека, какая-то неземная сила тянула его к Иисусу. Такого ощущения старик не мог припомнить за всю свою жизнь. Дарий был окончательно уверен, что его сны начинают сбываться. Быстро, в считанные секунды, в его памяти пролетел не однажды виденный им сон. Он летит над землей, поднимаясь все выше и выше, он видит вдали уходящее за горизонт солнце, оно как будто зависло и почему-то не скрывается за горизонтом. Дарий продолжает парить, и ощущение безграничного пространства охватывает его, и в то же время им овладевает страх. Он видит много разных лиц, красивые троны, почему-то не золотые, а серебряные. Неожиданно он оказывается над пропастью, и ощущение полета еще больше охватывает его. Однако вдруг он чувствует, что начинает падать, его страх усиливается, превращаясь в панику, и в это время где-то внизу, в пропасти, появляются новые лица, много лиц, и он вновь начинает подниматься.

Лицо этого юноши Дарий помнит хорошо, он видел его именно в этом сне. Дарий начал чувствовать, что почва уходит у него из-под ног, он смотрел на Иисуса, затем на Иуду, последние слова Иуды зазвенели в его голове, и он потерял сознание.

Когда Дарий пришел в себя, он понял, что лежит на своей кровати, рядом были его жена и дети. Младшая дочь плакала. Он попросил жену рассказать, что произошло. Нерса, запинаясь, сбивчиво начала объяснять, но в это время в комнату вошел Иисус. Дарий захотел привстать, но Иисус остановил его и присел рядом. Их глаза встретились, они долго молчали, читая мысли друг друга. Им незачем было говорить. Дарий твердо понял, что у него в доме, рядом с ним, находится необыкновенный человек. И, все еще глядя на Иисуса, он тихо, но четко сказал:

– Иисус, ты уже давно со мной, ты приходил ко мне во сне, я верю тебе, Ты – мой Бог.

Эти слова Дарий произнес без всякого напряжения.

Жене и детям показалось, что эти слова произнес совсем другой человек. Иисус обнял Дария. Старик заплакал, говоря:

– Я очень хорошо помню слова моего деда о том, что многие странствующие люди, побывавшие в разных дальних странах и многое повидавшие, предупреждали, что на нашей земле появится Человек, который, в отличие от всех, не станет требовать для себя ничего, а будет думать только о благополучии других людей, об их спасении и будет готов ради этого даже принести себя в жертву. Мой дед очень хотел, чтобы я встретил этого человека. Его мечта сбылась.

Дарий продолжал плакать. Нет, он не плакал, он смотрел на Иисуса, и слезы, казалось, непроизвольно катились по его щекам.

Иисус попросил Нерсу принести тазик с водой. И каково было удивление всех, когда он, присев на корточки, начал мыть ноги Дарию. Дарий и сам не мог сразу сообразить, что происходит. Ему казалось, что он вновь теряет сознание. Первым его желанием было остановить юношу, но почему-то он не сделал этого. Все в комнате как завороженные наблюдали за Иисусом.

Младшая дочь Дария, Мирами, казалось, меньше всех была удивлена таким неожиданным поворотом событий и спокойно, покинув комнату, вернулась с полотенцем. Иисус продолжал мыть ноги Дарию. Мирами присела рядом с Иисусом и положила полотенце ему на плечи. Когда все было закончено, Иисус сказал:

– Теперь ты должен отдохнуть, а я пойду к Ваграму, он предложил мне переночевать у него.

Дарий и все его домашние почти вместе, чуть не плача, заголосили:

– Разве не ясно, что юноша находится в своем доме, и только здесь он должен переночевать!

Иисус, улыбнувшись, согласился. Мирами не скрывала своей радости. Иисусу отвели небольшую комнату, прилегающую к кухне. Рядом с кроватью поставили кувшин с холодной водой. Сон быстро пришел к юноше. Иисус редко видел сны, но в эту ночь ему приснилась необычно красивая девушка. Иисус вздрогнул и проснулся. Он не мог поверить своим глазам – значит, это явь? – на краю кровати сидела Мирами.

– Почему ты здесь? – тихо спросил юноша.

Мирами молча наклонилась и прикоснулась губами к руке Иисуса. Нет, она не поцеловала руку, но прикосновение ее губ обожгло юношу. Он взял ее обе руки.

– Ты знаешь, что ты делаешь? – спросил Иисус.

Не говоря ни слова, Мирами наклонилась еще ниже и прикоснулась губами к его щеке. Иисус обнял ее.

В эту ночь после ухода Мирами Иисус долго не мог заснуть. Мирами сказала ему, что хочет всегда быть вместе с ним и разделить все его невзгоды и радости.

– Это невозможно! Что скажут твои родители? Твой отец болен. Он нуждается в тебе. Он хорошо понимает, что, если ты уйдешь со мной, то тебя ожидают одни неприятности, – пытался убедить ее Иисус.

Мирами ничего не ответила. Иисус не сомневался, что такая девушка, как Мирами, не может бросаться ни чувствами, ни словами. Он также был уверен, что Дарий не будет останавливать свою дочь.

В доме Дария просыпались рано. Иисуса разбудил удивительно приятный запах свежеиспеченных домашних лепешек. Жена Дария позвала его к завтраку. Вся семья сидела за столом. Иисус сел рядом с Дарием. Завтракали почти молча. Все были рады, что главе семьи стало лучше. Казалось, что никто не знал, о чем говорить. Дарий чувствовал себя как-то странно: с одной стороны, он понимал, что встреча с Иисусом окончательно изменила его, заставив думать о вещах, которые раньше не беспокоили его, с другой, он все еще не представлял себе с определенной ясностью, что он, Дарий, должен делать, как он, Дарий, должен себя вести. Он понимал, что Иисус сегодня же покинет его дом, и уже не будет рядом этого юноши, влияние которого он так сильно ощущал.

Мирами думала о том, как при всех объявить о своем решении уйти с Иисусом. Вчера ночью это не казалось ей страшным, напротив, она была уверена, что все произойдет очень просто, само собой. Теперь же, здесь, за столом, страх овладел ею. Она даже боялась подумать о том, что произнесет эти слова вслух.

Иисус думал обо всем, что произошло вчера, что происходит сейчас, что ожидает его впереди. Он как будто бы и не был за столом. Ему нравилось быть в этой семье, он даже успел полюбить их всех, эта семья так отличалась от всех других людей, которых он встречал на своем пути. Его мысль остановилась на Мирами, но он не посмотрел в ее сторону, он знал, что девушка избегает его взгляда.

Мирами теперь, с приближением окончания завтрака, не только боялась произнести слово, но она чувствовала, как ее охватывает дрожь. Страх, что Иисус вот-вот покинет их дом без нее, полностью овладел ею. Она, конечно, не знала, что ее отец просыпался ночью и понял, что Иисус и Мирами были вместе.

Дарий, положив руку на плечо Иисуса, тихо сказал:

– Я знаю, ты должен уйти, я слишком стар, чтобы отправиться с тобой, но я очень хочу, чтобы моя славная дочь Мирами сопровождала тебя. Я знаю, ей будет нелегко, но она сильна духом и будет тебе надежной опорой.

Мирами, зарыдав, подбежала к отцу. Дарий обнял ее и спросил:

– Ты боишься, моя девочка?

Сквозь слезы Мирами ответила, что больше всего в жизни хочет этого, и… Иисус, не дожидаясь вопроса Дария, подошел к нему и сказал:

– Я знаю, ты хорошо представляешь испытания, на которые посылаешь свою дочь. Я благодарен тебе и твоей семье, и я знаю, что Мирами будет для меня верным другом, и я прошу простить меня за то, что мое появление в вашем доме оборачивается для вас потерей.

Жена Дария Нерса и остальные члены семьи с нескрываемым удивлением наблюдали за этой неожиданной сценой. Нерса заплакала. Приблизившись к своему мужу и глядя на Иисуса, она произнесла:

– Я понимаю, что никто и ничто не может остановить мою девочку, и ее решение не является для меня неожиданным, но нельзя представить себе, как она сможет обойтись без меня, без отца, без своих братьев и сестер, без своего дома.

– Я буду для нее всем, – начал Иисус, – но я знаю, что жизнь моя коротка, нелегкий путь выбрала ваша дочь, нас ожидают тяжкие испытания, мой конец жесток и трагичен, но в памяти людей наши имена всегда будут вместе, и я знаю, что эта память будет благодарной и вечной.

Дарий оставался спокоен. Да, его сны сбываются, большие изменения уже начались в его жизни, он жалел только об одном – он слишком стар и вряд ли увидит, чем все это кончится. И, вместе с тем, он был рад, что его любимая дочь становится частью этих изменений и что она… здесь мысль Дария оборвалась, и он с неожиданной бодростью попросил жену помочь Мирами собраться.

Дом Дария опустел. Старик был молчалив. Он чувствовал, что теряет силы, слишком много пришлось пережить ему за последнее время. Иуда и Ваграм навещали его часто и иногда рассказывали ему услышанные от людей истории об Иисусе и Мирами. Они скрывали от Дария распространяемую людьми Пилата сплетню, что Иисус связался с путаной.

Однажды Дарий спросил Иуду, почему тот перестал отправляться на поиски Иисуса, чтобы послушать его, как бывало прежде.

– Я собираюсь навсегда уйти к нему, – был ответ хозяина лавки.

Вскоре Иуда исчез из города. Дарий потерял счет времени. Дни пролетали как молнии. Все реже и реже к нему доходили новости об Иисусе и Мирами, да и те, которые он слышал, были совсем неутешительными, – люди Пилата постоянно преследовали Иисуса, объявили его опасным для государства человеком, и он часто был вынужден скрываться. Дарий чувствовал приближение своей смерти, он очень хотел перед смертью еще раз поговорить с Иисусом и увидеть свою дочь. Он даже пытался уговорить Нерсу отправить его со старшим сыном на их поиски. Но старик был так слаб, что жена не хотела об этом даже слышать. Однако судьба распорядилась по-своему.

Однажды утром к Дарию пришел взволнованный Ваграм. Он рассказал, что на базарной площади узнал о том, что люди Пилата поймали Иисуса и грозят распять его на кресте. К полудню об этой новости говорил весь город, называлось место, где власти осуществят казнь Иисуса.

Дарий начал собираться в дорогу. Нерса даже не пыталась его отговаривать, только, плача, она спросила:

– Как же ты будешь передвигаться?

Дарий объяснил, что все продумал и возьмет с собой старшего сына, Арта, и Ваграма, которые повезут его на огородной двухколесной тачке, сделанной им самим еще во времена работы в школе. Уже на следующее утро они отправились в путь.

По дороге они наслышались столько мыслимых и немыслимых историй об Иисусе и Мирами, что Ваграм и Арт даже пытались уговорить Дария вернуться домой. Но старик не слышал их, он торопился, боясь опоздать и не увидеть Иисуса живым. Путь их был долог.

К месту, где обычно распинали преступников, они добрались поздно ночью. У подножья высокого холма уже собралось много народа. Казнь была назначена на утро. На рассвете Дарий увидел, что вокруг холма собиралось все больше и больше людей, особенно много столпилось по обе стороны дороги, ведущей на вершину холма. Он попросил подвезти его как можно ближе к этой дороге. Сделать это было весьма трудно, но Арт и Ваграм сумели занять место, с которого Дарий мог лучше увидеть, что происходит вокруг.

Утреннюю тишину пронзил резкий звук трубы. Толпа зашумела – приближались приговоренные к смерти. Дарий вытянулся в надежде рассмотреть хоть что-нибудь. Вскоре он уже мог видеть первых идущих. Он за всю свою долгую жизнь никогда не проявлял интереса к такому зрелищу, а теперь он находится здесь, среди зевак. Судьба послала ему страшное испытание – наблюдать распятие такого близкого и дорогого ему человека. Приговоренные шли толпой, их головы были опущены, все несли на себе тяжелые деревянные кресты, пригибавшие их почти до земли. Дарий искал не свою дочь, он искал Его. Он не сомневался, что Мирами будет рядом с Ним. Вот он заметил знакомые ему каштановые волосы. Да, это был Иисус. Дарий не отрывал от него глаз, он хотел кричать, но не мог. Он искал глаза Иисуса, и вдруг юноша приподнял голову, и их глаза встретились. Дарий отметил такую усталость в глазах Иисуса, что его сердце сжалось, он заплакал. Уже сквозь слезы он обратил внимание на идущую по краю дороги, рядом с Иисусом, Мирами. Сразу он не мог понять, что произошло. Да, это была его дочь, но в то же самое время она стала совсем другой, рядом с Иисусом шла женщина с красивым лицом, обрамленным пышными волосами. Но что такое? Он не сразу понял – волосы ее седы. Мирами не плакала, она двигалась наклонясь, как будто тоже испытывала тяжесть деревянного креста. «Моя славная девочка, сколько ей пришлось пережить и сколько еще придется», – подумал он. Теперь Дарий видел только плывущие большие кресты – осужденные на смерть медленно продвигались к вершине холма.

Стук молотков буквально оглушил Дария, голова его раскалывалась на части, слезы градом катились по лицу. Он видел Иисуса на кресте, и ему казалось, что тот смотрит в его сторону. Дарий на мгновение почувствовал, что теряет сознание, затем нашел глазами Иисуса; у подножья креста на коленях стояла Мирами. Дарию послышалось, что Иисус что-то говорил ей. Иисус был еще жив. Дарий потерял сознание.

Он пришел в себя от холодной воды, которой окатили его сын с Ваграмом. К нему приближалась Мирами. Она подошла к самой тачке и стала на колени перед Дарием.

– Прости меня, дочь моя, – из последних сил сказал Дарий.

– Отец, спасибо тебе, я была так счастлива с Иисусом, он стал моим Богом. Он стал нашим Богом.

Дарий слышал эти слова, уносясь куда-то высоко, как прежде в своих снах. Он умирал в день распятия Человека, который стал для него Богом.