Свидетель без памяти. Книга 5. Войны мёртвых частот

Глава 3. Три цели одной группы

2064 год. День 1, 17:00–20:00. Грузовое депо Верхнего Тарна.

Носитель в защитной рамке не помещался в карман. Ольга повернула его боком и вернула в кофр. После пожара в утреннем фургоне она хотела держать копию при себе, но разбирать крепление не стала. Попросила убрать кофр под стол, в тень.

Нас разместили у весовщика. За стеклянной перегородкой стояли два ряда вагонов с колеёй для наземных машин между ними. Дежурный запретил ставить там вещи, хотя двор казался пустым.

Начальник охраны проверял выход. Ответа о допуске к узлу ещё не было. От резервуара пришли жители за копиями обращений. Женщина с перевязанной кистью ждала у двери, пока сотрудница комиссии исправит номер квартиры.

Рашид принёс пропуска в конверте. Разложил на столе, попросив не менять местами: в каждом было своё направление. На фотографии край штампа пересекал лицо Лейлы.

Он показал мне, куда ведёт разрешённый маршрут. У нижней дороги людей принимал один проверочный пункт. На западном выходе стоял другой. Попасть оттуда к родственникам можно было лишь после отдельного решения, а выдавал его уже не городской пост.

На вопрос о другом выходе Рашид перечеркнул проход за домами: к вечеру закрыли и его. Показал сообщение дошедшего до ограждения человека с отметкой времени.

Комендатура предложила ускорить рассмотрение, если местная сеть передаст общий список жильцов. Рашид отказался. В его папке лежали подтверждения от домов, но собирать их в один файл для военного поста жители ему не поручали. На вопрос начальника охраны, как тогда выводить людей, он ответил, что сопровождающие готовы отвечать за свои дворы. Одного распорядителя на весь город у них нет.

Лейла проверила пропуска и спросила про семью у шахтного входа. Рашид показал сообщение: мальчик с родителями добрался домой. Лейла прочитала дважды и попросила отметить заваренную дверь на местных схемах.

Ольга подтянула к себе кофр. Два исходных комплекта после засады оставались здесь, в депо. За пределами долины хранилась опубликованная часть Сармских материалов, и уничтожить её пожаром в одном фургоне было невозможно. Но тарнской выписки там ещё не было. Не ушла наружу и запись о нападении на конвой.

В её указателе следующий раздел оставался незаполненным: подтверждение доставки новых материалов не пришло. Связист передавал пакет с переносного комплекта, но внешний сеанс обрывался. Принятый заголовок ещё не означал доставки самой записи.

Спросил о времени. Ольга показала неподвижную полоску передачи. Нужен был другой канал с подтверждением приёма. Если двигаться дальше, носители следовало разделить.

На схеме узла Вера прослеживала линию от жилых корпусов под склон. Линия обрывалась у знака технического помещения. Вместо запрошенной рабочей схемы сопряжения комендатура прислала часы посещения.

Ольга предложила прежде вывезти новые записи и только потом добиваться доступа. Вера возразила: если здесь уже соединяли живых людей с рабочими модулями, одних журналов будет мало. Пока комиссия ходит по разрешённым комнатам, конфигурацию можно изменить. Она хотела добраться до аппаратуры и выяснить, что требуется для её остановки.

Лейла положила поверх технической схемы лист с адресами убежищ. За стеной одного из помещений, которое Вера собиралась отключать, могли находиться семьи. Убирать питание без проверки она не позволяла. Рашид уточнил, что точного плана закрытых уровней у него нет; он знает проходы к жилью, а не устройство всего рудника.

Пока они спорили над картой, я проверил ремень автомата. Хотелось получить дверь, которую можно открыть руками, и перестать ждать, пока разные решения сойдутся в одно. До военного входа, по словам Рашида, можно было добраться через отвалы. Предложил сходить туда одному, выяснить порядок прохода и вернуться.

Лейла спросила, кто подтвердит, что я дошёл. Ольга напомнила про охрану. Вера молчала, и я добавил, что остальных обвиняемыми пока не объявляли. Если меня задержат, комиссия сможет продолжить работу без нового повода для отказа.

— А я должна ждать, где тебя в этот раз будут искать? — спросила Вера.

Сказал, что хочу проверить вход. Вера посмотрела на лямку у моего плеча и вернула схему на середину стола. На схеме было указано направление; свободен ли путь, по ней установить было нельзя.

Начальник охраны вернулся и отказался отпускать меня одного. За безопасный осмотр он отвечал, но передавать мне своих людей не собирался. Я убрал руку с карты: обещать, что справлюсь, после утреннего спасения с чужой помощью было неловко.

Лейла начала с убежищ. Если действие могло перекрыть людям воздух или дорогу, она требовала остановить его до проверки. Вера согласилась отвечать за опасные подключения. Без её подтверждения мне предстояло ограничиться механикой, не включая аппаратуру. Ольга оставляла за собой решение о передаче материалов и защите имён живых свидетелей.

Я взял на себя проход. С заевшим приводом мог помочь, а решения о подключении оставались за Верой. Рашид согласился идти рядом там, где знал местность. На незнакомом уровне обещаний не давал.

Для остановки выбрали простую фразу: «Не беру». Услышав её от ответственного за участок, остальные должны были приостановить связанное действие и выяснить причину. При потере связи продолжать опасное включение запрещалось. Начальник отдельно предупредил, что огнём его людей распоряжается он сам.

Запись заняла больше времени, чем я ожидал. Ольга заставила уточнить, что считать связанным действием, а Лейла не согласилась с формулировкой, позволявшей отложить гражданский выход до завершения осмотра. Мы исправили её. Общего командира над всеми участниками так и не назначили.

Когда остальные отошли от стола, Вера помогла мне перестегнуть ремень автомата. Пряжка цеплялась за лямку поддержки. Она работала молча, близко, и от этого хотелось считать наш спор законченным. Потянулся придержать её за запястье, но остановился, когда она подняла глаза.

— Если пойдёшь один, это будет твоё решение, — сказала она. — Моего согласия в нём не будет.

Кивнул и отпустил ремень. Вера проверила, не тянет ли он плечо, затем забрала со стола прибор. Идти рядом она согласилась. О том, что будет между нами после, ничего не обещала.

В грузовом дворе заскрежетал металл. За стеклом медленно прошёл наземник с поднятой огневой установкой. Следом из-за вагона показался второй. Дежурный депо, стоявший у своего пульта, сообщил начальнику охраны, что это местные машины: пост прислал их проверить загрузочную полосу.

Начальник потребовал остановить движение, пока из двора не выведут людей. Дежурный передал запрос, но первый наземник уже повернул между вагонами. С крыши склада сорвался малый летательный аппарат. Очередь ударила в борт наземника, затем по стене возле нашего окна.

Стекло рассыпалось на стол. Ольга стянула кофр вниз, Вера погасила экран. Я пригнулся за весами и увидел, как женщина с перевязанной кистью падает у двери. Она держалась за порог, пытаясь отползти от открытого прохода.

Начальник охраны вывел своих к вагонам. Первый наземник ответил вверх, и по крыше застучали гильзы. Второй развернул установку в сторону склада, где за дверью ещё оставались работники. Дежурный кричал в трубку, требуя снять запрет на их выход. В ответ ему предлагали очистить полосу движения.

Из-за вагонной сцепки прошёл ещё один аппарат и ударил по двери весовой. Меня обдало пылью. Автомат удалось подхватить, прежде чем он ударился о пол; больное плечо всё равно дёрнуло. Рашид втянул женщину за перегородку и позвал сотрудницу комиссии помочь прижать повязку к её ноге.

Лейла уже выводила людей через внутреннюю дверь. Оттуда можно было попасть в погрузочный пролёт и дальше к ремонтным воротам. Дежурный передал ей ключ, но предупредил, что у выхода висит неисправная перегрузочная платформа. Начальник послал туда бойца, а сам остался прикрывать проход между вагонами.

Платформа висела на цепях над рельсами. Рашид направил носильщиков в обход возле стены. Мы ждали, пока там протиснут человека на самодельных носилках из складской двери.

С другой стороны платформы послышался свист. Грузчик в потемневшей рубахе махнул нам, приглашая пройти под настилом. Рядом второй подхватил канат и потянул вниз. Платформа поднялась, открывая широкий проход, а в глубине пролёта на миг стало светлее.

Носильщик повернул туда первым. Я тоже шагнул к рельсам: теперь можно было провести раненого, не задевая стену. Грузчик придерживал канат, и от его движения у меня напряглись пальцы, будто следовало взяться рядом и помочь.

Рашид схватил переднего носильщика за рукав. Я посмотрел выше платформы, где должен был двигаться противовес. Грузчик тянул канат, а настоящий бетонный блок оставался на месте. На его направляющей засох потёк краски. Зазор между блоком и отметкой не менялся.

Попросил опустить носилки. Передний носильщик не услышал и снова потянулся вперёд. Пришлось закрыть ему дорогу. Рашид помог поставить раненого на пол. За их спинами грузчик повторил свист и ещё раз выбрал тот же отрезок каната.

Платформа снова оказалась низко. У края настила торчал погнутый крепёж; пройти под ним с носилками можно было только согнувшись. Над цепью осыпалась ржавчина. Из двора донёсся удар, и по опоре прошла дрожь. Рашид оттащил носилки ближе к стене.

Я показал на дверь под лестницей. Он проверил связку дежурного, нашёл ключ, но замок открылся лишь наполовину: створку удерживала нижняя задвижка. До неё можно было дотянуться через вырез в обшивке. Присел, нащупал конец стержня и попросил свет.

Одной рукой сдвинуть задвижку не удалось. Рашид принёс из открытого шкафчика длинный ключ. Показал ему, куда упереть. Пока он давил, придерживал стержень пассатижами, взятыми утром у охранника. Стержень наконец вышел из гнезда, и дверь открылась внутрь ремонтной канавы.

За дверью шёл низкий проход вдоль стены. Рашид проверил выход во двор за ремонтными воротами, в стороне от наземников. Предупредив про порог, начал переводить людей. Носилки пришлось приподнять, но под платформу больше никто не пошёл.

Через пролёт занесли ещё одного раненого. Охрана держалась у вагонов, прикрывая переход из склада, а местные мужчины сменяли друг друга на носилках. Лейла считала выходивших у ремонтной канавы. Когда боец предложил ей уйти первой, она показала на оставшихся у стены людей и попросила подержать дверь.

Ольга принесла один кофр, второй оставался в весовой. Я хотел вернуться, но начальник охраны остановил меня у выхода в простреливаемый двор. Его боец добрался туда вдоль вагона и вынес кофр вместе с оставшейся сотрудницей комиссии. Я принял груз у порога и поставил на пол, не пытаясь поднять больной рукой.

Переносной передатчик достать не успели. Дежурный сообщил, что в весовой загорелась проводка, и показал дым за разбитым окном. Ольга смотрела туда, пока связист не подтвердил, что сам вышел. Потом раскрыла оба кофра и начала разделять носители.

Один комплект передали Лейле при сотруднице комиссии, проверившей пломбу. Имя получателя Ольга оставила в закрытом журнале хранения. Ключ Вера держала под бронежилетом, отдельно от носителей.

Мы собирались выходить из ремонтного двора, когда на приборе Веры появился входящий вызов. Связь пришла через действующий служебный канал депо. Дежурный подтвердил адрес отправителя, и Вера включила запись прежде, чем открыла сообщение.

Кастин предлагал организованный выход через восточный контроль. Условием была передача физического ключа его представителю. Доступ комиссии к материалам он обещал сохранить. Вера дала прочитать сообщение Ольге, затем повернула экран ко мне.

— Ключ останется у меня, — сказала она.

Ответ ушёл в том же сеансе. Кастин его получение подтвердил, но повторного предложения не прислал. Вера сохранила сообщения и попросила дежурного выгрузить служебную запись движения наземников. Он согласился после разрешения начальника поста.

Охрана сбила аппарат над загрузочной полосой. Оператор поста принёс Вере извлечённую из обломков полётную запись. Имени владельца в ней не было. Маршрут до удара и отметка цели сохранились.

На плане депо появились две линии. В обеих масках был указан наш тягач у вагона. Наземникам предписали задержать неучтённый груз, летательному аппарату — подавить вооружённое сопровождение. Время заданий сводило машины в узком проезде: наземник закрывал тягач корпусом и попадал под огонь сверху.

Вера совместила начало маршрутов. Они были подготовлены до того, как дежурный запросил помощь для комиссии. Нам ещё предстояло установить, кто отправил задания. Пока было видно, что машины должны встретиться здесь независимо от того, успеют ли люди освободить двор.

Ольга попросила сохранить исходные выписки отдельно от совмещённой схемы. Потом Вера открыла фрагмент журнала утреннего аппарата. В одной из уцелевших строк стояло то же обозначение, что в предложении Кастина: организованный выход через восточный контроль. Ольга сняла совпадение и время обоих сообщений.

Начальник охраны вернулся от вагонов. До улицы его люди могли провести комиссию и раненых. На верхнюю лестницу, откуда шла дорога к отвалам, бойца он не выделял: двое оставались у последней группы носилок. Лейла запросила местное сопровождение, но человек Рашида ещё не дошёл до лестницы.

Пришлось ждать ответа. За воротами снова заработал двигатель наземника. Хотел занять верхнюю площадку сам, пока остальные проходят, однако Вера остановила меня условленной фразой. С этой позиции меня не было видно со двора, а связь через стену уже пропадала. Без подтверждённого прикрытия она выход не принимала.

Рашид предложил обойти лестницу вдоль ремонтной стены. Путь был длиннее и начинался с низкого участка, где приходилось идти пригнувшись. Я посмотрел на площадку, которую никто не занял, затем вернулся к нему. Начальник согласовал проход до угла со своими бойцами, и только после их ответа мы двинулись.

К восьми депо осталось за спиной. Часть груза горела в весовой; две копии теперь несли разные люди. Рашид показал на отвалы, за которыми начинался подход к военному входу, и сообщил, что там стоит группа Павла. Я поправил ремень, освободив здоровую руку для спуска. Лейла шла впереди с Рашидом, а Вера задержалась у поворота, пока не увидела, что я иду следом за остальными.

Глава 4. Голос в чужой гарнитуре

2064 год. День 1, 22:00–01:00 дня 2. Отвалы и канатная дорога.

У опоры нас остановили светом фонаря. Луч прошёл по пропуску в руке Рашида и задержался на моём автомате. Из-за бетонного основания вышел боец и жестом велел остальным остаться на месте. На склоне выше щёлкнул затвор, и наш начальник охраны поднял ладонь, останавливая своих.

За спиной темнели отвалы. От города мы шли по узкой дороге, на которой две группы не могли разминуться без остановки. Лейла держалась ближе к стене старой станции. Под её курткой лежал носитель; кофр пришлось отдать сопровождающему, иначе подняться сюда она бы не смогла.

Павел появился со стороны служебного прохода. Проверил удостоверение начальника, потом пропуска комиссии. До моего дошёл последним. Фонарь под его рукой осветил фотографию, край бумаги потемнел от влажных пальцев.

Он спросил, кто разрешил мне носить оружие. Начальник назвал номер передачи, объяснил обстоятельства засады и предложил сверить запись. Павел выслушал до конца. Пропуск комиссии признал действующим, но выпускать меня вооружённым на свой участок отказался.

— Автомат охране. Руки под стяжку. Дальше под полным конвоем.

Снял ремень через голову, стараясь не задеть плечо. Передал оружие своему охраннику, назвал число магазинов. Павел следил за руками. Когда ремень зацепился за лямку поддержки, Вера шагнула ко мне, но боец у опоры велел ей остановиться.

Начальник охраны сказал, что за моё перемещение отвечает он. Стягивать руки человеку с повреждённым плечом на этой дороге опасно. Между двумя его бойцами я и так не уйду. Павел потребовал сначала проверить медицинскую отметку.

Пока начальник доставал документ, один из бойцов наверху передал команду соседнему посту. Левую ладонь он прижал к чашке гарнитуры, правой показал напарнику подождать. От знакомого жеста вспомнился связист из Линского коридора. Прежде по движению его плеча удавалось понять, когда он ответит, ещё до голоса.

Теперь голос не появлялся. Помнил, что человек задерживал ладонь у уха, когда плохо слышал, и знал по собственной записи, что однажды перестал узнавать его речь. Попробовал представить короткое подтверждение в эфире. Получились обычные слова без звучания. Боец на посту уже опустил руку, а я всё ещё ждал того, чего вспомнить не мог.

Павел вернул медицинский лист. Сказал начальнику поставить меня между конвоирами до решения о проходе. Ольга хотела спросить, сколько займёт проверка, но из станции вышел Кирилл с пультом на ремне. На одной стороне гарнитуры у него отогнулся мягкий край накладки. Он прижимал его пальцем, одновременно всматриваясь в экран.

Кирилл кивнул мне, но сразу заговорил с Павлом. Сигнал у дальней опоры пропадал, и требовалось поднять ближнюю группу аппаратов. Павел разрешил наблюдение над канатной дорогой, запретив перенос к жилым площадкам без отдельной проверки.

Расчёт размещался в пристройке станции. Внутри у стены стояли раскрытые транспортные ящики. На экране Кирилла числилось тридцать шесть исправных аппаратов. Он отметил шесть, и над порогом прошёл первый; остальные поднимались следом, расходясь вдоль каната.

Нам велели укрыться под козырьком. Оттуда виделась служебная вагонетка, медленно приближавшаяся со стороны соседней опоры. Двое работников сидели возле инструментального короба. Один махнул фонарём посту. Павел подтвердил приём и показал бойцу на площадку разгрузки.

Кирилл вдруг перестал водить пальцем по экрану. Ответил в гарнитуру, что перед опорой чисто. Потом резко поднял голову и потребовал от расчёта уйти от наружной стены. Боец с переносным пультом замешкался, пытаясь забрать крышку ящика.

— Ящик оставь, — сказал Кирилл. — За бетон.

Он сам втолкнул бойца в проход. Через несколько секунд за наружной стеной коротко ударило, и козырёк посекло осколками. Над опорой показались два малых аппарата. Один сбили с поста, второй ушёл в сторону каната. Кирилл повернул свои машины на наблюдение, не посылая их навстречу взрыву.

Павел приказал остановить вагонетку. Работник у короба потянулся к связи, а второй уже лёг на дно. Стрельба с поста прекратилась, когда чужой аппарат спрятался за опорой. Кирилл следил за ним через боковую камеру одного из своих дронов.

Тогда услышал голос из его гарнитуры. Кирилл снял одну чашку и держал её возле щеки; из неё доносилась мужская речь. Голос велел оставить наружную площадку пустой и повторил, что за опорой две машины. Накладка шуршала о ворот, мешая разобрать последнее слово.

Я спросил, кто предупредил. Кирилл посмотрел на меня, потом вернул чашку на ухо. Ответил, что помощник увидел движение раньше, чем он сам выделил его на картинке. Когда повторил вопрос о голосе, Кирилл сказал, что это голос брата.

Мы стояли близко, и говорить громче не требовалось. Уточнил, есть ли связь с живым оператором. Кирилл покачал головой. Вера попросила показать источник подсказки. На экране остался кадр боковой камеры: у края опоры различались два корпуса, прежде скрытые в помехах изображения.

Предупреждение оказалось полезным. Там, где секунды назад стоял расчёт, теперь лежала пробитая крышка ящика. Вера сохранила кадр и время команды. Кирилл забрал пульт, прежде чем она успела открыть следующий раздел.

В гарнитуре снова заговорили. Кирилл повернулся к нижней дороге и начал менять расположение аппаратов. Спросил у Павла разрешение закрыть подступ со стороны Складского квартала: помощник предлагал перенести туда наблюдение, пока чужие дроны держатся за опорой.

Название остановило меня. На карте Лейлы в этом месте были западные общежития. Слово «Складской» встречалось лишь на старой подложке, которую Рашид показывал в депо. Попросил Кирилла не подтверждать перенос, пока не сверим площадку.