Харуто Том 1.книга 1 "Пробуждение и цена первого моста"

. Мать стоит у порога нашего дома, её измождённое лицо освещено странным, оранжевым светом, который исходит не от солнца, а откуда-то из глубины бамбукового леса. Это не свет жизни. Это предвестие перемен, которые выжгут всё знакомое и понятное.

Мир вокруг меня начинает течь, как вода

. Я чувствую, как горы, которые я считал своей клеткой, медленно превращаются в дорогу. Страх и надежда сплетаются в моей груди в тугой узел. Я знаю: этот сон — лишь затишье перед бурей, лишь последний вдох перед долгим погружением в реальность, где духи не злы, а люди забыли уважение

.

Вспышка оранжевого пламени на краю поля на мгновение ослепляет меня. Я слышу металлический звон и шёпот: «Он голоден»

. Это не конец. Это пробуждение моей воли. Я закрываю глаза во сне, зная, что когда я открою их снова, ветер наконец долетит до меня — и понесёт туда, где кончаются легенды и начинается боль.

Не бойся пустоты, Харуто. Она — не конец. Она — начало

.

Горы скрывают путь, Но сердце знает дорогу, Ветер нес меня.

Глава 2: «Когарэби» (Сон)

Повествование от лица: Харуто Камиямы

Часть 1: Странный шёпот — Харуто слышит зов меча

Я шёл по узкой тропинке, ведущей к краю поля, не оглядываясь на уютные огни деревни Кадзэно Хакуба. В этом сне мой дом всё ещё был цел, отец был жив, а горы казались надёжным щитом, а не каменными стенами тюрьмы

. Солнце уже почти скрылось за вершинами, окрашивая небо в тяжёлые оттенки меди и запекшейся крови

. Воздух вокруг стал неестественно плотным, будто сама реальность задержала дыхание, ожидая чего-то неизбежного

.

— Я стану больше, чем просто мальчик из деревни, — прошептал я себе под нос, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я изменю этот мир

.

Именно в этот миг я услышал его. Это не был звук, сорвавшийся с человеческих губ, и не шелест листвы. Странный шёпот раздался прямо в моей голове — тихий, но пронзительный, как звон стали о камень

. Я резко обернулся, но вокруг не было ни души. Только тени старых кедров становились всё длиннее, вытягиваясь по земле, словно когтистые лапы

.

Ветер, который, как говорили старейшины, в нашей долине теряет свою память, внезапно ожил

. Он не обдувал лицо прохладой, а будто проникал под самую кожу, принося с собой резкий запах озона и горький аромат пепла

. Шёпот повторился, на этот раз он был яснее и сильнее. В нём не было слов, которые можно было бы записать, но я почувствовал его суть: холодное ожидание, голод и обещание силы, которая потребует своей платы

.

Там, где тропинка обрывалась у самого склона, я увидел его. На краю поля, под лучами заходящего солнца, стоял меч. Это не был величественный клинок из легенд о Небесных Святых. Передо мной находился простой деревянный меч, вырезанный из старого, потемневшего от времени дерева

. Его поверхность была покрыта сетью мелких трещин, а рукоять потерта, будто тысячи рук сжимали её до меня. Но что-то в этом простом предмете притягивало мой взгляд, не давая отвернуться

.

— Кто ты? — спросил я в пустоту, чувствуя, как сердце начинает колотиться в горле

.

Ответом мне была тишина, но она была наполнена таким напряжением, что пространство вокруг деревянного меча начало дрожать мелкими складками

. Я сделал осторожный шаг вперёд. Мой разум твердил, что это лишь кусок дерева, оставленный кем-то на поле, но сердце узнавало этот зов. Я слышал его и раньше, два года назад, и именно он заставлял меня возвращаться к этому месту каждую ночь в моих видениях

.

Я протянул руку, но мои пальцы замерли в нескольких сантиметрах от рукояти. В этот миг в моей памяти всплыл главный завет отца: «Не становись мечом, стань щитом»

. Но голос в моей голове, этот настойчивый шёпот, твердил иное. Он говорил о том, что границы нашего мира — это лишь иллюзия, которую можно разрушить одним точным движением

. Деревянное лезвие на мгновение показалось мне сделанным из застывшего, пульсирующего света

.

Я понял: если я коснусь его, мой сон окончательно превратится в горькую реальность, а путь назад будет отрезан навсегда

. Но шёпот внутри меня становился всё громче, превращаясь в гул, который невозможно было игнорировать.

Пепел на ветру, Меч в руках ребёнка. Звезда загорится

.

Повествование от лица: Харуто Камиямы

Часть 2: Находка — обнаружение меча «Пламя увядающего дерева»

Шёпот в моей голове стал настолько громким, что превратился в вибрирующий гул, от которого ныли зубы. Я стоял на самом краю поля, там, где узкая тропа обрывалась, переходя в крутой горный склон. Воздух здесь был тяжёлым, как перед грозой, но вместо запаха озона я чувствовал нечто иное — едкий, сухой аромат старой гари и пепла

.

Внезапно земля под моими ногами вздрогнула. Трещина, тонкая, как волос, побежала по сухой почве и расширилась, извергая ослепительный столб света

. Я отшатнулся, прикрывая глаза ладонью. Когда сияние померкло, я увидел его.

Это не был обычный стальной клинок, какие я видел у стражей или в кузнице. Лезвие меча, казалось, было выковано одновременно из металла и застывшего света. Оно мерцало, переливаясь всеми оттенками багрового заката и расплавленного золота

. Рукоять, обмотанная грубой чёрной кожей, выглядела потёртой, будто её сжимали тысячи рук на протяжении столетий. На гарде, прямо над лезвием, была выгравирована надпись на языке, который я никогда не учил, но чьи символы врезались в моё сознание как раскалённое клеймо: Когарэби (木枯ら火 — «Пламя увядающего дерева»)

.

— Это твоё, — снова раздался голос, теперь уже не шёпотом, а властным требованием прямо в центре моего разума

. — Это ключ. Ключ к тому будущему, которое ты ищешь.

Я медлил. Рука сама потянулась к мечу, но в голове всплыли слова отца о том, что меч — это разрушение, а я должен стать щитом

. Однако зов был сильнее любого завета. Как только мои пальцы сомкнулись вокруг холодной кожи рукояти, мир вокруг перестал существовать.

Ощущение было таким, будто я впервые вдохнул полной грудью после долгого времени, проведённого под водой

. Сила, дикая и бесконтрольная, хлынула в мои вены, обжигая их изнутри. Но вместе с этой силой пришло осознание: меч не просто даёт — он требует. Я почувствовал его холодный голод. Он потянулся к моим чувствам, пытаясь нащупать страх, радость или боль, чтобы превратить их в свою энергию

.

Как только я полностью вытащил Когарэби из земли, реальность сна начала искажаться. Трава на поле, мгновение назад бывшая зелёной, на моих глазах начала стремительно желтеть и чернеть, теряя все жизненные силы

. Листья на деревьях у края леса осыпались серым дождем, превращаясь в труху ещё в воздухе

. Воздух окончательно пропитался запахом пожара.

— Ты выбрал силу, — произнёс голос меча, и в нём послышалось предвкушение. — Теперь научись платить за неё

.

Я сжал рукоять крепче, чувствуя, как пульсирует энергия в лезвии. Я ещё не знал, что эта находка — не дар богов, а испытание моей воли, и что за каждый взмах этим клинком мне придётся отдавать частицу самого себя

.

Пепел на ветру, Меч в руках ребёнка. Звезда загорится.

Повествование от лица: Харуто Камиямы

Часть 3: Цена силы — первое осознание расплаты природой

Я стоял посреди поля, сжимая рукоять Когарэби, и чувствовал, как по моим венам течёт не кровь, а расплавленное золото. Это ощущение было пугающим и прекрасным одновременно — словно я впервые за двенадцать лет по-настоящему проснулся и вдохнул полной грудью после долгого времени, проведённого под водой

. Сила меча пульсировала в унисон с моим сердцем, обещая, что теперь я смогу защитить всё, что мне дорого.

Но эта радость длилась лишь мгновение.

Я опустил взгляд вниз и вскрикнул от неожиданности, едва не выронив клинок. Трава у моих ног, которая секунду назад была сочной и ярко-зелёной, на глазах становилась тусклой и жёлтой

. Жизнь уходила из неё стремительно, будто её высасывал невидимый хищник. Пятно серого увядания расползалось от того места, где я стоял, становясь всё больше с каждым моим вдохом.

Ветер, только что ласкавший лицо прохладой, внезапно стал ледяным, а воздух наполнился едким, удушливым запахом пепла

. Я обернулся к лесу, окружавшему наше поле. Деревья, бывшие вековыми стражами моей деревни, начали меняться. Их кора трескалась и чернела, а листья падали на землю серым дождем, превращаясь в труху ещё до того, как коснуться почвы

. Это не было обычной сменой времён года — это была мгновенная смерть, вызванная моим присутствием.

— Это ты сделал? — прошептал я, глядя на мерцающее лезвие меча, чьё сияние теперь казалось мне зловещим.

— Нет, — отозвался голос в моей голове, холодный и глубокий. — Это сделал ты. Когда ты взял меня, ты отдал часть своей энергии. Эта энергия питает силу, но она всегда забирает что-то взамен

.

— Что именно она забирает? — мой голос дрожал.

— Жизнь

.

Слово повисло в холодном воздухе, как смертный приговор. Я вспомнил слова отца: «Не становись мечом, стань щитом». Он знал. Он всегда знал, что сила — это не только возможность изменять мир, но и тяжкое бремя ответственности

. Каждый раз, когда я захочу защитить кого-то этим клинком, природа вокруг меня будет платить за это своей кровью.

Я посмотрел на свои руки — они казались мне чужими, более холодными. Меч поглощал мои эмоции, оставляя вместо страха лишь звенящую пустоту

. Я хотел бросить его, убежать назад к маме, к теплу очага, но пальцы словно приросли к чёрной коже рукояти. Я понял, что Когарэби — это не дар. Это испытание, которое будет проверять меня каждый день, заставляя выбирать между силой и тем миром, который я поклялся оберегать

.

Пепел на ветру, Меч в руках ребёнка. Звезда загорится.

Повествование от лица: Харуто Камиямы

Часть 4: Голос меча — Когарэби начинает говорить с Харуто

Я замер посреди выжженного круга, прижимая рукоять к груди. Тишина, наступившая после увядания травы, была не просто отсутствием звука — она была физической, как слой пепла на языке. Когарэби в моей руке больше не обжигал. Он дышал. Медленно, ровно, в унисон с моим собственным участившимся пульсом. Это было пугающее ощущение: казалось, клинок прощупывает мои кости, ища в них опору

.

— Ты боишься, — произнёс голос.

Я вздрогнул и едва не выронил меч. Голос не доносился извне; он рождался прямо в моем разуме, вибрируя в костях и зубах, словно само лезвие превратилось в нервную нить, соединившую нас

. Он был мягким, глубоким и невероятно древним, как шёпот кедров в Запретных горах.

— Кто ты? — прошептал я, оглядываясь на мёртвые деревья.

— Я — твоё отражение, Харуто Камияма, — ответил меч. — Я — Когарэби. Пламя, которое не греет, а очищает. Ты взял меня, потому что в твоём сердце слишком много огня. Но огонь без цели — это просто пожар

.

Я посмотрел на мерцающее лезвие. Оранжевые искры бежали по стали, как ручейки расплавленного золота. — Ты… ты поглощаешь мои чувства? Мама говорила, что магия всегда забирает что-то взамен. Ты забираешь мою радость? Мою память?

— Я храню их, — отозвался клинок с ноткой странной печали. — Эмоции — это сила. Они делают тебя тем, кто ты есть. Но если ты позволишь им управлять собой, они разорвут тебя на части. Я забираю их, чтобы ты мог видеть мир ясно. Без пелены страха. Без ослепляющего гнева. Без парализующей боли

.

Я сжал рукоять крепче, чувствуя, как холодная уверенность вливается в мои ладони, вытесняя недавний ужас. Но в словах меча крылась ловушка, которую я уже начинал чувствовать. — А что будет, если ты возьмёшь слишком много? — мой голос сорвался

.

Пауза была долгой, наполненной лишь далёким хриплым криком ворона. — Тогда ты станешь пустым. Как оболочка, из которой вынули душу. Как дерево, которое забыло, что у него были корни

.

Я вспомнил завет отца: «Не становись мечом, стань щитом». Отец всегда говорил, что щит — это не просто дерево и сталь, это обещание защитить, не превращаясь в инструмент разрушения

. Но Когарэби не предлагал защиты. Он предлагал ясность через пустоту.

— Почему я? — спросил я наконец. — В деревне много тех, кто сильнее меня.

— Потому что ты готов принять эту ответственность, — эхом отозвался голос. — Другие ищут в Веде лишь власть. Ты же ищешь смысл. А путь к истине всегда лежит через пепел

.

Я закрыл глаза, чувствуя, как меч пульсирует под ладонью. Теперь я не был один. Но этот голос в моей голове пугал меня больше, чем любые духи гор. Я понял, что Когарэби — это не просто оружие. Это мой личный судья, который будет взвешивать каждую мою эмоцию, прежде чем превратить её в удар.

Пепел на ветру, Меч в руках ребёнка. Звезда загорится.

Повествование от лица: Харуто Камиямы

Часть 5: Испытание духами земли — проверка решимости

Я стоял в центре выжженного круга, сжимая рукоять Когарэби. Земля под ногами не просто чернела — она обращалась в холодную, безжизненную пыль, теряя всякую опору. Небо над головой напоминало старую, потемневшую медь. В этот миг почва под ногами снова вздрогнула, но не от землетрясения, а от тяжести чужого присутствия.

Из потрескавшейся земли начали подниматься тени — странные, полупрозрачные фигуры, которые двигались неестественно, словно дым, преодолевающий сопротивление ветра. Их формы были текучими: то они напоминали людей, то искажённых зверей, но у всех были общие черты — глаза, ставшие чёрными провалами, полными древней боли и накопленного гнева.

— Духи земли, — прошептал голос меча в моей голове, и на этот раз в его тоне слышалось предвкушение. — Они всегда были здесь, в корнях гор и шепоте камней. Просто раньше ты был для них невидим. Теперь же ты держишь меня, и они хотят знать, имеешь ли ты на это право.

Первый дух приблизился ко мне, обдав волной могильного холода. Он прошипел, и этот звук напомнил скрежет камня о камень:

— Ты не достоин этого меча. Ты всего лишь мальчишка из деревни, чьи мечты не стоят и горсти этого пепла.

Я почувствовал, как липкий, парализующий страх начинает подниматься из глубины груди. Пальцы на рукояти дрогнули, и лезвие Когарэби мгновенно потускнело, откликаясь на мою слабость. Меч действительно был зеркалом моей души: чем больше я боялся, тем меньше силы он мне давал.

Но в этот момент в моей памяти всплыли слова матери, которые она произнесла на поле риса: «Свобода — это не всегда возможность делать то, что хочешь. Иногда это просто способность дышать». Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Я не должен бороться со страхом. Я должен пройти сквозь него.

Когда я открыл глаза, мой взгляд был твёрд.

— Я не боюсь тебя, — сказал я духу, и на этот раз мой голос не дрогнул.

Битва началась мгновенно. Дух метнулся вперёд, его когтистые лапы, сотканные из тьмы, метили мне в горло. Я едва успел вскинуть меч. В момент столкновения лезвие Когарэби вспыхнуло ослепительным оранжевым светом, и дух закричал — пронзительно, как расколотая скала, — прежде чем раствориться в воздухе.

Но на его месте тут же возникли двое других. Я начал двигаться так, как учил меня отец: ноги врастают в землю, руки — продолжение воли. Каждый взмах клинка был точным и выверенным. Я чувствовал, как меч поглощает мои эмоции, превращая остатки страха в холодную, чистую сосредоточенность.

Духи падали один за другим, не в силах выдержать сияния Когарэби, которое становилось всё ярче с каждым моим уверенным движением. Наконец, остался лишь один — самый крупный. Он не напал. Он просто стоял напротив, и его пустые глаза, казалось, заглядывали мне в само сердце.

— Ты сильнее, чем кажешься, Харуто Камияма, — прошептал он, и его голос эхом отозвался в горах. — Ты доказал свою решимость сегодня. Но помни: сила без контроля — это путь к разрушению.

Когда последний дух рассыпался серым прахом, я рухнул на колени. Мои пальцы побелели и били мелкой дрожью, которую невозможно было унять, а иней тонкой коркой начал покрывать лезвие меча, вытягивающего остатки тепла из моих ладоней. В груди вместо дыхания был лишь едкий привкус пепла, и каждый вдох отзывался резким спазмом в мышцах, словно тело само пыталось отторгнуть ту мощь, что прошла сквозь него.

Пепел на ветру, Меч в руках ребёнка. Звезда загорится.

Повествование от лица: Харуто Камиямы

Часть 6: Поглощение эмоций

После битвы я долго сидел на растрескавшейся почве. В радиусе десяти шагов трава осыпалась серым дождем, превращаясь в труху еще в воздухе. Мои руки свело судорогой, и я не мог разжать пальцы на рукояти, чувствуя, как холод клинка медленно ползет вверх по предплечьям, превращая кровь в густой лед. Разум был пугающе пустым; образ матери в саду лунных цветов таял, как туман на рассвете, оставляя после себя лишь звонкую, ледяную тишину. Мир вокруг перестал дышать — природа замерла, отравленная моим присутствием, и только меч в моих руках продолжал свой лихорадочный, жадный ритм.

Постепенно Когарэби в моей ладони перестал вибрировать яростно. Он дышал. Тихая, глубокая пульсация лезвия передавалась моим пальцам, и я чувствовал, как этот меч становится моим вторым сердцем, бьющимся в унисон с моим собственным.

Я посмотрел на мерцающее лезвие, где среди стального блеска переливались оранжевые и золотые искры.

— Ты сказал, что поглощаешь мои чувства, — прошептал я, и мой голос показался мне чужим в этой мертвой тишине. — Зачем тебе моя боль? Моя радость?

Ответ пришел не сразу. Клинок замолчал, будто взвешивая искренность моего вопроса. Затем голос, мягкий и глубокий, как шепот векового кедра, вновь зазвучал в моем сознании:

— Я храню их. В тебе. Эмоции — это дикая, первозданная мощь. Они делают тебя человеком, Харуто Камияма, но они же — твои оковы. Если ты позволишь страху или гневу управлять собой, они разорвут твою душу на части.

Я почувствовал, как меч снова потянулся к моему сердцу. В этот миг я ощутил слабый укол страха перед неизвестностью будущего, но лезвие Когарэби мгновенно вспыхнуло ярче, впитывая этот импульс. Страх исчез, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

— Я забираю их, чтобы ты мог видеть мир ясно. Без пелены ужаса. Без ослепляющего гнева. Без парализующей боли.

Это было похоже на то, как если бы я впервые вдохнул полной грудью после долгого пребывания под водой. Но слова матери, сказанные когда-то в реальности, эхом отозвались в моей памяти: «Этот меч делает тебя другим... Ты становишься холоднее, словно что-то внутри тебя уходит».

Я понял истинную природу своего оружия. Когарэби был зеркалом. Чем сильнее бушевали во мне чувства, тем жаднее он становился, превращая мой внутренний хаос в разрушительную энергию для удара. Но цена этой ясности была высока. Меч не просто фильтровал мои эмоции — он превращал их в пустоту.

Я сжал рукоять крепче, глядя на то, как оранжевые искры, исходящие от лезвия, создают ощущение вечного движения. Если я позволю ему взять слишком много, я стану лишь оболочкой, лишенной души. Сила меча была прямо пропорциональна моей готовности жертвовать частью самого себя. Теперь я знал: мой путь — это танец на лезвии, где каждое проявление воли требует расплаты, а чувства — это топливо для пламени, которое может либо согреть мир, либо превратить его в пепел.

Пепел на ветру,

Меч в руках ребёнка.

Звезда загорится.

Повествование от лица: Харуто Камиямы

Часть 7: Первый шаг от дома — символическое расставание с детством

Я стоял на самой границе выжженного круга, где чёрная, мёртвая земля встречалась с ещё живой травой леса. В моих руках был Когарэби, и его тяжесть теперь казалась мне естественной, будто этот меч всегда был продолжением моей руки

. Я обернулся и посмотрел назад, на долину Кадзэно Хакуба, которая висела между небом и землёй, как хрупкая капля росы

. В этом сне деревня казалась мне крошечным островком тепла в океане надвигающейся тени

.

Я понимал, что этот миг — рубеж. Сделав шаг за пределы знакомых полей, я оставлял там мальчика, который когда-то болтал ногами на краю колодца и спрашивал мать, почему люди работают только ради еды

. Тот Харуто верил, что мир за горами — это просто сказка, полная приключений

. Нынешний же Харуто, сжимающий рукоять, поглощающую его эмоции, знал: за этими пиками ждёт реальность, которая требует расплаты за каждый вздох

.

— Прощай, — прошептал я, и мой голос затерялся в холодном ветре, который здесь, на окраине, уже не терял свою память

.

Я вспомнил слова матери о том, что свобода — это выбор между тем, что правильно, и тем, что легко

. Остаться в деревне, быть частью её вечного круга жизни и смерти — это было бы легко. Но мой путь лежал туда, где кончается наш мир и начинается неизвестность

. Оставив за спиной уютный дым очагов и запах старого кедра, я сделал тот самый шаг, который навсегда отрезал меня от прошлого

.

Когарэби отозвался на моё движение едва заметной вибрацией. Я чувствовал, как становлюсь холоднее, как детские страхи и привязанности растворяются в звенящей ясности меча

. Я больше не был просто «мальчиком из деревни», я стал тем, кто осмелился выйти за щит гор

. Моё детство осыпалось серым пеплом под моими ногами, уступая место стали зари, которая только начинала разгораться на горизонте моего будущего

.

Я пошёл вперёд, в густую тень Запретных гор, не оборачиваясь. Теперь моим домом была дорога, а моей правдой — шёпот меча в моей голове

.

Пепел на ветру, Меч в руках ребёнка. Звезда загорится.

Повествование от лица: Харуто Камиямы

Часть 8: Тренировка в пустоте — отработка движений во сне

Мир моего сна изменился. Если раньше я видел горы и поля родной деревни, то теперь я стоял посреди безмолвной серой равнины, где небо и земля сливались в единое марево цвета остывшего пепла

. Здесь не было ветра, не было звуков — только я и Когарэби, тяжесть которого в руке стала для меня привычнее собственного дыхания

.

— Сила без контроля — это путь к разрушению, — прошептал я слова, услышанные когда-то от духа, и они эхом отразились от невидимых стен этой пустоты

.

Я встал в позу «корня дракона», как учил меня отец: ноги врастают в землю, спина прямая, взгляд направлен в никуда и в то же время — во всё сразу

. Меч в моей руке тускло тлел оранжевым светом, поглощая мои сомнения

. В этой пустоте мне не нужно было бояться, что я случайно уничтожу живое дерево или иссушу траву под ногами

. Здесь я мог быть предельно честным с самим собой.

Я сделал первый выпад. Лезвие Когарэби рассекло вязкий воздух, оставляя за собой след из искр и теней

. С каждым движением я чувствовал, как меч прощупывает мои кости, проверяя, готов ли я к той силе, которую он предлагает

. — Зачем тебе сила? — спросил голос клинка прямо в моем мозгу

.

Я не ответил словами. Я ответил ударом. Я отрабатывал связки движений снова и снова, доводя их до автоматизма

. Каждый взмах должен был быть точным, каждый шаг — выверенным. Я учился чувствовать тот момент, когда эмоция превращается в энергию удара, и вовремя отсекать лишнее, чтобы не стать «пустой оболочкой», о которой предупреждал Когарэби

.

В этом странном пространстве время текло иначе

. Мне казалось, что я тренируюсь часами, хотя в реальности прошли лишь минуты. Я видел свои движения словно со стороны: как металл и свет сплетаются в едином танце, как клинок поглощает остатки моего страха, оставляя лишь ледяную ясность

. Я понимал, что эта тренировка — подготовка к чему-то гораздо более страшному, чем просто уход из дома.

Когда я в последний раз опустил меч, мои руки дрожали не от усталости, а от избытка мощи, которую я едва удерживал под контролем

. Пустота вокруг меня начала вибрировать, откликаясь на мой ритм. Я был готов.

Пепел на ветру, Меч в руках ребёнка. Звезда загорится.

Повествование от лица: Харуто Камиямы

Часть 9: Предупреждение Юкихо — дух-лис предостерегает о силе меча

После изнурительной тренировки в пустоте я вернулся на то самое поле, где впервые поднял Когарэби. Мир моего сна всё ещё был затянут пеленой пепла, а мёртвые деревья стояли неподвижно, словно безмолвные укоры моей новой силе. Я опустил меч, глядя на свои ладони, которые теперь казались мне чужими — слишком бледными, слишком холодными.

— Ты слишком много берёшь, малыш, — раздался тихий, серебристый голос, перекрывший шелест сухого ветра

.

Я резко обернулся. Из теней увядающего бамбука вышла она — Юкихо, дух этого места

. Её белоснежная шерсть светилась в призрачном свете полнолуния, а глаза, полные загадочной мудрости, казались древнее самих гор

. Она подошла ближе, не оставляя следов на почерневшей земле, и остановилась в нескольких шагах от меня.