Приговор до выстрела. Книга 4. Войны мёртвых частот
- -
- 100%
- +
— Вера нашлась, — сказала Лейла. — Белая запись открывается только твоим биометрическим подтверждением.
Я спросил, видела ли она Веру. Лейла ответила, что получила короткое сообщение по условленному каналу. Место встречи передадут отдельно. Вера жива, рана требует помощи; ехать к ней прямо сейчас с людьми из горевшего транспорта Лейла не собиралась.
Лейла обернула регистратор тканью, вернула мне. Уложил его под куртку, проверил, что рядом осталась опись с номером Ольги. Потом помог Рашиду посадить Ларису в фургон и поднялся последним, удерживая карабин правой рукой. Лейла закрыла повреждённую дверь изнутри; пока водитель разворачивал машину от базы, я положил распоряжение с именем Дорина на колени и придержал угол, чтобы Георгий смог прочитать запись.
Часть 2. Белая запись
Глава 8. Мост с одной полосой
Период: 2062 год. День 3, утро.
Место: Старый мост через Сарму.
Край платформы полз к нашему фургону, хотя на борту ещё горела зелёная надпись о безопасной остановке. Водитель включил заднюю передачу, но сзади стоял грузовик. Я открыл повреждённую дверь и выскочил на дорогу; под подошвой сдвинулась щебёнка, посыпалась сквозь щель в настиле. Под мостом шумела вода. До тяжёлого колеса оставалось три шага.
Рашид вылез следом. Вдвоём ударили по аварийной панели. Платформа остановилась, надпись сменилась требованием освободить маршрут. Из-под рамы шёл треск: соседняя машина продолжала тянуть её через сцепку. На пыльном борту были нарисованы ладони, поддерживающие каплю. Такие знаки ставили на перевозках воды и лекарств.
За ночь добрались до западного подъезда, дважды переждав поисковые аппараты под деревьями. У погрузочного двора нас дождался грузовик Лейлы. В кузове сидели Зоя с дочерью Таей: после закрытия их дороги ехать оказалось некуда. С нами и двумя водителями набралось двенадцать человек. Лариса лежала в фургоне, вытянув обожжённую голень, Эсма дремала рядом с Ханой. Воду выдавали по глотку; осталось меньше половины фляги.
Рация Дорина принимала сообщения о перекрытии сектора и задержании вооружённых людей из района нападения. Наши фамилии называли среди пропавших, имени Алексея я не услышал. Берёг заряд. Под курткой лежали транспортный регистратор и бумаги, разрешённые при переводе; терминал и блокнот остались на базе.
У среднего пролёта отсутствовала часть полотна, проезд сужался до одной полосы. За восточным концом дорога уходила между тополями. Нижний брод затопило, следующий мост заняла проверочная группа.
Две водяные платформы стояли на сцепке перед повреждённым участком; третья, с ящиками, осталась в кармане у въезда. Передние машины свернули к одной опоре и прижались к ограждению. Между грузами и перилами ещё можно было протиснуться пешком.
Лейла заглянула под раму. Я предложил освободить сцепку и провести фургон: в нём были перевязки для Ларисы, на нём можно было добраться до Веры. Договорить она не дала.
— Сначала семьи. До Веры доберёмся те, кто останется жив.
Надим придерживал дверь для Ханы и Эсмы. Вере тоже нужна была помощь, но Лариса находилась перед нами, а о Вере мы знали лишь из сообщения. Снял карабин с плеча, сказал, что займусь платформами. Лейла велела глушить двигатели и выводить людей.
Георгий поднял Ларису. Девушка осторожно опиралась на носок обожжённой ноги. Хана хотела вести мать дальше, но Лейла остановила её: в щели можно двигаться только по одному. Упавший перекроет проход.
Лейла выбрала порядок по весу и способности помочь следующему. Тая и Надим перейдут с Зоей до целого пролёта, затем Хана поведёт Эсму. Лариса подождёт, пока проход расширится. Георгий и водитель снимали с грузовика сетку, державшую припасы.
Рашид проверил проход вдоль перил. Под дорогой он показал обслуживающую ферму у оборванной водяной трубы. Спуститься можно было возле опоры, но нижний настил сохранился местами. Эсма и Лариса там не пройдут.
Под мостом появились люди в шлемах, с оружием и громкоговорителем. Велели оставаться у машин и готовить документы. Рашид узнал порядок движения группы зачистки: передние проверяли укрытия, остальные поднимались к дороге.
Лейла попросила не отвечать: семьи отведут назад и начнут выяснять, почему они ехали со мной. Вспомнил журнал: в двадцать шестнадцать нас сделали погибшими, через час взорвался тоннель. Убрал рацию и полез к сцепке.
Тяга стояла под нагрузкой. Рашид принёс монтировку, но левая рука плохо сжималась, повязка мешала подлезть под кожух. Пришлось работать правой. Георгий держал край корпуса; Рашид предупреждал, когда колёса выбирали свободный ход.
Под рамой пахло тёплой резиной. Перед глазами на миг оказалось другое колесо, разорванное, с полосой ткани на ступице. Потянуло подняться и бежать к опоре, прижаться с внутренней стороны. Там будто оставили место для меня. Начал разворачиваться, и Рашид схватил за ворот. Возле головы сдвинулось колесо, смяло обломок ограждения.
Вернулся к кожуху, нащупал край настоящего металла. Внутри держался след чужого движения: влево, к опоре, ещё влево. Над водой прозвучало требование свести колонну на один пролёт; голос оборвался на слове о людях.
На опоре висела доска с фамилиями и изображением грузовика. Рашид сказал, что здесь сгорела эвакуационная колонна. Уходя с простреливаемой части, машины собрались у опоры и придавили пеших. После боя он разыскивал вещи на берегу.
Платформы делали то же самое. Передняя вывела колёса к краю, задняя потянула за сцепку. Указатель требовал отойти, но проход становился уже. Пепел возвращал последний манёвр, двигатели выполняли его с новым грузом. Отсюда нельзя было узнать, какой датчик принял повтор за маршрут.
Удерживать голос не стал. После Керда мне хватало адреса квартиры, дверь которой больше не мог вспомнить. Рашид считал движения колёс; его ответы возвращали расстояние между рамой и моей рукой.
Громкоговоритель приказал собраться у западного конца, плотной группой, без разделения семей. Хана шагнула назад: Эсма слышала знакомый порядок проверки и тянула её за рукав. Лейла повернула старую женщину лицом к восточному берегу.
— Здесь я решаю, как идут дети.
Она сказала это Хане и Зое, стоявшим рядом, затем показала Надиму, где дождаться Таи. Зоя взяла дочь за руку, и они пошли вдоль перил. Мальчик двигался впереди, предупреждая о дырках в покрытии. Платформы не остановились ради них.
Мы освободили первую тягу. Её конец ударил по настилу, Георгий убрал ногу. Платформа подалась вперёд, выбрав свободный ход, пока Рашид не добрался до разъединителя. Осталось разомкнуть вторую тягу, иначе соседняя машина подтянет всё к опоре.
За решёткой соседней платформы стояла чёрная коробка. Её окна смотрели на людей и настил. Такие корпуса видел на поисковой технике. Кронштейн был новее рамы, краску на нём ещё не успело содрать.
Рашид отогнул решётку. На шильдике проступило «Контур-П», рядом висела пломба гуманитарного рейса. Доступ к Своду оставался закрыт, назначения прочитать я не мог. Но кабель коробки уходил к блоку управления движением.
Под записью о Дорине вписал номера платформы, рейса и сенсора. Рашид поправил цифру. Коробку держал внутренний крепёж; снял только сервисную бирку. Кто поставил прибор, предстояло узнать.
Надим махнул с восточного пролёта: Зоя с Таей дошли до устоя. Хана вывела Эсму в проход, Лейла освобождала им место. Тогда над опорой поднялись первые Ловцы.
Перехватчики с пустыми захватами спускались к людям. Один завис над перилами, повёл нижним устройством вдоль Ханиной спины. Над тополями собирался рой. Стрелять вдоль прохода было нельзя.
Георгий и водитель натянули сетку между платформой и обломком столба. Первый Ловец зацепился винтом за свободную петлю. Сетку дёрнуло, водитель выпустил край. Георгий удержал второй; аппарат скользнул к борту и застрял. Вращение рвало нити. Эсма присела, Хана закрыла ей голову ладонью.
Дождался, пока второй перехватчик выйдет над рекой, и выстрелил. Приклад толкнул плечо. Аппарат ушёл вверх, затем вернулся со стороны третьей платформы. Хана с матерью не успели укрыться.
Лейла провела их под сеткой. Ловец ударил в край навеса, развернулся к передней машине. Под его корпусом вспыхнуло. На борту лопнуло окно управляющего блока, вспыхнула проводка, за ней обшивка. Указатель потух, но колёса вращались, натягивали соединение. Дым пошёл к восточному берегу.
Стрелял, когда аппарат выходил из дыма. Он качнулся и скрылся ниже настила. Затвор остановился: первый магазин опустел. Под платформой ударило по металлу, пришлось лечь рядом с Рашидом. Люди с западного берега добрались до подъезда. У фургона прозвучали выстрелы, на белой двери появились отверстия.
Поставил второй, последний магазин. Лейла показала, что Хана с Эсмой миновали опасный участок. Георгий вернулся к Ларисе. Водитель помог поднять её, но девушка отказалась висеть у них на плечах: трое не помещались в щели. Взялась за ремень Георгия и пошла сама, свободной рукой держась за раму.
Рашид выбил защёлку следующей тяги. Проход стал шире, однако освобождённая платформа покатилась к реке: настил под наружными колёсами наклонился. Вода переместилась внутри баков. Ограждение оторвалось от крепления. Нижняя группа залегла у лестницы; громкоговоритель теперь требовал покинуть мост, но западный съезд был под огнём.
Рашид удерживал рукоять отключения, пока я убирал соединение из-под колеса. Машина с сенсором затихла. Горящая соседняя толкалась вперёд рывками.
Лариса остановилась у стыка пролётов. Поперёк разошедшегося покрытия лежала накладка, поднятая одним краем. Георгий переступил её и потянул девушку за руку. Она не смогла перенести вес на обожжённую ногу. Лейла вернулась, взяла Ларису под локти. Пока переносили её, третий Ловец вышел из-за опоры.
Выстрелил над рамой. Аппарат дёрнулся, вернулся ниже. Рашид поднял край сетки; Ловец прошёл сквозь дым и врезался в неё. Теперь Рашид держал полотно один. Нити начали расходиться. Прижал край ногой к сцепке и продолжил стрелять по второму аппарату, вернувшемуся из-под моста. Два выстрела ушли в воду. После короткой очереди он ударился о балку и пропал за ней.
Водители вышли с сумкой и канистрой. Лейла велела оставить тяжёлое. Один потянулся за коробкой перевязок, но пролёт прогнулся, под ноги пришла волна. Горящая платформа ударила в фургон, тот подался назад к грузовику. Стекло осыпалось на капот.
Припасы оставались в кузове, вода в баке. Обе машины грузили повреждённый участок. Водители смотрели назад, Лариса с трудом ставила здоровую ногу на восточную сторону. Лейла кивнула им туда. Они оставили канистру, пошли помогать Георгию.
Рашид сорвал крепление сетки, вытряхнул остановившийся аппарат и потащил полотно к накладке. Я отступил от рамы, услышал ещё один перехватчик со стороны воды.
Потратил оставшиеся патроны, пока Лейла с Георгием поднимали Ларису на устойчивое покрытие. Пули выбивали куски из края настила. Ловец ушёл под мост. Последний выстрел прозвучал отдельно. После него нажимал на спуск впустую.
Опустил карабин на ремне. Рашид стоял у накладки, протягивал руку. Поднял ногу — горящая машина сдвинулась снова. Лопнуло крепление, накладка ушла вместе с краем настила, открыв между нами воду. Рашид отшатнулся на восточный пролёт, упал на колено. Моя сторона накренилась.
Георгий отвёл Ларису к опоре, Лейла обернулась ко мне. Вытащил регистратор, проверил, что ткань охватывает корпус. Вещь ещё можно было перебросить между целыми краями. Прыгнуть на дорогу уже нельзя: западный край продолжал опускаться.
— Лови журнал.
Лейла опустилась на колено. Бросил правой, снизу, чтобы носитель не ударил в балку. Она поймала свёрток у покрытия, прижала к себе и отступила. Бумаги с описью и биркой остались у меня под одеждой.
Справа от провала проходила боковая ферма моста. До её поперечины можно было достать прыжком. Рашид лёг на краю, показал, куда ставить ногу. За спиной рванулся фургон, переднее колесо проломило покрытие. Прыгнул вниз и в сторону, поймал балку ладонью, но карабин зацепился за обломок. Тело развернуло, левое плечо ударилось о стойку.
Рука перестала держать. Успел прижаться грудью к железу, завести правый локоть за поперечину. Боль прострелила плечо, зато перестал падать. Карабин повис между балками. Рашид звал сверху, ответил ему со второй попытки. Пальцы левой руки шевелились; поднять локоть не мог.
Между ногами шла Сарма с обрывками упаковки. Над головой наклонялся фургон. Подо мной сохранились две поперечины и решётка до восточной опоры. Проходил их боком, прижимаясь к стойкам. Каждая попытка потянуть карабин возвращала боль в плечо. Ослабил ремень правой рукой, освободил с выступа и оставил оружие вдоль спины.
Рашид с Георгием опустили сетку. Просунул правую руку в ячейку, упёрся ногой в решётку, поднимался, пока они выбирали полотно. Платформа сорвала ограждение; в воду ушёл бак.
Вытащили за ворот и пояс. Лёг щекой в пыль. Фургон провалился передней частью, грузовик застрял поперёк настила. Пламя добралось до его кузова. Проезда больше не существовало; пешком оставался путь по открытым балкам.
Лейла проверила пальцы, остановила попытку поднять руку, когда перехватило дыхание. Подвесили предплечье в ткани. Левая кисть не выдержала веса карабина. Рашид забрал его, пустые магазины остались у меня.
До тополей дошли вдоль парапета, пригнувшись. Георгий с водителями несли Ларису по очереди. Хана вела Эсму, Надим подставлял бабушке руку. Зоя держала Таю и сумку, вынесенную из грузовика. Над западным берегом вращались аппараты, к восточному съезду пока не летели.
У каменной стенки Лейла пересчитала нас, касаясь каждого за рукав. Двенадцать. Раскрыла ткань на регистраторе: пломба сохранилась, угол корпуса был поцарапан. Рассказал о сенсоре, отдал бумаги с биркой. Она сверила номера с Рашидом и вложила обратно. Носитель она оставила у себя: поднять его я теперь не мог.
Лейла попросила раньше говорить, если перестану держать оружие или груз. Ответил, что скажу. От запасов остались хлеб, несколько перевязок, неполная фляга. Оба водителя шли пешком с людьми, которых привезли.
Включённая у восточного берега рация завибрировала. На условленной частоте пришли три группы кода. Лейла записала их, сверила по своей карточке. Я ждал, придерживая руку.
Код означал: водомерная станция, полночь, без сети. Обращение совпало с оставленным Верой. Ответа не передавали; на рации мигал знак низкого заряда. До полуночи оставался день, но пройти его нужно было с Ларисой, Эсмой и моим плечом, без машины, с остатком воды.
Лейла убрала карточку рядом с журналом и показала тропу к заросшему каналу. Сначала нужно было найти укрытие для семей и воду, потом идти к станции. Принял у Зои лёгкий свёрток с хлебом, прижал правой рукой к животу и двинулся за Рашидом. На первом подъёме плечо отозвалось болью; пришлось дать пройти Хане с Эсмой и продолжить позади них.
Глава 9. Вера без допуска
Период: 2062 год. Ночь с 3-го на 4-й день.
Место: Водомерная станция в камышах.
Я придержал дверь ногой, чтобы она не ударила о стену, и услышал Верин голос возле стола. Он попросил подойти, помочь подняться. В темноте белел рукав, знакомо повёрнутая кисть лежала на краю столешницы. Подался туда, успел перенести вес на переднюю ногу. Лейла дёрнула меня за пояс: между порогом и столом не было пола.
Остановился, упираясь здоровым коленом в косяк. Левое плечо отозвалось болью, подвешенная рука прижалась к груди. Внизу шла вода; на её поверхности отражалась полоска неба из пролома в крыше. Свет фонаря под Лейлиной ладонью выхватил край доски. Белое пятно оказалось тряпкой на гвозде. Кисти на столе больше не было.
Из-за перегородки послышалось движение. Второй голос велел оставаться у двери и спросил, сколько нас пришло. Тоже Верин. Назвал себя и Лейлу, но дальше не пошёл. После тоннеля голос Павла больше не мог разрешить мне открыть или закрыть дверь. Голос Веры не должен был распоряжаться моими ногами.
Пришли перед полуночью. День ушёл на дорогу, поиски воды и укрытия для семей. Их принял совет убежища в старой школе, где Лейла знала двух женщин. Хана выбрала остаться там с Эсмой и Надимом, Зоя с Таей разместились рядом. Водители помогали с утренней выдачей продуктов.
Фельдшер направил Ларису в полевой госпиталь у Восточного. Рашид пошёл переводить, Георгий с ними. Все трое дополнили запись о Дорине: Лариса указала, с какого сиденья он помог ей встать. Возвращённый Рашидом карабин с пустыми магазинами оставил водителю грузовика на хранение. Нести его больше не мог.
Лейла получила две фляги воды и чистую ткань, помогла перенести мешки в подвал. Я сидел у стены с рукой на перевязи. Дальше шли с остановками, рацию выключили у канала. Журнал, опись и бирку с платформы несла Лейла.
За перегородкой шуршала ткань. Я попросил Веру показать руки. В слабый свет вышла ладонь, затем появился край лица. Она сидела на низкой скамье, опираясь спиной на кирпичную стену. Правая нога была вытянута, левая упиралась в пол. На бедре темнело большое пятно.
Захотелось переступить провал, опуститься рядом, убрать с её лба волосы. Вера заметила движение, показала доски вдоль стены. Они лежали на целых балках и вели в приборную комнату.
Спросил, что случилось с часами на двух пультах перед Кадирским ударом. Этого не было в итоговом отчёте. Мы сверяли их после смены; я тогда настаивал, что подтверждение ушло позднее. Хотел услышать о поправке. Об этом спрашивать было легче, чем о самом подтверждении.
— Полевые часы спешили на четыре секунды. Ты подтвердил в девятнадцать четырнадцать тридцать две. По времени узла. Я потом показала тебе обе записи.
На столе лежал прибор с отколотым углом. Хотелось посмотреть на часы, хотя часов у меня не осталось. Помнил палец над подтверждением и ожидание, что ответственность уйдёт вместе с командой.
Четыре секунды ничего не меняли. Предупреждение о людях на настиле я прочитал до нажатия. Потом принял отчёт, в котором их не оказалось. Вопрос выбрал о технической ошибке, ответ получил о собственном действии.
Лейла прошла по доскам первой. Вера попросила поставить фонарь на пол и повернуть к стене. При отражённом свете стали видны разбитая губа, грязный ворот и застёжка на маленькой сумке под поясницей. Под курткой лежал разогретый медицинский пакет. Она использовала его, когда начинало трясти от холода.
Вера взяла кружку обеими руками, отпила. Эти движения помогли больше голоса: она берегла силы, следила за светом. Одной верной фразы всё равно было мало. Её рассказ предстояло проверить по вещам и записям.
Присел у скамьи, проверив по Вериной просьбе дверь: отсюда был виден вход. Лейла спросила о ране. Я слушал, устраиваясь так, чтобы плечо не касалось кирпича.
Её ранили возле машины. Через ремонтные площадки вышла к воде, на станцию пришла днём. Белую запись и служебный прибор хранила отдельно. Дренаж поставила сама, из полевого комплекта: прошла обучение, однако теперь просила найти врача.
Лейла сняла край повязки. Из-под неё выходила короткая трубка, закреплённая тканью. Кожа вокруг покраснела, нога распухла. Вера дышала через рот и следила за Лейлиными пальцами. Я потянулся придержать повязку.
— Меня не трогай.
Убрал руку. Лейла попросила смочить ткань. Крышка фляги поддалась не сразу: удерживать её больной рукой было трудно.
Вера спросила о перевязи, выслушала рассказ о мосте. Потребовала номер сенсора. Лейла достала запись; Вера прочла и попросила продолжить перевязку. Боль заставляла её замолкать посреди фразы.
Чистой ткани хватало на одну смену. Лейла сказала, что край старой повязки придётся отвести, пока она закрепит новую; одной рукой у неё не получалось. Вера посмотрела на меня, затем на раскрытый пакет. Только после Лейлиного объяснения разрешила придержать ткань, указав место далеко от раны. Выполнил и отпустил, когда попросили.
Антибиотика в сумке не было. Препарат закончился накануне, дозы и время остались записаны на клапане сумки. Лейла сохранила эту запись для врача. Без медицинской помощи Вера далеко не дойдёт. Она согласилась идти в госпиталь. Сейчас требовалось открыть носитель и уйти.
Вера вынула из сумки плоский футляр. Внутри была белая кассета, похожая на пустую оболочку, которую я нашёл в оставленной машине. Здесь защищённую полосу пересекали две метки. Лейла развернула опись с номером, оставленным Ольгой. Вера сверила контрольную сумму и сказала, что комиссия получила фрагмент из того же набора.
Из машины она вынесла исходный кусок и ключ проверки. Другую часть спрятала отдельно; место пока назвать отказалась. Полного архива у неё не было.
Вера поставила прибор на ящик, показала отключённый модуль связи. Заряда хватит на короткий местный просмотр. Вставила служебную карточку; появилась её фамилия и предупреждение об аварийном выводе данных.
Для обычного просмотра нужен был служебный узел, а для вывода за пределы хранилища — подтверждение человека, чей профиль защищал фрагмент. Поэтому понадобился я. Это не давало мне доступа к чужим разделам и не возвращало Свода: прибор мог открыть только запись, связанную с моим прежним подтверждением и калибровкой.
Прибор принял левую ладонь со второй попытки, когда Лейла оттёрла грязь и отодвинула повязку. Появилась моя фамилия, запрос на открытие. По Вериной просьбе прочитал целиком и подтвердил просмотр.
Следующее действие требовалось от неё. Прибор предупреждал: после вывода служебный ключ будет погашен. С этой карточкой к работе не вернуться, запасной у Веры не было. Вера держала палец над краем экрана; я узнал паузу перед подтверждением и отвернулся к двери. Она попросила смотреть сюда. Ей был нужен свидетель.
Лейла произнесла её имя и спросила, понимает ли она условие. Вера ответила, что понимает. Подтвердила вывод. Экран сменился, индикатор возле гнезда карточки погас. Вера вытащила её, попробовала открыть служебное меню. Прибор отказал: действующего ключа не было. Она положила карточку рядом с кассетой и открыла сохранённый фрагмент.
На экране появилась таблица. Фамилии сначала были заменены номерами, затем Вера выбрала разрешённые поля. В одной строке увидел Рашида Тема. В соседних стояли два обозначения: переходный посредник и контактный узел. Те же слова я слышал у пропускного пункта, когда переводчик пытался объяснить, почему пошёл другой дорогой.
Дальше находилась дата подготовки маски. Она предшествовала нашему выезду. В основании задержания уже значился эпизод у водяного маршрута, случившийся после этого выезда. По требованию Веры сравнил время внутри сохранённых записей вместо показаний часов прибора. Поля стояли рядом, менять их по отдельности она не могла.
Составить прогноз заранее разрешалось. Здесь будущий эпизод был внесён в основание как подтверждённый. Я показал пальцем на отметку, спросил, мог ли сотрудник добавить её позднее. Вера ответила, что для этого нужен другой исходный пакет, и мы обязаны его найти. По одному фрагменту нельзя доказать, кто и когда закрепил всю цепочку. Даты давали противоречие, которое следовало проверить.
Ссылка под Рашидовым номером вела к профилю Якоря. Вера открыла её. Появилась моя фамилия, показатели перед Кадирским ударом, пометки о реакциях на угрозу людям и приказ оставить раненых. Часть строк оставалась закрытой.
Профиль присоединяли к маске человека, которого я ещё не встретил. Рашид меня не знал; моя реакция на его задержание уже учитывалась в расчёте. Спросил, были ли туда записаны мои мысли. Вера покачала головой. Им хватало наблюдаемых действий и показателей, по которым выбирали условия следующей проверки.
Она перелистнула страницу, открыла номер фильтра. Такой способ связывать реакцию Якоря с признаками цели прошёл через её валидацию. Тогда ей показывали обезличенные записи и задачу уменьшить ложные совпадения. Вера отделила то, что проверяла сама, от того, чего тогда не видела. Потом показала строку со своей подписью.
Я спросил, когда она поняла, для чего применяют фильтр. Ответила, что не в один день. Сначала объясняла несовпадения ошибками исходных данных, затем увидела повторяющиеся основания задержаний. Вынесла запись, когда обнаружила, что эти основания появляются до событий. Хотела доказать подмену параметров и собственное участие в инструменте, которым её произвели.