Свидетель без памяти. Книга 5. Войны мёртвых частот

Глава 8. Четыре входа в рудник

2064 год. День 2, 23:00–02:00 дня 3. Периметр комплекса.

Связист потянул кабель, жила выскочила из клеммы, и голос Самата исчез. Поправив соединение в старом шкафу, связист попросил повторить. Самат начал с времени: до следующего общего сеанса оставался час. Если участок не отвечает, остальные считают его непроверенным.

У службы периметра Вера остановила меня, чтобы подтянуть поддержку руки. Ткань сбилась под бронежилетом, а достать застёжку здоровой рукой не получалось. От наблюдательной станции сюда добрались по дороге обслуживания.

Ольга положила на ящик свою копию схемы. Кабельная галерея находилась ниже, за полосой старых прожекторов. Начальник охраны выделил ей людей для прохода и переноса материалов. Остальным предстояло удерживать связь у шкафа и встречать тех, кому понадобится вернуться.

Лейла с Рашидом принимали вентиляционный участок. Пока можно было дойти до наружного поста, где оставалась смена Бориса. Западный спуск к руднику согласились проверить двое местных. Они говорили через Рашидов телефон, и Самат попросил каждого подтвердить задачу самому.

Мужчина подтвердил: дойдут до старого прохода, осмотрят заграждения. За пост охраны без отдельного решения не пойдут. Самат повторил условие для всех.

На востоке Павел сохранил прежний порядок допуска. Собрать нас у военного входа он не соглашался. Начальник охраны записал время ответа и уведомил пост о проверке других подходов.

Вера положила передо мной лист со служебным стволом номер четыре. До люка шла дорожка вдоль дренажной канавы. Дальше схема показывала помещение подъёмника, но состояние замков и клети оставалось неизвестным. Я провёл пальцем от дороги к люку, запоминая поворот у бетонного желоба.

Начальник назначил бойца сопровождать нас до входа. Проверку внутри записал за Верой; она принимала обязанность сообщать о моём перемещении. Охрана оставалась наверху, пока не станет понятно, можно ли спускаться. Самат попросил не путать разрешение проверить люк с сообщением об открытом пути.

Вере выдали трубку местной линии с удлинителем на катушке. У ствола оставался связанный со шкафом разъём; его ещё требовалось проверить. Радиосвязь обрывалась уже за бетонным углом.

Ольга убрала схему. Её носитель оставался у бойца в кофре, копию Лейла закрепила под курткой. Вера показала, что физический ключ при ней. На прощание Лейла спросила, смогу ли я открыть люк. Ответил, что сначала увижу его, а тянуть тяжёлую крышку один не стану.

У поворота ещё видел Ольгу: ждала, пока боец осмотрит канаву перед галереей. Потом фонарь скрылся за насыпью. Вера пошла рядом со мной, охранник — впереди.

Автомат висел на ремне, приклад придерживал локтем здоровой руки. Хотелось чаще останавливаться, но задерживать Веру из-за каждого толчка в плече было неловко. На следующем изгибе она сама попросила привал.

Пока сидел на краю бетонного желоба, охранник проверил участок впереди. Вернувшись, сообщил, что у дальней ограды стоит наземник. Он пока не двигался, установка была повёрнута к служебному проезду. Вера погасила экран и попросила обходить открытое место вдоль дренажа.

В этот момент включился прожектор. Луч прошёл над дорогой и остановился на насыпи справа. Второй осветил белую полосу у основания ограды. Из старого динамика донеслась команда смене пройти на площадку сбора. На нашем листе это место обозначалось как бывший аварийный выход.

Охранник поднял ладонь. В светлой полосе рабочие сворачивали за бетонный выступ. Последний задержался, дожидаясь отставшего, и качнул фонарём над проходом.

По их движениям становилось понятно, куда идти и где повернуть плечи, чтобы не задеть ограду. Поднялся с желоба и сделал шаг к свету. Вера тронула здоровую руку и указала на постового наземника. Его установка уже смотрела в сторону освещённой насыпи.

Охранник пригнулся. Я посмотрел на след рабочих у своих ботинок. Вместо утоптанной дорожки там лежала сорванная решётка дренажа. Под ней чернел провал, в который стекала вода. Луч прожектора проходил над ним, скрывая границу на фоне светлой пыли.

Попросил бойца посветить ниже. За краем решётки не оказалось ни ступени, ни опоры для ноги. Рабочие из повтора пересекали это место без заминки. Их дорога существовала до провала, и последний всё ещё ждал, подняв фонарь.

Показал Вере узкий проход с другой стороны желоба. Он выводил к стене служебной постройки, откуда можно было дойти до нашего люка вне луча. Охранник проверил первые шаги и пропустил нас. Наземник повернулся за движением теней на насыпи, но от машины нас закрывал бетонный выступ.

Вызов остальных остался без ответа. Охранник отметил провал и передал сообщение назад. Его принял связист у шкафа; дошло ли предупреждение до Ольги, мы не знали.

У стены остановились снова. Можно было вернуться за Ольгой и провести её нашей дорогой. Тогда люк остался бы без проверки, а её группа уже двигалась к другому входу. Попросил связиста повторить предупреждение при первом ответе галереи. Для своей пары изменённый путь обозначил на бумаге.

За полночь добрались до постового разъёма. Крышка шкафа не закрывалась из-за комка грязи в петле. Охранник расчистил её ножом, Вера проверила контакт и включила трубку. Вместо голоса сначала послышался гул, затем связист попросил назвать нас и место.

Ольга на общий сеанс ещё не вышла. Лейла сообщила, что дошла до наружного вентиляционного поста. Двигатель там работал на прежнем режиме, Борис проверял упор. О западной разведке сведений пока не было. Самат велел оставаться у проверенной стены, пока связист не восстановит этот участок связи.

Пот остывал под лямкой, пока сидел у разъёма. Вера проверила пульт подъёмника: для открытия предлагалось начать общую подготовку ствола. Она сохранила сообщение, не подтверждая команду.

Начальник запросил причину задержки. Узнав о провале и наземнике, велел бойцу держать верхний подход. За закрытый люк без ответа о состоянии ствола его пока не посылал.

Местные вышли на связь через Лейлу. У западного прохода они обнаружили мины и остановились. Один из них прислал снимок в местную сеть; специалист поста подтвердил, что на дорожке установлены боеприпасы. Обойти их по видимому участку без проверки было нельзя. Самат спросил, остаются ли они на месте. В трубке послышалось тяжёлое дыхание.

— Уходим. Без сапёров дальше не пойдём.

Лейла повторила решение для остальных. Хотел спросить, нельзя ли хотя бы посмотреть тропу дальше с ограды. На схеме за опасным участком проход выводил к внутреннему двору, и оттуда можно было быстрее собрать людей. Уже потянулся к трубке, но представил, как мой вопрос превратится для них в поручение сделать ещё несколько шагов.

Самат сообщил всем, кто отвечал, что западный путь не проверен. Если кто-нибудь потеряет свой вход, считать этот запасным запрещалось. Я подтвердил приём и попросил только передать нам точку, до которой разведчики дошли. Распоряжаться их возвращением было некому, кроме них самих.

Вера зачеркнула стрелку к западному проходу. Надо было ждать ответа Ольги и подтверждения, что местные вышли с опасного участка.

Наземник за оградой ожил. Послышался гул привода, затем по щебню застучали колёса. Охранник показал нам лечь ниже края желоба. Вера выключила прибор, прикрыла ладонью индикатор трубки. Я опустился на бок, стараясь оставить больное плечо сверху.

Машина шла к месту, где нам предстояло пересечь проезд. Камера поворачивалась к освещённой насыпи. Из динамика снова велели смене двигаться на сбор. За сеткой прошла фигура рабочего, и наземник остановился, удерживая установку на той же линии.

Лежать становилось трудно. От положения на боку затекала здоровая рука, которой поддерживал грудь. Попробовал изменить опору, и под локтем хрустнул шлак. Машина повернула камеру в нашу сторону. Вера прижала мой рукав к земле, а охранник застыл у края постройки.

Луч прошёл по желобу и задержался на сорванной решётке. Несколько секунд машина стояла неподвижно. Затем камера вернулась к насыпи, и наземник покатил дальше. Мы дождались, пока шум уйдёт за поворот. Только после знака бойца Вера поднялась и помогла мне сесть.

К люку подошли вдоль стены. Над ним висел небольшой козырёк с оборванным проводом светильника. Электрический пульт находился сбоку, закрытый металлической дверцей. Вера ещё раз посмотрела на предложение общей подготовки и сказала, что такой запрос уйдёт выше местного поста.

Рядом с пультом оставался ручной ворот наружной крышки. Его рукоять была зафиксирована скобой. Крышка закрывала сервисный доступ, а не проход в саму шахтную клеть. Охранник проверил проезд, дал Вере свой фонарь и отошёл на верхний подход, сохраняя нас в поле зрения.

Попробовал ворот здоровой рукой. Он сдвинулся немного и остановился. Плечом подпирать рукоять было нельзя, пришлось присесть и осмотреть край крышки. Между нею и рамой застрял кусок спрессованной грязи с проволокой. Вытащил пассатижи и начал освобождать зазор.

Вера держала свет. Когда край стал свободным, попросил её приподнять рукоять, пока проверяю ход винта. Она надавила обеими руками. Ворот подался, и крышка отошла от рамы на несколько пальцев. Под ней оказалась исправная винтовая опора, удерживавшая вес металла.

Дальше вращал рукоять короткими движениями. Вера придерживала её, пока менял хват. Работа шла медленно, и каждый раз хотелось помочь себе второй рукой. Стоило начать тянуть локоть из поддержки, как возвращалась боль. Пришлось остановиться и попросить Веру закончить последний оборот.

Закрепив крышку упором, увидели ступени к двери машинного помещения. Вера проверила воздух и передала результат охраннику. Тот доложил начальнику: люк открыт, дальнейший путь ещё не осмотрен.

Трубку местной линии спустили по ступеням на оставшемся у рамы кабеле. Вера проверила голос связиста. Он слышал нас лучше, чем наверху. Дошли до двери. Она открылась от руки.

Внутри горело дежурное освещение. На стене висела схема ствола номер четыре. Решётка перед подъёмником была закрыта, но через неё виделась стоявшая у посадочной отметки клеть. Стальной пол покрывала серая пыль, у края лежал смятый рабочий рукав.

Вера сверила номер помещения с распечаткой. Я осмотрел нижнюю часть решётки: запор был механическим, без следов недавнего взлома. Она нашла на местном посту журнал последнего вызова. По нему подъёмник находился в ожидании, а линия подготовки оставалась неактивной.

Позвал охранника у люка, передал, что дверь машинного помещения открылась. Он подтвердил, что остаётся на верхнем подходе. Начальник разрешил осмотреть посадочную площадку при непрерывной связи. Вера записала время; до решения о спуске мы должны были вернуться с результатом проверки.

Из трубки донёсся голос Ольги. Связист соединил нас с кабельной галереей через местную линию. Её группа прошла наружную дверь и нашла архивное ответвление. Дальше стояла ещё одна перегородка. Ольга сообщила, что охрана остаётся с ней, полных файлов они пока не получили.

Спросил, дошло ли предупреждение о провале. Она подтвердила и сказала, что они выбрали проход вдоль кабельной стены. Своё положение назвала по табличке у двери. Вера отметила его на схеме, однако прямой связи между нашими помещениями по-прежнему не было: линия возвращалась через наружный шкаф.

Лейла ответила короче. Разведчики вышли с западной дорожки, все живы. У вентиляции искали способ проверить внутренний подход со стороны действующей смены, не заходя на мины. Павел подтвердил сохранение постов на востоке. Ни один из этих ответов не давал нам общего свободного выхода.

Самат назначил следующую проверку связи. Попросил повторить состояние западного пути и сообщил, что пометил его на бумаге: «Не проверен». Нанести обход без осмотра было нельзя.

Вера открыла местный журнал клети. У посадочной решётки стояло разрешение на осмотр. Мы разблокировали её ручной защёлкой, затем остановились на пороге. Внутри на перекладине висели металлические бирки. На одной ещё читалась фамилия, перечёркнутая тёмной полосой.

Даты на бирках относились к смене, погибшей при старой катастрофе. Вера нашла её обозначение в местной памятке у тормозного шкафа. Имена на металле совпадали с напечатанными там. Бирки оставались у подъёмника как часть старого порядка учёта, а сегодняшняя запись вызова не объясняла, почему их не сняли.

Клеть стояла неподвижно. Вера проверила боковой пульт, я посмотрел на порог и следы у направляющей. Для осмотра тормозного узла надо было войти внутрь: шкаф находился за бортом, со стороны стены. Она передала наверх, что мы переступаем решётку, но команды движения не подаём.

Вошли по одному. Удержался здоровой рукой за поручень, пока Вера располагала трубку так, чтобы кабель не попал в направляющую. Автомат мешал у дверцы шкафа, и она передвинула ремень на моей груди. В тесной клети пришлось повернуться боком, оставляя больное плечо подальше от металла.

На пульте вспыхнула отметка принятой команды. Вера повернула экран к себе и спросила связиста, подавал ли кто-нибудь вызов снаружи. Тот ответил, что общего разрешения на спуск не давали. В журнале уже стоял переход в рабочую последовательность.

Решётка у нас за спиной начала закрываться. Вера нажала местную остановку. Привод замер, но через несколько секунд движение возобновилось: контроллер принял ещё одно подтверждение с внутренней линии. Она сохранила запись и вызвала начальника охраны.

Кабель трубки натянулся у порога. Подал его Вере здоровой рукой, освобождая петлю. Из-за стенки пришёл гул двигателя, клеть дрогнула и пошла вниз. На верхней площадке появился охранник. Его фонарь скользнул по нашим лицам и остался выше, за закрытой решёткой.

Снижение продолжалось несколько метров, затем клеть встала у промежуточной отметки. Вера ещё пыталась вернуть местное управление. В соседнем ряду направляющих поднялась грузовая кабина с людьми за сеткой. Мужчина у её двери дёрнул запор и показал, что открыть его изнутри не может. Пока кабины сближались, он выкрикнул, что их держат после смены; Вера прижала трубку к уху и передала наверх, что рядом с нами заперты живые шахтёры.