Код Амура. Книга 9. Правила Чёрного дракона

Глава 12. Тень не свидетельствует

Максим остановился у портовой ограды и переложил моток верёвки в левую руку. После вокзала плечо ныло даже в покое. Он мог проверять проход, но вытаскивать человека уже не рассчитывал.

Марина осталась у дежурной. Перед отъездом Максим показал ей сообщение Лизы: на карте возникла фигура с кольцом проводника. Такое же белело на его запястье; он возвращался за записью, от которой оно пошло.

У служебной калитки ждал Виктор. Он закрепил верёвку и проверил узел своим весом. Максим расстегнул рукав: белая полоса под повязкой замкнулась.

— Внутри не тяни меня сразу, если линия натянется, — сказал он. — Сначала спроси.

— А если не ответишь?

— Остановишь вход. Позовёшь помощь. Сам следом не иди.

— До первой смены выхода, — сказал Виктор. — Дальше проверяем заново.

Лизе Максим отправил время входа и убрал телефон. Белая тень стояла на другой стороне двора, возле закрытых ворот склада. Её плечо проступало сквозь кирпич. Максим подошёл ближе, чтобы видеть ответ.

— Я ищу запись о метке. Ты знаешь вход со склада?

— Он остался. К воде ведёт другой.

— Пойдём раздельно. Виктор увидит мой переход. Я подтвержу твой отсюда, если ты решишь войти.

Тень повернула голову к воротам. Максим подождал, пока она снова посмотрит на него.

— Если перестанешь отвечать, я остановлюсь. Твоё молчание ничего не разрешает.

— И ты не решишь, что я ушла вместо тебя?

— Не решу.

— Тогда до причала. Там спрошу ещё раз.

Максим подтвердил вход тени через склад. Затем вернулся к калитке и принял страховку, дождавшись ответа Виктора.

За оградой причал оказался ниже, чем должен был. Первая ступень уходила к воде под углом, на котором нога соскальзывала; Максим сел на край и опустился на следующую, придерживаясь левой рукой. Верёвка шла через калитку; настоящий узел оставался виден до поворота за бетонную стену.

На месте спасения рабочего осталась борозда от троса. Швартовая тумба стояла по другую сторону прохода, а между ней и стеной чернела щель. Тень появилась возле складской двери и подтвердила, что готова идти до записи.

Они двинулись вдоль стены. На ощупь бетон сохранял старую крошку, хотя впереди выглядел покрытым льдом. Тень шла у воды, не закрывая ему выход. После шестого шага страховка потянулась вправо.

Максим остановился. Калитка, через которую он вошёл, теперь открывалась за тумбой, у самого края. В ней стоял Виктор и подавал рукой знак идти. Верёвка тянулась туда, но голос шёл с противоположной стороны.

— Линия остановилась. Ты цел?

— Да. Не выбирай слабину. У меня ложный выход.

Виктор ответил, и Максим закрепил верёвку на выступе стены, оставив свободный участок до пояса. Фигура в калитке продолжала махать после того, как голос замолчал.

Из складского окна вышла копия Максима. Она опустилась на плиту, повторяя его спуск со ступени. Вторая появилась у тумбы; обе повернулись к тени.

— Живой свидетель прибыл, — сказала первая.

На стене проступило белое поле. Под словом «проводник» появилась пустая строка, и тень шагнула в сторону, прежде чем полоса дошла до её ног.

— Я пришла посмотреть запись.

— Для завершения достаточно подтвердить непрерывность.

Максим отступил к верёвке. Обе копии отступили вместе с ним, но их ноги прошли через борозду от троса, а его каблук упёрся в край. Он повернулся к левой руке второй фигуры.

Удар пришёл справа. Белая ладонь сжала повреждённое плечо, пока Максим следил за другой рукой перед своим лицом. Он упёрся пяткой в борозду и отвёл корпус к стене. Пальцы проскользнули по куртке; ткань затвердела, удерживая складку. Максим выдернул руку из рукава, не расправляя локтя, и оставил куртку копии. Холод прожёг кожу выше повязки.

Тень пересекла ему путь. У неё не хватило силы отбросить фигуру: белое предплечье вошло в такое же белое плечо и стало исчезать. Она отдёрнула руку, потеряв часть контура, и Максим увидел за ней воду.

— К стене, — сказал он.

— Там третья.

Он остановился. В гладком бетоне отражение уже поднимало локоть, приготовившись встретить его. Максим опустил ладонь к настоящей борозде и пополз вдоль неё, выбирая положение по краю плиты. Копии повторили наклон, но одна ушла сквозь бетон. У второй ступня зависла над водой.

Тень отступала иначе: после каждого движения Максима ждала и меняла сторону. Копия возле тумбы пыталась повернуться к обоим и на мгновение оставалась без лица. Максим успел дотянуться до свободной верёвки и набросить петлю на нижний выступ. Белая фигура ударила ногой туда, где секунду назад была его голова.

Бетон раскрошился. Ступня копии попала в петлю, задержав её на время одного шага. Максим ушёл за тумбу, но белая рука дотянулась до его метки.

Кольцо стянуло кожу. Максим прижал предплечье к бетону, не давая копии потянуть руку. Из белой ладони вытянулась строка: «Вход проводника подтверждён».

— Вход, — произнёс он. — Дальше я не соглашался.

Тень подняла голову к складскому окну.

— Я видела, как он вошёл. Назначение не подтверждаю.

Строка оборвалась возле последней буквы. Копия убрала ладонь, и Максим сумел отнять руку от плиты. Метка осталась, под ней уже пульсировала боль.

Путь назад разделился. В одной калитке Максим видел закреплённую верёвку, в другой — Виктора. Ни один вариант не совпадал с направлением голоса. Он достал Камень Звезды и положил на бетон у основания тумбы. Трещина дошла до кромки.

Максим поддержал его раскрытой ладонью. В глубине появилась короткая линия русла, перечёркнутая тёмным разрывом. Он поднёс Камень к страховке: светлая линия указывала на выступ стены, от которого они пришли. Проверять весь причал он не стал. Камень потускнел, а в трещине выступила влага.

— До угла линия настоящая, — сказал Максим.

На месте третьей копии в бетоне открылось окно. Внутри лежал лист, прижатый металлической планкой. От него к запястью Максима шла белая полоса, которую Камень не показывал. Максим убрал его в чехол и поднялся, опираясь на тумбу.

— Там. Посмотреть можешь и отсюда.

Тень не двинулась. На поверхности листа возникло её лицо, но рядом с ним уже стояло имя Максима. Он протянул левую руку, собираясь закрыть надпись, и остановился у самой планки.

— Я не буду тебя так называть.

— Даже если без имени они не выпустят?

На листе рядом с чужим лицом оставалось место для его подписи. Заполни его — и, возможно, калитка вернётся на место. Максим отнял руку от планки.

— Тогда искать будем другой выход. Если ты ещё хочешь искать со мной.

Тень подошла к окну. Белая форма отделилась от бумаги и встала между ними, вытянув к Максиму руку. У неё был полный контур, без потерянного предплечья. Пустая строка на стене заполнялась словом «свидетель».

Настоящая тень взяла копию за поднятую руку. На этот раз она не толкала: развернула кисть наружу и потянула форму от листа. У Максима отозвалась метка; он наклонился, но сохранил расстояние от окна.

Копия открыла рот. Тень разорвала её от плеча к груди, прежде чем прозвучал ответ, и белая оболочка сложилась у ног. Её собственная рука стала прозрачной; надпись перестала расти.

— Его назначение я не подтверждаю, — сказала она. — Моим присутствием его оплачивать нельзя.

В окне щёлкнула планка. Лист сдвинулся вниз, открыв верхнюю строку: «Единый проводник общей цены». Под ней стоял номер портового перехода. Максим узнал последние цифры — Виктор записал их после спасения рабочего.

Он достал телефон. Камера показывала пустое окно. Максим закрыл объектив от воды; появилась верхняя строка, но номер исчез.

— Прочти начало, — попросил он. — Только то, что видишь.

Тень повторила заголовок и номер. Максим произнёс их следом, записывая на диктофон. Они сверяли запись с бумагой; за тумбой поднимались копии.

Ниже открылись восемь отдельных строк. В каждой стояла ссылка на обязательство; край листа закрывал продолжение. Максим прочёл условие над ними: общий расчёт вступал в силу после подтверждения живого свидетеля. Подтверждение входа позволяло найти проводника, но для взыскания требовалось свидетельство о принятии им общей цены. После отказа тени у этого условия появилась отметка о незавершённой проверке.

— Они хотели твоим ответом закончить мой, — сказал Максим.

— Ты уже согласился?

— Вывести рабочего. Остаться за всех — нет.

Метка затянулась. Максим прочёл нижнее поле: до назначения нового свидетеля взыскание отложено.

— Отказали здесь. Значит, попробуют в другом месте, — сказала тень.

Максим кивнул. Лизе нужны были номер и условие для сверки с картой. Он просунул под планку край пластиковой карточки, и белая полоса мгновенно побежала вверх по его руке.

Он выдернул карточку. Метка вспыхнула; на коже поднялся пузырь, и запахло обожжённой тканью у манжеты. Максим зажал предплечье между коленями, не касаясь ожога. Вторая вспышка прошла по кольцу, заставив его прикусить губу.

На краю листа появилось предложение погасить запись вместе с исходным переходом. Белая полоса свернулась к планке, оставив свободный угол. Максим мог оторвать его левой рукой.

— Не трогай, — сказала тень. — Посмотри номер.

Рядом с номером проступила подпись рабочего из сменного журнала. Погасив переход, они уничтожили бы и запись его возвращения. Максим отнял руку от бумаги. Боль усилилась, но лист остался в окне. Он записал предложение об уничтожении на диктофон.

— Оставляем, — сказал он. — Скопируем, сколько видно.

Тень заслонила от воды нижнюю часть листа, не касаясь его. Максим снимал короткими кадрами: в каждом удерживалась лишь одна строка. На последнем появились место и срок взыскания. Он сверил их с окном.

Копии выпрямились. Максим убрал телефон и взялся за верёвку; тень отступила от листа, и окно закрылось.

— Назад вместе? — спросил он.

— До угла. Потом своим входом.

Прижав локоть к боку, Максим пошёл вдоль проверенной линии у стены. Копия повторила движение, но тень свернула раньше него, и фигура остановилась.

У угла он услышал Виктора. Максим назвал выступ, на котором оставил страховку, и попросил показать узел. Верёвка дрогнула после ответа; ложная калитка осталась неподвижной. Он увидел настоящую ступень и сел на неё, ожидая помощи снаружи.

Тень стояла у склада. Максим подтвердил, что видит её выход, и она прошла через ворота. Стекло потемнело; копии исчезли с причала.

Виктор помог ему подняться, принимая вес с левой стороны. У ограды Максим разрезал манжету рубашки, чтобы ткань не прилипла к ожогу. Снимать метку они не стали; Виктор связался с медицинским пунктом и накрыл повреждённое место чистой повязкой.

Телефон снова поймал сеть. Максим отправил Лизе снимки вместе с отдельной записью отказа тени. Время взыскания читалось без помех: шесть утра через два дня. Под ним был указан мост через Амур. Максим показал кадр Виктору. Кольцо под повязкой продолжало сжимать руку.

Глава 13. Служение на один переход

Алина придержала запястье над столом, пока Виктория затягивала ремень на футляре. Пальцы ещё сгибались не до конца. При попытке потянуться к колоколу боль возвращалась.

На экране рядом лежал снимок из порта. Максим прислал его три часа назад: мост через Амур, пустое место для свидетельства. Алина закрыла снимок. Колокол тоже назначал человека, прежде чем спрашивал, готов ли тот принять роль.

Виктория положила перед ней семейную расшифровку харбинской записи. На полях стояла пометка поздней рукой: «Звонарь продолжает служение, принятое родом». В прабабушкиных бумагах эту строку переписывали первой. Повреждённую страницу под ней считали пояснением.

Белая полоса дошла до слова «продолжает». Алина отодвинула лист от футляра, но полоса пошла следом. Виктория подняла карточку: «Убрать?»

— Оригинал расшифровки убери. Копию возьмём, — сказала Алина. — Нужно найти, что было до неё.

Лист лёг в ящик. Белый край исчез, но на стене за стойкой колокола проступила дверь. На её внутренней стороне читалось одно слово: «Звонарю».

Алина открыла футляр. Между серебряными половинами сохранился воздушный зазор; отдельный осколок лежал в своём гнезде. Виктор закрепил рядом со скобой колотушку на шарнире, чтобы можно было отвести её ременной петлёй, не сжимая обычный молоточек. Алина проверила ход здоровой рукой и вставила стопор.

Виктория надела перевязь футляра. Колокол понесёт она, а Алина будет управлять петлёй. Поворот футляра они заранее согласовали: после поднятой ладони Алины, с ожиданием следующего решения.

На карточке входа Виктория написала: «Ищем исходное условие. До первого помещения. Дальше спрашиваем снова».

Алина прочла и поставила свою отметку. На обороте она дописала, что отсутствие ответа означает остановку. Виктория прочла, подняла голову и показала раскрытую ладонь. Только после этого Алина подошла к двери.

За ней лежала заснеженная платформа. Тёмный вагон стоял без колёс, опираясь нижним краем на рельсы. В окне был виден стол с книгой; до него вела узкая дорожка вдоль стены.

Алина обозначила первый шаг пальцем. После ответа Виктории обе переступили порог. Через дверь ещё виднелся ящик с семейными бумагами.

Под подошвами ощущалась низкая вибрация. На платформе двигалась фигура из металлических пластин. Она несла прямоугольную печать на длинной рукояти и ставила её перед собой. Оттиски на снегу соединялись в полосу.

Вторая фигура перекрыла путь к книге. Её печать замкнула рамку вокруг окна, из которого выдвинулась бумажная полоска.

Алина прочла обращение к Звонарю. Следующая строка предлагала подтвердить вступление в службу, после чего архив обещал открыть подлинный текст. Под строкой уже проступала пометка о её родовой линии из расшифровки.

Она прикрыла её карточкой входа. От слов «до первого помещения» пошёл разрыв. Но на следующей полоске ограничение исчезло. Виктория показала вопрос: «Отступаем?»

Между последними оттисками на пути к двери оставался обычный снег. Алина чувствовала там прекращение нажима; пока можно было выйти.

— До стола я согласна. Подписывать службу не буду.

Виктория показала ей записанный ответ и приложила карточку к рамке. Архив открыл окно на ширину ладони. Внутри книги перевернулась страница, а фигура у стены подняла печать.

Они пошли между оттисками, подтверждая движение руками. На третьем шаге снег под футляром начал скользить к рельсам: белая дорожка тянула колокол вместе с несущей его женщиной.

Виктория упёрлась пяткой в стену. Алина потянула ремень футляра к себе и тут же отпустила повреждённой рукой — пальцы свело. Она перехватила петлю здоровой, проверила зазор и сняла стопор только со стороны чёрной половины.

Колотушка коснулась серебра. Толчок прошёл через ремень; рельс сдвинулся, освобождая дорожку. Металлическая фигура пошла за ним. Её печать ударила по месту, где секунду назад стояла Виктория.

Белая полоса сомкнулась на пустом снегу. Алина вернула стопор, остановив колотушку, и показала следующий шаг. Они прошли за спиной фигуры к вагонной двери.

Чёрное движение продолжало тянуть рельс. Под вагоном проступила тень колёс, и он начал отходить от платформы. Окно с книгой медленно уплывало. Алина задержала Викторию за рукав: продолжать этим способом было нельзя.

Свободный промежуток оказался сбоку, но туда выходил третий переписчик. Алина показала на него и перевела колотушку к белой половине.

— Остановить тех, кто закрывает нам проход. До двери вагона.

Виктория подняла карточку с теми же словами. Алина проверила её и отвела петлю. Белая половина отозвалась короткой вибрацией; на рукояти ближайшей печати появился зазор.

Переписчик застыл с поднятыми руками. Другой успел поставить ногу на дорожку, но дальше не двинулся. Белый край остановки дошёл до вагонной двери и погас. За границей площадки рельс ещё скользил.

Алина вставила стопор. Они вошли в вагон, пока между ним и платформой сохранялось расстояние в один шаг. Виктория поставила футляр на стол так, чтобы обе половины оставались раздельно.

На книге лежал металлический указатель. Алина отодвинула его здоровой рукой и увидела повреждённую страницу. Поперёк текста проходил след сгиба, тот самый, который на семейной копии принимали за край строки.

Внутри сгиба она ощутила промежуток. Он не совпадал с пробелами между словами: длинная фраза обрывалась, затем продолжалась уже в другом месте. Алина повела пальцем над бумагой и попросила Викторию отметить начало и конец.

Виктория достала копию расшифровки. Совместив сгиб оригинала с краем копии, она написала в блокноте: «Здесь пропущено условие?»

— Здесь перестают принуждать, — ответила Алина. — Что написано, я не знаю.

Виктория подсветила сгиб карманной лампой. Проявившиеся части букв она перенесла на лист, оставляя пробелы в непрочитанных местах.

Снаружи печать ударила в вагон. Вибрация прошла через стол, и металлический указатель сдвинулся к колоколу. Алина перехватила его и положила на дальний край. Белая остановка закончилась у заданной меры; фигуры шли вдоль платформы, обходя её снаружи.

На обороте страницы спорное место повторялось с номером перехода. Виктория выписала уцелевшие слова: «Служение принимается добровольно, на один переход и до нового согласия».

Алина перечитала. Затем попросила подложить семейную расшифровку рядом. В поздней записи вместо конца условия стояло «до нового поколения», а ниже появлялось продолжение о принятой родом службе.

Ей захотелось забрать семейный лист и сложить надписью внутрь. Она оставила его на столе, прижав угол рукавом. Именно эту строку она повторяла, когда училась пользоваться колоколом. Прабабушкины бумаги не давали ей выбора, потому что до неё их уже прочли без потерянного условия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.