Нож Осуждения

Одна из женщин, чья кожа напоминала старый пергамент, поднялась и направилась ко мне. В пустых глазницах у нее копошились белесые личинки. Она протянула руку, желая коснуться моего лица.

Я проснулась от собственного крика, дернувшись так сильно, что скатилась с кровати на пол.

Свечи догорели до самых подсвечников. В комнате было светло — за окном занимался болезненный, серый рассвет. Первый день зимы, которой не будет конца.

Сквозь ставни донесся звук труб. Низкий, утробный рев боевых рогов некромантов. Звук, от которого беременные женщины теряют детей, а собаки сходят с ума.

Я встала. Подошла к зеркалу. На моем лице не было следов сна. Только темные круги под глазами и лихорадочный румянец.

На шее, поверх ожерелья из мориона, проступила метка. Тонкая, едва заметная вязь инея, складывающаяся в очертание короны. Договор вступил в силу. Моя кровь больше не принадлежала только мне. Часть её теперь вечно мерзла в подземных резервуарах Круга.

— Агата, — позвала я. Голос звучал твердо. — Достань из сундука мужскую одежду для верховой езды. Плотную, самую теплую. И найди мне карту северных болот. Самую старую, какую сможешь найти. Ту, где отмечены курганы.

Служанка замерла с открытым ртом.

— Мы едем воевать, Агата. Пора будить рыцарей. Тех немногих, чьи кольца еще не украшены снежинками.

Я вышла из спальни, оставив позади теплый мех и иллюзию безопасности. Впереди ждал монастырь Святого Августина, двенадцать печатей древней магии и орда мертвецов, называющая меня сестрой.

Нож Осуждения холодил бок под плащом, обещая легкую дорогу сквозь любую защиту. Легкую для того, кто готов заплатить душой.