Идол-Звери

Начало

Возрастной мужчина, неспешно расхаживая по не большой комнате с серыми стенами взад-вперед, мучался потоком мыслей. Множество образов осадили пожилого человека. Ими была переполнена его седая голова. На белоснежной хлопковой поношенной пижаме старика был нанесен номер черными цифрами «333». Он взглянул на советское деревянное окно: солнечные лучи освещали помещение. Однако, они не радовали мужчину своим светом. Листья фикуса вытягивались, ловя множество теплых частиц щедрого Солнца. Серый кот с черными пятнами на спинке, сопровождавший старика последние годы, грелся на подоконнике, внимательно следя за хозяином. Легкое и чуть слышимое ритмичное мурлыканье шерстяного друга, прерывало тишину в помещении, а наполовину приоткрытые глаза говорили об удовлетворении от получаемых даров светила. Старик, глядя на столь обычную и теплую картину, её не замечал. Идеи о желании скорой кончины посещали его слишком часто. Он устал жить прошлым и сожалеть в настоящем.

Внешне, старик выглядел лет на 70-80. Худощавый, высокий, немного сутулый. Волосы его были седыми, ровно зачесанными. Лицо вытянутое, нос прямой, тонкие губы, а подбородок острый. Когда-то давно он был прекрасен и хорош собой.

- Михал Саныч! Что тревожит Вас? Взгляните, весна на дворе, - сказал мужчина в белом халате с улыбкой, сидя на стуле возле не большого обеденного столика.

Врач, который полностью прервал тишину своими рассуждениями, выглядел на 45 лет. Он был немного полноват. Не высокого роста. На лбу располагались множественные продолговатые морщины. Почти полностью лысый, с не большим количеством коротких седых волос возле ушей и тыльной части головы. Лицо гладковыбритое. Большие карие, круглые глаза. Мужчина с добрым и мягким характером имел огромный интерес к своей профессии, а в особенности к личностям пациентов.

- Моя голова полнится мыслями, они не дают мне покоя. Как же я соскучился по былым временам. Эх…. Когда меня выпустят, доктор? – проговорил хрипло старик, остановившись рядом с котом лицом к окну.

Пушистый друг тянул свою голову к хозяину, дабы почувствовать его прикосновение, тихонько касаясь ушками его одежды.

- Мы подлечим старую травму, и Вы пойдете домой. Прошу Вас быть более многословным. А, о каких временах идет речь? – спросил врач, медленно записывая что-то в свою записную книжку.

На обороте книжки была надпись – «Блокнот Астер Льва Георгиевича».

- Да Вы не поймете меня, - ответил старик и, погладив кота, повернулся к мужчине.

- А Вы попробуйте. Да, кстати, Вы обещали мне рассказать свою историю. Мне будет очень интересно послушать, Вы же воевали! - сказал врач с улыбкой.

- Помню, помню, что обещал, Лев Георгиевич! Дорогой мой друг, мне очень много рассказывать. Я не думаю, что Вы выслушаете все…

- А мы с Вами никуда и не торопимся! Тем более, по секрету скажу, у меня сегодня выходной. Я пришел сюда ради Вас. Знаете, я ненароком увидел Ваш военный китель и могу сказать одно! Столько орденов и медалей я ни у кого никогда в жизни не видел. Вы, очень интересный человек… И, ах, да! Я, между прочим, пишу мемуары и про Вас напишу, - сказал утвердительно врач, откинувшись довольно на спинку стула.

Старик подошел к столу, взглянув на Льва Георгиевича.

- Да Вы присаживайтесь! – сказал врач, пододвигая стул со спинкой к старику.

- Ну что ж, приготовьтесь! Вас ждет очень длинная история. Жизнь сильно меня помотала, я многое что пережил…, - проговорил хрипло старик.

- Вещайте, вещайте же! Я весь во внимании! - воскликнул довольным голосом врач, судорожно взяв в руки блокнот.

Старик с легкой улыбкой поднял свой взор на не ровный белый потолок. В его голове начали возникать образы из воспоминаний прошлых лет. Осталось лишь понять, с чего начать…

Знакомство

В область жестокости,

Сквозь мир мук и теней,

Разразятся в страшной вендетте,

Судьбы адских зверей.

***

Жаркое адово пламя

Жжёт нутро существа.

Пожираемый своею печалью,

Он ответит сполна!

***

Под велением мрака,

Злодеяний чаша полна.

Зверь может все изменить,

Вонзая клинок в тело врага.

***

Его тёмный завет на свет не вошёл,

Им обмануты участники теней.

И вновь на землю сойдут,

Стаи адских зверей!

***

Шел небольшой весенний дождь прохладным темным вечером 1901 года. От падения капель на поверхность водной глади луж, образовывались пузырьки. Они тут же лопались. Мужчина приехал на черном немецком автомобиле марки Майбах, выполненном по специальному заказу. Остановившись возле небольшой усадьбы среди других автомобилей, он вышел из своей дорогой машины. Его черный классический костюм, красная рубашка, чёрный галстук и черные, лакированные до блеска туфли, подчеркивали строгие предпочтения и тонкий вкус в выборе одежды. Мужчина достал из автомобиля черный зонт, раскрыв его тут же. Он посмотрел на серебристые механические часы, расположенные на его левой руке, и неспешной уверенной походкой устремился ко входу в шикарный частный дом, в больших окнах которого отражался теплый лунный свет.

Здание располагалось на обширной частной территории с искусственно посаженной зеленью, аккуратно постриженными газонами, многочисленными вспомогательными постройками, выполненными в одной стилистике с домом, и мощеными дорожками, которые словно были созданы для длительных пеших прогулок и осмотра поместья знатного господина. Главное здание усадьбы состояло преимущественно из мрамора, белого и черного архитектурного кирпича. Под красной черепичной крышей располагались серые горгульи, они держали чаши и скипетры своими когтистыми руками. Морды каменных существ застыли в дразнящих гримасах, а их роскошные большие крылья говорили о внеземном происхождении, согласно идеям и причудам владельца столь дорогого изыска.

Данный стиль был хоть и интересным, броским и весьма недешевым, однако своим видом не вызывал изумления у гостей. Их глаза и умы находились в крайней степени перенасыщения столь извращенными формами архитектурных фантазий друг друга.

Со стороны крыльца, возле входа в здание доносился звонкий смех немецких кокеток. Услышав очередную шутку знатных господ, дамы не стыдились громко выражать свои эмоции. В руках присутствующих находились бокалы с красным вином, стаканы с виски, без наличия которых о веселье не могло идти и речи.

Пышные платья, подтянутые и ухоженные тела, строгие смокинги, дорогие вина и дворянское происхождение инициаторов и гостей торжества, являлись обязательными составляющими этого вечера. Расположившиеся гости у центрального входа, увидев издали идущего, только что прибывшего мужчину, тут же замолкли. Они устремили на него всё свое внимание. Лица господ тут же преобразились. У многих из них вызвало смятение и страх появление знаменитого по ужасным, темным и известным делам гостя.

Мужчина, который шел им на встречу, имел спортивное телосложение, прямую развитую спину, широкие плечи и аристократические небольшие кисти рук. Его рост составлял порядка метра и девяносто сантиметров. Светлые короткие волосы, зачесанные в бок. Стрижка с плавными переходами. Гладковыбритое лицо, широкие скулы, белая чистая кожа, а глаза - небесно-голубого цвета. С правой стороны шеи находилась татуировка с руническими символами и коловратом. На руках несколько золотых перстей с преимущественно красными камнями. Его усталый взгляд безразличия и холода полузакрытых глаз устремился в даль, сквозь толпу.

- Господин Рэйнер, здравствуйте! - приветствовали гости мужчину друг за другом, чуть кланяясь ему при этом.

- Приветствую, - спокойно ответил мужчина, не останавливаясь и не уделяя присутствующим внимания своим взглядом.

- Погодка сегодня дождливая, как считаете? - спросила одна из дам, глядя любопытным взглядом карих глаз на мужчину.

Рэйнер проигнорировал вопрос, проходя мимо дворян. Шаблонные разговоры его мало интересовали, особенно из уст тех, кого он считал жалкими и никчемными.

Молодой господин, который старательно развлекал кокеток, надеясь на милость одной из них провести с ним сегодняшнюю ночь, нервно пожал плечами. После того, как Рэйнер удалился из поля зрения, знатные гости продолжили в своей манере разговаривать и смеяться, потребляя алкогольные прелести распутной жизни.

Мужчина вступил на порог большого бального зала, где взаимодействовало между собой множество элит и слуг. Зал, с достаточно приемлемым освещением, имел высокий потолок, украшенный фреской пастельных тонов в стиле мастеров римской эпохи. На стенах богатой обители располагались многочисленные позолоченные светильники, помещенные на белокаменные монолитные столбы цилиндрической формы. По краям зала находились смотровые балкончики с резными мраморными ограждениями. На них так же размещалась знать. Пол, с его дорогой и чуть пузырчатой финской плиткой, дабы приглушать удары каблуков гостей и хозяина, хорошо принимал свет своей темно бардовой однотонностью.

- А, господин Рэйнер, добрый вечер! Меня зовут Гатлер, позвольте Вас обслужить. Я пойду, позову хозяина дома, - сказал дворецкий, приблизившись к одинокому приметному аристократу.

- Подожди пока, дай мне побыть среди господ. Я сам его найду, - ответил холодно Рэйнер, всматриваясь надменно в глаза дворецкого.

- Тогда, оставляю Вас одного, позвольте забрать Ваш зонт, - проговорил дворецкий, быстро отведя взгляд от гостя в сторону, страшные слухи о котором, донеслись даже до столь неприметной особы.

- Изволь, - ответил хрипло мужчина, и дворецкий заученным движением поставил зонт рядом с входом в специальную урну.

Рэйнер, спокойно и медленно оглядывая пространство, всматривался в напыщенные счастьем лица гостей. Его скулы раз за разом напрягались от чуждого и неестественного праздника, фальши настроений и натянутых улыбок. Мужчина пришел сюда явно с целью, которая не имела ничего общего с отдыхом, особенно в кругу отвратных и бесполезных ему существ.

Со стороны, казалось, будто ему было ненавистно всё, что находилось в этом поприще элит. Мужчина шёл сквозь толпы отдыхающих и танцующих к противоположному краю зала, где находился выход на крытый большой балкон. Он, бесцеремонно распихивая гостей локтями и ладонями, заострил свой волчий взгляд на одном из присутствующих, заметив искомый объект своего интереса, ради которой он явился сегодня.

Гости же, недовольно поворачивая головы от получаемого тычка в спину или плечо, ловили взглядом классический образ Рэйнера, а после, испытывая перед мужчиной животный страх, тут же отворачивались. Никто не хотел иметь конфликт с ним, по крайней мере, среди присутствующей знати.

Рядом с выходом на балкон стоял полный статный мужчина лет 40 в смокинге. Его чёрные пышные усы содрогались от разговоров и ухаживаний за рядом стоящей девушкой в элегантном закрытом платье черного цвета. Свою короткую стрижку он поправлял раз за разом рукой, испытывая, вероятнее всего, теплые чувства к юной особе, однако, заметив Рэйнера, изменился в лице. Его мимика отражала встревоженность, волнение и страх. Мужчина, целуя тыльную часть ладони девушки, проговорил:

- Прошу прощения, Иллиа, оставлю Вас на время.

Мужчина, чуть прихрамывая на правую ногу, подошёл к Рэйнеру и произнёс со вздохом:

- Заставили Вы меня побеспокоиться. Каковы результаты? Я все ждал, когда Вы вернетесь.

- На мгновение, я почувствовал Ваш страх, Вы мне не рады? – спросил Рэйнер со злой улыбкой, в результате чего на его переносице образовались морщины от оскала.

- Что Вы, я рад! Однако, немного переживаю, - замешкался хозяин дома, оправдываясь перед гостем и поправляя узел своего галстука.

- Так, по поводу дела. Возникли некоторые сложности с поисками, однако, всё завершилось успешно.

- Прогуляемся до моего кабинета? - спросил осторожно мужчина, вглядываясь в глаза собеседника.

- Пожалуй, господин Реферанд.

Мужчины шли через толпу празднующих к лестнице, ведущей на второй этаж здания. Впереди шёл Реферанд, здороваясь с только что прибывшими гостями. Присутствующие отвечали взаимностью улыбок и теплых речей. Участники торжества с опаской оглядывали Рэйнера, со стеклянным взглядом следовавшего за хозяином поместья. Гости перешептывались между собой, всматриваясь в холодное бесчувственное лицо известного по слухам гостя.

Наконец, они поднялись на второй этаж и, Реферанд открыл дверь в кабинет.

- Пожалуйста, заходите! - сказал хозяин, вежливо приглашая в помещение.

- Хорошо, - ответил Рэйнер и вошёл первым.

Вслед за ним вошёл Реферанд и быстро закрыл за собой дверь.

- Где деньги? - спросил гость, кинув холодный взгляд на собеседника.

- О, у меня в столике, - ответил мужчина и быстро подошёл к столу.

Он открыл ящик стола и достал несколько аккуратно завернутых пачек денег. Рэйнер усмехнулся от вида немецких марок, однако не прикоснулся к ним.

- Здесь всё? - спросил гость, подняв брови с надменно пугающим взглядом.

- Если нужно, пересчитайте, - ответил Реферанд, проглотив ком в горле.

- Я Вам верю, господин Реферанд. Медальон у меня.

- Давайте его мне, я..., - не успел договорить хозяин поместья, как его перебил гость.

- Нет! Сначала, выслушайте меня.

- Извольте.

- Вы его возьмёте в последний момент, когда я Вам скажу. Так надо, верьте мне. Необходимо строго следовать инструкции, иначе все будет напрасно, - ответил Рэйнер, доставая стальной керамбит из футляра под смокингом.

- Я договорился, у Вас не будет проблем… Ах, у меня имеется вопрос, прошу дать на него ответ. Не сочтите его за глупость. Для меня он очень важен, вернее важно получить на него ответ, - проговорил спешно с запинками Реферанд, всматриваясь широко открытыми глазами, наполненными ужасом, в холодное стальное сверкающее лезвие холодного оружия собеседника.

- Спрашивайте, - ответил спокойно Рэйнер, осматривая свой острый керамбит.

- Мне будет больно? - спросил хозяин усадьбы, приоткрыв рот.

- Да, и очень, - ответил Рэйнер с улыбкой и добавил, - а как Вы хотели? Умереть с помощью снотворного? Нет уж, за свою бурную жизнь, Реферанд, Вы много чего сделали плохого. Так или иначе, Вы должны нести за это ответ. Не сегодня, так завтра, не завтра, не в этой жизни, так в следующей. Если Вы передумали, я готов вернуть деньги и уйти, однако больше Вы меня никогда об этом не попросите…

- Я надеюсь, Вы не посчитаете это за грубость, но, а как же Вы? Я уверен, что Вы натворили больше моего, - ответил Реферанд, вновь тяжело проглотив ком в горле.

- Верно. И я понесу ответственность, однако не страшусь оказаться в агонии от возможного наказания. Вернее сказать, я уже наказан хотя бы тем, что нахожусь в ненавистном мне обществе, но да ладно. Повторю вопрос, Вы готовы?

- Да-да, господин Рэйнер, я готов.

- Замечательно, - сказал гость со злой улыбкой.

- Хотя, нет. Дайте мне 3 минуты, - ответил замешкавшийся Реферанд, тяжело дыша при этом. – Боже, я ничего не боялся, а тут, ах, проклятье!

Рэйнер, кивнув понимающе головой, медленно осмотрел небольшой деловой угол, легонько ударяя плашмя клинка керамбита о перстень с алым рубином на указательном пальце.

В помещении кабинета стояла весьма элитная резная итальянская мебель, выполненная преимущественно из древесины красного дерева. Мастера мебельного изыска предусмотрели декоративные стекла с неровностями и пузырьками, украшающие дверки двухметрового серванта. Кожаная обивка из крокодиловой кожи на стульях, креслах и модульной софе в кабинете, говорили о финансовом благосостоянии владельца роскоши, и о его предпочтениях в самом дорогом, удобном и шикарном интерьере. На полу находился ковер цвета малахита, привезенный из далекой страны восточного расположения, о чем свидетельствовала вышитая черными нитками арабская надпись на углу. Пол так же, как и меблировка, состоял из красной лакированной древесины, а стены и потолок - из узорчатого мрамора.

- И нравится это Вам?

- Что именно? – спросил Реферанд дрожащим голосом.

- Шикарно жить, балуя себя излишествами этого мира.

- Вполне. В них вся моя жизнь. Позволить себе то, что другим не дозволено и кажется несбыточной мечтой, а в чем же еще смысл?

Рэйнер усмехнулся, качая головой в знак несогласия и спросил:

- Предполагаю, Вы сторонник гедонизма… Хм, а какого Вам было убивать тех несчастных? Они стоили Вашей фешенебельной жизни?

- Ах, Вы этим вопросом бьете меня ниже пояса. Разумеется, нет! Это не стоило того. В своих роскошных хоромах, я просыпаюсь ночами в холодном поту. Остатки моей души бьются изнутри, дабы покинуть это бренное и больное тело, - произнес грустно Реферанд, поглаживая затылок.

- Как интересно. Вижу, что Вы до сих пор не готовы. Так, алкоголь имеется?

- Да, бурбон, он в нижнем ящике стола.

- Пейте, так будет проще! - воскликнул утвердительно Рэйнер.

- Да-да, конечно, сейчас-сейчас, Вы, вероятно, правы, - ответил потерянно он.

Реферанд послушно подошел к письменному столу. Его плоть, осознавая скорую и печальную участь через мозг, ощущала действие гормона страха. Колени и руки не слушались, а глаза, судорожно мечась, искали спасение там, где оно априори не могло появиться. Он судорожно взял бутыль потной ладонью и начал жадно заглатывать алкоголь. Металлическая серебряная крышка упала на пол от небрежных движений мужчины, закатившись под письменный стол. Его рука, после отпитого, поставила громко бутылку, ударив столешницу донышком стеклянной тары.

- Ох, я готов! - сказал громко и уверенно Реферанд, вытирая губы рукавом смокинга.

- Подойдите ко мне и посмотрите мне в глаза, - жёстко ответил Рэйнер.

Исполнив волю Исполнителя, Реферанд подошёл, всматриваясь в глазницы человека, чьим приказам он следовал.

- Вы прожили достойную жизнь, Вас все уважали, в том числе и я. А Ваши дела были ужасны, так произойдет же правосудие по желанию подсудимого! Вы решился на это, несмотря на страх, смело, очень смело! - восклицал надменно Рэйнер, вглядываясь в глаза собеседника, голову которого от подергиваний шеи сильно трясло.

Хозяин дома ничего не ответил. Его голова разрывалась мыслями о том предстоящем ужасе. В скором времени его настигнет возмездие. Вот-вот, еще доли секунды и боль. Боль являлась главным страхом мужчины. Нет ничего страшнее осознания неминуемой расплаты за своё зло.

С последних произнесенных слов прошло несколько секунд молчания, от которых можно было сойти с ума. Реферанд широко открыл глаза. Он ожидал то, чего хотел, то, от чего ему было не по себе. По его лбу тек холодный пот, а тело охватывали все новые и новые судороги, сковывая движения владельца действием огромной дозы адреналина.

Наконец, Рэйнер несколько раз взмахнул своим керамбитом, рассекая плоть собеседника. Кровь брызнула на пол, костюм и лицо равнодушного поверенного Исполнителя. Реферанд упал на колени перед убийцей и закряхтел от боли, а его лицо преисполнилось в гримасе страданий.

- Бери медальон Кёльн, - проговорил в приказном тоне Рэйнер собеседнику, достав из кармана завернутый в платок артефакт.

Реферанд стонал, харкаясь кровью на арабский палас. Он выхватил медальон из рук Исполнителя и дрожащими ладонями прижал к израненной груди.

- Говори! Быстро! – приказал Рэйнер.

- Примите мои извинения, Кёльн и все мной убитые, я плачу своими страданиями и кровью! – сказал, изнемогая, Реферанд.

- Прощен, - ответил Рэйнер, стоя над собеседником.

«Ничего не произошло» - эта настораживающая мысль посетила голову Исполнителя, он ждал необходимый результат.

- Прижми медальон так, чтоб на него попала твоя кровь!

Реферанд потер его об свою кровавую грудь. Медальон засверкал зелёным цветом, и хозяин поместья, стоя на коленях, закатил голову назад закрыв глаза и приоткрыв рот.

- Что ты стоишь!? Кончай с этим! – прокричал Реферанд истеричным голосом, издавая стоны при этом.

- Упокойся же, мытарь, - проговорил Рэйнер и взмахом своего керамбита перерезал горло собеседнику.

На классические туфли и брюки исполнителя брызнула алая кровь.

Реферанд упал ему под ноги и, через пару минут, предсмертные судороги еще живого тела, но мертвого разума, прекратились, окропив зеленый восточный ковер новыми тонами.

- Дело сделано! - произнес спокойно Рэйнер и, вытерев керамбит платком, убрал его обратно в футляр.

Убийца взял деньги со стола, окрасив их кровью Реферанда, которая осталась на его руках. Он взял полупустую бутыль бурбона, сделал несколько глотков и воскликнул, морщась при этом:

- Американское дерьмо!

Исполнитель поставил бутылку обратно на стол и вышел из кабинета с окровавленными руками и лицом, быстро устремившись по коридору в соседнюю туалетную комнату.

В уборной комнате уединилась молодая пара. Влюбленные отдались страсти, жадно целуя и страстно лаская друг друга, при этом издавая вздохи возбуждения. Девушка подняла колено и прижала к бедру мужчины свою голень, задрав юбку при этом.

- Вышли вон! – скомандовал Рэйнер на пороге, глядя бешеными глазами на молодых дворян.

Пара, увидев мужчину в таком виде, тут же бросилась из туалета, не произнеся ни слова, слышался лишь удаляющийся звук ударов каблуков.

Исполнитель остался один в комнате. Он закрыл дверь на замок и, уперевшись на раковину руками, посмотрел на себя в зеркало. Его лицо выражало безысходность, а взгляд наполнился печалью и усталостью.

- Не этого ты хотел, правда, Рэйнер? Ну что же ты, так и будешь всю свою долгую жизнь кромсать людей? Нет, изволь прекратить, - сказал мужчина себе в зеркале, и, усмехнувшись, начал мыть руки от крови и умывать лицо, а затем, и туфли.

Его костюм, ввиду необычности ткани и цвета, хорошо скрывал пятна крови. Они были незаметны невооруженным глазом, оставалось только лишь потереть места попадания мокрой рукой.

Рэйнер, приведя себя в порядок, вышел из комнаты и направился к гостям. Его бесчувственное лицо выражало неприязнь к своему делу. Он смотреть печальными глазами на веселье гостей. Знать под шум музыки продолжали пить алкоголь и танцевать. В глубине души, Исполнитель завидовал дворянам, которые вели себя словно наивные дети. Они будто не знали о том, что такое жесткость, смерть и одинокая судьба без родных и близких.

Движения исполнителя были спокойными, плавными и расслабленными, ввиду обыденности своего дела. Перебирая пальцами, он переворачивал перстень на указательном пальце вновь и вновь.

Бал проходил в самом разгаре. Зал полнился смехом, разговорами и музыкой. К поместью подъезжали все новые и новые гости, приветствуя всех присутствующих своими ослепительными улыбками и счастливыми взглядами. Они обменивались последними новостями и шутками. Порой, на таких балах проходили деловые встречи в отдаленных укромных уголках помещения и за его пределами. Гости обсуждали свои прихоти и дела, обмениваясь опытом и заключая сделки.

- Лицемеры, - проговорил недовольно себе под нос Рэйнер, рассматривая улыбки сквозь призму своего холодного видения мира.

Исполнитель подошел к столику с угощениями, который в изобилии полнился закусками и напитками различных сортов и вкусов. Он взял бокал красного вина в руку и, медленно попивая содержимое, следил за происходящим в одиночестве. Присутствующие смирились с фактом нахождения Исполнителя среди них и уже не уделяли последнему внимания, лишь иногда, они бегло рассматривали его.

Рэйнер привык к одиночеству. Люди в нем нуждались только лишь для устранения конкурентов, нежелательных родственников, врагов, поиска артефактов, родовых реликвий, обращаясь с различными просьбами, касающимися черной магии в том числе. Он не знал о том, что такое быть желанным и любимым, практически не знал какого это общаться просто так, когда человек интересен нутром, а не делом, возможно, за свои долгие годы жизни он позабыл эти эмоции. Мужчина не хотел являться одиноким, однако кто с ним будет общаться, учитывая его репутацию? Страх перед ним отпугивал любопытные носы необремененных дворян, которые привыкли жить от торжества до торжества, балуя себя сном до обеда в теплой постели, находясь при этом с подобными им суженными и производя на свет подобных им отпрысков. В чем смысл такой жизни? Рэйнер этого не понимал, однако и его жизнь ему самому не нравилась. В ней не было ничего хорошего, лишь темные амбиции богатства и власти, которые он получил и от которых устал. Лишь изредка, мечтая по вечерам в одиночестве, он желал смерть не в бою, а тихо и спокойно, без крови, желательно во сне, ибо ему не о чем было больше мечтать.