- -
- 100%
- +
– Так, ты займи очередь в кассу, а я, пожалуй, возьму еще одну бутылку, одной нам будет мало, – решительно заявила она. – Ты какое предпочитаешь?
– Коньяк, забыла? – усмехнулся Игорь.
– Ладно, если денег не хватит, что-нибудь оставим из продуктов…
– Да нет, не надо, – попробовал остановить ее Игорь.
– А это уж мне решать! – отрезала Любка. – Хватит, я пошутила.
– Тогда возьми лучше водки! – крикнул Игорь вслед.
Просто как… просто как убить… Под напускной веселостью Любка чувствовала камень, который ее придавил, и как сжимается все внутри. Она чуть не убила человека, который ей был так же дорог, как лучшие воспоминания ее жизни.
Было заметно, что Игорь тяготится, что не он ведет ее к себе, не он покупает вино.
И ни о чем не догадывается.
Это она, она испортила ему жизнь…
Ужас тошнотой прокатывался по пищеводу из желудка и подкатывал к горлу.
Игорь прошел в комнату, заглянул в спальню, постоял у компьютера и телефона, пощупал плазменную панель, вернулся на кухню.
– У тебя шикарная квартира! – одобрил он.
– Я покурю… На лоджии… Будешь? – Любка нервно протянула Игорю пачку сигарет. – Только обещай мне, что полчаса ты ничего не будешь делать… Не уйдешь, не станешь ни о чем говорить.
– Я не курю, бросил, а впрочем… Слушай, ты меня заинтриговала! – развел Игорь руками, помогая разложить продукты в холодильник и в кухонный шкаф.
Любка закурила, выдохнула дым, обдумывая, как удержать Игоря на тридцать минут, в которые у него будет нечто вроде шока. Она не сможет ему помочь, если он уйдет и не расскажет, что с ним произошло. Ясно, жена его бросила. Но у него был сын, который нуждался в нем. Не имея богатых родителей, у современной молодежи практически не было шанса пробиться в люди. Ни образования, ни лечения, ни профессии.
Озарение пришло, как вспышка…
– Ты не хочешь принять ванну, пока я готовлю? У меня есть душистые лечебные соли, теплый розовый махровый халат и махровое розовое полотенце. Со слониками и мишками.
Любка решила пожертвовать любым заклятием, которое у нее заберут духи.
– Ну-у… Я что, грязно выгляжу? – протянул Игорь, почесав затылок и оглядывая себя.
– Нет, но… Иди, не люблю, когда стоят над душой, пока готовлю.
Она достала из шкафа новенький халат, соль и полотенце, аккуратно сняв и подобрав этикетки. Как-нибудь передаст потом деньги, или отправит все это назад в торговый центр, который только что ограбила.
Препроводила Игоря в ванну. Сполоснула куриные окорочка, уложив на подок, нашинковала лук, посыпала рисом, добавила масла, немного воды, соль, перец, сунула в духовку. Приготовление заняло меньше пяти минут. Готовить она не любила, используя быстрые и недорогие рецепты. Осталось дождаться готовности блюда, через сорок минут вынув из плиты.
В общем, что будут есть, было уже не важно. Она вообще сомневалась, что обед состоится.
А потом отправилась в ванную, зная, что там не закрыто. Выкрутить гвоздик и вынуть шпингалет, было делом одной минуты, он лежал у нее в кармане.
– Ты лежи, лежи, – помахала Любка Игорю, глаза у которого изумленно поползли вверх, когда он увидел ее, откинув штору. – Мне нужно бросить белье в машину.
Сыпнула в стиральную машину порошок, закрывая обзор спиной, сунула в машину джинсы Игоря, набрала программу и включила ее.
– Ты чего творишь? – совсем сдурел Игорь. – Они у меня чистые! Думаешь, я совсем бомж и сплю в подвалах? – он обиделся.
– Пытаюсь оставить тебя на ночь, – призналась Любка, глянув на Игоря исподлобья.
– Ну… – растерялся Игорь, внезапно успокаиваясь и странно моргая. – Могла бы сказать, я никуда не спешу.
– Видишь ли, дело в чем… – Любка отодвинула штору, присаживаясь на край ванны. – Это я устроила ту аварию… Это из-за меня ты пострадал.
– Как ты могла ее устроить? Ты что, дорогу перебегала? – переживая за ее голову, полюбопытствовал Игорь. – Ты не только внешне не изменилась… У тебя остались те же бзики.
– Нет… Я устроила пожар… Огромный пожар! – она развела руками. – Я была не в себе… Жизнь дерьмо и все такое…
– А ливень с громом и молнией? Тоже ты? – усмехнулся Игорь. – Я, правда, не видел, но рассказывали, эффектное было зрелище.
– Я, – согласно качнула головой Любка.
– Ну ты… – Игорь поплескал рукой пену в задумчивости, явно сомневаясь в ее адекватности.
– И из машин всех вытащила я, иначе бы жертв было очень много, – она развернула ладонь, и воздух в ванной загорелся. Пламя было ровным и жарким, не задев ничего, что было внутри комнаты. Огонь прополз змеей по стенам, чуть-чуть не доставая их. И тут же заморозила то место. – Я маг. Магия внутри меня. Она иногда вырывается наружу.
Игорь из ванны привстал, тупо уставившись на кусок льда, который повис в воздухе. Любка отсчитывала минуты, понимая, что сейчас в сознании Игоря идет борьба.
– А еще что ты умеешь? – сдавленным голосом пробормотал он.
– Останавливать время… Как тогда, в тамбуре… Прости меня, если можешь, – попросила она. – Ты был самым тяжелым, в той аварии. Я знаю, у тебя есть жена и ребенок, которым было тяжело…
– Уже нет, – глухо проговорил Игорь, не отрывая взгляд от ледяной глыбы.
– Что? – Любка вздрогнула.
– Уже нет… Ни жены, ни ребенка. Ничего нет.
– Прости! – побледнела Любка. – Я, пожалуй, пойду…
– Иди, – согласился Игорь.
Любка стояла у открытого окна, не замечая, что курит одну сигарету за другой. Это была не боль, застрявшая внутри тупыми иглами, а кровь сознания, которое не искало себе оправдания. Когда пришел Игорь и сел за стол, она лишь мельком взглянула на него.
– Ну, спасибо, что не убила, – голос у Игоря был грустно насмешлив. – У тебя что-то горит.
Любка шмыгнула носом, вытерев слезу, не торопливо прошла к плите, из которой уже потянуло дымком. Вынула противень.
– Давай-ка я, – предложил Игорь, отодвигая ее и вынимая из рук лопатку и прихватку. – Может, тебе кофе сделать?
Любка кивнула.
– Тогда я и себе сделаю…
Игорь поставил перед ней кружку с кофе, разложил курицу и рис по тарелкам. Порезал хлеба и поставил на стол фрукты.
– Ну, ладно, подумаешь, маг… А я спирит… Наверное, больше, чем спирит. Я слышу голос, он мне книги диктует. Я его зову Дух Изгнанья… Его никто не слышит, кроме меня. Ну, как тебе моя тайна?
Любка внезапно посмотрела на Игоря с интересом.
– Тогда мы оба со странностями, – констатировала она с облегченным вздохом.
Глава 33
Любка не пила, поэтому пьянела сразу, с первой выпитой рюмки. После второго бокала красного вина они оказались рядом. После третей целовались, вспоминая молодость и тот поезд, который свел их вместе.
И, наконец, Игорь легко поднял ее и отнес в спальню,
Любка не сопротивлялась. Она уже и забыла, что так тоже бывает. Не стыдно, не больно, не грязно, не пошло. Как герой-любовник, Игорь нежно целовал ее, не выпуская из объятий. Его хватило ровно на три дня и три ночи. А потом он забылся глубоким беспробудным сном, как добрый молодец после битвы.
К хорошему быстро привыкаешь – Любке понравилось чувствовать Игоря рядом.
– Ты не помнишь, куда я сунул рукопись? Может, в магазине оставил? – наконец, проснулся он.
– Я отнесла ее в редакцию.
– Зачем? – удивился он.
– Чтобы прочитали.
– Я уже давал, бесполезно…
– Я колдонула, – призналась Любка. – Прочитает. Понравится, не понравится, это уже другой вопрос. Насилие требует жертвы, я к ней не готова.
– Не стоило, – махнул Игорь. – Даже если ее напечатают, кто ее будет здесь читать? У редакции один магазин.
Он снова пах, как тогда, шоколадом. Любка уткнулась его плечо, не отпуская.
– Они филиал, здесь только типография. Главный редактор и издатель в Москве. Бывают здесь иногда, я его расспросила, он мне все выложил.
– Мне, наверное, пора идти, – невесело проговорил Игорь, отодвигая ее. – Все хорошее когда-нибудь заканчивается.
– Тебя там кто-то ждет? – расстроилась Любка.
– Нет, но…
– Тогда зачем уходить?
– У меня долги… Большие… Я кредит взял и не заплатил.
– Можно твою комнату продать… Не хватит?
Игорь думал минуты три, потом возбужденно прошел по комнате.
– Хватит… Еще останется. У меня есть связи, опыт, я могу начать свое дело. Уверен, я смогу переманить заказчиков. Ты потерпишь меня какое-то время? – обернулся он к ней.
– Ну, если у тебя достанет сил вершить подвиги, – она с усмешкой похлопала по постели.
Огромная любовь свалилась на Любку, как снег на голову. С обеда она начинала ждать, а когда Игорь приходил, пытливо заглядывая в глаза, первым делом бросалась ему на шее. И только потом накормить. Иначе могла не успеть. Пока она искала новое заклятие, Игорь сидел за компьютером, положив перед собой планшетку, и о чем-то разговаривал с нею, или тихо хохотал, или быстро стучал по клавиатуре, набирая новый текст. Любке было даже странно, как можно так умно беседовать с изношенной картонкой с нарисованным кругом. Но игла у Игоря летала. Духи к нему слетались толпами, легкие и пушистые, и какие-то то светлые, а то огненно-плазменные или мрачные, как Голлем. Иногда она даже видела, что они ему рисуют. Именно рисуют, причудливо изгибаясь и образуя удивительно красивые пейзажи и лица, словно кто-то манипулировал ими, используя, как пластилин.
Она видела то, что он писал.
– Уйди! – просил Игорь, чмокая ее в щеку и мягко поглаживая руку, когда она присаживалась рядом. – Ты мне мешаешь. Я скоро буду. При тебе информация не идет, я отвлекаюсь.
– А с кем ты разговариваешь? – как-то раз спросила Любка, озадачено почесав затылок. – Духи какие-то… другие… воздушные… эфирные и эфемерные…
– С Богом, – ответил Игорь на полном серьезе, поворачиваясь к ней и обнимая. – Знаешь, он не только в книгах переставляет события и героев с места на место… Но и в жизни. Мы с тобой встретились, расстались, потом снова встретились… Я был, меня не было, я снова есть… Кто бы еще мог это сделать? Случайность? Я не верю в такие случайности. Заметь, мы проходим мимо миллиона людей и не замечаем их, и вдруг, как вспышка… Мне иногда кажется, что вся моя прошлая жизнь дурной сон. Я тебя так люблю, словно парю в невесомости. И иногда мне страшно, что я проснусь, и не окажется ни тебя, ни здоровья, ни денег… Кстати, у нас появились средства съездить в шикарный отпуск.
– А на дом в пригороде не хватит? – поинтересовалась Любка, расплываясь в улыбке. – Мне пора начать работать с пространством, а в городе опасно.
– Пока нет, – с сожалением шмыгнул он носом. – Тогда нам лучше отложить. Но я люблю путешествовать, для образности полезно. Мы могли бы взять видеокамеру и фотоаппарат. У меня есть пара недель. Отдых нам обоим нужен, там и потренируешься.
– Согласна, – кивнула Любка. – Послушай-ка, а почему бы нам не навестить мою малую родину? Могилу у матери поправить, у брата, у дяди и бабушки. Николка свой дом продал, а квартира матери пустует.
– Заметано, – кивнул Игорь.
– Разве есть что-то важнее моего члена? – обиделся Игорь.
– Есть, – озабочено ответила Любка. – Огромный мир, который на грани вымирания.
Она уже неделю колесила по окрестностям, пытаясь найти то место, которое видела в видениях. Теперь она передвигалась легко. Сканирование местности не приносило результата. Не было ни одной зацепки, кроме нескольких частных домов, уведенных с небольшой возвышенности.
Был поздний вечер – почти ночь, рассмотреть что-то еще в видениях не получалось.
Началось это сразу после разговора с Игорем об отпуске. Вдруг заболел живот. Точно так, как в первый раз, когда носитель матричной памяти вышел на связь. Любка ждала, но ничего не произошло, разве что боль усилилась. Бьют его, или режут по кускам? И страх… Он выходил из живота, как призрак, безмолвный и пустой, заключая ее в себе и не доставая сознания.
Если этот… как его… Илорин смог почувствовать ее боль, значит, и она должна хоть что-то уловить… И перестала приходить информация из того мира, теперь там была тьма, которую порвать не получалось.
Наверное, в ее сознание что-то шевельнулось и сдвинулось. Она не жалела ни о чем. Пережила ад и попала в рай – в сердце царила весна. Не было ни одной мысли расстаться с Игорем. И все же… Гордый маг Оливарн и его брат Илорин сыпали соль на рану, которая не заживала. Любка пыталась представить, как это, когда люди тают, превращаясь в тень и уходят в небытие. И не могла не чувствовать сожаление о тех, кого не знала, и кто не существовал в природе. Их не было, но они были. Плохие, хорошие, озабоченные, беспечные, озлобленные или добрые…
Она не имела права их судить…
Если судить, то всех – но она не Бог и не мечтала стать Богом…
Если были Оливарн и Илорин, значит, были и другие, которые мечтали и любили и свой мир, и людей, и полюбили бы и приняли ее. Но было что-то такое, что могло сломать даже старого и умудренного мага, который не смог сопротивляться наложенным на него заклятиям.
Или еще одно заклятие, или мощное зомбирование, которое внезапно подменяло человеческое сознание, управляя телом. В каждом ее приступе было что-то подобное. Оно поднималось с нечеловеческой силой, внезапно нападая из среды себя самой. И словно бы шло по головам, лишая разума.
Наверное, она испугалась, что носитель ее матричной памяти стал объектом глубокого зомбирования. Не отразиться ли это на ней? В едином пространстве зомбирование вымывало из памяти лица и образы. Лишиться яркости и красочности воспоминаний, которые она вернула с таким трудом, ей не хотелось. Работая с силой, маг должен иметь четкое представление, какой результат желает получить. А уж просканировать пространство без внутреннего зрения не смог бы даже сам Бог, который создавал вселенную Всевидящим Оком. Два других глаза – тот и этот свет, смотрели во тьму, в которой он был заключен.
Мысль вернуться в тот мир и исправить посыл своего желания не давала ей покоя. Боль от Игоря она скрывала, чтобы не причинить ему боль. Даже на объяснение самых простых вещей приходилось тратить уйму времени. Наверное, было проще вернуться и заставить Зверя уйти, чем придумывать причины, по которым она уходит от близости и разговоров о будущем.
Посох ей был необходим. Она все же надеялась, что сможет связаться с Илорином сама, или разберется в устройстве и найдет нужное слово. Боги знали все, им будет несложно открыть секрет, если поймут, с чем она уходит в другой мир.
– Что сие значит? – встревожился Игорь.
– Мне нужно попасть туда… – немного подумав, призналась Любка. Рано или поздно, все равно пришлось бы открыться. – Я не знаю, насколько я тебя покину, но так надо. А вернуться я смогу, если только найду посохи тех магов, которые принесли меня в твой мир.
– Кому надо? Им? Ты посмотри, что они с нашим миром сделали! – Игорь взбесился. – Суки они! Мы не живем, мы выживаем и существуем!
– Игорек, как бы поступила героиня твоего романа? Осталась коротать век с любимым или побежала спасать мир?
– Ну… Это, знаешь ли, новая сюжетная линия… – насупился Игорь. – Но мы не в романе, мы в жизни.
– Ну, вот и славно, – обрадовалась Любка. – Ты не поставишь чайник?
– Он горячий, – обижено отозвался Игорь. – Я даже поужинал без тебя. Ты можешь вечно искать свой посох! Думаешь, они не защитили их колдовством?
Любка заинтересованно взглянула на Игоря.
– Что ты хочешь сказать?
Иногда Игорь ее поражал своей смекалкой, которая извлекала на свет такие невероятные на первый взгляд гипотезы, что поначалу они казались сумасшедшими. Но рассмотрение их, как это ни странно, в конце концов, выявляло в них гениальную простоту и стройную логическую последовательность.
– Первое: он зарыл посох, сжег мага, пообещал вернуться. Сказал, вернусь через час. А кто бы зарыл его посох и сжег его самого? – Игорь брезгливо скривился. – Если, конечно, он вернулся… Трусы и подонки жить хотят больше других.
– Но если он был под заклятием, он не смог бы поступить иначе…
– Следовательно, там два посоха и один скелет. И место, я так думаю, он закрыл не снаружи, а изнутри.
– То есть, мне надо искать заклятие, которое не нападает, а защищается?
– Ну да! Второе… В каком роддоме ты родилась?
– Здесь… Мы проходили мимо… От больницы остались руины…
– Мать твоя была уже в роддоме. Полчаса туда, полчаса обратно. Или чуть меньше – ему нужно было еще поколдовать над твоей матерью.
– Вынуть мертвого ребенка, положить рядом меня, стереть память…
– Да, но это не главное, – усмехнулся Игорь. – Судя по твоим рассказам, твоя мать была прекрасная женщина, готовая на самопожертвование, на любовь, образованная, и одновременно совершеннейшее чудовище – жестокое, бесчувственное, удивительно напоминающее существо, которое ты называешь Голлем.
– Ну-у… – Любка задумалась. – Это не удивительно, он постоянно был рядом.
– НО! Чтобы Голлем вошел в человека и подчинил себе, у человека должна быть некая срытая основа. Твоя подруга, с которой ты жила, относилась к тебе лояльно, но по сути, она жертва. Детдом и все такое. Или твоя рыжая подруга Инга, у которой начались проблемы. Или я… Я тоже жертва. А твоя мать не была жертвой, она была бойцом, который то проигрывал, то выигрывал. Она сопротивлялась, но поскольку Голлема не видела, боролось с тобой.
– Прав… Ты умопомрачительно догадлив… Прирожденный психолог, – Любка хлопнула себя ладонью по лбу, задумавшись и присаживаясь рядом. – И поэтому я не смогла ее вылечить, она видела во мне врага!
– Можно без комплиментов? – сухо попросил Игорь. – Любой писатель должен иметь хоть какое-то преставление о внутреннем содержании своих героев. Рядом был какой-то городишка. Или поселок. Как далеко ты можешь уйти за двадцать минут?
– Километров на сорок… Игорь, ты гений!
– Я не гений, я просто здравомыслящий человек… А ты уверена, что вернешься? Я не представляю, как ты встретишься с человеком… с магом… с которым имеешь какую-то сверхъестественную связь… И при этом между вами ничего не будет?
Игорь впервые взглянул на нее с раздражением. Он не верил ей и залезал в панцирную раковину, закрываясь стеной. Любка тяжело вздохнула.
– Уверена, – ответила она. – Не надо ревновать к человеку, который в нашей бессознательной памяти становится мной.
– Я не могу! – воскликнул Игорь. – Это какой-то бред.
Что ж, откровенный разговор не стоило откладывать, если он сам его начал.
– Связь все имеют, но доказать ее можно лишь путем глубокой медитации или внезапного нападения, – сухо констатировала Любка. – Где-то по белому свету бродит и твоя душа. Представь, что твой мозг травмировали, а потом ты пытаешься вернуться в нормальную жизнь. Ужас в том и заключается, что миллионы людей не подозревают о существовании чужой памяти в своем подсознании. И каждый день к ним приходит информация, которая может, как поднять, так и убить их. В вашем мире, когда червь закрывает информационные поля, найти ее фактически нереально. То есть, найти-то можно, но лишь используя определенные посылы, которые приведут ее к тому человеку, который даст их тебе. Нельзя заставить душу искать себя, нельзя позариться на ее имущество или близких людей… В каждом случае есть объективные причины, которые помешают найти друг друга.
– Ну почему же? Я ее чувствую… – не согласился Игорь, чуть остынув.
– Не ее… В том-то и дело, – покачала Любка головой. – Твоя истинная олицетворяет множество людей, которых ты видишь ее глазами. Ты – моя семья, но ты не должен желать зла моей душе, как я не пожелаю твоей. Не убий, чтобы случайно не задеть душу или кого-то, кто ее хранит, не укради, чтобы опять же, не устрашить душу свою, не прелюбодействуй, чтобы не выставить ее на посмешище, как брошенную и отверженную, не пожалей ничего из того, что есть у твоей души, не говори ложного свидетельства, чтобы правда не убила ее, ибо она будет презираема за ложь твою, не злословь на родителей, чтобы упреки их не стали тебе могилой в сердце ее… И выбей зуб и отсеки руку врагу, иначе облетишь вместе с душой твоей. У меня есть все основания ревновать тебя, но я понимаю и не ревную. Там, Игорек, что-то происходит, на черный мрак наступила. Страшный холодный ужас – и боль, стоит до него дотронуться. В конце концов, это я убиваю их… Я! И мне не будет покоя, – покачала Любка головой.
– Их нет! Ты пойми это, их нет! – с болью в голосе проговорил Игорь. – Ни на небе, не под землей, ни слева, ни справа… Я не понимаю… Я даже думать об этом не могу!
– Игорь, когда ты писал книгу об умирающем мире, неужели ты не испытывал хоть сколько-то жалости к ним?
– Любушка, это мои фантазии! – напомнил Игорь. – А может быть, ты моя душа, которая приняла их, как другой мир? Нет, ну, правда? А я твоя душа, и мы поднимает этот мир вместе?
– Угаданная тобой правда не стоит на месте, – скептически усмехнулась Любка. – Дух Изгнания каждый день открывает тебе что-то новое, откуда он это берет?
– Мне так… не хочется тебя потерять! Вот я встану завтра, и нет никого, одни воспоминания – тупые и бесполезные, как тот мир, в который ты решила сбежать, – Игорь надулся и отвернулся к стене. – И нет мага, который приструнит редактора!
– В конце концов, я собираюсь проведать прародину… Я оставляю тебе Кошака и Лошарика, неужели ты думаешь, что я смогу их когда-нибудь бросить?
– Ненавижу, когда ты так делаешь! – рассердился Игорь. – Чувствую себя марионеткой.
– Игорь, не зуди, – отмахнулась Любка. – Мы не сможем жить спокойно, если не устранить причину дискомфорта.
Игорь сел на кровати, откинув одеяло – лицо его вдруг резко изменилось.
– Хорошо, но я иду с тобой, это первое, а второе… Ты должна пройти курс молодого бойца, чтобы всегда быть начеку! У меня есть знакомый… У него десантура за плечами, он сейчас ребят молодых тренирует, свой лагерь… – Игорь пошевелил ногой, на которую все еще хромал. – За тебя буду спокоен, и мне полезно набраться впечатлений… О таком приключении любой писатель мечтает! Кстати, я давно обещал ему вас познакомить, – как бы между прочим сообщил он. – Он давно приглашал меня пожить у него, подлечиться. У него там грязи, солевые ванны, массажистки.
Любка хмыкнула, обмозговывая варианты побега. Похоже, без заклятия на Игоря не обойтись.
Она тяжело вздохнула.
– А Кошарик с Лошариком? На кого оставим? – выдала она последний довод. – Жена Николки сразу выставит, можно не просить… У нее свои мрут, как мухи, с голоду. Она забывает их покормить.
– Ему и оставим, – внезапно додумался Игорь. Видимо, приняв ее замешательство за согласие, он обрадовался, просияв. – Он сделает из них двоих одну боеспособную боевую единицу!
Глава 34
Солнце уже садилось, но время еще было. Огромное село, которое маги приняли за городишко, мог быть только райцентр. У нее ушло чуть больше времени, чем понадобилось магам. Значит, она им уступала во всем, что касалось знаний и практики. Возможно, Игорь был прав, и посох был не только способ усилить действие заклятия, но и грозное оружие. Один из магов мог поджидать ее на тропе, огородившись заклятием, или придется вынимать из темницы Илорина, или наоборот, противостоять ему. Этот вариант Любка тоже не исключала. Каждый маг что-нибудь да держал за душой, иначе он был открыт всему обществу магов. Многие люди умели защищать свои мысли, она не могла проникнуть даже в их чувства. А уж маги – тем более.
Вот и райцентр…
Обширные угоры спускались к поселку. И не было ни одного похожего дома, которые она снова и снова доставала из видения, стараясь разбудить его до мельчайших подробностей.
Есть! Теперь она точно знала направление – в видении прошел товарняк. И на слух определила расстояние до железнодорожных путей. Любка сместилась. Сканируя пространство. Пока ничего. Одиноко стоящее дерево давно спилили. По всем угорам теперь раскинулись бывшие заброшенные колхозные поля, зарастающие мелким березняком и подъельниками. Тогда были дикие угоры с редким можжевельником.
Хотя… слишком темно, не разобрать. Любка остановилась в нескольких местах, примериваясь к расстоянию и домам. Двухэтажный дом… Где же он был? Райцентр отстроился, теперь здесь было много коттеджей и двухэтажных многоквартирных каменных домов…
И вдруг Любка вспомнила – старая библиотека, в которой она была однажды, пока ее не снесли. Зачем же… Мать взяла ее с собой – шло собрание, и она ждала мать, решив пройти по улице, и набрела на нее. Замерзла… Была зима… Перед каким-то праздником, библиотекари рисовали стенгазету… Потом она еще раз проходила мимо, дом стоял без окон, без дверей, просевший и обвалившийся, с черными прокопченными не полностью сгоревшими стенами.
Место найти не составило труда. Даже ложбинка оказалась на месте. И ничего, указывающего на присутствие магии…
Любка пересекла ложбину раз, другой, третий… В видении она почему-то выглядела много больше.