Алхимик царской крови. Печати Небесной крови. Книга 8
- -
- 100%
- +
Звягин подошёл к Чанфэну и поднял цепь. Звенья звякнули у железного пояса.
— Какая тебе нужна плата?
— Я проведу их через Хэйши и все девять залов. Взамен буду присутствовать, когда Ли изменит формулу.
Ли уточнила, что он хочет получить. Чанфэну было нужно знание, которое наставница скрыла от них обоих. Он пообещал не касаться крови и инструментов без разрешения. Ли знала цену такого обещания: брат соблюдал точные слова и искал то, чего в них не было.
— После каждого зала решение принимаем заново, — сказал Глеб. — Любой из нас может отказаться.
Чанфэн предупредил, что не все печи позволяют вернуться. Глеб сместил границу: они будут принимать решение перед каждой дверью. Если пути назад не будет, они остановятся на месте.
Глеб просил заранее назвать границы доверия: принять помощь до первой черты, а там сделать новый выбор. Это совпадало с правом отзыва, которое они уже защищали вместе.
Риск оставался, но Ли могла задать ему границы.
— Мы примем тебя как проводника, — сказала Ли. — Ты заранее назовёшь условие каждой печи. Если утаишь его, сделка закончится.
— Буду исходить из этих слов.
— Одну цепь снять, — приказала Ли.
Звягин не стал ей мешать, но сам выбрал замок на левом запястье. Караульный вставил ключ и освободил руку. Правая осталась пристёгнутой к поясу.
Чанфэн медленно размял запястье. Затем потянулся к ладони Глеба. Ли перехватила его пальцы.
— Ты обещал не касаться без разрешения.
— Я помню. Мне нужно проверить первую стадию.
Ли посмотрела на Глеба. Он вытянул руку и раскрыл ладонь. Решение принадлежало ему.
— Коснись, — сказал Глеб. — Только знака.
Чанфэн провёл пальцем по трём красным чертам. Он начал от пореза и дошёл до запястья. Ли следила за его рукой и держала нефритовую пластину наготове.
— Первая стадия завершилась, — сказал Чанфэн. — Теперь Глеб способен пережить дорогу, которая убивает обычного человека.
Глава 7. Приказ до рассвета
За восточной стеной загремел барабан, и три красные черты на ладони Глеба налились кровью. Его пальцы сжались на древке копья. Рука повернула оружие в сторону лекарского склада.
Глеб перехватил копьё левой рукой и упёр правую в зубец стены. Красные черты дошли до запястья, но дальше не поднялись. Печать повторяла приказ, однако ещё не могла заставить его идти.
У подножия стены показался Безымянный полк. Солдаты несли крючья и три длинные лестницы. Они не расходились вдоль стены, а шли к одному месту. Над ним стояла барабанная башня острога.
Стрельцы полка шли позади лестниц и стреляли только по верхней площадке. На соседних участках стены защитников почти не трогали. Враг расчищал путь к барабану, а потом собирался повести заражённых к лекарству.
Звягин расставил людей по всей восточной стене. Глеб прошёл вдоль стрельцов и повернул к башне первую десятку.
— Куда ты их уводишь? — спросил Звягин.
— Туда, куда идёт враг.
— Лестницы могут поставить и левее.
— Тогда передвинемся. Пока они хотят башню.
— Им нужен склад.
— Без башни они не доведут до склада наших заражённых.
Второй удар барабана подтвердил его слова. Елисей в погребе ударился в ворота, а солдаты под стеной ускорили шаг. Звягин отозвал стрельцов с пустого края стены. Теперь у башни стояла половина защитников.
Звягин посмотрел вниз. За воротами порохового погреба стояли Елисей и ещё пятеро заражённых. Все смотрели на башню. Засов уже дрожал от ударов.
К башне подошли Ли и Чанфэн. Цепь на правой руке алхимика заканчивалась на поясе караульного. Левой рукой Чанфэн нёс маленький кувшин с красным раствором.
— Барабан надо сбросить, — сказала Ли. — Без ударов приказ потеряет канал.
— Можно быстрее, — ответил Чанфэн. — Добавим в раствор кровь законного командира и отдадим полку новый приказ.
Звягин перевёл взгляд на кувшин. Красный раствор вздрогнул в нём при новом ударе барабана.
— Остановить их сможем?
— Сможем.
— А потом? — спросил Глеб.
— Потом у вас будет полк, который подчиняется Звягину.
— Или его крови, — добавила Ли. — Достаточно сменить статус в бумагах, и приказ перейдёт к другому человеку.
— Барабан можно разбить, — продолжила она. — Право на чужие тела так не разобьёшь.
— Право можно ограничить, — сказал Чанфэн. — Полк остановится сейчас. Твой способ даст нам лишь шанс.
— Шанса хватит, если не потратить его на нового хозяина, — сказал Глеб.
Глеб посмотрел на башню. Над её крышей уже пролетела первая стрела. Стрельцы Безымянного полка выбирали тех, кто бежал к лестнице.
— Делаем по способу Ли, — решил Глеб. — Если не сработает, другой способ останется при нас.
— Пока кувшин не разобьют, — сказал Чанфэн и передал раствор караульному.
Первая лестница ударилась о стену. Крюки зацепились за бревно, и по ступеням пошли трое солдат. Глеб сбил верхнего древком копья, но тот ухватился за край и подтянулся. Стрела пробила Глебу плечо. Боли он не почувствовал и заметил рану только по крови на рукаве.
Он перерубил один крюк. Лестница отошла от стены, двое солдат сорвались. Верхний успел перескочить на боевой ход. Защитники прижали его тремя копьями к бревну, но он продолжал тянуться к башне.
— Не толкайте его назад! — крикнул Глеб. — Держите сбоку!
Он побежал к башне. Правая рука плохо слушалась, поэтому пришлось подниматься по наружной лестнице, перехватывая ступени левой. Стрела ударила в бревно рядом с его головой. Вторая рассекла край сапога.
На верхней площадке висел большой барабан. Два кожаных ремня подвешивали его на поперечной балке. Перед барабаном стоял заражённый барабанщик. Стрела торчала в его боку, но он поднимал колотушку при каждом ответном стуке из-за стены. Под его языком щёлкала костяная бирка.
Глеб встал между ним и барабаном. Заражённый не попытался обойти его. Он ударил колотушкой в плечо, куда вошла стрела. Глеб не почувствовал новой боли, но рука онемела до локтя. Если он поверит печати, рука перестанет служить раньше, чем он это заметит.
Он пропустил следующий удар над головой и перехватил запястье барабанщика. Тот давил вперёд, не щадя раненый бок. Глеб развернул его и прижал к стойке собственным плечом. Затем вытащил нож левой рукой и перерезал первый ремень.
Барабан накренился и прижал заражённого к перилам. По крыше застучали стрелы. Одна пробила доску у ноги Глеба. Он забрался на поперечину и дотянулся до второго ремня. Нож разрезал кожу, и Глеб оттолкнулся от балки.
Барабан рухнул на площадку, проломил перила и упал во двор. Заражённый барабанщик остался на башне. Он сидел у сломанных перил и сжимал в руке колотушку, но бить было больше не во что.
Гулкий удар перекрыл шум боя. Барабан раскололся. Колотушка отлетела к колодцу, и ритм оборвался.
Солдаты на лестницах замерли на одно мгновение. Потом костяные бирки застучали у них во рту. Каждая повторяла последний ритм. Полк снова пошёл вперёд.
Внизу засов на воротах погреба вылетел из скобы. Елисей появился во дворе, за ним вышли остальные. Они повернули к складу и пошли через площадь.
— Барабан был только посыльным, — крикнул снизу Чанфэн. — Приказ уже записан в бирках.
Глеб спустился по внутренней лестнице. Кровь с плеча дошла до пояса, но рана уже затягивалась красной коркой. Ли взялась за древко, однако Глеб отвёл её руку и указал на маленький дубовый ящик, который изнутри обили свинцом. Сначала нужно было остановить приказ.
Около ящика лежали костяные бирки из пробок лекарства. Агафья заменила пробки деревянными клиньями и залила воском. Ли не могла собрать бирки в ящик: каждый удар дёргал их из её пальцев к складу.
Глеб накрыл бирки обрывком полотна. Костяные края застучали по камням и задвигали ткань к складу. Ли пыталась подвести их к ящику краем доски, но после каждого стука пластинки расходились снова. Ей нужно было хотя бы на мгновение лишить их одного направления.
Жэнь Бо вышел на площадь, опираясь на палку. Бирки на земле застучали громче. Он остановился перед Звягиным и дождался его взгляда.
— Сними с меня статус пленника, — сказал он. — Назначь проводником в Хэйши.
— Ты ещё не вышел из острога, — ответил Звягин.
— Выйду, если вы перестанете мешать. Сейчас мой старый статус держит бирку в полковом реестре. Дайте ей другое имя.
— Без бумаги статус не изменится, — сказал Звягин.
— В бою приказ действует до бумаги. Нужно, чтобы его слышали те, кто пойдёт со мной.
Звягин посмотрел на Глеба. За стеной снова застучали бирки.
— Это сработает?
— Нам нужно не навсегда. Ли нужна одна минута.
Звягин вытащил меч и повернулся к стене. Вокруг него стояли защитники и жители, которые носили воду и стрелы. Агафья вывела к ним детей, спасённых из карантинного двора. Для нового статуса нужны были свидетели.
Он положил плоскую сторону меча на плечо Жэнь Бо. Пленник выпрямился и перенёс вес на сломанную ногу. Нога подломилась, но свидетели успели увидеть, что он принял назначение добровольно.
— Слушайте все! — крикнул Звягин. — Пленный солдат Жэнь Бо больше не пленный. От сего часа он проводник отряда к городу Хэйши. За его жизнь отвечает Глеб Воронец.
— Службу принимаю, — сказал Жэнь Бо. — Доведу отряд до Хэйши.
Жэнь Бо поднял руку. На его лице выступил пот, а бирка, лежавшая перед Ли, раскололась от края до номера. Половина повернулась к складу, вторая — к восточным воротам, откуда должен был выйти проводник.
Стук остальных бирок сбился. Елисей остановился на середине площади. Солдаты на лестницах задержались в одном движении. Два статуса вошли в один полковой реестр, и ритм на мгновение пропал.
— Сейчас! — крикнул Глеб.
Ли схватила ближайшую бирку через полотно и бросила в ящик. Агафья стала подавать ей остальные. Костяные пластинки царапали доски, но свинцовые стенки не пропускали ответный стук.
Глеб удерживал крышку. Правая рука тянула его к складу, и три черты поднялись выше запястья. Он прижал крышку коленом, пока Ли бросала внутрь последнюю бирку. Потом они вместе опустили крышку, а Звягин забил замок обухом меча.
Под свинцом бирки ещё несколько раз ударились о дерево. Звук быстро ослаб. Красные черты на руке Глеба опустились к ладони. Он смог убрать руку от ящика.
Старый приказ остался в бирках. Глеб слышал, как они царапают изнутри свинцовую обшивку. Если крышку откроют, пластинки снова передадут ритм. Острог получил передышку, а не победу.
За стеной лестницы продолжали стоять, но полк больше не поднимался. На боевом ходу лежали двое солдат. Один был мёртв, второй пытался ползти к башне, но теперь его движения стали медленными. Команда оттащила его от края.
Во дворе Елисей дошёл до середины площади и остановился. Он стоял лицом к складу, пока Агафья с караульными обвязывала ему запястья. Ни один заражённый не пытался сопротивляться.
Свет над Амуром посерел. Солдаты Безымянного полка остались у стены. Они не отступили, но и не продолжили штурм.
Звягин снял с пояса оставшийся кувшин с настоем. Он поставил его на крышку свинцового ящика.
— Вот что осталось моим людям, — сказал он. — Если полк пойдёт снова, я раздам настой всем защитникам.
— После этого у тебя будет ещё один полк, — ответил Глеб.
— Живой полк.
— До первого приказа.
— Если я не раздам его, острог может не дожить до второго.
Агафья подошла к кувшину и плотно закрыла горлышко пробкой. Она не требовала выбросить настой, потому что видела раненых после штурма. Но и раздавать его до повторной атаки она не позволила.
— Вы оба правы, — сказала Агафья. — Поэтому не трогайте кувшин, пока не придётся выбирать.
Агафья разрезала рукав Глеба, обломила древко и вытолкнула стрелу через плечо. Он следил за её руками и чувствовал только давление. Кровь остановилась слишком быстро: красная корка сомкнула края раны, но рука по-прежнему плохо двигалась.
— Дай нам дойти до Хэйши, — сказал Глеб. — Мы заберём ящик с бирками и весь настой, кроме этого кувшина. Вернём лечение без подчинения или уничтожим производство.
— А если не вернётесь?
— Тогда ты решишь без нас.
Звягин не отвечал. Он перевёл взгляд на стену, потом на людей, которые перевязывали раненых. Настой был опасен, однако без него люди могли умереть при следующем штурме.
Глеб не торопил его. Звягин отвечал не только за людей на стене. В остроге укрывались семьи из ближних зимовий, а за стеной ждали солдаты, которых не останавливала обычная рана. Оставить командиру один кувшин было тяжёлой ценой, но забрать его силой значило лишить людей последнего шанса.
— Согласен, — сказал Звягин. — Ты примешь приказ дойти до источника и вернуться с лечением. Если не вернёшься до выхода нового обоза, я раздам оставшийся настой.
— Приказ принимаю. Настой не трогаешь до срока.
— До срока, — подтвердил Звягин.
Они скрепили решение печатью острога. Глеб стал начальником экспедиции и оставался под военной ответственностью Звягина. Жэнь Бо получил дорожную бирку без полкового номера. Для груза выделили закрытые сани. Свинцовый ящик приказали привязать тремя ремнями, а замок закрыли второй скобой: если крышка откроется, полк снова получит приказ.
Над стеной появился край солнца. Безымянный полк стоял у подножия, ожидая нового приказа. Люди во дворе готовили лошадей к пути.
Чанфэн подошёл к Глебу и протянул сложенную накладную. На её краю стояли десять красных отметок.
— Вчера ты сказал, что обоз выйдет через двенадцать дней, — напомнил Глеб.
— Так стояло в гарнизонном списке. В этой накладной срок изменили. Обоз уйдёт из Хэйши через десять суток.
— Сколько до города?
— Не меньше четырёх дней. Если лошади выдержат.
Глеб провёл пальцем по красным отметкам. Их было десять, а дорога должна была забрать почти половину.
Часть II. Город без похорон
Глава 8. Дорога красного инея
Красные черты на ладони Глеба стянулись вокруг ручки свинцового ящика, едва сани вышли за ворота Белого Плёса. Он ослабил пальцы, но через несколько ударов сердца снова сжал их. Ящик стоял рядом с ним на полозьях, привязанный тремя ремнями, и всё же печать требовала держать груз лично.
Ли шла рядом с санями и смотрела на его руку. После вчерашней стрелы плечо двигалось плохо. Глеб этого почти не замечал и уже дважды пытался помочь стрельцам толкнуть сани на подъёме.
— Отпусти ручку, — сказала Ли.
Глеб снял с неё пальцы. Красные линии сразу побледнели, затем налились снова и потянули кисть обратно.
— Могу отпустить, — сказал он.
— Я вижу. Теперь пересядь на передние сани.
— Зачем?
— Чтобы узнать, можешь ли ты изменить принятое решение.
Он перевёл взгляд на ящик, потом на неё.
— Передние сани идут первыми. Там нужен Жэнь Бо.
— Поменяем порядок.
— Тогда я останусь здесь.
Ответ прозвучал спокойно. Глеб даже не понял, что повторил отказ. Ли не стала тянуть его за рукав. У ворот ещё виднелся Звягин, и Глеб мог решить, что она проверяет его при свидетелях.
— Хорошо, — сказала она. — Теперь я каждые два часа задаю новый вопрос. Ты отвечаешь и меняешь одно своё решение.
— Любое?
— Сначала простое.
— А потом?
— Потом узнаем, осталось ли у тебя слово «потом».
Глеб поморщился, но кивнул. Это движение он ещё выбрал сам.
Конвой вышел на замёрзшую реку. Впереди шли сани с кормом, которыми правил Жэнь Бо. Его сломанная нога была примотана к доске, поэтому с места он не вставал. Вторыми ехали Ли, Агафья и образцы лекарства. Глеб держался у задних саней со свинцовым ящиком. Чанфэна посадили рядом и пристегнули цепью к боковой скобе.
Ветер гнал по льду снег. Полозья резали наст, лошади опускали головы всё ниже. Ли держала флаконы под меховым нагрудником. Осадок на дне уже собирался в красные иглы. Если они срастутся, в Хэйши привезут не образцы, а окрашенное стекло.
Через два часа Жэнь Бо поднял руку. Впереди темнела полынья. След уходил вправо, к береговым торосам, и передние сани уже повернули туда.
Ли подошла к Глебу.
— С какой стороны обойдём?
— Справа. Там старый санный путь.
— Измени решение.
Глеб посмотрел на лёд слева. Долго смотреть не пришлось.
— Пойдём слева. Там короче, но сначала проверим лёд пешнёй.
Жэнь Бо услышал и усмехнулся.
— Справа снег лежит на воде. Я ждал, когда начальник это заметит.
— Ты мог сказать раньше, — отозвался Глеб.
— Мог. Но тогда лекарь решила бы, что это подсказка.
Ли переставила флаконы ближе к телу.
— В следующий раз я проверю тебя вопросом о каше.
— Тогда мы все погибнем, — сказал Жэнь Бо. — Он выберет ту, что уже съел.
Глеб коротко рассмеялся. Он изменил путь без сопротивления, и Ли позволила себе выдохнуть. Печать ещё не закрепляла каждую мысль.
У полыньи люди сошли с саней. Стрелец пробил наст пешнёй, нашёл крепкий край и повёл лошадей по одной. Задняя кобыла поскользнулась. Оглобля ударила её в бок, сани потянуло к воде.
Глеб стащил свинцовый ящик с настила раньше, чем Ли успела крикнуть. Он выдернул из скобы крепёжный ремень и поднял груз обеими руками. Раненая рука сразу просела, ящик перекосился. Красная корка под повязкой треснула, кровь дошла до локтя.
— Поставь! — приказала Ли.
— Сначала вытащите сани.
— Ящик не упадёт. Его держит Агафья.
— Я обещал Звягину не выпускать его из рук в дороге.
— Ты обещал доставить груз.
— Лично.
Стрелы рядом не летали, врагов на реке не было, но Глеб держал ящик с тем же упрямством, с каким вчера шёл к барабанной башне. Ли подошла ближе и коснулась его запястья. Под кожей дёрнулись красные линии.
— Передай его мне.
— Не могу.
— Не хочешь или не можешь?
Глеб открыл рот и не ответил. В это время стрельцы вывели кобылу на крепкий лёд. Опасность миновала, а он продолжал стоять с ящиком.
— Не могу, — повторил он тише.
Это был первый честный ответ за утро.
Ли не стала отбирать груз. Она подвела сани ближе. Глеб опустил ящик на настил сам, но пальцы не разжал. Пришлось ехать дальше медленнее, чтобы раненая кобыла не надорвалась.
К полудню их догнал встречный обоз из трёх саней. Возчики везли семьи с рудников. На последних санях лежал ребёнок, укрытый мешками. Мать держала его за плечи, а отец без пользы растирал посиневшие ступни.
Агафья забралась к ним. Она сунула ладонь мальчику под рубаху и велела снять промёрзшие портянки.
— Он дышит? — спросил отец.
— Пока да. Нужна тёплая ткань.
Возчик показал на мешки.
— Всё отдали. До Плёса дотянет?
— Под мешками — нет.
Чанфэн подтянул к себе цепь и снял меховой полог, на котором сидел. Караульный не сразу понял, что он делает.
— Это казённое, — сказал стрелец.
— Запиши на меня долг.
— Ты пленный.
— Тогда вычтешь из жалованья пленного.
Чанфэн протянул полог матери. Та не решалась взять дорогой мех у человека с цепью на руке.
— Берите, — сказал он. — До острога меньше дня. Там покажете ребёнка лекарям.
— Чем платить?
— Когда он согреется, не давайте ему горячего сразу. Этого хватит.
Агафья завернула мальчика и легла рядом, согревая его своим телом. Через несколько минут ребёнок закашлялся и попытался оттолкнуть её локтем.
— Силы появились, — сказала она. — Теперь доедет.
Отец поклонился Чанфэну, затем его примеру последовали остальные. Алхимик отвернулся и попросил караульного подвинуться. Остаток дня они ехали под одним мехом, сердясь друг на друга за каждый сквозняк.
Ли наблюдала за братом из соседних саней. Он не просил снять цепь и не напомнил о помощи, когда обоз ушёл к Белому Плёсу. Поступок был простым и полезным. От этого доверять ему становилось легче, а Ли не могла решить, радует её это или тревожит.
До темноты Ли провела ещё две проверки. По её просьбе Глеб поменял местами ночные дозоры и отдал Жэнь Бо кружку горячей воды, которую сперва оставил себе. Оба решения он изменил сразу. Но при слове «ящик» пальцы снова ложились на ручку, а ответ оставался прежним.
К ночи они укрылись под высоким берегом. Стрельцы поставили сани полукругом, развели огонь в железной чаше и дали лошадям овса. Глеб отказался от еды. Он сказал, что проверит крепления, но вместо этого снова взялся за свинцовый ящик.
— Время вопроса, — напомнила Ли. — Что будешь делать сначала?
— Проверю замок.
— Измени решение. Сначала поешь.
— После замка.
— Измени решение, Глеб.
Он нахмурился. Пальцы крепче сжали ручку.
— Я должен держать ящик.
— Ты сидишь рядом. Он никуда не уйдёт.
— Должен держать.
Агафья услышала их и подошла с ножом. Она разрезала повязку на его плече. Под красной коркой кожа вздулась, по краям выступил гной.
— Вот твоя сила, — сказала она. — Сверху корка, под ней жар. Ещё день — и руку придётся резать.
Глеб посмотрел на рану без страха. Ли положила его здоровую ладонь на воспалённую кожу. Даже через рубаху чувствовался жар.
— Холод скрывал его, — сказала она. — Тело не восстановилось. Печать только закрыла рану сверху.
Чанфэн достал из лекарственного ларца узкий флакон. Караульный потянул цепь, но алхимик уже успел передать лекарство Ли.
— Стабилизатор остановит воспаление, — сказал он. — Полная доза даст ему два дня.
— И что возьмёт взамен? — спросил Глеб.
— Печать закрепится быстрее. Ты лучше услышишь приказ и хуже отличишь его от собственного решения.
— Тогда убери.
— Без него к утру начнётся лихорадка, — сказала Агафья. — Потом уже не спросим согласия. Ты не сможешь ответить.
Ли повернула флакон. Красный осадок собрался у стекла со стороны Глеба. Правую кисть свело, и она едва не уронила лекарство. Пришлось передать флакон в левую руку.
— Половина дозы, — решила она. — Воспаление замедлится. Связь тоже усилится, но слабее.
— Насколько слабее? — спросил Глеб.
— Не знаю.
— Хороший ответ.
— Другого у меня нет. Решение твоё.
Он посмотрел на свинцовый ящик. Ли ждала и не касалась пробки.
— Дай половину, — сказал Глеб. — И помоги отпустить ручку. Сам я уже не могу.
Ли передала флакон Агафье, а сама накрыла кисть Глеба ладонью. Большой палец отошёл легко. Указательный пришлось разгибать медленно, чтобы не сорвать кожу. Когда она добралась до мизинца, красные линии выползли на тыльную сторону ладони и замкнулись вокруг запястья.
Глеб не мешал. Он смотрел на свою руку и тяжело дышал. Как только последний палец освободил ручку, Агафья отнесла ящик на другие сани и пристегнула к раме новой цепью.
— Теперь лекарство, — сказал Глеб.
Он сам протянул руку. Ли дождалась ещё одного кивка. Агафья отмерила половину дозы в деревянную ложку и дала Глебу выпить. Красная корка на плече размякла. Из-под неё вышла мутная кровь, жар начал спадать.
На запястье Глеба линии стали ярче. Они вытянулись вдоль вен и повернули на восток, к Хэйши.
Второй день пути начался с тяжёлого снега. Раненую кобылу перевели в хвост, корм пересыпали на первые сани. Глеб ехал без ящика. Он трижды оборачивался к нему, но каждый раз спрашивал Ли, можно ли проверить замок, и принимал её отказ.
На первом привале серая кобыла не стала жевать овёс. Агафья сняла с неё хомут и показала кровавую полосу на груди. Часть груза разобрали люди, иначе к вечеру пришлось бы бросить сани.