Семиречинская академия: наследство бабки Авдотьи

Глава 24

– Часовой механизм управляется издалека, – Макс слез с боеголовки, вытирая пыль о штанину. – Выражаясь человеческим языком, здесь нет кнопки. Я пробовал ее вскрыть – бесполезно, даже автоген не возьмет. Лазер не справился.

– Е-мое, как жить-то мало осталось! – с тоской глядя на экран, подсвеченный снизу синим, а буквы или цифры, никто так и не понял, красным, произнес Никола. Он сунул руки в карманы и ушел в себя, тихо морщась и напрягая лоб. Через пару мгновений вдруг оживился. – Слышь, Кир, я твою видеокамеру сломал, простишь? Она вдруг перестала фурычить. Я, правда, не хотел! – покаялся он от всей души.

– Зарядка кончилась. Или память. Я же снимал все подряд, не жалел батарейки, – махнул Кирилл. – Да кому она сейчас нужна?

– Ну, слава Богу! Камень с души… Что-то я еще хотел… – Никола снова ушел в себя, перелистывая страницы последних дней. – А, да… Ян, ты случайно с Дарьей моей шуры-муры не крутишь? – нахмурился он. – А то она ночью про тебя вдруг вспомнила: «А-а! Ян! Уходи!» К чему бы это? Я так, чтобы не казнить себя там, когда знаешь, оно как-то легче… – снова повинился он.

– Ты че, сдурел? – Ян покрутил пальцем у виска. – Во сне что ли?

– Ну да, во сне.

– Приснилось, наверное, как от быков удирали. Я две ночи после того случая не спал. А Даринку вишь как торкнуло, с опозданием…

– Тогда ладно… Я никому ничего не должен? – наконец, встряхнулся он. – Вот и… Пойду-ка я помолюсь. Как-то сразу не заладилось, сразу… – он покачал головой.

– Подожди себя хоронить! Мы все жить хотим, – упрекнул его Кирилл. – По-моему, ее только дины могут остановить, надо дать им шанс исправиться!

– Ну что, гуманоиды, у кого какие предложения? – вразвалку пройдясь вокруг боеголовки, примерно пяти метров в длину и два в диаметре, Макс еще раз заглянул на табло, словно хотел убедиться, что он останется в живых.

Женщинам пока решили не говорить, пожалели, все равно ни одна из них в боеголовках не разбиралась, разве что начнется паника, но мужской пол мобилизовали весь. На толпившиеся гуманоидные расы Макс старался не смотреть. Даже зеленые на этот раз не сомневались – вымрут. Металл, из которого боеголовка была изготовлена, был им знаком – точно такой, какой использовали для космических кораблей и аппаратов – металлу не грозил ни холод, ни жара, ни столкновение с космическими объектами.

Предложений было два, они уже озвучивались ранее. Первое, поговорить с динами. Война ни к чему не вела, десять динов могли противостоять целой армии, которую они могли выставить они из себя, любимых. Пули им тоже были не страшны. Разве что жидким азотом, но его-то как раз-таки под руками не оказалось ни у землян, ни у инопланетян. Второе – переждать долгую ядерную морозную зиму или страшно жаркое лето в пещере. Длина ее была именно такой, чтобы отсидеться безопасно. Правда, что потом есть и что пить? Мертвые моря и реки и пустые леса на земле еще долго оставались такими, пока не вымыло на поверхность семена, а из глубин пещер, нор, берлог, опять же, из глубин океана на поверхность не поднялась живность, получив незанятые территории с благоприятными условиями без хищников, без охотников.

– Интересно, на что дины рассчитывают? – ужаснулся Эльф, стоявший в обнимку с Румом и Горгулем, словно пытался закрыть их своим телом.

– На рай в одиночестве, – пошутили зелененькие, один в один, как близнецы-братья. Различать их на лица по-прежнему получалось только у Машки, которая видела в них, сто пятидесятилетних, лишь подростков-малышей, которые могли сунуть пальцы в розетку ради любопытства.

– То-то не согласились оставить долину! Надо же, а еще вчера переживали, что, мол, снимется урожай, а половину придется выбросить, мало нас, не съедим! – угрюмо пробегая взглядом по всем, исторг со стоном трехглазый и коренастый Гром. На его планете сила тяжести была таковой, что здесь он почти пребывал в невесомости, обладая при своей горе мышц завидной ловкостью и проворством, взлетая на самые крутые склоны в один присест.

– А почему мы решили, что это они? – вдруг усомнился Рум, шаря внутренним оком в пространстве. – Я не чувствую беспокойства… Ничего!

– Не забывай, они тоже телепаты, им привычно молчать! – напомнил Болид.

Так его назвали в честь его способности летать. Не так чтобы очень хорошо, как таковые крылья у него представляли собой складки кожи, которые волочились за ним, как плащ. Но с горки там, или через пропасть перелететь мог – и даже парить в струях ветра. Даже среди инопланетян крылатый народ был редкостью, на которую стоило посмотреть. Болид был из их числа, и на него возлагали большие надежды, мечтая приручить какого-нибудь летающего ящера. Упадет – не разобьется. Но общение с ним было затрудненно, в отличие от явных и скрытых телепатов-гуманоидов Болид был, скорее, эмпатом. Но сильным эмпатом, иногда улавливая скрытые даже от телепатов желания, поэтому часто раздражался, как Макс, начиная хамить или обижаться. Никто до встречи с ним и не подозревал, как много чудовищных подозрений и желаний таятся в каждом. После того, как мало-мальски он научился языку, он становился спокойнее, воспринимая более слова, а не то, что за душой.

– В любом случае, надо их звать, – поставил точку Ян. – Попробуем договориться.

– Может, сначала спрячем ее в пещере? – усомнился Гоблин, прощупывая сенсорами пространство, которое часто давало ему умные советы. – Засунем куда поглубже… Все равно нам ее не остановить. Диаметр горы, примерно, километров тридцать, в высоту… – он смерил на глаз. – Километров восемь. Будет сильное землетрясение и толчки, но переживем как-нибудь.

Лица после его слов поначалу вытянулись, а спустя мгновение просветлели.

– А как мы выберемся отсюда? – спохватился зелененький.

– Мы ее сунем и унесем ноги на ту сторону! – прищурился Эльф.

– Нет, так дело не пойдет, мы не знаем наверняка, кто ее сюда положил. А если не дины? А если тут шла война и она осталась, а вы случайно ее включили? – раздосадовано бросил Никола. – Что же, мы так и будем их обвинять, не зная наверняка? Как мы после этого собираемся жить? Они нас этой бомбой попрекать, мы их… Через пару сотен лет никто и не вспомнит, с чего все началось. А потом союзников начнем искать, врагов… И как мы незаметно протащим ее мимо лагеря? А главное, как мы ее вообще потащим? Поднять ее только динам под силу. А в другом месте нам без тех же динов не пройти, здесь самый безопасный участок.

Снова воцарилось долгое и тяжелое молчание.

– Глазам динов позавидует орел, – вспомнил кто-то из инопланетян брошенное ранее сравнение – мысль отвлечь их отмели сразу же.

– Может, перестреляем их поодиночке? – предложил Никола, очевидно, взяв за пример боевики, о которых мог рассказывать долго и красочно, будто в кинозале сидишь.

Но и эту мысль отмели, участвовать в кровавой бойне никому не хотелось – опасно и хлопотно, а главное, не выгодно, часовой механизм от этого не остановиться. Хотя тогда бы ее смогли перетащить. Но как-то сразу одумались. Если они в радиации такой силы не горели, да еще сами же и производили у себя пушки, что она им?

– Тогда надо звать… Давай, Рум, ты… И Гоблин, – кивнул Макс. – Вы набьете им мозги, если озвереют.

Рум и Гоблин ушли. Остальные рассаживались возле боеголовки группами и парами, стараясь о том, что перед глазами, не думать. И переговаривались ни о чем, дела на ум не шли. Трудно планировать, когда знаешь, что ничего этого завтра может и не быть. Кто-то прошелся по склону, собирая оранжевые и красноватые веточки гигантской сырной плесени, которую использовали вместо оного за неимением настоящего сыра, и мартюши – улиток, не имеющих аналога для сравнения. Кисло-сладкие, освежающие на вкус, отлично утоляющие жажду и голод. Какое-то время дружно хрустели, разгрызая раковины и закусывая, понимая, что скоро все эти деликатесы, неведомые больше нигде, уйдут в небытие. И, возможно, папоротники и хвощи перестанут быть такими огромными. Их споры вполне могли заменить муку, свешиваясь пыльными мешками. Смешивая их с размолотыми мясистыми корнями местного растения, которое, наверное, было распространено повсеместно, пекли сладковатые лепешки, по вкусу напоминавшие рыхлый несладкий кекс, а если добавить кусочки фруктов, получался пудинг, который всем пришелся по вкусу.

На жаре уже все спеклись. Кто-то потихоньку перебрался в тенечек. А те, кто не смог утолить утренний голод, размахивая плетеными шляпами, ловили гигантских кузнечиков, размером с кулак, придумывая на ходу новые эпитеты прыгунам, взлетающим из травы на три и четыре метра. Лапки их ценились за отличные нежные вкусовые качества, мясо их было каким-то сухим и бескровным. А когда надоело гоняться за ушлыми насекомыми, и эти стойкие солдатики перебрались в тень. Кто-то задремал, досматривая утренние сны.

Дины появились, ведомые Румом. Гоблин шел сзади, словно гнал впереди себя стадо. К тому времени, как они появились, страсти улеглись, ругаться и искать виноватых расхотелось, желание было одно – уговорить динов отказаться от идиотской затеи и продолжать жить дальше в любви и согласии. Жара сделала свое дело, разморив и осатаневших, и тешивших надежду как-то пережить катаклизм. Но гуманоиды, зная тяжелый характер ящеров, были не так оптимистично настроены, как земляне, большей частью досадуя на Великих Хранителей. Все же, мозг динов был устроен несколько иначе, и раздражение при их появлении начало нарастать.

Но такой реакции, с которой дины обозрели боеголовку, остановившись на некотором от нее расстоянии, не ожидал никто. Всем показалось, что среди них воцарилась некоторая растерянность и даже паника. Они топтались на месте, внезапно разговорившись на своем языке. Рум и Гоблин отодвинулись на безопасное расстояние, давая ящерам выяснить отношения и выработать свою версию происходящего, или как-то разобраться с точкой зрения, которая, похоже, с всеобщей не совпадала.

– Ишь, как забеспокоились, когда вожжа под хвост попала! – злорадно прорычал Макс, испытывая не столько злобу, сколько досаду, понимание необходимости применения грубых мер убеждения, и тщетность второго, если дины заупрямятся.

– Чего они там планируют? – обратился Ян к Яма Муди, еще одному телепату, кивнув на разошедшихся динов.

– Решают, кому земля понадобилась, долго ли протянет и… – Яма Муди внезапно нахмурился, вызвав беспокойство и Макса, и Кирилла, и Николы. – Похоже, до них только сейчас доперло, чем они должны были заниматься…

– В смысле? – отпала челюсть у Макса.

– Они даже и… не планировали… Дошло, как увидели…

– Это что же, мы сами им помогли? – Никола пришиблено толкнул Яма Муди в бок, подергав двухметрового переростка за конец рубахи.

– Ну да… – те из гуманоидов, которые обладали даром телепатии, внезапно прекратили обращать на остальных внимание, застыв с такими выражениями, будто узнали что-то очень важное, чего не могло быть.

– Эй! – позвал Ян Яма Муди, но тот не отозвался.

– Ладно! – бросил Макс, направляясь к динам. – Нашкодили – теперь в кусты? Хватит репу парить!

Ян и Кирилл двинулись следом, поравнявшись плечом к плечу. Никола несколько поотстал, но потом решительно выступил вперед, когда предстали перед динами, словно хотел заслонить Макса.

– Вы че творите? Угробить решили нас? – Макс оттолкнул Николу и Кирилла, которые попытались его удержать. – Суки! Мы ж с вами за одним столом сидели!

– Макс! Остановись! – бросились к нему Гоблин и Рум, хватая за руки. – Да хватит!

– Чего хватит? Вы сговорились тут? По мозгам погладили? – взбесился Макс. – Они тут в войну поиграть собрались, а вы рукой махнуть не даете? Че, давно не воевали? Отцепись от меня! – Макс завернул руку гуманоида, заставив его поклониться. И сразу выпустил, накачивая кулак, когда услышал позади рычание и окрик.

– На! Меня мочи! Все равно жить осталось недолго!

Дины Макса не тронули. Кириллу даже показалось, что дины любуются Максом, испытывая за него гордость. Куда ему против них! Но не испугался.

– Макс, успокойся! – Ян тоже вступился за динов, угрожающе двинувшись на Макса. – Дай им сказать!

Макс зло сплюнул, покрываясь багровыми пятнами.

– Это не боеголовка, – объяснил Яма Муди, приблизившись к бомбе и с уважением рассматривая ее. – Это… Она образует вокруг мира, замкнутого от внешнего мира дополнительное защитное поле, создавая гравитационную устойчивость. Я слышал об этом, но никогда не видел.

К установке уже подходили другие гуманоиды, как к реликтовому артефакту, испытывая благоговение и страх.

– Ты можешь нам объяснить? – повернулись трое землян к Кириллу.

– Я сам пока ничего не понял, – отрицательно качнул головой Кирилл, продолжая стоять и пытаясь переварить информацию.

– Мы стоим у мировой истории. Здесь заключен источник жизни этого мира! – благоговейно выдохнул Яма Муди.

– Ты можешь нормально объяснить? – попросил Кирилл, нахмурившись.

– Видишь ли, – начал издалека Яма Муди. – В природе существование атома лежит между вселенной, куда мы все хотим попасть, и между Тьмой, куда уйдем, если не попадем туда! – он ткнул пальцем в небо. – Планеты и этот мир устроены по подобию, но они не атом, они состоят из таких же атомов, как мой, как ваш мир. Она, – он кивнул на установку, – создает некую пространственную кривую, в которой разместился наш мир. Если она перестанет работать, мы окажемся, скорее всего, в вашем мире, который расплющит о наш, а наш о ваш.

– Ну и? И чего она так валяется? Нельзя было положить в безопасное место? – снова взвился Макс, исследуя установку. – Лежит тут, ржавеет… Ну сдохнуть же может! – обеспокоился Макс, разозлившись еще больше.

– Скорее всего, много веков назад ее выбросило через жерло вулкана. Она легкая, обычно плавает на поверхности ядра в магме, как поплавок.

– Нет, Макс прав, надо бы перенести ее в безопасное место. Вдруг наши потомки найдут способ ее разобрать! Нужно отнести ее в пещеру.

– А домой никто не хочет? Вдруг выйти через нее можно? – расстроился Никола.

– Чего тебе тут не живется то? Вечный отпуск! Я вскопал тут земли немного, подсолнух посадил, семечки в кармане завалялись. Вроде не жарил, так, сунул на дорогу…

– Хорошо бы, – помечтал Никола. – А лучше капусту, свеколку, моркошку… Борща хочется, сил нет, – пожаловался он. – Эх, знал бы, захватил бы семян!

– В город надо, в городе, наверное, семена остались. Заметили, улетают, – ткнул Ян в небо, заметив в вышине тучу пернатых птиц. – Зима-то закончилась! Ну, теперь ящеры не отвертятся!

– Уж и не знаю, спасибо сказать, что разобрать не дали, или мудро промолчать, как будто не произошло ничего? – пожалел о своей горячности Макс, стараясь подержаться за конец установки, которую тащили дины, расталкивая множество рук.

– Да, надо перед ребятами извиниться, – согласился Кирилл, хмуро взглянув на усмехающегося Гоблина. – Не дай бог, затаят обиду!

– Да перестаньте вы! – Гоблин прервал их размышления. – Они ж понимают… мне иногда кажется, что они как я, только вошли в этот мир, а я на пороге остановился… Какой еще народ прожил бы миллионы лет? Сущие ангелы! Вот помяните мое слово, он им еще и крылья подарит, как у Болида!

– Не, у него они какие-то неполноценные, – усмехнулся Грымз, вытирая с установки налипшую грязь. – Жаль, что нельзя жениться на их женщине, я бы горя с ней не знал!

Мужчины взглянули на Грымза с сочувствием.

Грымз с Грымзулей и Горгуль с Горгулей были с одной планеты, но такие непохожие, словно их выносили разные миры. Лишь одно могло их объединить – хороший аппетит. На планете их царил матриархат. Женщины были и крупнее, и сильнее, принимая решения, которые Грымз и Горгуль исполнять бежали бегом, стоило тем прикрикнуть.

«Нет, здесь такого не будет! – съехал с катушек Макс, когда внезапно сообразил, что их женщины быстро перенимают опыт, устанавливая какие-то свои правила, пытаясь ими командовать. – Перевоспитаем!» – поклялся он себе, решив взять шефство над бедолагами. Негоже женщинам радовать мужа добычей, обращенного в домохозяйку, тем более, что с женщинами на охоте в глазах своих женщин все они сразу выглядели в невыгодном свете. Грымза и Горгуля с пустыми руками не возвращались, сразу найдя общий язык с женщинами динов, у которых половые признаки были довольно условными, когда курица могла закукарекать, а петух снести яйцо.

– Все-таки хорошо, что мы не одни, – все еще переживая, вздохнул Никола, заметив, как из хижин из листьев выходят женщины, с удивлением рассматривая установку. – Что бы мы одни-то делали? Наворотили б делов!

– Забудь! – ответил Эльф. – Мы откатились в прошлое, но ушли далеко вперед.

– Слышь, Кир, а откуда у нас столько урана? – задумчиво вопросил Никола. – Если не дины, то кто?

– Х-хр-хрехх! – пренебрежительно бросил один из динов, услышав его. Трое мотнули головой, соглашаясь. – Три миллиона тонн?

– Ну, три!

– Четыре миллиарда лет назад мимо Солнца пролетела нейтронная звезда. Ее излучение и пыль накрыли планеты солнечной системы. Отсюда и радиоактивные элементы.

– А там, ну, у вас, как же вы теперь? – пожалел их Никола.

– Мы нашли планету в бинарной системе. Одна планета – красный карлик, вторая подобна Солнцу, но больше его в пять раз. У нас много планет, которые богаты всеми элементами. И ураном. Эти звезды и планеты будут долго служить нам домом. Вам кажется, что ничто не может выжить при таком излучении, потому что для вас это смерть, но если бы заглянули в свое прошлое, то поняли бы, что простейшие и растения, те же сине зеленые водоросли и плесени, или тараканы – буквально пьют радиацию. Те же хвощи и папоротники – и все голосеменные, а следом другие, которые ищут способ выжить в иных условиях. Вода – источник жизни, откуда, думаешь, взялась?

– Ну, не знаю! Она появилась еще на заре существования вселенной, – уличенный в невежестве, Никола забегал глазками, покосившись в сторону Кирилла, но Кирилл пожал плечами и благоразумно промолчал, не выдвинув ни одной теории.

– Да точно так же, как уран и все другие элементы! – дин похлопал Николу по плечу. – Без радиации конечная стадия развития атома – металлический водород. Сильная радиация открывает новые перспективы. И не сразу, не взрывом, а позволяя элементам накапливаться в земле миллионы лет.

– Это ж сколько богатств от того времени осталось! – заметил второй дин, усмехнувшись. – Честное слово, не дал бы вам ни грамма, знай, куда вы все это богатство потратите!

– Ну да! – оживился Кирилл. – Два атома гелия – бериллий, его используют, как источник нейтронов в ядерных реакторах, три – углерод, четыре кислород, а дальше как хочешь, так и положь. Наверное, этим и объясняется наличие минералов, которые мы не можем получить искусственно. Тема тянет на диссертацию!

– Давай, строчи! Мы будем звать тебя профессором Киром.. – хохотнул Ян. – Как тебя по батюшке?

Кирилл метнул на него взгляд и гордо вышел из топающей в направлении пещеры толпы с металлической штуковиной, свернув за водой. Наверное, многим хотелось пить, как ему, но почему-то никто не отцепился от установки, возможно, понимая исторического важность момента. Страдание, пусть и в виде жажды, как трудность преодоления, поднимало цену героического дня в собственных глазах, придавая ему вес и отличительную особенность от будней остальных. Или надеялись, что дины передохнут у водопада, который как раз лежал на пути в половине километра от лагеря.

До пещеры, если по террасе, оставалось километров пять….

Глава 25

– Жарко тут, – Ян вытер пот со лба, катившийся градом. – Еще один день, и можно подавать меня к столу!

– Честное слово, Кир, твой градусник показывает как-то криво… – скептически произнес Макс. Розоватый спиртовой столбик в стеклянной трубке остановился на отметке сорок три. Он замер перед термометром, пытаясь определить – это много или мало?

– Мы же его примерно установили, – оправдался Кирилл.

– Все может быть… – разлепил глаза Никола, обмахиваясь листом дерева. – Мы в чаше, в долине одни динозаврихи с яйцами остались – им такая температура, судя по динам, самое то, а все другие животные куда-то ушли. Я уж не говорю про наших, даже птеродактили улетели.

– Птеродактили теперь тоже наши. Сохранить флору и фауну для наших потомков – первоочередная задача на ближайший миллион лет, – определил цель и задачу Ян.

Он собирал кухонную утварь, чтобы приготовить поесть прямо на берегу водопада горной реки, где выживали первые поселенцы. Там же и спали, обживая гроты, с тревогой посматривая наверх. Лед на вершинах гор таял с ужасающей скоростью, каждый день отступая. Даже дины истаивали, не закрывая пасти, предпочитая валяться в тенечке, а не на солнце.

– А здоровье оставляет желать лучшего, – испытывая угрызения совести, Макс внезапно помрачнел. – Мы с Машкой уж и на головах пробовали, не зачинаются потомки.

– Да ладно тебе! Какие твои годы! Если что, поможем! – рассмеялся Кирилл. – Замечено, чем больше ждешь, тем меньше шанса. У меня мать врач, я про это наслушался.

– Ну, смотри, твои проблемы, – отшутился Макс, помогая ему. – Мы с тобой мечтали породниться. Ну и, вроде как первый потомок, слава и почет.

– Я буду переживать, если мы начнем размножаться, не имея медицинского образования, – вздохнул Ян. – Столько разных случаев знаю, когда все заканчивалось смертями. Если плоды наши застрянут, зелененькие не помогут. Вы что-то про город рассказывали, там, случайно, больниц не было?

– Не знаю, мы пару домов всего осмотрели, – пожал плечами Макс. – Но топоры, пилы, инструмент – нам бы пригодился. Свой-то еще долго не появится. Кир, ты когда с железом решишь?

– Ты мне руду найди для начала! Думаешь, это так просто? – насупился Кирилл. – Даже алюминий не получилось выплавить. Как без специального оборудования и электричества? Глинозема навалом, а где криолит взять, и в чем расплавить до тысячи градусов? Все опять упирается в домну, в топливо для нее, и не придумал еще, как горячий воздух подавать.

– Думай! Думай! Даже гуманоиды на тебя надеются, – подбодрил его Никола.