Грань между жизнью и смертью. Второй сборник повестей и рассказов

Циферблат над Лифтом треснул и черно-белые бусины со звонким стуком рассыпались по опустевшему вестибюлю. По периметру у каждой двери стояли стражники, вооруженные клинками. Весь Центр Сопровождения притих в ожидании возвращения смерти.

Фин и Рин поднялись с нижнего этажа. В арке их встретила Тин и выпустила в вестибюль, но не успели бывшие напарники пройти к лестнице, как тут же из-за мраморной колонны на них налетел Кин.

— Почему вы до сих пор не разошлись по отделам? — насупился он.

— Я только что вернулась с задания, — быстро ответила Рин, наблюдая, как закипает стражник при виде нарушителей порядка.

— Я тоже, — эхом отозвался бывший проводник.

— С каких это пор твои задания выходят за пределы отдела Правосудия?

— Ну, вот только что одно вышло, а я — за ним. — Опасно поддразнивать вооруженного стражника, но Фин не удержался от привычного тона, в котором держал почти все их беседы. Кин и без того был на взводе, а слова протокольщика только усугубляли его настроение, и он всерьез подумывал: не вызвать ли Фина на поединок?

Заметив, как стражник изменился в лице, Рин вклинилась между ними, загораживая собой протокольщика, на сколько это возможно при ее невысоком росте.

— Мы уходим, — сообщила она, возвращая разговор в исходную точку.

— Ну-ну, — с недоверием хмыкнул Кин.

Вестибюль наполнился звуком гулких шагов. В иной день тут негде было «ленивой» почте упасть, а теперь пространство пустело и каждый шаг эхом отскакивал от стен.

— Эй, вы, двое! — у кованого ограждения второго этажа стоял коротышка Уин. — Да! Ты и ты! Шагом марш в кабинет госпожи! Кин, сопроводи их, чтоб никуда не сбежали!

Не только Кин был не в настроении, его глава тоже пребывал в скверном расположении мертвого духа, а в голосе не сквозило ни капли вежливости.

Фин и Рин молча подчинились и пошли знакомой дорогой в кабинет Главной. В приемной их встретила Лин и с вялой улыбкой открыла перед ними дверь.

— Стражник, подожди в приемной, — велела Богиня, все также сидя на столе. — Я хочу поговорить с Фином и Рин наедине.

Они сделали пару шагов внутрь кабинета, и дверь позади них закрылась. Бывшие напарники остановились, воззрившись на высшую сущность.

— Пока госпожи нет, вы сменили обои, — окинув обстановку оценивающим взглядом, Фин заметил, что стены посерели с последнего момента, когда он бывал здесь. — Она не одобрила бы ваш выбор.

Богиня лениво обвела глазами комнату и пожала плечами.

— Это происходит само по себе. Скоро весь Центр Сопровождения будет выглядеть как этот кабинет.

Рин сцепила руки за спиной.

— Зачем звали? — деловито спросила она, не ожидая от Богини ничего хорошего.

— Да, поговорим о деле, — кивнула высшая сущность и спрыгнула со стола. Она вальяжной походкой подошла к жнецам и в двух шагах от них остановилась. — Скажу то, что знаю: смерть похитили. Скорее всего это сделал человек, но утверждать не берусь.

Фин и Рин обменялись недоуменными взглядами.

— Такое вообще возможно? Мы же невидимы для людей, — напомнил бывший проводник одну истину двух реальностей.

Богиня скрестила руки на груди.

— Ведьма вполне была живой, но это не мешало ей мучить тебя, Фин, и истреблять жнецов столетиями. Теперь же это не колдун и не какой-нибудь трюкач из потомственных магов, а просто человек.

— Как же простому человеку удалось такое провернуть?

— Лин дала показания: они были на задании и перед тем, как ваша госпожа исчезла, в лужи крови открылся портал и оттуда вылезла рука. Конечно, жидкий портал не по силам сотворить обычному человеку. Значит, смертный — пешка в чужой игре.

— Что требуется от нас? — все еще не понимала Рин, к чему такое длинное вступление.

Богиня расплылась в довольной улыбке, словно только и ждала минуты, когда ее спросят.

— Простой человек не захватил бы Главную без помощи нечистой силы, которую призвал на службу из параллельного мира. Краснокожие карлики, что иногда навещают Центр Сопровождения, — коварные торгаши. Это сюда они являются под собственной личиной, а в мире живых рядятся в людей и продают свои диковинные товары. Какая-то безделушка, проданная ими, умудрилась вызвать исчадие ада во плоти, которое теперь служит человеку. Только этот несчастный человек не знает, с каким огнем играет и что спички не в его в руках.

— Если я правильно понял, вы отправляете нас ловить исчадие ада? — уточнил Фин, мысленно прикидывая, как подготовиться к поимке нечисти из параллельного мира.

— Не совсем, — хмыкнула Богиня. — Я и сама бы со всем разобралась, но в то место, где происходит весь этот кошмар, не так-то просто попасть. Под руководством демона все здание разукрасили знаками против слуг Смерти и против меня. В общем, теперь туда под силу войти только живым людям.

— И где же мы найдем желающих добровольно пойти в логово исчадия ада? — почти в унисон спросили бывшие напарники.

— Я уже нашла их, — негромко рассмеялась Богиня, — Фин, Рин, это вы.

Снова сработала Сигнализация и объявила, что остался один час восемь минут, но Фин не сразу опомнился, что время играет против загробья.

— Вы издеваетесь? — осведомился он без тени улыбки. — Или это очередная шутка судьбы?

— Почему мне задают один и тот же вопрос? — нахмурилась высшая сущность, сунув руки в карманы джинсов. — Какие тут могут быть шутки, когда речь идет о спасении всего Мироздания?

— Мы — не люди, — насупившись, напомнила Рин очевидный факт.

Богиня окинула жнецов оценивающим взглядом, будто видела Фина и Рин впервые за долгое время, затем обошла вокруг них и кивнула.

— Да, пока вы не люди, — согласилась она с мрачной реальностью, — но я устрою так, что вы ими станете на определенное время и войдете в логово, а там освободите Главную.

— Вы насильно отправите нас в следующую жизнь? — не поверил ушам Фин. — Боюсь, что загробье нас не отпустит, как бы вам сильно ни хотелось.

Покачав головой, Богиня вперила недовольный взгляд в бывшего проводника.

— Другого выбора нет. Следуйте за мной!

Высшая сущность по-хозяйски обследовала серые стены, сорвала тонкий слой паутины, попавшейся под руки, и нащупала дверную ручку.

Механизм щелкнул и открылась дверь, за которой простирался вечно зеленый сад.

Втроем они вторглись на закрытую территорию Главной, где она проводила досуг, отвлекаясь от загробных проблем. Сюда никто не входил без разрешения госпожи, хотя, пожалуй, неделю назад здесь побывало двое нарушителей и их недолгая беседа закончилась ссорой.

Фин и Рин поежились.

— Красивое местечко, — искренне обрадовалась Богиня, что нашла живое сердце мира мертвых. — Хм, а ваша госпожа знает толк в выращивании цветов и деревьев!

В навесных грядках помимо цветов плелся сорняк, а в открытое во всю стену окно влетал промозглый ветер, вгоняя внутрь мелкие снежинки. Сад жил тихою жизнью, встречая новых гостей грустным пением притаившихся птичьих душ. Все-таки маленькое живое владение Главной чувствовало, что хозяйка покинула его.

— В чем состоит ваш план? — нарушил тишину Фин. Ему невыносимо было созерцать, в какое плачевное состояние погрузился сад после исчезновения госпожи, поэтому он уставился на Богиню, прохаживающуюся между кадками с фруктовыми деревьями. — Как вы сделаете нас живыми?

— Об этом можно не волноваться, — отмахнулась она. — А план очень прост: войти, найти и вызволить. Все!

— Этого недостаточно, — жестко заявила Рин, окатив высшую сущность неприязненным взглядом. — Учитывая, что мы станем смертными, простого плана из трех слов нам мало. Где гарантии, что судьба не сыграет с нами злую шутку?

Богиня перестала изучать бесконечные ряды растений и вернулась к жнецам, замершим у двери. Она выглядела слишком безмятежно в сложившейся ситуации, только в её черных глазах, в которых не отражался свет зеркальных люстр, плескалась нескрываемая тревога о будущем двух миров.

— Гарантии нет, но я обеспечу вас страховкой.

Фин и Рин переглянулись.

— Что? — удивилась Богиня. — Не верите?

Она щелкнула пальцами, словно подзывала официанта в кафе, и сию же секунду из воздуха ей на открытую ладонь упал бумажный пакет. Высшая сущность аккуратно распечатала его и вынула оттуда печенье, припорошенное сахарной пудрой.

— А теперь слушайте внимательно, — заговорщицким тоном произнесла Богиня, протягивая Фину и Рин по печенью. — Вы, оба, забыли, каково это быть человеком, поэтому сначала мир живых вас ошарашит буйством красок, чувств и эмоций, потом два мира сольются для вас воедино: вы начнете видеть сквозь серую пелену другую реальность. — Она поочередно смотрела то на Фина, то на Рин. — Ваши загробные способности останутся в мире мертвых, вы станете уязвимыми, как и большинство людей, поэтому избегайте любых опасностей. Если вы получите смертельную рану, прежде чем освободите Главную, то миссия провалится — вы вернетесь в свои мертвые тела, а второй попытки, увы, не будет.

— А где же страховка от несчастных случаев? — осведомился Фин.

— Ах, да! С вами отправятся двое стражников — это моя вам страховка, — расслабившись, улыбнулась Богиня.

Рин хмуро уставилась на высшую сущность.

— Место, где царствует исчадие ада, — какая-то современная больница? О ней говорила последняя усопшая. Нам следует искать госпожу там?

Богиня кивнула.

— Молодец! Внимательно слушала, — хмыкнула она. — А теперь ешьте печенье, в нем мощные чары жизни. Их действие продлится не больше суток. Этого времени вполне хватит людям без способностей отыскать пленницу.

Фин придирчиво осмотрел печенье и, стянув маску с лица, надкусил первым.

Еда была одним из позабытых необходимостей. Мертвецам не требовались те же функции, что и живым, однако в одном крохотном печеньи заключались сутки настоящей жизни, о которой Фин нет-нет да и думал с тех самых пор, как вернулся из иллюзорного Лабиринта, а потом еще и ведьма своим прикосновением пробудила в нем мысли о прошлой жизни, когда он жил как малодушный человек, пожертвовавший сестрой ради покоя всего селения.

Печенье Богини — волшебный подарок, который позволит по-настоящему прожить сутки и побыть другим человеком, нежели в прошлом.

— Ну как? Вкусно? — участливо поинтересовалась Богиня. — А ты, Рин, чего замерла?

Жница с беспокойством смотрела на Фина. Пережевывая, он морщился, будто Богиня пропитала печенье не теплыми чарами жизни, а холодной витаминной настойкой из запасов Лаборатории.

Рин не осмелилась поднести печенье к лицу, глядя, как бывший проводник неохотно еще надкусывает.

— До последней крошки! — скомандовала Богиня, уходя к открытому окну. Там она остановилась и, высунув голову наружу, посмотрела вниз, на глаз определяя высоту. Внизу не было видно земли, один лишь туман стелился, цепляясь длинными сизыми щупальцами за едва осязаемые стены.

Фин сунул последний кусочек в рот и, дожевывая, подошел к навесным грядкам с фиалками, где заметил души притаившихся синичек. Он стряхнул крошки с перчаток на землю, поросшую сорняком, и замер в ожидании обещанного чуда.

Пернатые встрепенулись и, покинув зеленые ночлежки, слетелись на еду.

Снова сработала Сигнализация и равнодушным голосом напомнила о быстротечности времени.

Рин встала рядом с бывшим напарником. Он с любопытством наблюдал за синичками, а она искоса поглядывала на жнеца, с минуты на минуту ожидая исполнения чудес. Свое печенье Рин сжимала в руке, стараясь не раскрошить, потому что оно — призрачный билет, чтобы отправиться в мир живых и спасти Главную. В другое время проводница без раздумья последовала бы примеру Фина, смиренно принимая его решения как свои, но если сегодня она слепо доверится туманному обещанию Богини, то в итоге, возможно, никогда не доберется до госпожи.

— Ты не доверяешь мне? — совсем рядом удивилась Богиня.

Оторвав взгляд от птичек, Рин повернула голову на голос. Высшая сущность стояла по левую руку от нее и наблюдала за обедом пернатых.

Жница открыла рот, чтобы возразить, но бывший напарник опередил ее с ответом:

— Вовсе нет.

— Тогда зачем поделился с синицами?

— Это эксперимент, — пожал плечами он. — Хочу убедиться, что судьба не играет со мною в игры.

— У судьбы терпение не железное, — процедила сквозь зубы Богиня, — его лучше не испытывать.

Неожиданно в воздухе засверкали молнии размером с ладонь, а тишину дремлющего сада нарушил громкий треск, словно кто взорвал с десяток рождественских петард.

Фин посмотрел на наручные часы.

— Ваши чары сработали быстро.

— Они проглотили крохи, потому так скоро все случилось, — невозмутимо отреагировала Богиня, продолжая наблюдать, как души синичек лопаются на глазах, съеживаясь до размеров сверкающих звезд в ночном небе.

Малюсенькие белые крупицы, оставшиеся после взрывов, в медленном танце подплывали к открытому окну и смело выпрыгивали из него наружу, где их подхватывала серая пелена, разделяющая две реальности. Она ласково баюкала их, а затем, открывая темный зев, проглатывала.

Позади у распахнутой двери раздался вежливый стук.

Фин, Рин и Богиня почти одновременно обернулись.

На пороге стояла Лин и покорно ждала разрешения войти. У нее за спиной маячили четыре жнеца: один невысокий лаборант в белоснежном халате, второй тощий в бесформенной черной толстовке и в широких темных джинсах, которые так и норовили соскользнуть на пол, но их всякий раз вовремя подтягивали, а двое других в черных сюртуках, расшитых серебром, хмуро взирали на зеленое убранство сада, снова погрузившегося в дремоту после того как души сытых птичек обратились в мерцающие звезды.

— Наконец-то, — усмехнулась Богиня, жестом подзывая Лин и четверых вторгнуться на территорию Главной без ее ведома. — Главы отделов слишком долго искали лучших из лучших. Надеюсь, не конкурс талантов устраивали?

Помощница смерти сопроводила отобранных кандидатов. Она натянуто улыбнулась Богине и отступила в сторону.

— Вашим главам я все предельно объяснила, — сказала им высшая сущность, окинув каждого ленивым взглядом. — Техник и лаборант, вы работаете в кабинете Главной. Вам запрещено покидать его пределы. А вы, стражники, отправляетесь вслед за Фином и Рин. Ваша задача: защищать их.

Кин и Тин — а это были именно они — в недоумении воззрились на Богиню.

— Зачем им защита? — удивилась стражница, осмотрев с головы до ног Фина и Рин. — Они не кажутся слабыми.

Рин фыркнула, а Фин усмехнулся, но Богиня подняла руку, обрывая негласный диалог.

— Это пока они выглядят так. В ближайшее время они трансформируются и им понадобится помощь стражников. Раз Уин прислал вас, значит, вы лучшие в его отделе и справитесь с такой простой задачей, я права?

Кин кивнул, а Тин хотела было еще кое-что уточнить, но напарник легонько наступил ей на ногу, призывая к молчанию.

Богиня обернулась к Рин и указала на печенье, которое та по-прежнему сжимала в руке.

— Ждем только тебя. Мне силой его запихнуть тебе в рот?

Проводница тяжко вздохнула и второпях съела угощение Богини, скорчив гримасу пока сглатывала. Жеванная масса с трудом прошла в мертвое горло и ухнула в дряхлый желудок, который уже и позабыл, каково это перерабатывать еду. Рин съежилась от мимолетного дискомфорта, но вскоре липкость во рту и муторное чувство в животе ушли.

— С нами произойдет то же самое, что и с синицами? — полюбопытствовал Фин.

— Почти, — надменно улыбнулась Богиня. — Вы не такие маленькие, как пернатые. К тому же, ваши души преобразовались при переходе в загробье. Из бестелесных сгустков Главная сотворила осязаемых духов, живых мертвецов, поэтому ваш переход будет затяжным и неприятным, нежели у пташек. Приготовьтесь, чары вот-вот подействуют.

Спустя пару секунд Фин первым почувствовал, как в нем пробуждается жизнь. Синички отделались легким испугом, прежде чем лопнуть и обратиться в горошины, сияющие потусторонним белым светом. В отличие от них бывший проводник испытывал отвращение к тому, что внутри него заворочался живой монстр и расправил крылья, готовясь воспарить.

Земля качнулась под его ногами.

Фин, с силой опираясь на трость, тихонько сполз на каменную дорожку. Он сел и прислонился спиной к высокой кадке с раскидистой яблоней. Перед глазами все плыло. Фин не различал ни лиц, ни звуков, но ощущал, что на его плечах уже несколько мгновений покоятся чьи-то руки. Они тормошили его, призывая отреагировать, но жнец не мог вымолвить ни слова, потому что внутри бушевал монстр, выпрашивая свободу.

— … переход будет затяжным и неприятным, нежели у пташек… — эхо прокатилось по туманному сознанию Фина. — … чары вот-вот подействуют.

Будь здесь Главная, она не допустила бы такого эксперимента пусть и над мертвыми, но отчасти живыми приспешниками. Хотя наверняка и не скажешь, чего на самом деле не сделала бы госпожа, ведь она порою поступала ничуть не лучше Богини. Божества считали себя выше прописных истин, которые они установили для низших сущностей.

Впервые Фина захлестнула досада. Он сотню лет служил Смерти и до сих пор всерьез не задумывался, как жестоко обращаются со жнецами, держа их в рамках строгих правил. Какая досада, что он потратил век на слепую веру в то, что так надо, так лучше.

Фин сцепил зубы, удерживая крик внутри. Загробье так несправедливо к мертвым, как и мир живых к людям. Поэтому два разных мира очень похожи друг на друга. В одном страдают смертные, в другом души или же духи, призванные служить божествам.

— Фин! — в который раз воскликнула Рин, встряхивая его за плечи, но он никак не реагировал на ее слова, только качнул головой, словно отгонял рой навязчивых мыслей. — Богиня, пожалуйста, остановите это! — Она обернулась и уставилась на высшую сущность. Ее карие глаза одновременно полыхали разрушающей яростью и внезапно обрушившейся беспомощностью. — Прошу! Остановите!

Кин едва уловимо дернулся, готовый бежать на помощь к Рин, но Богиня бросила на него предостерегающий взгляд.

— Нельзя! Чары действуют, — холодно сообщила она. — Если я остановлю процесс, все мои усилия пойдут к черту! Я честно предупредила, что переход будет болезненным.

— Но… — Рин заставила себя не смотреть на Фина, борющегося с напором новых чувств. — Разве вам не видно, как он мучается?

— Такова цена, чтобы обратиться в живого человека, — пожала плечами Богиня. — Не трать время на попытки остановить невозможное! Лучше приготовься к переходу.

Какие-то обрывки фраз пробились к Фину сквозь загустевший воздух. Прищурившись, он пошарил глазами вокруг себя по размытому пространству в поисках источника звуков, однако взгляд все время обращался в мертвое нутро, где обосновался крылатый монстр и требовал выпустить его на волю. Фин сопротивлялся как мог, но в конце концов сдался и задохнулся в нахлынувшей волне огня.

— О, нет-нет! — пискнула Лин, привлекая всеобщее внимание к себе. — Богиня, кажется, обращение убивает Фина!

Рин сама чуть не задохнулась, глядя в лицо друга, теряющего дух. Его ярко-синие глаза закатились, а на бледных висках расцвели черные узоры прожилок. Их рисунок замысловато вился и ответвлялся, пока не покрыл все лицо и шею, уходя под ворот белоснежной рубашки, чтобы прочертить линии по всему мертвому телу.

Фин откинул голову назад, словно напоследок решил посмотреть невидящим взглядом на высокий сводчатый потолок сада; его плечи расправились, а плотно сжатые губы чуть приоткрылись и наружу вынырнул крохотный светящийся шар. Он в тишине дремлющего сада облетел вокруг ошарашенной Рин и медленно поплыл к открытому окну.

— Вы… вы… — сбивчиво бормотала проводница, сев на корточки перед неподвижным телом друга. — Что вы наделали?

— Освободила его дух, — безмятежно ответила Богиня, будто занималась этим изо дня в день, а не выпекала бисквитные коржи. — Мучительно, но другого способа у меня нет.

— Ах, вы! — скрипнула зубами Рин и, вскочив на ноги, хотела было наброситься на Богиню да вцепиться ей в пурпурную шевелюру или отнять клинок у одного из стражников да наколоть на него легкомысленную высшую сущность, но не сделала ни того, ни другого, потому что физическое увечье не сравнится с душевным. Дух, который все еще был при Рин и держал ее мертвое тело, жалобно вывал и поскуливал.

Опять сработала Сигнализация, оповещая, что осталось чуть меньше часа до режима Чрезвычайной Ситуации.

Богиня хмуро уставилась на проводницу.

— Теперь твоя оче… — но конец фразы высшей сущности потонул вместе с Рин в темноте сознания, где проклюнулся ее собственный монстр и развел кожистые крылья в стороны, заявляя права на свободу.

Когда январь перевалил за середину, погода все больше стала непредсказуемой: утром весь город замело снегом, в обед выглянуло солнце и яркая оттепель прожгла несколько проплешин в холодном махровом полотне, а вечером ударил мороз, выковывая сосульки опасной длины да застилая дороги наледью. Об этом каждый день неугомонно твердили по радио, предупреждая горожан одеваться в соответствии с погодой, то есть также непредсказуемо.

Может, на радио и приветствовался чрезмерно позитивный настрой, даже если погода дрянная и вообще жизнь не радует, то вот Александр Филатов не разделял мнения руководства радио, позволяющего разглагольствовать ведущим о каждодневных выходках зимы с неуемным чувством юмора.

— Убавь звук! — крикнул из соседней комнаты Никифоров. Видимо, бодрые голоса ведущих добрались до него сквозь сон.

Александр ухмыльнулся и крутанул колесико громкости, выворачивая на увеличение. Вскоре их уютная двухкомнатная квартира наполнилась веселеньким мотивчиком и диалогом тараторок, а еще через мгновение из своей спальни вышел сонный и злой Никифоров в пижаме, волоча за собой подушку. Он замахнулся и кинул ее в спину вредного соседа.

— Я же попросил!

— Прости, я не расслышал, — пнув валяющуюся подушку, Филатов перешагнул через нее и сел за обеденный стол, размешивая сахар в чае. — А вообще-то пора вставать. Нормальные люди ведут дневной образ жизни.

Никифоров широко зевнул и сел за стол напротив соседа. Он отнял у того чашку с чаем и нагло отхлебнул чужой напиток.

— Ночью ко мне пришло вдохновение! Предложение за предложением — я и не заметил, как накатал целую статью!

— Да что ты? И кто твоя жертва на этот раз? — поинтересовался Филатов, вставая, чтобы налить чая в другую чашку. Он снова перешагнул через несчастную подушку.

Никифоров замялся, прикидывая, как соседу, далекому от светской жизни города, объяснить всю важность написанной статьи.

— А-а, ну, одна актриса…

— А имя у нее есть?

— Ладно, Сабрина Сано. И что тебе от этого?

— Да так, поддержал беседу. Хотя бы буду знать, кому сочувствовать на этот раз.