- -
- 100%
- +
Высокого роста незнакомец, обошел женщину, не дав ей увидеть своего лица. Небрежным движением руки, он швырнул торгашу мешочек с монетами.
– Не понимаю, о чем вы! – Взволнованно пролепетал тот, резво забирая подачку. – Как замечательно все разрешилось, вовремя вы!
Парень грозно уставился на наглеца.
– Я слышал все. С самого начала. Вы не ослышались, поначалу вам действительно назвали иную цену. – Молодой человек обратился к женщине, приводя её в чувство. – И сейчас, я более чем уверен, что вы держите в руках дешевую безделушку с выдуманной историей.
– Вот же гадёныш! – Рядом появилась Мэдисон, осуждающе зыркнув на продавца.
Позади неё толпилась стража, Сибил и Гармониарх. Коротко поклонившись Реншу, Аликс немного отступил назад, поубавив пыл. Девушка похлопала его по плечу.
– Хорошо, что ты нашелся! Мы тут демона вообще–то ищем, а ты подевался невесть куда. Кстати, флюорит вёл как раз в этом направлении… – Тараторила девушка.
– Демона? – За Аликсом послышался изможденный голос.
– Ой, здрасьте…– Опомнившись, прикусила язык Мэд.
Глазами полными непонимания и изумления, на компанию таращилась женщина. Вдруг, её руки обмякли и пакет полетел вниз. Никто не ринулся ловить его. Иллюзия безопасности в виде скомканной бумаги внутри, совершенно не спасла посудину. Глухой короткий треск. Из пакета вылетело несколько осколков. Аликс присел на корточки и поднял один из них.
– Как и ожидалось: Толстые пористые стенки, как у фаянсовой посуды из дешевой лавки. Краска отслоилась вместе с глазурью целым пластом. Подделка, причем отвратительного качества.
– Эй! – Спохватилась Сибил, заметив, как пронырливый торгаш решил, под шумок, ретироваться.
– Взять его! – Махнул двумя пальцами Реншу своим солдатам и коротко поклонился шокированной женщине. – А вас, прошу, забудьте то, что сейчас слышали и видели. Во имя Богов.
***
Обманщик убегал довольно резво. Глядя на его болезненную худощавость, нельзя было бы помыслить, что мужичок сможет развить такую скорость. Он бежал от стражников не как напуганный заяц, а как пронырливая ящерица, уверенная в своей ловкости.
– Вот же зараза! – Резко выдохнула сквозь зубы Мэдисон и выхватила из кулона осколок, собираясь его активировать.
– Ты уверена? Мы почти догнали его. – Прерывисто пробормотал Аликс в попытке восстановить сбившееся дыхание.
– Все мы почти выдохлись, а этому демонюге хоть бы хны! Так, будем хотя бы на равных.
Яркая вспышка. Вены девушки блеснули изнутри салатовым светом, отразившимся в ее глазах. Изумленно обернувшись, жулик стиснул зубы и помчался пуще прежнего.
– Элементалисты значит. – Прошипел он. – Хотя, чему я удивляюсь, только эти могли вынюхать мой след.
Аликс, Сибил и Реншу остались далеко позади. Стража из последних сил боролась с тяжелыми латами, но их скорость очевидно, была недостаточной, для такого рода погонь.
Мимо мелькали силуэты людей и магазинчики. Со временем они поредели, а затем вовсе исчезли. Погоня вырвалась на открытое пространство – широкое поле с россыпью сиреневой космеи по всему периметру. Небо заметно помрачнело. Над головами собирались густые тучи, готовые вот–вот расплакаться холодными слезами. Мэд, молниеносными энерго–рывками, уже почти настигла демона. Впереди показалась невысокая, но достаточно раскидистая скала, с водопадом и озерцом у подножия. Цианового цвета вода, казалось, светилась изнутри. Демона воротило от нее как от чистого света, но элементалистка, словно пастух скотину, гнала его прямиком туда.
Оказавшаяся в ловушке у каменной стены, нечисть озлобленно скалила зубы, глядя на нависающую над собой Мэдисон. Позади, тяжело дыша, приближались остальные. Мягко отодвинув девушку, Гармониарх наклонился к зажатому в угол беглецу.
– Ваша светлость…– начал торгаш, расплываясь в лицемерной улыбке. – К чему весь этот сыр–бор? Я возмещу ущерб! Все возмещу, да хоть с процентами! Амарисом, что–ли, надо? У меня есть – целая кубышка!
Реншу не шелохнулся, но сощурился. Не от искушения, а от брезгливого понимания, как все устроено в голове этого глубоко несчастного демона.
– С тебя достаточно.
– Сыр–бор значит. – Возмущенно пригрозила указательным пальцем Мэд. – Первый ведь убегать начал! Теперь конечно, только и остается, что откупаться.
– Ну и что тебе дадут за мою поимку? По плечику похлопают? – Осознав свою безысходность, торгаш решил поиздеваться над Мэдисон.
– Денег и славы у меня предостаточно, нечисть. Я, как будущий Гармониарх, жажду благополучия для своего народа. А для него, мне приходится защищать этот мир от таких тварей как ты. – Парировала наследница.
Демон заметно напрягся, узнав, кто перед ним. Его лицо исказила ярость, детская и беспомощная.
– И что теперь с ним делать? Давайте узнаем у него, где нам найти Хаоса? – Аликс дотронулся до рукава Реншу.
– О Боги! Ты такой наивный! – Раздраженно покосилась на парня Мэдисон.
– К сожалению, я тоже не думаю, что он нам хоть что–нибудь расскажет. Демоны преданы своему создателю. Насколько мне известно. – Сибил оказалась совсем близко к напарнику.
Словно пронзенный током, Аликс пошатнулся и, кивая, отошел чуть дальше.
– Так и есть. Я пробовал, но все тщетно. – Снимая с запястья браслет, устало подтвердил Гармониарх. – Этот, на удивление, разговорчивый попался. Предыдущие, рот открывали с энтузиазмом дохлой рыбы. Кто–то вовсе, сразу лез в драку. Там уж и исход лишь один.
Пока Реншу говорил, демон с ужасом рассматривал каменное украшение. По необъяснимой причине, оно показалось ему до боли знакомым. Все его нутро кричало – это конец! Но снова бежать было бы бессмысленно, да и в общем–то – невозможно. Черный флюорит Сибил, в такой непосредственной близости к нечисти, вел себя очень активно. Девушка не переставала ощущать вибрацию на своем бедре. Казалось, артефакт вот–вот вырвется из украшения и сам набросится на исчадье.
– Внимательно смотрите. Когда–нибудь, вам предстоит делать это самостоятельно. – Жестом, Реншу подозвал ребят ближе.
Тело твари неистово задергалось и попятилось назад, упираясь спиной в скалу. Демон был не в силах отвести взгляд от флюорита. Стражники оперативно зафиксировали его, схватив за руки и за ноги.
– Убери от меня эту штуку! – Нечеловеческим голосом завопила нечисть.
По мере приближения ко лбу твари, флюорит пульсировал и мерцал все сильнее и ярче. Обвес на поясе Сибил вел себя похожим образом.
Стоило самому крупному камню с браслета Гармониарха прикоснуться к его коже, демон истошно завыл, извиваясь в крепких руках стражи. В ушах раздался оглушительный звон. По шее и вискам его, расползлись черные вены, в глазах полопались сосуды, а из носа потекла густая темно–лиловая кровь. На лбу, в месте где соприкоснулся с кожей флюорит, начал сочиться едкий дым.
– Да простят мою душу Боги, за то, что длани мои творят насилие. – Онемевшая рука Реншу тряслась, а по лицу стекал пот. Губы сосредоточенно шептали молитву. – Дайте сгинуть злу, но не ожесточите сердце мое. Я возвращаю в небытие, вышедшее из него. Да простит меня эта тварь, некогда божья, что причиняю ей боль, ибо душа ее отныне заблудшая и жаждет спасения.
В этой тяжкой необходимости, совершенно не было триумфа. То жестокое действие приносило боль обеим сторонам. Молитва – единственное, что не давало потерять в этом акте себя. Гармониарх в ней просил прощения не за убийство врага, а за причинение страданий существу, пускай и нечестивому.
Тело твари начало терять прежний вид. Потемневшая кожа трескалась и осыпалась, как старая штукатурка со стен. Струпья летели на землю, обнажая под собой плавящуюся плоть. Глаза потухли и превратившись в черные дыры на его лице. Сибил безучастно глядела сквозь мученика, в то время как ее напарники, предпочли отвернуться.
– Боль…но…! – Что–то, не то шипело, не то булькало, в тлеющем горле существа вместо слов.
С последним хриплым выдохом, тело обмякло и рассыпалось на знакомые клочья тьмы. В сражении с морской тварью на пляже, наследники уже видели такую смерть существа Бездны. На траве и камнях осталось немного пепла.
Гармониарх обессиленно уронил руки.
– Когда–то они были людьми… Моими земляками. Тяжело это все, ребята. Каждый раз, когда приходиться проводить экзорцизм, думаю: а вдруг и моя Зонг стала такой? Никто от этой напасти не застрахован. Способа излечить обращенного нет. По крайней мере, пока что. Но и оставить все как есть – тоже нельзя.
– Не вы убили всех тех, кого считали бывшими людьми. Их смерть наступила еще при обращении. Их истинный убийца – Хаос. – Сибил положила ладонь на плечо Реншу. – Мы остановим его. Во что бы то ни стало. Я лично, дала себе эту клятву.
***
После позднего ужина, наследники вышли во внутренний дворик. На красной скамейке, длинной во всю стену, сидела мать Дэшэна. Она занималась привычным, для своего свободного времени по вечерам, делом – шитьем. Это вошло в некую традицию. Ребятам нравилось слушать ее рассказы о молодости, Регендоре в прошлом и о правителях, которых старушка застала.
Госпожа Лю, ловко орудовала иголкой, вышивая традиционные узоры на белом ифу (костюм для занятий боевыми искусствами, а также оздоровительными видами гимнастики, которые развивались на их основе). На рукавах расцветали красные контуры цветов сливы, среди которых пробирались молодые тигры. По словам старушки, эти орнаменты символизировали физическую силу, стойкость и честь, а красный цвет вышивки, напоминающий кровь – являлся отвлекающим маневром для врага. Издалека, казалось, что соперник уже ранен и, следовательно, ослаблен. Враг терял бдительность, что было на руку.
Сливу Регендорцы особенно любили. Что цветы, что плоды. Все имело свой смысл. Древние философы говорили о сливе как о носителе четырёх добродетелей: бутон – начало, цветение – процветание, плод – успех, зрелость – постоянство. Безусловно, так можно сказать про любое растение, приносящее плоды. Однако именно слива стала символом региона.
– Однажды и я с мужем была там. Из любопытства, ну и благодаря Донгэю. До сих пор ума не приложу, как ему удалось провести нас на континент. Хотя… Тогда и времена другие были. Это сейчас вон, какая страсть творится.
– Вы бывали на Валдоре? – С нескрываемым удивлением переспросила женщину Мэдисон. – Расскажите!
– Да что про эту дыру рассказывать–то… – Вздохнула Лю. – Боги оставили это место:
Первое, что в глаза бросится, когда подплывать ближе будете: вода. Матовая. Мертвая. Волны от корабля лишь лениво расползаются. А так, ежели не тревожить ее, лежит себе попросту, не блестит, не играет. Солнце на глади не отражается – будто и небо над ней чужое. А снег – такой же. Такой же мертвый. И всё это – в тумане. Не в том, что к утру рассеивается, а в вечном, густом, как похлебка. Не жизнь там, а сплошная пелена. Дышать – та ещё пытка. Воздух тяжкий, аж на зубах скрипит – весь в этой сволочи пепельной. Старик Донгэй говорил, раньше – легче было. А нынче, рассказывал, что еще гуще стало. Прямо–таки угореть можно. А вонь–то какая стоит… Не то тухлятиной, не то серой, не то еще какой мерзостью пасёт. Это от вулкана их – ароматы невесть чего. Не запахи, а проклятия на ноздри. А твари… Ох, детки, твари там такие водятся, что вспоминать – только сон отбивать на месяц. Не звери, а уродья, из самого дна бездны вылезшие. Даже старый Донгэй, видавший разное, крестился, когда про них заговаривал. Забыть бы… Забыть бы как страшный сон, эту Валдору проклятую. Не земля, а гниющая рана на боку Радикса. И лучше бы вашей дороги туда не было. Очень я волнуюсь за вас, ребятки. Жаль, что деваться вам некуда.
– Спасибо за честность. Мы должны знать, что нас ждет. Сюрпризы тут неуместны. Это суровая реальность. – Покачал головой Аликс.
– Ну и жуть… а может попросим у Реншу парочку солдат для нашей охраны? – Мэд еще сильнее вжалась в бок Сибил, будто ища там защиту.
Сибил непоколебимо, сидела, сложа руки. Она уже не впервые позволяла Мэдисон проявлять тактильность по отношению к себе. Девушка не могла объяснить почему так и это сильно удивляло ее.
– Не думаю, что это возможно. – Понимающе вздохнула Сиб. – Не подготовленных к таким условиям людей, не могут отправить с нами в качестве телохранителей – это безответственно. Им самим охрана нужна. Да и дежурный на маяке говорил, что на корабле не так уж и много места. Поместимся ли мы вообще.
– Насколько мне известно, раньше было так: прямо в порту Безмолвия нас встречал Бернард. Это смотритель маяка. Вслед за тем, нам приставляли сопровождающих солдат, чтобы беспрепятственно дойти до крепости. – Старушка поспешила успокоить ребят. – Надеюсь нынче у них порядки не изменились. Приезжим нельзя передвигаться по региону самостоятельно.
– Мы разберемся. Главное наконец – добраться туда. – Аликс не спеша поднялся с пола, на котором сидел в позе «лотоса» и поклонился старушке. – Благодарим вас за ценную информацию! Но несмотря на не столь поздний час, я бы хотел отдохнуть до утра. Сегодняшняя ночь выдалась неприятной.
Пожелав друг другу доброй ночи, все разбрелись по своим делам. Мэдисон давно хотела поговорить с напарницей с глазу на глаз, поэтому очень обрадовалась такому шансу.
– Как ты себя чувствуешь? – Неловко начала Мэд, стараясь идти с одной скоростью с Сибил.
– Странный вопрос, напарница. Мы двадцать четыре часа в сутки вместе. Полагаю, ты хотела спросить, что–то более интересующее тебя?
Закат. Оранжевый свет, уходящего за горизонт солнца, мягко лежал на лицах обеих девушек. Они неторопливо шли, по прокатанной колесами телег, дорожке мимо полей, засаженных рисом. Впереди возвышался знакомый горный хребет, вершиной утопающий в кремовых облаках.
– На самом деле, ты права. Меня давно беспокоит твое состояние. Еще со случая в пустыне. Временами, мне кажется, что ты выглядишь потерянной. А некоторые темы будто заставляют тебя вспоминать о чем–то страшном… Это так?
Сибил отвернулась, делая вид, что ее внимание привлекло что–то вдалеке. Ей не хотелось смотреть в зеленые глаза, что так неожиданно впились в ее душу. Мэдисон, наверняка, была бы хорошим слушателем и люди любили ей открываться, но для Сибил это было пыткой. Она разрывалась между желанием поговорить обо всем, что скопилось внутри и боязнью показаться уязвимой.
– Я сделала кое–что ужасное. – Неожиданно для себя выдала Сибил. – Не могу простить себя за это и поэтому, в знак своего наказания, решила, что недостойна любви. Ни любви родителей, ни друзей.
– Оу…Если не хочешь говорить об этом, я…– Мэдисон не успела договорить.
– Но к тебе, меня почему–то тянет, Мэдисон. – Слова опережали мысли и Сибил никак не могла это остановить. – Ты меня раздражаешь и притягиваешь одновременно. Мне чуждо это ощущение.
– Я с первого дня удивляюсь: как мы с тобой поладили? Мы очень разные. Это поразительно. Но все же, я хочу, чтобы ты знала и подумала вот о чем. – Мэд вдруг взяла подругу за предплечье и остановилась.
По–прежнему не оборачиваясь, Сибил послушно встала рядом, готовясь слушать.
– Ты погрязла в чувстве вины. Это нормально, но все же: ошибки простительны, если у тебя хватает смелости признать их. Они не делают тебя недостойной любви, напротив, ты еще больше нуждаешься в ней.
– Уже слишком поздно. Я признала свою ошибку, но это ничем не поможет. Человека, у которого мне следует просить прощения – больше нет.
– Слушай, – тихо начала Мэд, заставляя Сибил встретиться с ее взглядом. – Я не знаю, что ты сделала и насколько там все плохо. И я не требую, чтобы ты мне все рассказала. Но я вижу, как это пожирает тебя изнутри. Разве тот, кого больше нет, разве он хотел бы видеть тебя такой? Вечной узницей собственного наказания?
– Хватит, прекрати! – Ее голос сорвался, громче, чем она планировала. – Прекрати говорить эти правильные, добрые слова. Ты не понимаешь! Я не заслуживаю, чтобы стало легче. Не заслуживаю твоей… заботы. Я справлюсь. Своими методами. Пускай я проживу с этим всю жизнь. Тот день стал мне уроком: эмоции – это то, что делает нас слабыми, уязвимыми.
– Эмоции, как не крути, делают нас живыми.
– А может, я не хочу быть живой. Не хочу чувствовать. – Она выдернула руку из легкой хватки, но не сделала шага вперед, будто ожидая последнего слова Мэдисон.
– Тогда, могу сказать лишь одно. Пытаться помочь тому, кто сам этого не желает – все равно, что плевать против ветра. Штормового ветра. – Мэдисон опустила руки и повернулась обратно к усадьбе. – Уверена, Боги не оставят тебя сгорать от собственного наказания. Они дадут тебе шанс все исправить или хотя бы извиниться. Пошли обратно. Нам нужно хорошо высыпаться.
Горячие слезы закапали на остывающую землю. Сибил так и осталась неподвижно стоять. Плечи подрагивали от редких всхлипов, а кулаки сжимались до белых костяшек, оставляя на ладонях фиолетовые полумесяцы. Мэдисон уходила все дальше и дальше, но девушка так и не решалась пойти следом.
***
Следующим утром Дэшэн и Мэд остались в доме одни. Аликс с самого раннего утра отправился вместе со стариками на ферму, а Сибил в одиночку пошла в порт. Она отказалась от предложения ее подвезти, отговариваясь желанием прогуляться в тишине долин.
– Что будешь делать сегодня? – Мэдисон скучающе рисовала пальцем треугольники на столешнице.
– Хотел потренироваться. Матушка как раз вчера зашила мой ифу. Даже узоры добавила, грешно не выгулять. – Воодушевленно отозвался Шэн расставляя посуду на в кухонных шкафчиках.
– Ты тренируешься? – Заинтересованно обернулась Мэд. – К чему готовишься? Ты же простой торговец.
– Я всегда мечтал стать приближенным солдатом Гармониарха. Воином. Моя старшая сестра поддерживала меня в этом. По молодости ее обучил отец, а теперь и она меня.
– У тебя сестра есть? А чего с вами не живет?
– Она уехала в Синергиум несколько лет назад. Посвятила себя ботанике. С нами связь почти не поддерживает. – Парень стал говорить коротко и менее активно. – Ты мне ее напоминаешь. По характеру.
– Тогда, думаю, она крутая! – Улыбнулась Мэд и возникла рядом. – Если хочешь, когда буду в Синергиуме, найду ее и напомню о вашем существовании.
– Да не стоит. Не думаю, что она вернется. Последнее время у нее были напряженные отношения с родителями. Особенно с матушкой. Та не хотела, чтобы наша Лю Фенг уезжала. Ферма ведь передается по наследству из поколения в поколение. Но сестра не захотела тут оставаться. Я ее не осуждаю.
– Все же, я попытаюсь. – Выдержав паузу, девушка аккуратно спросила, – а можно, я потренируюсь вместе с тобой? Мне все равно сегодня нечего делать.
Парень горящими глазами глянул на Мэд и закивал.
– Ну конечно! Одевайся поудобнее и выходи на луг за домом. Я буду ждать тебя там.
Луг за домом оказался аккуратным кругом ухоженной травы, плавно перетекавшим в террасированные чайные склоны. Утренний воздух был влажным и густым, наполненным запахом сырой земли, чайных листьев и дыма. Где–то внизу, в долине, серебристой змейкой вилась речка.
Дэшэн уже ждал девушку, стоя босиком на траве. Он выглядел сосредоточенным и спокойным, совсем не как болтливый юноша на кухне полчаса тому назад.
– Становись рядом. – Мягко сказал он, когда из дома вышла Мэдисон, одетая в просторные штаны и рубаху. – Мы начнём с самых основ. С земли под ногами и воздуха в лёгких. «Чжаньчжуан» – поза столба. Колени чуть согнуты, спина прямая, руки округлены перед грудью, как будто обнимаешь большое дерево.
Со стороны это выглядело почти смешно, но уже через несколько минут Мэд почувствовала, как сильно напрягаются мышцы бёдер, а спина непроизвольно сгибается.
– Не борись с дрожью. – Голос Дэшэна звучал ровно, парень был неподвижен, как скала. – Пропусти её через себя. Почувствуй землю. Она держит тебя. Вдох – из земли, через стопы, в макушку. Выдох – с неба, через макушку, в землю.
Мэдисон закрыла глаза. Шум в голове постепенно стихал, уступая место спокойствию: жужжанию насекомых, далёкому крику птицы, шелесту листьев. Дрожь не уходила, но теперь девушка не обращала на нее внимания.
Дэшэн мягко хлопнул в ладоши:
– Достаточно. Теперь движение.
Он показал базовую стойку, «мабу» – стойка всадника. Ноги широко, бёдра параллельны земле. Потом плавный переход в «гунбу» – выпад. Каждое движение было медленным, контролируемым, будто Шэн двигался под толщей воды. Мэдисон пыталась повторять, чувствуя себя неуклюжей цаплей рядом с изящным журавлем.
– Не гонись за силой. Ищи баланс. – наставлял он, мягко поправляя положение её плеча. – Сила родится сама, когда форма станет правильной. Здесь, – он коснулся её живота, чуть выше пупка, – твой центр. Всё движение идёт отсюда. Не от руки, не от плеча. Отсюда.
Мельком глянув на место куда указывал Шэн, взгляд девушки вдруг упал на его оголенную под ифу грудь. На смуглой коже зиял крупный шрам похожий на звезду. Форма символа была очень странной. Шрам напоминал некий знак, что–то точно значащий для парня.
– Ого, какой у тебя… шрам? Необычно. Что он значит?
– Не отвлекайся. – Вдруг очень серьезно отрезал Дэшэн.
Спустя время, в ход пошли удары. Но, на удивление, не резкие и яростные, а напротив: медленные, «липкие» движения.
– Прямой удар кулаком – «цюань».
Дэшэн объяснял, как кулак закручивается в полёте, как импульс из центра идёт сквозь расслабленное плечо и, будто бы, выстреливает из костяшек.
– Ладонь, блокирующая воображаемую атаку, должна двигаться не навстречу, а по дуге, уводя силу в сторону. Это разговор. Ты слушаешь силу противника, чувствуешь её направление, и… перенаправляешь. Как вода огибает камень.
Он показал простую связку: блок ладонью, шаг вперёд, удар кулаком. Мэд неуклюже повторила. Сначала деревянно, потом чуть плавнее. Раз за разом. Десять, двадцать, тридцать. Пот выступил на спине, дыхание стало глубже, но уже не сбивалось.
Внезапно Дэшэн оживился.
– А теперь, попробуем с партнёром.
Он встал перед ней и протянул руки ладонями вперёд.
– Положи свои ладони на мои. Не дави. Просто почувствуй контакт.
Кожа его ладоней была шершавой и тёплой. Мэд положила свои руки сверху.
– А теперь, двигайся со мной. – сказал он и начал плавно отводить руки в сторону, слегка надавливая.
Мэд инстинктивно сопротивлялась, пыталась противостоять давлению. Затем, расслабив руку, позволила движению Дэшэна увести себя, и сама сделала шаг вперёд, вдруг оказавшись сбоку от него. Его давление исчезло, и он, в свою очередь, позволил ей теперь вести.
Это был странный, гипнотический танец. Без усилий, без агрессии. Просто два тела, читающие намерения друг друга через тончайший контакт ладоней.
– «Туйшоу» – толкающие руки. Вот, что мы сейчас делаем.
Мэд вдруг поняла суть его слов про «разговор». Здесь действительно можно было услышать малейшее напряжение в мышцах партнёра, его вес, смещающийся с ноги на ногу, его намерение толкнуть или потянуть.
– Видишь? – Довольный проделанной работой, улыбнулся Дэшэн. – Когда ты не борешься, ты начинаешь чувствовать. А когда чувствуешь – контролируешь ситуацию. Это и есть основа. Основа всего – контроль.
Пара закончила так же, как и начала – «столбом», стоя лицом к бескрайним чайным террасам. Умытые утренним солнцем и собственным потом. Усталость в теле Мэд была незнакомой, но приятной. А в голове, обычно забитой тревогами и планами, воцарилась непривычная, звонкая тишина.
– Спасибо. – Тихо сказала она, глядя на профиль парня. – Я думала, это только про физическую силу.
– Сила – это всего лишь верхушка дерева. – Ответил он. – Но, чтобы дерево стояло, ему нужны корни. Сегодня мы «поливали» эти корни. Идём, матушка оставила нам рисовых лепёшек. Воину после труда полагается трапеза.
Он легонько тронул её за локоть, и они пошли к дому, оставив позади луг, на котором остались вытоптанные следы их босых ног.
***
– Сегодня он грузит товар и ночует в порту. Отплываем рано утром.
До ребят донеслись лишь обрывки фраз Сибил, когда они входили в дом. Наследница сидела за столом с Аликсом и стариками, делясь результатами похода.
– Где вас носило? Донгэй наконец вернулся! – Едва не упав со стула, заголосил Аликс.
Дэшэн натянуто улыбнулся и покосился на Мэдисон. Та устало выдохнула:
– Ну неужели, свершилось! Все же этот неуловимый Донгэй существует. Какое облегчение.
– Ох детки, вам бы помолиться на дорожку. – Госпожа Лю суетливо отмывала от земли руки в кухонной раковине. – Шэн, отведи ребят в пагоду. Если наскоро соберетесь, успеете на вечернюю молитву…
Пагода приютилась на утёсе, словно старая птица в гнезде из скал и корней. Путь к ней вился по каменным плечам горы – ступени, стёртые ветрами и ступнями поколений, вели прочь от гомона порта, от запаха рыбы и криков торговцев. Всё оставалось внизу, поднимался лишь ветер, несущий холодок с верховьев реки, и странная, звенящая тишина. Она давила на уши после суеты долины. Дэшэн шёл впереди, неся в руках скромные дары: рисовые лепёшки, завёрнутые в лист лотоса, пучок тонких благовонных палочек в футляре, источавших сладковатый аромат гвоздики. Девушки и Аликс следовали за ним.