Мужья для землянки. Галактический выбор

Глава 7. Граница Изгнанников

Фиолетовая туманность за иллюминатором дышала, медленно расширяясь и сжимаясь, будто гигантское космическое существо. Её переливы напоминали пульсацию живого сердца — мощного, древнего, затерянного в бескрайних просторах. Алёна прижалась ладонью к ледяному стеклу, и холод проник в кожу, пробрался по венам, словно пытаясь заморозить тот страх, что змеёй сжимал её сердце.

Они вырвались.

Они сбежали из цепких лап Торна, оставив позади его кровавый след во вселенной.

Но почему же тогда грудь сдавливает ледяной обруч тоски?

— Здесь нет ни проблеска маяка, — голос Ваны прозвучал приглушённо, словно её слова тонули в межзвёздной пустоте, не находя отклика. Она стояла у навигационного терминала, её пальцы бессильно скользили по экрану, не находя привычных сигналов. — Ни спутников, ни станций. Лишь… безмолвие.

Тишина.

Настоящая, глубокая, всепоглощающая.

Не та, что бывает перед бурей — а та, что царит после конца света.

Лиан фыркнул, скрестив руки на груди. Его поза была защитной, почти агрессивной, будто даже здесь, в этой пустоте, он ожидал удара в спину.

— Именно поэтому Торн сюда и не сунется, — отрезал он, и в его голосе звучала неуверенная уверенность, как у человека, который слишком часто врал сам себе. — Флотские обходят эти места стороной, как чумные кварталы.

— А чего им бояться? — Клод не отрывал взгляда от пляшущих огоньков на сканерах. Его голос выдавал нервное любопытство, смешанное с чем-то ещё… с предвкушением?

Лиан в ответ лишь криво усмехнулся, и в этой усмешке читалось больше, чем в любых словах. Его губы дрогнули, но глаза оставались ледяными — в них мерцало что-то древнее, опасное, словно он знал тайну, за которую вселенная требует плату.

— Легенды шепчут, что здесь корабли исчезают. — Он медленно провел пальцем по шраму на виске. — Растворяются в нигде. Бесследно.

Тишина на мостике сгустилась, стала почти осязаемой, давящей, как предгрозовая атмосфера. Даже привычный гул систем казался приглушенным, будто сам корабль затаил дыхание.

Алена резко обернулась, впиваясь взглядом в Лиана. Ее пальцы непроизвольно сжали рукоять бластера — старая привычка, от которой не избавиться.

— Ты специально завел нас сюда? — Ее голос дрогнул, но не от страха, а от ярости. — В эту ловушку?

Лиан не моргнул. Его глаза вспыхнули опасным огнем, тем самым, что когда-то заставил целые системы склонить головы.

— Я привел вас туда, где вас не найдут. — Он сделал шаг вперед, и тень от его фигуры легла на Алену, словно предупреждение. — Где вы сможете дышать свободно. Пауза. — По крайней мере, не сразу.

И в этот момент мир взорвался.

Какофония воплей разорвала тишину — сканеры сошли с ума, завывая, как раненые звери. Экраны вспыхнули кроваво-красным, отражаясь в широких зрачках команды.

— Контакты! — Клод вскочил с кресла, опрокидывая терминал. Его голос сорвался на крик. — Множество... Слишком много...

На экране, словно стая хищных птиц, вспыхнули десятки враждебных меток.

Но это были не корабли Флота. Это были не отполированные до блеска крейсера Торна.

Это было нечто иное. Нечто, вселяющее первобытный ужас.

Они выползали из тумана, словно призраки минувших эпох — медленно, неотвратимо, нарушая все законы физики. Это были корабли. Вернее, их тени.

Искореженные корпуса, изъеденные космической эрозией, с зияющими провалами в бортах, похожими на раны. Выцветшая краска облезала пластами, обнажая металл, покрытый странными узорами — будто что-то живое когда-то ползало по этим стенам. Некоторые корабли выглядели так, словно их разорвало изнутри — словно что-то вырвалось наружу, не оставив ни единого шанса экипажу.

— Корабли-призраки… — прошептала Вана, и в её голосе сквозило суеверное благоговение, смешанное с первобытным страхом. Её пальцы сжали амулет на шее — древний символ удачи, доставшийся от прабабки-космоходца.

Лиан стоял неподвижно, его лицо было бесстрастной маской, но в глазах горело что-то странное — узнавание?

— Это кладбище, — проговорил он, и его голос звучал непривычно глухо, словно доносился из глубины шахты. — Здесь находят свой конец те, о ком забыл мир. Те, кого выплюнула история.

Алёна почувствовала, как по спине пробежала дрожь — словно ледяные пальцы коснулись её кожи. Она инстинктивно оглянулась, но за ней была лишь пустота.

— Они… обитаемы? — её голос дрогнул. — Или это просто пустые оболочки?

Ответ пришёл сам.

Раздался скрипучий, жуткий скрежет — звук, от которого свело зубы. Словно ржавые петли открывали врата в преисподнюю.

Сигнал.

На коммуникационной панели вспыхнул индикатор — кто-то пытался выйти на связь.

Голос был искажён помехами, пропитан веками, словно пробивался сквозь толщу времени и пространства, ломаясь и скрипя, как давно забытая запись на изношенной плёнке:

— Вы… незваные… гости…

Клод, словно очнувшись от оцепенения, резко схватил микрофон. Его пальцы сжали металл так, что побелели костяшки:

— Мы не ищем конфликта. — В его голосе звучала натянутая твёрдость, как у человека, который знает, что лжёт, но отступать уже поздно. — Просто проходим мимо. Нам не нужно чужого.

Тишина.

Потом — хриплый, прерывистый смех, больше похожий на скрежет металла.

— Нет прохода… — прошипел голос. — Только вход… Обратного пути нет…

На экране один из кораблей-призраков медленно, с мучительным скрипом развернулся, обнажая свой израненный бок. Металл стонал, как живой, а из пробоин сочился странный, мерцающий туман, будто корабль истекал не кровью, а самой тьмой.

И тогда Алена увидела его.

На мостике разрушенного судна, за стеклом, испещрённым сетью трещин, стояла фигура, облачённая в рваный плащ, развевающийся, словно траурное знамя в невесомости.

Он смотрел прямо на них. Его взгляд прожигал, обжигал, словно прикосновение ледяного пламени.

Глава 8. Лик из прошлого

— Это… невозможно… — прошептал Лиан, и его голос разбился о тишину, как хрупкое стекло. Кровь отхлынула от его лица, оставив кожу мертвенно-бледной, почти прозрачной. В глазах — ужас узнавания, смешанный с чем-то ещё... с виной?

Алёна вцепилась в его руку, ногти впились в кожу, но он, казалось, даже не чувствовал боли.

— Ты знаешь его? — её голос дрожал, но не от страха, а от ярости, от потребности наконец получить правду.

Лиан медленно кивнул, словно каждое движение давалось ему с невероятным трудом.

— Это… капитан Эррик. — Он проглотил ком в горле. — Он пропал без вести десять лет назад. Считался погибшим.

Голос в динамиках вновь подал признаки жизни — заскрипел, зашипел, словно умирающий, пытающийся сделать последний вдох.

— Лиан… мальчик… — прошептал он, и в этом шёпоте было что-то ужасающе нечеловеческое. — Ты вернулся… Домой…

Клод резко обернулся к Лиану, его глаза полыхали — в них читалось недоумение, гнев, предательство.

— Что… что он имеет в виду? — он шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Что между вами было?

Лиан не отвечал. Он стоял, словно парализованный, прикованный к экрану невидимыми цепями. Его глаза — широко распахнутые, неестественно блестящие — отражали мерцание приборов и что-то ещё... что-то, что нельзя было назвать просто страхом.

Фигура в плаще медленно подняла руку — движение было исполнено зловещей торжественности, словно древний жрец, начинающий запретный ритуал.

И вселенная взорвалась.

Приборы на мостике вспыхнули фонтаном искр, ослепительных, как молнии. Дым, едкий и густой, тут же заполнил пространство, застилая глаза, обжигая лёгкие.

— НАС ТЯНЕТ К НИМ! — Ваня закричала, и её голос сорвался на визг, полный неподдельного ужаса, того самого, что рвётся из горла, когда разум отказывается верить в происходящее.

"Странник" содрогнулся, забился в конвульсиях, будто живое существо, попавшее в капкан. Металл корпуса скрежетал, стонал, словно кости, ломающиеся под давлением невидимой, чудовищной силы.

Алёна потеряла равновесие.

Её тело швырнуло вперёд, плечо ударилось о панель управления с такой силой, что хруст раздался даже сквозь рёв аварийных сигналов. Боль — острая, жгучая — пронзила всё существо, но было уже не до неё.

Перед глазами поплыли чёрные пятна.

Воздух сгустился, стал тяжёлым, вязким, словно её лёгкие вдруг заполнились ртутью.

Последнее, что она увидела — лицо Клода, искажённое гримасой ужаса. Его рот был открыт в беззвучном крике, глаза — широкие, безумные — смотрели куда-то сквозь неё, в нечто, что было страшнее смерти.

Этот образ отпечатался в её памяти, словно клеймо.

Потом мир погас.

Она очнулась в кромешной тьме.

Не в той привычной темноте, что накрывает каюту ночью, а в абсолютной, густой, почти осязаемой черноте, словно кто-то вырвал её глаза и оставил в пустоте.

Холодный, шершавый металл под спиной.

Алёна попыталась пошевелиться — мышцы ответили тупой болью, будто её тело кто-то разобрал и собрал заново, кое-как. Пальцы скользнули по поверхности — липкой от чего-то, что она не хотела идентифицировать.

Вонь ржавчины и пролитого масла впитывалась в кожу, въедалась в лёгкие, прожигала ноздри. Но под ней чувствовалось что-то ещё — сладковатый, гнилостный душок, знакомый каждому, кто хоть раз видел разлагающееся в вакууме тело.

Запах смерти.

Запах запустения.

И голоса.

Они доносились откуда-то из глубины, приглушённые, шепчущиеся, словно крысы, скребущиеся в темноте.

— …Значит, это она? Та самая?

Незнакомый голос проскрежетал в темноте, словно ржавая дверь на забытой космической станции. В нём слышалось что-то ненормальное — слишком хриплое, слишком… влажное, будто говорящий давно разучился пользоваться своими лёгкими.

— Да.

Это ответил Лиан, но его голос звучал совсем иначе — глухо, безжизненно, как у человека, который уже простился со всем.

— Торн охотится за ней не просто так.

Тьма перед Алёной вздрогнула, и вдруг что-то холодное провело по её щеке — грязный, облупленный ноготь, медленно скользящий по коже.

— Ты привёл их прямо к нам!

Новый голос взорвался в темноте, полный ярости и боли.

— Предал нас!

— У меня не было выбора!

Лиан закричал в ответ, но в его крике не было силы — только отчаяние, словно он и сам уже не верил в свои слова.

— Это был единственный способ!

Алёна попыталась пошевелиться, но грубая верёвка впилась в запястья, а всё тело ныло, будто её пропустили через дробилку.

Рядом кто-то застонал.

Клод.

Жив.

Это дарило слабую надежду — крошечную, как искра в кромешной тьме.

— Она просыпается...

Голос прополз по её сознанию, как ржавая игла по нервам. Шаги шаркали, приближаясь, и с каждым звуком воздух становился гуще, пропитываясь запахом гниющей плоти и застоявшегося страха.

Факел вспыхнул.

Тусклый, дрожащий свет вырвал из тьмы лицо — изъеденное временем, с кожей, напоминающей пергамент, растянутый над костями. Глубокий шрам рассекал левый глаз, превращая его в мёртвую, мутную жемчужину.

Капитан Эррик.

Живой.

Или то, что от него осталось.

Его губы растянулись в улыбке, обнажая почерневшие зубы, словно гнилые пни в высохшем рту.

— Добро пожаловать в настоящий Дом Изгнанников, девочка, — он шипел, как проколотый баллон с ядовитым газом. — В место, откуда нет выхода.

Его глаза — один живой, другой мёртвый — буравили её, впитывая её страх, её немой ужас. В них плясали огоньки — не света, а чего-то иного, чего-то, что жило в темноте между звёзд.

Он наклонился ближе.

Запах — трупный, сладковатый — ударил в нос, заставив её задрожать.

— Теперь ты наша.

Его рука, костистая, с ногтями, похожими на когти, коснулась её подбородка, приподняв лицо.

— Навсегда.

Глава 9. Игры с тенью

Капитан Эррик провёл ладонью по ржавой стене, и металл заскрипел, будто в ответ. Его пальцы оставили грязный, жирный след, словно сама тьма просачивалась из его кожи.

— Ты знаешь, почему Торн так одержим ею?

Его единственный глаз — мутный, как осколок льда, застрявший в гниющей плоти — буравил Лиана, выискивая слабость, трещину в броне.

Алена напряглась, как загнанный зверь. Веревки впивались в запястья, но боль казалась ничтожной по сравнению с тем, что светилось в глазах Эррика.

Рядом Клод хрипел, бешено дёргаясь в путах. Его лицо побагровело, вены на шее надулись, как канаты.

— Она не просто беглянка...

Лиан говорил сквозь зубы, его голос дрожал, словно он сражался с самим собой. Тень скользила по его лицу, искажая черты, делая их чужими, пугающими.

— В её ДНК сокрыт ключ.

Алена почувствовала, как сердце замерло.

— Какой ключ?! — её голос сорвался, резкий, оборванный, будто кто-то сжал горло.

Эррик рассмеялся.

Этот звук не был человеческим — металлический скрежет, предсмертный хрип механизма, задыхающегося на последних оборотах. От него по спине побежали мурашки, лёд скользнул по позвоночнику.

— Они не посвятили тебя в детали, милая? — он склонился над ней, и его дыхание пахло гнилью и чем-то ещё, кислым, химическим. — Ты эксперимент. Успешный, надо сказать.

Клод рванулся вперёд, словно зверь на привязи. Его лицо исказила ярость, жилы на шее налились кровью.

— ХВАТИТ ЭТИХ ЗАГАДОК! — он зарычал, срываясь на крик. — ГОВОРИТЕ ПРЯМО!

Тишина.

Потом:

— Квантовый резонатор...

Лиан произнёс это шёпотом, не поднимая глаз. Его голос звучал приглушённо, словно он боялся, что стены услышат.

— Тот, что взорвался в её лаборатории.

Алена вспомнила.

Вспышку.

Боль.

Тьму.

— Он не просто перенёс тебя во времени... — Лиан наконец поднял глаза, и в них горело что-то ужасное. — Он изменил тебя саму.

Эррик ухмыльнулся, растягивая рот до неестественных пределов.

Звенящая тишина повисла в затхлом трюме, разрезаемая лишь учащённым дыханием пленников. Воздух стоял тяжёлый, насыщенный запахом ржавчины, пота и страха.

Алена почувствовала, как сердце бешено колотится где-то в горле, готовое вырваться наружу.

— Что… что во мне изменилось?

Её голос дрожал, срывался, словно она уже знала ответ, но боялась его услышать.

Лиан наконец посмотрел на неё.

В его взгляде читалось сочувствие — но не то, что дают слабым, а то, что оставляют обречённым. И страх. Глубокий, первобытный, как перед лицом чего-то, что нельзя остановить.

— Ты можешь чувствовать их.

Он произнёс это тихо, словно боялся, что слова материализуются и ударят его в ответ.

— Корабли Флота. Гиперпространственные коридоры.

Пауза.

— Ты — живой компас, указывающий путь к Центру.

Алена застыла.

— К какому центру?!

Её крик разорвал тишину, отразился от ржавых стен, вернулся к ней эхом.

Эррик с отвращением сплюнул на грязный пол.

— К тому, что Торн с маниакальным упорством строит уже триста лет.

Его глаз, мутный, как грязная лужа, сверкнул.

— Машине Власти.

Клод резко поднял голову.

— Что?..

— Это даст ему безграничную власть. — Эррик засмеялся, и звук этот был похож на скрежет ножа по стеклу. — А миру…

Он наклонился к Алене, так близко, что она почувствовала его гнилостное дыхание на своей коже.

— Придёт конец.

Они сидели в трюме корабля-призрака — огромном, погружённом в полумрак пространстве, где воздух был густым от запахов машинного масла, пыли и чего-то ещё — кислого, металлического, словно здесь когда-то пролилась кровь и так и не была смыта.

Стены были утыканы ржавыми кронштейнами, обрывками кабелей, искореженными панелями — следы былых сражений, оставленные, как шрамы. Повсюду валялись ящики с трофейными припасами — побитые канистры, полуразобранные приборы, странные устройства, назначение которых было уже давно забыто.

Алене развязали руки, но свобода эта была иллюзорной.

За ней зорко наблюдали двое охранников — молчаливых, неподвижных, словно статуи. Их оружие, древние искровые пистолеты с потёртыми рукоятками, казалось, пережило саму историю.

Лиан стоял у стены, прислонившись к металлической балке, покрытой странными царапинами — будто кто-то отчаянно цеплялся за неё перед смертью.

Луч мерцающего фонаря выхватывал его из темноты, освещая лицо — заострённые скулы, глубокие тени под глазами, тонкие, почти прозрачные губы.

Он выглядел болезненно, но не слабым — скорее, как человек, который уже переступил через что-то важное и теперь не может вернуться.

Его глаза, тёмные, почти чёрные, скользнули по Алене, задержались на ней — в них читалось что-то между извинением и предупреждением.

— Меня вырастили в Академии Флота...

Лиан начал медленно, его голос звучал глухо, отстранённо, будто он читал доклад о чужой жизни.

— Но моя сестра... она была чувствующей, как и ты.

Клод скрестил руки на груди, его взгляд был полон недоверия, как будто он уже видел, чем закончится эта история.

— И Торн забрал её.

Не вопрос. Констатация.

Лиан кивнул, его губы дрогнули — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: эта рана никогда не затянется.

— Да. Для испытаний.

Он сжал кулаки, ногти впились в ладони, но он, казалось, не чувствовал боли.

— Я пробрался в его лаборатории. Я видел, что он творит.

Алена сглотнула, пытаясь унять дрожь, которая ползла по спине, как ледяные пальцы.

— Что он делает с ними?

Лиан закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от ужасных воспоминаний, но они были сильнее.

— Он ищет устойчивых. Тех, кто сможет пережить переход.

Пауза.

Тяжёлая. Густая.

— Он хочет открыть дверь в параллельные миры.

Клод резко вдохнул, как будто ему ударили в живот.

— И слить их в один.

— Бред сивой кобылы.

Клод в сердцах ударил кулаком по ближайшему ящику. Дерево треснуло, в воздух взметнулось облако пыли, осевшее за долгие годы в этом проклятом трюме.

— А почему тогда он охотится за Аленой?

Эррик осклабился, обнажив ряд желтых, почти коричневых зубов. Его глаз — единственный, живой — сверкнул торжествующе.

— Она выжила при переходе. Она не просто из прошлого...

Он наклонился к ней, как падальщик, чуящий добычу.

— ...она с Земли параллельного мира.

Алена застыла, словно удар пришёлся не по ящику, а по ней.

Это объясняло всё.

Её сны.

Воспоминания, которые не могли быть её.

Чужие лица, кричащие в её голове.

Внезапно пол под ногами дрогнул.

Где-то вдали раздался оглушительный грохот, заставивший содрогнуться весь корабль. Металл застонал, как живой, ржавые балки заскрипели под натиском чего-то мощного.

Охранники встрепенулись, словно потревоженные хищники, их оружие мгновенно оказалось наготове.

Лиан резко выпрямился, его глаза метнулись к потолку, будто он мог видеть сквозь него.

— Они нашли нас.

Глава 10. Когти Торна

Сканеры корабля-призрака, древние и полуразрушенные, с трудом, но всё же смогли уловить приближение — три чёрных силуэта, резко выделяющиеся на фоне фиолетовой туманности. Корабли Адмиральского Флота — гладкие, обтекаемые, смертоносные — двигались к ним, как акулы, почуявшие кровь.

— Как?! — Алена вскочила на ноги, её голос сорвался на крик, в нём слышался панический ужас. — Мы же в туманности! Здесь нас не должны были увидеть!

Эррик прошипел, его лицо исказила злобная гримаса, превращая и без того уродливые черты в нечто совершенно чудовищное.

— Он почуял тебя, — его голос был словно скрежет ржавого ножа по стеклу. — Ты для него как маяк, зовущий его на погибель.

Лиан резко схватил её за плечи, встряхнув так, что зубы застучали.

— Ты должна научиться блокировать это! Сейчас же!

— Я даже не знаю, как это работает! — она задохнулась, её сердце колотилось так, что казалось, оно разорвёт грудь. — Я никогда этого не делала!

— Закрой глаза. — его голос стал резким, как приказ, но в нём слышалась тревога. — Дыши ровно. Представь стену между тобой и им. Толстую, непробиваемую стену.

Где-то рядом раздался взрыв.

Корабль содрогнулся, заскрипел, застонал, словно живое существо, чувствующее приближение смерти. Металл корчился от удара, ржавые балки гнулись, пыль сыпалась с потолка, оседая на лица, на одежду, на дрожащие руки.

— У нас нет времени! — Клод закричал, его голос перекрыл вой сирен, его глаза метали молнии, полные ярости и отчаяния.

Алена зажмурилась изо всех сил, вцепившись в образ стены, как в спасительную соломинку.

В ушах — оглушительный стук крови, громкий, как удары молота по наковальне, заглушающий всё остальное.

Стена.

Толстая.

Непробиваемая.

Стена, отгораживающая её от него.

От его взгляда.

От его присутствия.

От его желания найти её.

И вдруг…

Тишина.

Звенящая, обволакивающая, абсолютная.

Как будто кто-то выключил все звуки в её голове, оставив лишь пустоту, лёгкость, свободу.

Лиан ахнул, поражённый, его пальцы разжались на её плечах.

— У тебя получилось! — он прошептал, и в его голосе было что-то между восхищением и страхом. — Ты сделала это!

Но радоваться было ещё слишком рано.

На искажённых помехами экранах корабли Торна, чёрные, как сама бездна, замерли на мгновение...

...а затем разом развернулись, словно повинуясь невидимой команде.

— Они… они теряют нас? — Алена прошептала, и в её голосе зазвучала робкая надежда, хрупкая, как первый лёд.

Эррик резко втянул воздух, его лицо исказилось — не злость, не ярость, а настоящий, животный ужас.

— Нет. — Его голос превратился в скрежет. — Они что-то отпустили.

И тогда Алена почувствовала это.

Холод.

Не просто холод — полное отсутствие тепла, жизни, света. Оно ползло по её позвоночнику, проникало в самые глубины души, высасывая из неё всё, что делало её человеком.

Пустота.

Не тьма — ибо тьма хотя бы что-то скрывает. Это было ничто, абсолютное, ненасытное, поглощающее всё вокруг.

Оно шло.

Сквозь туманность.

Прямо к ним.

Не спеша.

Неотвратимо.

Как хищник, уже знающий, что добыча не убежит.