Танго в желтых облаках

Глава 3

Положив руки под голову и закинув ноги на подлокотник, Витя лежал на тахте в своем номере и тоскливо смотрел в потолок. Он размышлял о случившемся. Настроения не было. После сказанных ему обидных слов, он переживал. Мысли его носились с одного эпизода на другой, и по всему умственному пространству не находилось места.

Забывшись, он вспомнил свои прошлые годы. Он вспомнил, как уезжал учиться в университет. На платформе ждал транспорт. Провожала его тогда девчонка, первая любовь, Соня. Перед поступлением в навигационный университет они достаточно сблизились, и расставаться им не хотелось. Но нужно было ехать. Вызов в университет уже пришел. Его ждали в приемной комиссии. Скоро подошел транспорт, и времени на прощание уже не оставалось. Последний поцелуй, и Витя взлетел по ступенькам в салон. Оттуда он долго смотрел на оставшуюся на платформе Соню.

От этих воспоминаний Виктор был еще больше расстроен и удручен. Ком подкатывал к его горлу. Казалось, ему не везет во всем по жизни. Он лежал и думал: «Отчего всё так сложно?» Браслет его давно вибрировал. Куча сообщений звала его куда-то. Однако не хотелось на них смотреть. Так длилось какое-то время, пока в дверь его не постучали. Пришел Авлаким, сотрудник солнечного слежения.

– Привет. Витя, тебя ждут на командном пункте. Мне велели лично за тобой сбегать.

– Что случилось?

– Там на командном пункте толкотня. Все чего-то ждут. Там спутники один за другим падают на Солнце. Никто не знает, почему?

– Я сейчас бегу.

Авлаким кивнул и быстро вышел.

Торопливо одевшись, Виктор широким шагом двинулся на командный пункт. Войдя в зал, он попал на совещание инженерных групп.

– А вот и Виктор Свиридов пришел. Ну что, молодой человек, расскажите нам, как вы вчера наблюдали за небом? Прошу вас. Вам слово, – и спикер пригласил Виктора на центр зала.

Молодой штурман напрягся, нахмурился и стал вспоминать вчерашний день по минутам. Рассказывал, как вел наблюдение, что записывал и каким образом принимал решения.

– Свиридов! Нам сейчас не это интересно. Вы не в курсе? У нас за прошедшую ночь погибли еще три станции и погибли спутники. Они упали на Солнце. И самое неимоверное то, что они находились в автоматическом режиме.

Виктор поднял глаза и посмотрел на старшего офицера, проводившего совещание.

– Так. А что? Получается, что мое решение управлять сгоревшей станцией не имеет отношения к пожару?

– Да, Виктор Михайлович. Получается, что не имеет. Мы пока разбираемся и не можем определить причину, отчего они горят. Пока ясно одно: Ваши действия не имеют отношения к текущим событиям.

– А что астероид?

– А что астероид? Он продолжает двигаться в том же направлении, в котором и двигался. У него обозначается странная траектория. Он всё время сходит с расчётной орбиты. И такое впечатление, что он её меняет. Нами принято решение вернуть вас в работу, чтобы вы продолжили следить за вашим астероидом.

После совещания Виктор отправился на свой пост. В штурманской рубке к нему подошёл Дмитрий Сергеевич.

– Витя, мы вчера все ошибались в отношении вас. Скорее всего, вы были ни при чём. Тут творится такое, что «черт не разберет». Вот, подойдите к монитору.

На мониторе чётко было видно, что станция слежения находится в состоянии покоя. «Виктор, это запись с другого спутника», – прокомментировал Дмитрий Сергеевич. Далее было видно, что: внутри аппарата стали расти давление и температура. Потом вокруг него появился ореол из газа. Возник пожар. Ещё один спутник слежения был выведен из строя.

– Проблема в том, что мы не понимаем, что происходит с нашей техникой. На сегодняшний день погибло уже три станции. Нам приказано организовать круглосуточное дежурство в штурманской рубке.

Виктор молча кивнул и отправился на своё место. Далее, в этот день, уже ничего не происходило. Молодой штурман, сдав свою смену, решил остаться и продолжать наблюдения. И вот случай пришел. Один из спутников, который находится в области слежения за солнцем, сошёл со своей орбиты и стал падать. Он был самым близким к светилу спутником. Спасти его не удалось, однако в этот момент Виктор успел записать очередь неизвестных коротких сигналов. Детальное изучение показало, что они направлялись из центра управления.

– Вот это номер! – удивился Виктор.

Сигналы не поддавались расшифровке. Программы защиты их не определяли. Доложив Дмитрию Сергеевичу, Виктор сразу же начал копаться в записях и сообщил в инженерную службу.

– Ну, что, Витя, нас опять вызывают в центр управления. Пойдем, – пригласил его Дмитрий Сергеевич, – кино продолжается, вторая серия.

***

– Коллеги! Я снова собрал Вас, чтобы мы обсудили спасение наших станций. У кого есть предложения? Идеи? С кого начнем? – и ведущий инженер вопросительно посмотрел на собравшихся. – Давайте начнем с наших штурманов. Вот Виктор Свиридов первый столкнулся с этой проблемой. Пожалуйста, господин Свиридов.

Штурман Свиридов поднялся со своего кресла и вышел на середину.

– Спасибо, коллеги! Наблюдая за астероидом, я заметил аномалии в его движении. Это то, что он двигался нештатно. Он медленно уходит с расчетного курса, меняя орбиту. Ведет себя странно. Чтобы усилить наблюдение, я подключил станцию солнечного слежения. По неизвестным причинам на ней произошел пожар. Дальше Вы знаете.

– Виктор Михайлович, а почему Вы подключились к этой станции и ни с кем не посоветовались? – спросил кто-то из зала.

– Я на свой страх и риск принял такое решение. На получение разрешений, не было времени. Может я и виноват в чем-то, но мне не видится это большой проблемой. Станцию ведь я не двигал. Просто воспользовался её объективами. В конце концов, станция – это инструмент, а понять улетающую аномалию было необходимо.

– Продолжайте, – спикер одобрительно ему кивнул.

– Самое интересное было на следующий день. Я задержался на дежурстве и увидел, что на последнюю из сгоревших станций были посланы непонятные сигналы. Расшифровать их я не смог. Мы с Дмитрием Сергеевичем принесли плакат со схемами этих сигналов.

Виктор рукой позвал Дмитрия Сергеевича в центр зала.

– Продолжайте, коллеги, – одобрил спикер.

– Вот эти сигналы, – водил указкой по плакату Виктор.

– А откуда они шли? – спросил опять кто-то из зала.

– Я нашел источник, да и не только я. Они шли с нашей станции, – спокойно ответил штурман, – явно их кто-то отправил.

– С Венеры? – Изумленно загудел зал.

– Так, господа, минуточку внимания. Слово предоставляется главному системному инженеру, – и ведущий инженер пригласил его на середину зала.

– Коллеги. Мы с группой IT-специалистов уже копаемся в кодах наших серверов. Но пока ничего подозрительного найти не удалось. Все программные модули не выдают ошибок. Ушедшие сигналы нами скопированы. Они не расшифровываются. Их код нам не знаком. Такое впечатление, что это письмо абсурда. Совершенно нет никакого смысла.

– У кого есть вопросы? – обратился к залу спикер.

– Да. Есть. – поднял руку из зала Авлаким, – а как эта бессмыслица смогла поджечь наши станции? Вы нашли в ней исполнимые команды?

– Нет! В том-то и дело, что все выглядит как абсурд, – ответил системный инженер.

– Коллеги, – обратился ко всем ведущий, – Я предлагаю создать группу и провести расследование. Найти их автора. А пока считаю, что все станции слежения необходимо перевести в автономный режим, до тех пор, пока не обнаружится проблема. На Землю я уже всё доложил. Добро нам дали. Срок у нас два дня. Совещание окончено.

***

Вечером Виктор посетил кафе, где встретился с Сергеем. Сергей учился вместе с ним на соседнем факультете безопасности движения.

– Я не понимаю, Серёга, почему маленькие спутники бьются? Что их сбрасывает? – недоумевал Витя.

Сергей отставил свой напиток.

– Нашлись у нас эти сигналы. Однако, кто их произвел, мы пока не выяснили.

– А как же? Ведь явно сигналы кто-то направлял, можно даже сказать умышленно.

– Да, это было всё как будто умышленно. Но мы не смогли найти «Крысу». Я уверен, – он посмотрел в глаза, – бьются не только тут. Все программы летят рано или поздно. А ты задумывался, было ли что-нибудь подобное на Земле? Может, в меньшем масштабе. И чтобы никто не мог найти никакого объяснения. А оно происходит.

– Нет, я о таком не слышал, – пожал плечами Виктор.

– А я слышал. У нас в университете, на складах валяется что-то инопланетное. Так вот, когда его изучали, точно так же падали летные катера.

– Да. Я знаю. Там валяется один такой катер.

– И вот, что я заметил. Падение спутников как-то связано с хаотическими танцами пятен на Солнце. А тут ещё странное изменение курса твоего астероида. И всё же он себя ведёт предсказуемо. Он является как твёрдым телом, так и газообразным одновременно. Что может быть со льдом около солнца? Этот лёд, испаряясь, создаёт ему реактивные струи, которые его сталкивают с орбиты.

– Но у него нет газового хвоста.

– Вот это и странно. А если бы к нему слетать? – предложил Сергей.

– Я даже не знаю, разрешат ли? – засомневался Виктор.

***

Когда подозрительный астероид оказался в самой близкой точке к звезде, он излучал огромное количество света и сверкал как самоцвет. А когда пролетал над Солнцем, очень близко, то на поверхности звезды появлялся и его след, как буруны за теплоходом. Виктор, чтобы записать его полет, направил туда все объективы, какие только было возможно. Но ничего нового камень не выдавал.

Поразмыслив немного, штурман побежал к системным инженерам. Загадка сигналов пока не раскрыта.

– Приветствую вас, Виктор Михайлович, – отозвался молодой инженер Авлаким, – а я как раз копаюсь в блоках и кодах.

– Расскажешь подробнее? – попросил штурман.

– Да, расскажу. Подходите сюда, – и Авлаким показал на монитор.

Виктор склонился к монитору через плечо Авлакима. Авлаким несколько ссутулился и жестом показал на отдельную область экрана

– Вот смотрите, Виктор Михайлович, отправленная серия команд родилась вот отсюда, – он указал на строчки кодовых записей, – но странно, одновременно шла какая-то активность от ИИ станции. Его нейронные связи, как бы, то угасали, то вновь становились активны. Он бился, как в истерике. То забывает связи, то вспоминает. У меня такое впечатление, что это он поджог станцию наблюдения.

– Почему ты так решил? – удивился Виктор.

– Потому что ИИ забывал защитные задачи и воспринимал наши спутники как отживший хлам. Не узнавал их.

– Что же получается, ИИ нашей станции сломался? – и Виктор с ужасом подумал о последствиях, – а если он здесь нас всех столкнет на Венеру? А станция способна сесть на поверхность Венеры? И там как? Катастрофа? Мы что же все здесь в заложниках?

– Ну, столкнуть нашу станцию на Венеру ему надо постараться. Технические аварии и катастрофы случаются. Тут не разберешь. Надеемся только на то, что наша станция надежна. Процессор искусственного интеллекта контролируется с земли. Мы здесь лишь только берем от него пользу и выполняем задачу.

– То есть можно сказать, что искусственный интеллект обладает огромным количеством инструментов? И знает, в том числе, и про каждого из нас?

– Да, Виктор Михайлович. Здесь всё подробно записывается.

– Интересно. Почему ИИ принял такое решение? И одним махом скинул несколько аппаратов в утиль?

– Мы ещё продолжаем разбирать это ЧП, – ответил Авлаким.

Глава 4

Поступив на первый курс навигационного университета, Виктор столкнулся с жестким распорядком, требовательными воспитателями и серьезной дисциплиной. Курсант-первокурсник – это человек, испытывающий глобальную перестройку всего своего организма, а особенно своей воли. Воспитатели строго заставляли слушаться и все измеряли по секундам. Требовали строго. С каждым новым днем график был один и тот же: быстрый подъем, построение, зарядка, умывание. Времени не хватало, а удовольствий здесь не было. Зато обязанностей было хоть отбавляй. Не все выдержали первоначальное обучение и сами просили отчисление.

Университет жил своей жизнью. По истечении трех месяцев всех первокурсников вывезли на полевые занятия. Перваки должны были на практике освоить выживание в неблагоприятных условиях. Используя планшетную навигацию, нужно было пройти сложные маршруты и достичь цель. Холодная октябрьская погода как раз пришлась кстати.

Летающими катерами всех ребят перевезли за пределы города, в лесостепную, закрытую зону. В полевом КП (Командный пункт) развернули лагерь. Привезенные заранее жилые модули смонтировали в удобном месте. Командиры и старшие организовали несение службы, назначили караулы, выставили посты. Все курсанты меняли друг друга с одного поста на другой. Роли были распределены по жестким правилам. На вторые сутки каждый стал чувствовать небольшую усталость. Все спали по часам, сменяя друг друга.

– Просыпайся! Просыпайся, Витёк! Уже пора, – тряс его за плечо товарищ.

– А сколько уже?

– Половина второго ночи. Скоро выезд.

– Сейчас встаю.

– Иди, Витёк, умывайся, а то на транспорт опоздаешь.

Виктор протер глаза кулаками и, спустив ноги на пол, сел на край кушетки. Вставать было тяжело. Очень сильно хотелось спать. Но ничего не поделаешь, на службе время ждать не может. Виктор быстро умылся, оделся и вышел в комнату инструктажа выдвигающихся на маршрут. Получив инструктаж, он проверил средства личной связи, включил планшет. Сама по себе задача была понятная. Он должен был сменить своего товарища на выбранном маршруте. За строго отведенное время нужно было преодолеть маршрут и выполнить задание. Маршруты разрабатывались учебной частью с учетом погодных условий и особенностей местности. Упражнения по ориентированию вырабатывали у курсантов навыки для выживания и действий на незнакомой местности. Курсантские командиры старались создать максимально сложные упражнения. Конечно, имелись и навигационные программы, и маршрутные гаджеты, а также развитый искусственный интеллект. Однако курсантам специально давали почувствовать, что такое «тяжело и трудно». То есть, когда нет никого вокруг и необходимо полагаться только на себя и свою интуицию. Целью первоначального боевого обучения была воспитательная задача по превращению вчерашних мальчиков в настоящих мужчин.

Подъехал бронеавтомобиль. Виктор забрался в открытый люк и плюхнулся на боковую скамейку. В салоне было тепло. Лязгнула закрывающаяся дверь. Транспорт загудел и ринулся в темноту ночи. Свет его фар терялся в черной и холодной пелене ночи. Ехать было не особенно долго, но эти безлюдные места навевали человеку жуткое чувство. За бортом мелькали тени редких деревьев и кустарников. На подъезде показались огни объектов складского комплекса. Бронеавтомобиль поднялся на пригорок и, перевалив его с набором скорости, ринулся вниз. В салоне трясло. Не доехав до площадки с огнями, транспортер остановился. Старший группы жестом предложил Виктору выходить. Опять загудели электродвигатели, и транспорт двинулся в обратный путь. Виктор посмотрел вслед уходящим красным огонькам, увозящим тепло и напоминание о комфорте. Постояв немного и осмотревшись, он понял, что теперь он тут один. И никто ему не поможет. Уже не стало слышно шума от колёс и исчез свет фар. Транспортер скрылся за пригорком. Курсант стоял посередине чёрной пустоты, и холодный ветер с дождем поливал его лицо. Грязь под ногами и мокрый октябрьский холод не радовали. Надвинув на себя капюшон и подтянув крепления рюкзака, Виктор двинулся в сторону огней. Прижав к себе аппарат обнаружения, Виктор вышел к освещённой тропинке. Путь его проходил между двух рядов фонарных столбов. Тропа пролегала по высокой, нескошенной с лета, мокрой траве. В одиночестве, при отвратительно мерзкой погоде, ночью, далеко от какой-либо цивилизации, он шёл всё дальше и дальше. Огни фонарей были расставлены на опорах по периметру каких-то складов. Их нужно было обойти и двигаться дальше в темноту. Путь под фонарями был достаточно не близкий. За время, выделенное на поход, нужно было найти разбитый летающий катер. По дороге он должен был отмечать точки своего маршрута в планшете. А ещё нужно было следить за окружающей обстановкой, слушать звуки. Здесь могли быть и дикие собаки, и голодные волки. Катер нужно было найти, осмотреть и на практике определить возможность спасения его экипажа.

Октябрь месяц в этом году обозначился ненастной погодой. Водяная взвесь в воздухе, промочившая всё вокруг, порывистый ветер бьющий в лицо, вызывали не самые приятные ощущения. У складов ветер трепал брезент, накрывающий какие-то ящики. Говорят, что командование Звёздного флота передало Университету старую технику. Причём эта техника была не просто изготовлена на производствах, а имела в себе что-то из «не наших» технологий. Которые случайно обнаружили на лунах Юпитера. Что это было такое? А главное, кем оставленное там когда-то? – было непонятно. Но благодаря этим находкам произошли прорывы в науке. Теперь же «это» лежало здесь в ящиках, накрытых брезентом, и мирно дремало под столбами.

Пока Виктор пробирался по маршруту, он продрог и промок с ног до головы. Здесь не было ничего, где можно было бы спрятаться от непогоды. Более того, холодный ветер задувал за шиворот всё, что висело в воздухе. Высокие металлические столбы, которые были установлены как громоотводы, имели прикреплённые к ним тросы. От ветра, эти тросы, колотили по металлу с необычайным рвением. Жуткий звук металлического лязга и звона, на фоне черного неба, отзывался в ушах как нечто зловещее. Казалось, что от этой какофонии могут быть только одни неприятности. Не было никакого желания идти мимо этих ужасных столбов, а тем более лежащих под ними ящиков, накрытых брезентом. Но деваться было некуда, и пришлось идти. Впоследствии звон этих столбов с тросами запомнился ему на всю жизнь.

Три часа ночи. Ветер усиливался. Небо полностью заволокло дождевыми облаками. Виктор шел по тропе, озираясь по сторонам. Уже далеко позади, остались жуткие фонарные столбы. Срывающийся с ветром холодный дождь изрядно вымочил ему всю одежду. Грязь и лужи хлюпали под ногами. Тропу было едва видно. Погода мерзкая. Однако уходить куда-либо с тропы строго воспрещалось. Стали мерзнуть пальцы ног. Штатная обувь, бушлат, который был ему выдан на поход, и плащ не особенно выручали. Буквально через час пути, пройдя половину маршрута, он обнаружил небольшой кирпичный сарай. Его, видимо, строили для хранения сухого топлива или еще чего-то.

– Может, для борьбы с пожаром? Только зачем так далеко от склада? – удивлялся Виктор. – Либо про него забыли? Поскольку техника давно изменилась.

Этот полуразрушенный сарай с невысокой односкатной крышей, похожий на скворечник, так и остался стоять здесь заброшенным и забытым. Виктор взглянул на планшет навигатора и обнаружил на карте, рядом, небольшой котлован.

– Да. Наверное, это противопожарный пост. И тут когда-то был водоем, – думал Виктор. К этому моменту он уже окончательно продрог. Мысли путались. Ни о каких инструкциях и правилах думать уже было невозможно. Все его мысли были только о горячем чае и теплой кухне на КП. И казалось, что в случае «чего», он просто ничего не сможет сделать. Конечно, это плохая история, но на то она и тренировка, чтобы человек привык к сложным условиям, освоился и огляделся. А потом нашел в себе силы и вел себя уверенно.

И вот, ничего не придумав другого, в нарушении всех правил, он забрался внутрь этого сарая. В нём тоже было нездорово, но все же от ветра он спасал. Хотя и немного.

– В такую погоду добрый хозяин и пса на улицу не выпустит, – успокаивал себя Виктор. Он откровенно почувствовал себя этим псом, который оказался вне дома и вынужден был пережидать ненастье в собачьей будке. Выжав с рукавов воду, он снял с себя верхнюю одежду. Затем достал из рюкзака согревающий гель и растер себе руки, ноги, грудь и плечи. Переоделся в сухую майку. Стало теплее. Однако обездвиженность в этом сарае тоже нехороший попутчик. Понимая, что долго тут сидеть нельзя, он выбрался наружу. Размявшись и подвигав руками и ногами, Виктор взвалил на себя рюкзак и двинулся дальше.

Сделав буквально два шага, перед его взглядом появилась Соня. Она стояла в том самом платье, в котором провожала его на учебу. От неожиданности у Виктора закружилась голова. Дождь не жалел её прическу, лицо и кофту, накинутую поверх платья. Даже в этот ночной полумрак было отчетливо видно её лицо. Она была так же хороша, как и всегда. Её черные туфли с тупыми носами стояли на примятой осенней траве. Платье оканчивалось чуть ниже колен, а её стройная фигура и красивые ноги гармонично показывали Виктору милый, любимый образ. Соня не улыбалась, напротив, была серьезна. Казалось, что никакой холод её не берет.

– Соня? Как ты здесь? Ты откуда? – Виктор не верил своим глазам, – Соня! Ты же замерзнешь. Виктор зажмурил глаза и вновь их открыл. Соня была там же. Она поправила свою челку, смахнула со лба капли дождя и показала ему рукой путь. Виктор не раздумывая обнял и прижал её к себе.

– Ты все такой же, теплый, мягкий. Я пришла попрощаться. Витя, тебе надо идти. Мне тепло. За меня не беспокойся. Я все за нас уже решила. У нас все будет хорошо. Иди. Оставь меня и ни в чем себя не обвиняй. Мне пора.

– Как же ты отсюда добираться будешь? Как ты вообще здесь? – не мог прийти в себя Виктор.

– Я нормально доберусь, не беспокойся, – улыбаясь, сказала она ему.

– Как? Почему ты здесь? – не унимался Виктор. Соня слегка отстранилась от Виктора и маленьким шагом отошла назад.

– Витя. Я вышла из коридора. Тебе это не понять пока. Он здесь недалеко, под брезентами. Там прямой путь. Ты не волнуйся. Я уже собираюсь обратно. Мне пора. Меня ждут.

– Соня. Я по тебе очень скучаю. Кто тебя сюда привез? – от этой неожиданной встречи у Виктора шумело в ушах.

– Витя. Ни в чем себя не вини. Я все за нас решила. Я не хочу, чтобы ты страдал. Не спорь со своей мамой, я согласна, что нам рано быть вместе – и Соня сняла со своего плеча его руку.

Виктор потоптался в нерешительности, посмотрел на тропу, уходящую в даль, и снова повернулся к Соне. Но Сони уже не было. Только холодный дождь продолжал вымачивать его комбинезон. Виктор опомнился. Дождь так же колотил его со всех сторон. Он постоял еще какое-то время в недоумении и направился дальше по тропе.

Наконец тропа привела его к огромному кустарнику можжевельника. За ним лежал старый разбитый катер. Отметив свое местоположение на планшете, он осмотрел этот объект. Это был некогда упавший с большой высоты катер. Кабина в нем отсутствовала, а то, что называлось раньше кабиной, представляло собой жалкое зрелище. Внутри вместо кресел было навалено огромное количество каких-то остатков от электропроводки, световодов, обломки приборов и куски изорванного корпуса и обшивки. В результате сильного удара о землю, задняя часть катера была поднята к верху. Из-за выцветшей краски, на борту, едва различался номер – Б6-78-286. Весь корпус сплющило. Ничего живого в нем не осталось. Виктор постоял над ним и подумал: «Вот ведь не повезло кому-то. Не дай Бог вообще с таким несчастьем столкнуться».