Пятый вкус луны

Глава 4. Фазан в общей сумке

Кэн проснулся до открытия харчевни, сложил одеяло и проверил мешок со специями. Шов, который наложила Лиора, не разошёлся. Остаток соли лежал в отдельном свёртке, корни не отсырели, а перец всё ещё можно было продать по хорошей цене.

На кухне горела одна лампа. Лиора сравнивала белёсый осадок с жетона и двух чашек, принесённых от северного колодца. Ночью под плитой несколько раз стучала старая ступка, но хозяйка не позволила Кэну трогать камни.

— Ступка больше не разговаривала? — спросил он.

— Ступки не разговаривают.

Под плитой раздался короткий удар. Лиора убрала осадок в бумажный пакет.

— Пойдёте к северному колодцу. Посмотрите, как раздают отвар, что спрашивают перед первой чашкой и кто привозит воду.

— Посредника искать можно?

— Можно задавать вопросы. Не преследовать, не вступать в сделку и не уходить за город.

— Вы заранее исключили всё полезное.

— Я исключила то, за что потом заплачу своими силами.

Металлическая горечь появилась во рту ещё до завтрака. Закрытая ячейка общего запаса не восстановилась за ночь.

— Когда вернуться?

— До третьего удара малого колокола. Если задержитесь, предупредите через жетон.

Кэн кивнул. Лиора поставила перед ним рисовую кашу. Он съел половину, потому что желудок требовал пищу, но вкус еды не вызывал желания продолжать.

Жетон лежал под перевёрнутым ситом. После того как суп остыл, Лиора перелила его в бочку. Тёмный круг остался на дне и позволил поднять себя обычной ложкой. Теперь по его краю снова проступал холодный налёт.

— Берём его? — спросил Кэн.

— Нет. Сначала проверим чашки.

— Посредник может узнать жетон.

— Поэтому и не берём.

На ежедневной сверке Кэн сообщил о слабости в ногах. Лиора назвала свою усталость и потерю вкуса соли. Закрытая ячейка осталась тёмной.

— Если побегу, запас пострадает, — сказал он.

— Не бегите.

— Полезный совет.

Когда Лиора ушла в кладовую, Кэн написал записку на обороте старого счёта:

«Проверю северный колодец. Вернусь до третьего удара малого колокола. Если найду посредника, задержусь только для разговора».

Последняя фраза давала ему достаточно места. Разговор мог привести на рынок, к складу или к восточным воротам. После продажи специй он собирался снять комнату у переправы, найти другой способ избавиться от титула и покинуть Камышовые Ворота до вечера. В харчевню можно было прислать сообщение и оплату. Формально никто не оставался без ответа.

Он положил записку под чашку и взял мешок.

Пи-па спал в корзине у окна, спрятав голову под крыло. Юнь ушла за чистой водой. Кэн прошёл через зал, предупредил систему, что направляется к колодцу, и вышел на торговую улицу.

Рынок только открывался. Возле лавки красильщицы висели оба свадебных полотна, а на двери появилась записка о задержке заказа. Кэн быстро нашёл покупателя на перец, но тот потребовал большую скидку. Пока они торговались, у ряда посуды показался человек, сопровождавший вчерашнего посредника. Он увидел Кэна и пошёл к восточной улице.

Кэн двинулся следом.

Светлая нить под одеждой нагрелась. Во рту усилился металлический вкус.

— Я остаюсь на рынке, — тихо сказал он. — Иду к ряду посуды.

Система не ответила. Человек впереди прибавил шаг.

Кэн мог догнать его до поворота. Дальше начиналась дорога к восточным воротам. Там стояли постоялые дворы, где специи покупали без лишних вопросов. Если посредник выведет его из города, записку можно будет считать устаревшей из-за новых обстоятельств.

Кэн свернул следом. Слабость в ногах сразу отступила, и это облегчение не походило на выздоровление. Над запястьем появилась строка:

НЕСОГЛАСОВАННАЯ ЦЕЛЬ. ПЕРЕНОС НАГРУЗКИ: СПЕЦИАЛИСТ ОЧАГА.

Через ряд он увидел Лиору. Она разговаривала с продавцом белых чашек и держала одну из них на свет. В этот момент её пальцы разжались. Чашка ударилась о прилавок, а Лиора схватилась за край доски. Продавец подставил табурет.

Кэн почувствовал, как собственное дыхание стало свободнее.

Он не назвал системе цель — побег, а лишь оставил себе возможность уйти. Связь оценила поступок иначе и взяла плату с Лиоры. Человек посредника исчез за поворотом.

Кэн вернулся. По мере приближения к колодцу прежняя тяжесть легла на ноги. Лиора сидела у прилавка с треснувшей чашкой.

— Споткнулась? — спросил Кэн.

— Устала. Что вы делаете здесь?

— Иду к северному колодцу.

— Он в другой стороне.

— Уже иду в правильную.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Общий запас уменьшился.

— Я увидел посредника и изменил маршрут.

— Вы должны были предупредить.

— Предупреждаю сейчас. Он ушёл к восточным воротам.

— А вы вернулись.

— Колодец ближе к нашей задаче.

Лиора не поблагодарила. Она передала торговцу монету за повреждённую чашку и встала. Лицо у неё было бледным.

— Я проверю мастерскую. Вы — только колодец.

— До третьего удара.

— Раньше, если найдёте опасность.

Она ушла вдоль ряда. Кэн смотрел ей вслед, пока светлая нить не скрылась среди людей. Затем поправил ремень мешка и направился на север.

Очередь у колодца занимала половину площади. Раздающие записывали жалобы и следили за состоянием людей. Старику, который после первой порции забыл поесть, налили только половину и отдали чашку дочери.

Кэн ожидал скрытой продажи или охраны. Вместо этого люди Холодного Горла уменьшали дозу тем, кому стало хуже, и ставили рядом обычную воду.

Хан Тэй сидел у столба и заполнял лист Лиоры. Ночной сторож выглядел уставшим, но глаза были ясными.

— Вторая чашка? — спросил Кэн.

— Пока первая сегодня.

— Лиора велела прийти до неё.

— Я пришёл. Она дала бумагу и не стала запрещать.

Хан показал запись. После отвара он спал, не слышал шагов во дворе и утром забыл проверить засов на северной башне. Сменщик заметил ошибку до открытия ворот.

— Значит, пить не будете?

— Буду половину. Я тридцать ночей не спал дольше часа. Один забытый засов исправили. Если снова начну слышать жену в каждом шорохе, могу пропустить настоящее дело.

Кэн присел рядом.

— Что у вас попросили перед первой чашкой?

— Назвать беспокойство, от которого хочу отдохнуть.

— Точными словами?

— Сказал: от ночных мыслей.

— Вам объяснили, что может исчезнуть вместе с ними?

Хан нахмурился.

— Предупредили, что станет спокойнее.

— Это всё?

— Я сам пришёл. Меня не тащили.

Раздающая услышала разговор.

— Мы никого не заставляем, — сказала она. — Человек называет то, что мешает жить, и получает малую дозу.

— Как звучит согласие? — спросил Кэн.

— Получатель обещает отказаться от лишнего беспокойства до следующей чашки.

— Кто определяет, какое беспокойство лишнее?

— Сам человек. Мы записываем его слова.

— А отвар понимает их так же?

Женщина поправила стопку чашек.

— Отвар уменьшает тревогу. Если действие оказалось шире, мы меняем дозу.

— После того как человек перестал хотеть сообщить об этом?

— Для наблюдения есть близкие и раздающие.

Ответ был разумным, но в нём оставалась пустота. Рин сам не заметил, что перестал тревожиться за дочь. Без внимательного близкого расширение действия никто не фиксировал.

— Откуда привозят отвар?

— Его готовят в доме общества.

— Кто поставляет основу?

— Спросите старшего раздающего.

— Где он?

— Придёт к полудню.

Кэн показал мешок.

— У меня есть горький корень верхних террас. Он улучшит отвар и уменьшит осадок.

Женщина понюхала товар, но покупать не стала.

— Мы не меняем состав на месте.

— Тогда передайте поставщику.

— Оставьте имя.

Кэн назвался. Женщина записала его на отдельной полоске. Это могло привести посредника быстрее поисков по рынку.

На новых чашках лунный знак нанесли поверх обжига. Кэн снял крупицу краски и завернул в бумагу. Прозвенел первый малый колокол. До возвращения оставалось время, чтобы дождаться старшего раздающего и ещё успеть к восточным воротам.

Из толпы донёсся знакомый голос:

— Освободите дорогу для существа государственного значения!

Пи-па пробирался между ногами людей. В клюве он нёс лунный жетон.

Кэн схватил фазана за крыло.

— Где взял?

Пи-па выпустил круг на ладонь и сразу попытался отнять обратно.

— Реликвия признала достойного владельца.

— Ты украл её из кухни.

— Я освободил её от сита.

Жетон нагрелся. Рядом с Кэном открылась светлая ячейка общего инвентаря. Пи-па увидел внутри сушёную сливу, которую спрятал под крылом, и прыгнул за ней.

Фазан исчез по грудь. Из светлого квадрата торчали хвост и две лапы.

Очередь отступила. Кэн потянул Пи-па за лапы, но ячейка не отпускала.

Над ней возникло сообщение:

ПЕРЕНОСИМЫЙ ОБЪЕКТ ДОБАВЛЕН В ОБЩИЙ ИНВЕНТАРЬ.

— Я не объект! — возмутился Пи-па изнутри. — Я наследник небесной птицы и советник по сливам!

Система мигнула.

ОШИБКА КЛАССИФИКАЦИИ.

ПЕРЕНОСИМЫЙ ОБЪЕКТ ЗАЯВИЛ О САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ ВОЛЕ.

— Заявил убедительно, — сказал Кэн. — Вернуть.

Ячейка выплюнула фазана на землю. Пи-па вскочил, отряхнулся и попытался сохранить достоинство, хотя на голове у него прилип кусок сушёной сливы.

Появилась новая строка:

СПУТНИК СОМНИТЕЛЬНОЙ РЕДКОСТИ ЗАРЕГИСТРИРОВАН.

ДОСТУП К ОБЩЕМУ ИНВЕНТАРЮ: ОТКЛОНЁН.

ЛИЧНАЯ ЯЧЕЙКА: ОДНА ВЕЩЬ.

В светлом квадрате осталась сушёная слива.

— Мне выделили сокровищницу, — объявил Пи-па.

Кэн забрал жетон и завернул в платок. Общая ячейка закрылась.

Хан Тэй рассмеялся. Кэн же заметил другое: система зафиксировала отказ Пи-па лишь после прямого возражения. До этого живое существо считалось вещью. Молчание ей было удобно принимать за согласие.

— Кто принёс тебя сюда? — спросил он.

— Я пришёл один.

— Юнь видела, как ты ушёл?

— Она сказала не мешать. Я выбрал полезность.

Второй удар колокола ещё не прозвучал. Юнь должна была оставаться в харчевне и вести журнал.

Кэн оглядел площадь и увидел её возле водяного лотка. Девушка несла стопку чистых чашек к Лиоре, но шла медленно. Она остановилась, поставила посуду на край и посмотрела на кувшин обычной воды. Потом сделала ещё шаг.

— Юнь! — позвал он.

Она повернулась и сразу осела на камни.

Кэн успел подхватить её за плечи. Чашки посыпались на землю. Несколько разбились.

— Воды, — сказал он.

Раздающая принесла кувшин. Юнь была в сознании, но губы побледнели, кожа стала горячей.

— Когда пила? — спросил Кэн.

— Вчера.

— Сегодня утром?

— Не хотелось.

— Ела?

— Лиора дала кашу.

— Воду к каше?

Юнь попыталась вспомнить.

— Наверное, нет.

Кэн поднёс чашку к её губам. Девушка сделала один глоток и отвернулась.

— Ещё.

— Не хочу.

— Тело хочет. Ты просто не слышишь.

Он дал ей воду малыми глотками. Свой дорожный запас был чище воды из общего кувшина, и Кэн снял флягу с пояса.

Над ладонью возникло сообщение:

ЛИЧНЫЙ РЕСУРС ПЕРЕДАН ДОБРОВОЛЬНО.

ПОЛУЧАТЕЛЬ: ЮНЬ.

НАГРАДА НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА.

— Наконец-то система сообщила полезное, — пробормотал Кэн.

Юнь выпила ещё. Пульс оставался частым.

Раздающая положила ей на лоб мокрую ткань.

— Отнесём в дом общества. Там есть лежанки.

Кэн посмотрел на восточную улицу. Посредник мог вернуться к полудню. Покупатель с южного каравана закрывал сделку перед отправлением. Если Кэн останется ещё на четверть часа, он потеряет возможность продать товар и уйти.

Лиора находилась рядом, в мастерской посуды. Девушку можно было передать ей или раздающим. Это было бы разумно.

Но Юнь перестала хотеть пить после отвара, а люди у колодца считали своё наблюдение достаточным. Кэн не собирался оставлять её там, где опасность ещё не понимали.

— Пи-па, найди Лиору.

— Я могу охранять пострадавшую.

— Найди Лиору и скажи, что Юнь возвращается в харчевню.

Фазан посмотрел на девушку и на этот раз не стал требовать титул. Он побежал к ряду посуды.

Кэн поднял Юнь. Ноги ослабли, и система потребовала предупреждения.

— Несу её в харчевню. Она обезвожена. Нагрузку беру на себя.

Светлая нить натянулась. Силы не ушли к Лиоре, зато Кэну стало тяжелее идти.

Хан Тэй забрал его мешок.

— Донесу.

— Он тяжёлый.

— Я не пил вторую чашку. Пока ещё понимаю, что тяжёлый.

По дороге Юнь пришла в себя, но идти сама не могла.

— Я не заметила жажду, — сказала она.

— Теперь заметила?

— Горло болит.

— Это полезнее равнодушия.

У ряда посуды их встретила Лиора. Пи-па бежал впереди и выкрикивал, что спасательная операция проведена под его руководством.

Лиора увидела Юнь и побледнела.

— Она не пила с вечера, — объяснил Кэн. — Отвар убрал желание пить.

— У вас ноги слабеют.

— Я сообщил системе. Остальная нагрузка на мне.

Юнь прижалась лбом к его плечу.

— Домой, — попросила девушка.

Впервые со вчерашнего дня Юнь ясно сказала, чего хочет.

— Идём домой, — сказала Лиора.

Она забрала у Хана мешок, но Кэн не позволил ей нести его одной. Они разделили вес: Лиора взяла ремень, Хан поддержал снизу. Общий запас не изменился.

У дверей «Тёплой сливы» прозвенел второй малый колокол. Кэн вернулся раньше обещанного срока.

Юнь уложили в прохладной комнате. Лиора дала ей воду с крупинкой соли, проверила пульс и велела не вставать до прихода лекаря.

Во дворе Кэн отдал Хану часть специй за помощь с мешком и сел на ступень: слабость стала сильнее, чем утром.

Лиора подошла через несколько минут.

— Вы могли оставить её у колодца.

— Мог.

— Тогда почему не оставили?

— Там не заметили, что она сутки не пьёт.

— Вы потеряли покупателя?

— Возможно.

— И посредника?

— Его я потерял раньше.

Лиора посмотрела на общий запас. Закрытая ячейка привкуса недоверия посветлела, хотя полностью не открылась.

ОБЕЩАННЫЙ СРОК СОБЛЮДЁН.

РЕСУРС ВОЗВРАЩЁН БЕЗ ТРЕБОВАНИЯ НАГРАДЫ.

ПРИВКУС НЕДОВЕРИЯ ОСЛАБЛЕН.

— Я принёс Юнь, а не возвращал вам ресурс, — сказал Кэн.

— Но обещанный срок вы соблюли.

— Не придавайте этому лишнего значения. Я всё ещё хочу снять титул.

— Я и не придаю.

Лиора подала ему чашку воды и не потребовала нового обещания.

Из кухни выбежал Пи-па. Он тряс головой и пытался выплюнуть платок.

— Верни жетон, — сказал Кэн.

Фазан раскрыл клюв. Тёмный круг вылетел вместе с куском сушёной сливы, покатился по полу и остановился у плиты.

Под камнями раздалось ворчание:

— Соль сначала растирают, пернатая беда. Потом уже открывают дороги.

Во дворе стало тихо. Пи-па спрятался за ногу Кэна. Под плитой снова стукнула старая ступка, напоминая о запертой кладовой.

Глава 5. Юнь считает пустые чашки

Юнь поставила чашку на подоконник и провела ногтем по отметке, которую Лиора сделала на глине. Воды осталось меньше половины. Значит, после возвращения от колодца она выпила три чашки, хотя ни разу сама не захотела пить.

Лиора велела лежать до лекаря. Юнь послушалась на один час, потом села, спустила ноги с кровати и подождала. Комната не поплыла. Она встала и дошла до двери.

В зале Кэн пересыпал специи из порванного мешка в два меньших. Лиора проверяла запись времени.

— Второй колокол прозвучал до вашего возвращения, — сказала она.

— Мы вошли раньше последнего удара.

— Я отметила первый.

Кэн завязал мешок и подвинул к хозяйке флягу.

— Здесь вода из западной цистерны. Отдайте Юнь.

— Она пьёт из кувшина.

— После жары эта лучше.

Он вернулся к товару. Лиора посмотрела на флягу, затем заметила Юнь.

— Почему встала?

— Мне лучше. Я могу писать.

Лиора коснулась её лба и велела показать язык. Юнь выполнила всё, кроме приказа вернуться в постель.

— Полчаса за столом, потом отдых, — сказала Лиора.

— Час.

— Сорок минут.

— Хорошо.

Кэн поднял голову.

— Соглашение достигнуто. Системе можно не сообщать.

— Вас не спрашивали, — ответила Лиора.

Юнь села у окна и открыла журнал. Вчера она записывала имена и жалобы подряд. Рядом стояли лодочник, сторож и мальчик из гончарной лавки, хотя каждый потерял разное. По таким записям нельзя было понять, где отвар помог, а где забрал больше обещанного.

Она перевернула лист и нарисовала улицу от харчевни до северного колодца. Отметила знакомые лавки. В каждой спросит одно: что человек хотел сделать до первой чашки и что перестал делать после неё.

— Мне нужны ещё листы, — сказала Юнь.

Лиора принесла бумагу.

— Для чего карта?

— Пойду по знакомым лавкам.

— Сегодня никуда не пойдёшь.

— Я не пойду одна. Начну с соседей и буду пить по отметке.

— Я схожу сама.

— Тогда люди станут отвечать хозяйке, которая уже решила, что отвар опасен.

— Он опасен.

— Хану Тэю помог.

Лиора промолчала. Юнь показала карту.

— Мне доверяют, потому что я ношу заказы. Я не стану уговаривать людей отказаться от отвара. Только запишу последствия.

— До гончарного ряда. К колодцу не приближаться.

— Мне нужна листовка Холодного Горла.

— Её принесёт Кэн.

Кэн завязал второй мешок.

— Меня там записали как продавца корня. Если вернусь сразу, станут осторожнее.

— Тогда схожу я, — сказала Лиора.

— С вами они станут осторожнее ещё до первого вопроса.

Юнь увидела, что Лиора почти отказала из-за того, кто предложил план. Потом хозяйка посмотрела на светлую нить между ними и на флягу у журнала.

— Кэн сопровождает тебя до двора общества и ждёт у ворот. Ты ничего не пробуешь и не подписываешь.

— Я сама отвечу, если мне предложат.

— Сначала прочитай условие.

Лиора записала маршрут и срок. Кэн назвал системе цель. Светлая рамка появилась на миг и закрылась.

На улице торговля шла хуже обычного. Рыбник сидел у пустого прилавка. В ящике лежали две непроданные рыбы.

— Почему не зовёте покупателей? — спросила Юнь.

— Кому надо, сам подойдёт.

— Вчера вы кричали через всю улицу.

— Вчера боялся не выплатить долг за лодку. Отвар помог.

— Долг исчез?

Рыбник посмотрел на ящик.

— Нет.

— Что сделаете, если рыбу не продадите?

Он пожал плечами. Юнь записала: открыл лавку по привычке, но перестал добиваться продажи.

Кэн стоял у соседнего навеса и не вмешивался. Когда Юнь подняла чашку, он показал на флягу. Она сделала два глотка.

У красильщицы Мэйры красный свадебный отрез был закончен, сливовый ждал полоскания.

— Невеста выбрала красный, — сказала Мэйра. — Рассердилась из-за задержки, потом решила за минуту.

— Новые заказы возьмёте?

— Пока нет. Если я не чувствую разницы, возьму деньги за чужой выбор.

Мэйра не бросила работу. Она остановилась, потому что понимала предел своего состояния.

В гончарном ряду мастер Сэн Чо обжёг ладонь о чашу. После отвара он перестал чувствовать горечь лечебного настоя и решил, что тот остыл.

— Вернётесь за второй чашкой? — спросила Юнь.

— Жена не пустит.

— А сами хотите?

Мастер подумал.

— Хочу, чтобы она перестала спрашивать. Отвар мне теперь безразличен.

На карте появилась ещё одна отметка. Отсутствие желания не всегда выглядело покоем. Некоторые продолжали работу по прежнему расписанию, но не могли решить, стоит ли менять действие.

У хлебной лавки подмастерье продолжал выносить противни, хотя хозяин закрыл ставни.

— Почему работаете? — спросила Юнь.

— Утром начал.

— Хлеб продают?

— Нет. Хозяин ушёл за отваром.

— Тогда зачем ставите новую выпечку?

Парень посмотрел на противень, словно впервые заметил его вес.

— Следующий всегда ставлю после этого.

Его не занимали ни заработок, ни испорченное тесто. Руки повторяли порядок, выученный за годы. Юнь попросила его снять противень с жара, чтобы хлеб не сгорел. Он согласился, но сам такого решения не принял.

У двери сидела пожилая женщина с корзиной детских рубашек. Юнь знала её: госпожа Тай шила для внука, который жил у восточной стены.

— Отвар помог вам спать? — спросила Юнь.

— Очень. Мальчик кашлял по ночам, и я прислушивалась к каждому вдоху. Теперь сплю до рассвета.

— Как зовут внука?

Женщина улыбнулась, но имя не произнесла. Перебрала рубашки и нахмурилась.

— Я знаю его лицо.

— А имя?

— На вороте вышито.