Надежда умирает последней

Глава 1.

Валерия.

Сегодня выдался прохладный июльский день. Каждое лето я провожу у бабушки, мы испекли вкусные оладьи и приготовили шарлотку. Сегодня должны приехать мама и папа, мы поедем купаться на озеро. Печально будет, если погода всё испортит, но в любом случае мы разместимся в беседке, приготовим вкусный шашлык, потом отнесем его в летний домик и всей семьей сядем играть в настольные игры. Эта традиция появилась с моего рождения.

Когда я только родилась, мой папа захотел создать еще один уютный домик у нас в деревне, где предусмотрена сауна на первом этаже, на втором этаже в одной из комнат – бильярд, а в другой – стол, где мы каждый год собирались бы семьей, звали соседей и играли в настольные игры. Мне уже исполнилось 16 лет, и только три года назад эта мечта наконец—то осуществилась. Теперь вечера в деревне приобрели особенную атмосферу.

Пока мы с бабушкой накрываем на стол, я жду звонка от мамы. Когда она въезжает в деревню, она всегда звонит, и я бегу им навстречу. Сажусь в машину, и мы радостно едем с ними до дома бабушки. Уже время перевалило за обед, а звонка от мамы я еще не услышала. Я списываю это на то, что она, видимо, за рулем и ей неудобно звонить.

Прошло еще пару часов, стол уже накрыт, и мы с бабушкой начинаем немного волноваться. Я снова набираю маму, в надежде, что она ответит, но снова раздаются гудки, и ответа нет. Мы садимся с бабушкой за стол в ожидании, что нам перезвонят. Спустя некоторое время, которое кажется вечностью, раздается звонок на бабушкин телефон. Она поднимает трубку:

– Да, я слушаю. Вы где? Мы уже заждались вас…

Только она произносит эти слова, как я вижу, что ее рука, сжимающая телефон, начинает дрожать. В следующее мгновение телефон падает у нее из рук.

– Бабушка, милая, что случилось?! – кричу я, не понимая, что мне делать и что произошло.

Бабушка хватается за сердце, ее глаза наполняются слезами. Она пытается сдержать их, но у нее ничего не получается, слезы текут из глаз.

– Я… они… о, боже… – Я подбегаю к бабушке, обнимаю ее и сама непроизвольно начинаю плакать, еще не зная, что случилось.

– Скажи мне, пожалуйста… что случилось? Где… мама… папа? – Слезы стекают по моим щекам, я задыхаюсь, не хочу слышать ее ответ на мой вопрос, но понимаю, что должна его услышать.

– Они… авария… о, боже… они в больнице, – Бабушка начинает рыдать. Мы обнимаем друг друга, пытаемся верить в лучшее, но получается плохо.

***

Спустя пару часов мы на такси добираемся до местной больницы. Ощущение, будто я под водой: вокруг куча людей в белых халатах, они что—то говорят, но я не могу понять ни слова. Минуты тянутся, как часы. Нас не впускают в палату, мы с бабушкой молчим, никто из нас не готов сейчас разговаривать. Как же жизнь несправедлива! В один день ты безумно счастлива, и у тебя есть ради чего жить… В другой день происходит то, чего никак не ожидаешь, и почва уходит из—под ног… Пожалуйста, пусть это происходит не со мной! Я не готова… Я никогда не буду готова к подобному, пожалуйста, помоги нам… не оставляй нас одних!

Наконец выходит врач. Лицо его не выглядит радостным, или по нему не скажешь, что есть какая—то надежда. Но когда он начинает говорить, в моем глупом сердце появляется надежда…

– Добрый день! Я лечащий врач ваших родителей. Мне очень жаль… (Сердце уходит в пятки, я забываю, как дышать), но у ваших родителей очень тяжелое состояние, пока они находятся в коме, но…

Я не выдерживаю и перебиваю врача:

– Они живы? – Спрашиваю дрожащим голосом.

– Они в стабильном состоянии, но сейчас они дышат через кислородную маску. Пока тяжело сказать, как они будут чувствовать себя дальше… – Врач понимающе смотрит на нас и уходит.

***

В последующую неделю мы с бабушкой постоянно на связи с лечащим врачом моих родителей. Они все еще не приходят в себя, и от этого становится только тяжелее. Каждый вечер я молюсь перед сном, прошу не оставлять меня без родителей. Но когда на следующий день врач сообщает, что они до сих пор не в сознании, надежда все больше покидает меня…

И вот наступает время, когда кажется, что хуже быть не может, что самое ужасное уже произошло… Но в один из дней на пороге появляются мужчина и женщина в строгих костюмах и с папкой в руках. Они хотят поговорить с моей бабушкой, а меня оставляют наедине со своими мыслями в другой комнате.

Время тянется очень долго, ощущение, что проходят часы, месяцы… Но наконец—то эти мужчина и женщина выходят из гостиной с бабушкой, и я вижу незнакомое выражение на бабушкином лице. Ощущение, что ей очень больно и в то же время, как будто – облегчение. Я совсем не понимаю, что происходит, жду с нетерпением объяснений от незнакомых людей и от своей любимой бабушки.

– В вашей семье сложилась очень непростая ситуация. Состояние ваших родителей очень тяжелое, а ваша бабушка не работает, живет на одну пенсию… – Наконец—то заговорила женщина в строгом костюме, которую я заочно уже возненавидела.

– О чем речь? Мне уже 16 лет, я вполне могу позаботиться о себе сама, могу даже устроиться на работу… – Начала я объясняться, понимая, к чему ведет эта женщина.

– Милая, я тебя очень люблю, но ты учишься в престижной школе… Я финансово просто не смогу потянуть. Также я не могу все бросить и уехать с тобой в провинциальный город… – Бабушка произносила эти слова, сдерживая при этом слезы.

– К чему ты клонишь?! Еще раз… я смогу о себе позаботиться! Я уже взрослая, я справлюсь! И мои родители не умерли! Они живы… и скоро мы снова будем вместе! – В голосе стоял ком, глаза были на мокром месте. В отличие от бабушки, я не сдерживала слезы, а дала волю эмоциям и позволила им течь по щекам.

– Это на время, пока состояние ваших родителей не нормализуется… Мы верим, что все будет хорошо, но ваша бабушка живет на одну пенсию, она не может о вас позаботиться, – вмешалась женщина в наш разговор, из—за чего я еще больше ее возненавидела.

Мы смотрели с бабушкой друг на друга. Я видела в ее глазах ощущение вины, но не знала, что мне делать, как быть… За последнюю неделю моя жизнь круто изменилась. И именно в этот момент я поняла, что уже ничего не будет прежним, что моя жизнь кардинально изменится, что я уже не буду обычным подростком, не буду вести беззаботную жизнь, а мне резко придется повзрослеть и стать более жесткой к миру, иначе мне не выжить.

Глава 2.

Денис.

Наступил наконец—то последний год в этом отстойном месте. Мне уже 17 лет, а это значит, что когда мне исполнится 18, я получу квартиру и уеду подальше от этого гнусного места.

На самом деле я не сказал бы, что здесь прямо ужасно. Я попал в это место в 6 лет, когда папа с мамой разругались настолько, что соседи не выдержали, вызвали полицию. Те взломали дверь и увидели бедного мальчика (то есть меня), плачущего на диване в квартире, полной антисанитарии. Когда они заглянули в ванную, то обнаружили там небольшой душ, из которого текла только холодная вода, потому что мой отец забыл оплатить счета, и мы были вынуждены жить без горячей воды. Затем эти люди проследовали на кухню, где очень сильно пахло сигаретами. В холодильнике из детского питания было, наверное, только яблоко, остальное – полупустые бутылки водки и пара банок консервов.

Меня изъяли из семьи и поместили в место под названием «детский дом». Впоследствии меня пытались устроить в разные семьи. В одной семье нужно было бесплатно работать, и я оттуда быстро сумел сбежать. Меня поймали и отправили обратно в детский дом. В другой семье меня приняли, но когда родился родной ребенок родителей, меня начали гнобить, издеваться и даже поднимать руку на меня. В итоге я и оттуда сбежал. В дальнейшем обо мне составили нехорошую характеристику, и в итоге семьи, которые приходили усыновить ребенка, либо хотели младенца, либо послушного, на которого не поступало жалоб от других семей.

В итоге пошел 18—й год, а я всё так же живу в этом проклятом месте. Можно сказать, что отчасти я уже привык, но и в то же время отсчитываю дни, когда наконец почувствую свободу и буду жить один, не плясая под чужую дудку.

***

Сегодня выдался прохладный денёк, начало августа. Мы отдыхали на улице, сегодня нас решили не мучить различными мероприятиями и не заставлять убирать территорию. Я общался со своим другом Максом, когда ворота распахнулись и заехала какая—то машина.

– О, в нашем проклятом замке прибавление, – отшутился Макс. Он был более весёлый, чем я, потому что другой жизни он не видел. Его мама отказалась от него ещё в роддоме, так как рано залетела непонятно от кого, и в итоге не стала брать на себя такую ответственность. Он был на полгода старше меня, и мысль, что скоро он отсюда выберется, одновременно меня радовала и расстраивала, потому что за всё это время только с ним я так сблизился.

– Похоже на то, – без особого интереса ответил я.

Из машины вылезла девушка подросткового возраста. На ней были обычные джинсы и свитер, подходящие для нынешней погоды. Мне показалось, что она достаточно тепло одета. У неё были каштановые волосы по плечи, испуганный взгляд, рюкзак, перекинутый через плечо. А за ней из машины вышла пожилая дама и помогла чемодан выгрузить наружу. Я не смог пропустить мимо глаз, как она мешкалась рядом с этой дамой. В одну секунду я подумал, что она сейчас её обнимет, но в другую секунду я увидел, как она взяла у неё чемодан и, даже не обернувшись, зашагала ко входу.

– Она достаточно взрослая для этого места, – заметил Макс.

– Да, есть такое… Значит, ненадолго, – подметил я. – Нам уже пора на обед, пошли, а то самое вкусное разберут.

Мы с Максом двинулись в столовую. Несмотря на место, где мы проживали, столовая здесь была хорошая. Нас не обделяли в плане еды, кормили хорошо, а иногда, когда кто—то болел или в дни приезда новеньких, нам доставался ещё и десерт.

Я попытался разыскать глазами новенькую. Не знаю почему, но мне хотелось увидеть, что она в день приезда, когда у неё явно что—то случилось, не осталась одна. Я почему—то улыбнулся, когда увидел, что она тоже находится в столовой, в дальнем углу, и безразлично тычет вилкой в свою еду.

– Эй, ты будешь компот? Или нам взять какое?… Друг, ты со мной или где? – тут я очнулся, когда Макс начал осыпать меня вопросами.

– А? Да… то есть да, я буду компот… – смущённо пробормотал я.

– Что с тобой? Только не говори, что ты на новенькую положил глаз… Она тут явно ненадолго, – Макс поставил на поднос нам два стакана компота, рисовую кашу и булочки с джемом.

– С чего ты решил? Да и не запал я ни на кого… – и снова я смутился, что не ускользнуло от глаз моего близкого друга.

– Потому что она уже выглядит одиночкой. Таких здесь не любят, ей явно придется не просто, если она не умеет давать отпор.

Мы прошли с Максом за наш стол, расположились и начали кушать. Я мимолетно всё равно поглядывал на новенькую и думал о том, что если кто—то решит её обидеть, то я её защищу. От собственных мыслей внутри стало не по себе. Ещё никогда я не испытывал подобного… Мне казалось, что она не похожа на всех нас. Мы здесь оказались потому, что нам не повезло родиться у своих родителей. Она не была похожа на ту, которую в столь прекрасном возрасте могли бросить родители.

Глава 3.

Валерия.

Моей бабушке не удалось привести должных аргументов этой парочке юристов в строгих костюмах, и меня в итоге увезли в место с ужасным названием «детский дом». От одного названия меня кидало в холодный пот, и желудок сводило так, будто я месяц не притрагивалась к еде. Когда нас привезли в это ужасное место, мы выгрузили вещи из машины, и я увидела, как бабушка хотела меня обнять. Я знала, что она меня любила, но в этот момент я возненавидела всех и не смогла её обнять, потому что была очень зла на то, что она меня упекла в это место.

Я уже не маленькая девочка и вполне могла бы работать неполный рабочий день. А насчёт школы, уж лучше сменить престижную школу на общеобразовательную, чем на школу в детдоме, я вообще не уверена, что здесь их чему—то учат… Благодаря собственной бабушке, я, скорее всего, лишусь окончания школы с отличием и поступления в престижный вуз. Теперь меня ждёт работа за сущие копейки, в результате чего я возненавижу свою жизнь и не найду причины жить дальше… Так, стоп… Мои родители ещё не умерли, а даже если и умрут… не дай бог, то ради них я добьюсь всего того, что хотела, и не дам обстоятельствам разрушить наши с ними планы.

Меня встретила на пороге женщина средних лет, в длинной юбке и блузке. Её взгляд меня пугал. Дальше порога она не пустила мою бабушку, в итоге мы попрощались с ней у машины, и она уехала, а меня проводили в комнату. Я, конечно, в глубине души надеялась, что у меня будет отдельная комната, но, когда меня повели на второй этаж, а потом впустили в комнату, достаточно тёмную из—за чёрных штор, то я быстро смогла сосчитать, что там было шесть кроватей, прикроватные тумбочки у каждой кровати, на окнах решётки – от этого мне стало не по себе, и несколько шкафов, в которых, наверное, хранились вещи жильцов.

– Эта комната девочек. Туалет находится в этой же комнате, а вот в душ придется ходить в общий, для девочек он также на втором этаже. На третий этаж мы не поднимаемся, там комнаты мальчиков и душевая комната для них. На первом этаже у нас располагается столовая, библиотека и спортзал. Занятия начнутся осенью в соседнем здании, туда я экскурсию устрою тебе позже. Сразу оговорим основные правила: подъем у нас в 8 утра, сначала зарядка, потом душ и завтрак. После завтрака у тебя есть свободное время до обеда, но после обеда начинаем убирать территорию. Также периодически проходят различные мероприятия, о них ты будешь узнавать. Отбой у нас в 10 вечера, после отбоя мы не ходим по территории, находимся у себя в комнате. Также, даже не пытайся сбежать отсюда, у нас имеется охрана, да и тебе не нужны последствия после побега и различного рода наказания. Ну, вроде всё, ты всё поняла? – со скучающим видом спросила женщина.

– Да, всё понятно… – ответила я, но внутри меня всё было совсем не в порядке. После озвученных требований было ощущение, что я попала не в детский дом, а в концлагерь, откуда выбраться будет очень проблематично.

– Тогда разбирай вещи, твоя кровать около выхода, через полчаса спускайся на обед, и не опаздывай! Для тебя отдельно разогревать пищу не будут! – сказала женщина и ушла по своим делам.

Достаточно удручённая, я не спеша разобрала вещи, смахнула выступившие слёзы, переодела свитер в обычную повседневную футболку и спустилась в столовую.

***

В столовой я не захотела сразу пытаться с кем—то познакомиться. Самое меньшее, чего мне сейчас хотелось, так это общаться и объяснять причину, почему я здесь оказалась. Я выбрала стол в дальнем углу, набрала себе еды, но кусок в горло не лез, я просто сидела и ковырялась вилкой в тарелке.

После обеда я ушла снова в комнату. Весь день я старалась всех избегать и ни с кем не контактировать, но когда наступил вечер, мне пришлось столкнуться со своими соседками по комнате. Трое из них были одного со мной возраста, а двое других – на пару лет младше.

– Неожиданно в таком возрасте видеть тебя в подобном месте, – начала одна.

– Родители не выдержали подросткового периода и отправили тебя сюда? – похихикала другая.

– Да ладно вам, может, что—то серьёзное произошло… – нашлась другая, которая встала на мою сторону.

– Мои родители попали в аварию, они ещё живы… Как только придут в себя, я уеду обратно. – Я не привыкла врать, особенно в таких серьёзных вещах, да и что тут такого, что я сказала правду.

– Ааа, значит, ты не бедная… несчастная, приехала насмехаться над такими, как мы, – выпалила одна.

– Вовсе нет… Я не желаю вам зла, наоборот, можно было бы подружиться… – предложила им я, наивная дура.

– С такими, как ты… общаться нет желания, – выпалила та, которая явно меня невзлюбила.

– С такими, как я? – непонимающе уставилась я на неё.

– Забудь… Запомни лучше то, что к Денису даже близко не подходи! Причем ты здесь надолго не задержишься… сама сказала.

– Денис… кто это? Твой парень? – просто поинтересовалась я.

– Будет моим, это вопрос времени, так что не путайся под ногами и можешь жить спокойно, уяснила?! – Слишком резкая девица уничтожала меня взглядом.

– Я и не собиралась заводить отношения, даже какой—то флирт мне не интересен… Я просто здесь пережду худшие времена, и вы даже обо мне не услышите потом.

– Вот и умница, понимающая оказалась, – высказалась напоследок эта девица.

После я сходила почистить зубы, общий душ не решилась принять, уж больно не по себе мне было всё это… Я легла спать, но долго не могла уснуть: матрас был мне неприятен, кровать была слишком узкая, в результате чего я боялась с неё упасть. В итоге на утро я ужасно не выспалась. Если бы у меня был список самых худших ночей в моей жизни, то эта определённо вошла бы в этот список.

***

Утром я сходила на завтрак, а потом у нас было свободное время во дворе. Я устроилась на лавочке и наблюдала за другими детьми. Со стороны может показаться, что это обычные дети, которые пришли в школу на занятия, а потом за ними приедут родители, заберут их домой, и они будут обедать в кругу семьи, беззаботно говоря о том, что у них произошло в школе за этот день, потом они сделают уроки, посмотрят на ночь любимый фильм или мультик, родители пожелают им спокойной ночи, и они счастливые лягут спать. Но если присмотреться получше к нынешним детям, то у многих на лице отражена неподдельная грусть, которую не скрыть за улыбкой. Также, если осмотреться вокруг, то тут всё огорожено забором с проволокой, около входа имеется будка с охранником внутри. Всё сделано для того, чтобы даже, если очень захочется, выбраться отсюда не получится.

Тяжело вздохнув, я решила пойти к себе, там я и пробыла до обеда. Пообедав в столовой, снова в одиночку, я хотела снова просто отдохнуть во дворе, наедине со своими мыслями, но заведующая решила, что, видимо, мы много за сегодня отдыхали. Она раздала кому—то кисточки с краской, кому—то грабли, кому—то мешки и послала убирать территорию. Мне достались грабли и, в пару, моя соседка по комнате, которая единственная из всех меня не оскорбляла вчера.

– Значит, мы сегодня с тобой напарники. Мы так с тобой и не познакомились, меня зовут Кира, а тебя? – дружелюбно спросила она, во мне затаилась надежда, что, возможно, мы сможем подружиться.

– Меня зовут Валерия, но сокращённо можно просто Лера, – улыбнулась я.

– Будем теперь официально знакомы. Не обращай внимания на Ритку, она не со зла… – (я подумала о той, которая меня больше всего вчера оскорбляла). – Просто она тут давно, также, как и Денис. Ну и, у них была неплохая дружба, потом не знаю, что произошло, но он перестал на неё обращать внимания, вот она и бесится. Но дам тебе совет, новенькая: лучше держись от него подальше, если не хочешь проблем от Риты.

– Спасибо за пояснения, я учту, – кто же такой Денис? Он, что, тут звезда в детском доме, что из—за него могут быть проблемы?

Я продолжила грести, а Кира помогала собирать мусор в мешок.

– Почему ты здесь? Где твои родители? – слишком неожиданно для меня Кира задала вопрос.

– Они попали в аварию… но они живы, просто не могут за мной приехать.

– Блин, паршиво, конечно… но раз тебя упекли сюда, видимо, всё слишком серьёзно.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, уже начиная накручивать себя.

– Ну… если были положительные прогнозы, то тебя бы сюда не упекли, а разрешили с родственниками побыть, пока твоих родителей не выпишут из больницы. Но раз ты тут… значит, всё хреново и готовься к худшему.

Кира это сказала слишком беззаботно, и, как мне показалось, не со зла, но внутри меня всё разбушевалось. Мне стало так одиноко, и вся правда сложившихся обстоятельств обрушилась на меня. Я кинула грабли и побежала внутрь здания, не обращая внимания на крики Киры и заведующей, которая настаивала вернуться. Мне было всё равно на их крики, мне хотелось оказаться далеко от этого места, в своей комнате, лёжа в кровати, а рядом, чтобы сидели здоровые родители и убаюкивали меня, пока я не усну, а когда я проснулась бы, были рядом.

Я нашла укромное место под лестницей, ведущей, наверное, в подвал, так как тут было сыро и холодно. Я устроилась поудобнее, присев на последнюю ступеньку, положила голову на колени и дала волю слезам. Хоть я здесь только второй день, но я держалась и старалась не думать о том, куда я попала, но сейчас всё стало настолько явным, что сдерживаться уже не было сил.

Я, наверное, так сильно погрузилась в свои мысли, что не сразу поняла, что рядом со мной кто—то присел и положил руку мне на плечо. Этот кто—то сделал это достаточно аккуратно, но от неожиданности я дёрнулась.

– Эм… привет… ты в порядке? – красивый, немного хрипловатый голос прозвучал прямо очень рядом с моим ухом.

Теперь я уже подняла голову и смотрела на того, кто меня застукал в таком ужасном виде: с грязными руками от граблей и заплаканным лицом, наверное, и волосы были взъерошенные. Он смотрел прямо на меня, он был темноволосый, цвет глаз в темноте я не могла разглядеть, но вроде карие.

– Я… ну… – почему—то я растерялась, как первоклассница. Вытерла быстро слёзы. – Уже в порядке, тебе, наверное, лучше уйти, пока не обнаружили и твою пропажу. Не хочу, чтобы из—за меня у тебя были проблемы.

– И это вместо "спасибо"? Мне показалось, тебе нужна поддержка, – улыбнулся этот загадочный незнакомец.

– Да, извини… спасибо, – попыталась взять себя в руки и успокоиться.

– Что случилось? Тебя кто—то обидел?

– Не совсем… мне просто непривычно в этом месте, я хочу вернуться домой… – с грустью произнесла я.

– Здесь не так уж и плохо, как может показаться на первый взгляд… что у тебя произошло? Почему ты здесь? – искренне поинтересовался парень.

Я уже была готова излить душу перед незнакомцем, хотелось хотя бы кому—то рассказать о своих переживаниях, возможно, даже получить немного поддержки, от которой во мне появилась бы надежда, что мои родители живы, и что скоро всё станет, как прежде… Но позади нас я услышала стук каблуков, а потом меня резко подняли со ступеньки на ноги.

– Вот ты где! Только второй день здесь, а уже закатываешь истерики… я думала, ты взрослая девочка и подобным заниматься не будешь! – заведующая была настроена явно недружелюбно.

– Я… но… – я посмотрела на незнакомца, надеясь на поддержку. – Я не хотела доставлять неудобства, я просто хотела побыть одна…

– Чтобы тебе больше не хотелось повторить побега… Будешь чистить картошку сегодня к ужину, можешь уже идти и начинать, чтобы успеть к 7 вечера!

– Может, вы простите её на первый раз? Она же не знала ещё всех здешних правил… – незнакомец решил всё—таки вмешаться.

– Ты знаешь правила, Денис. Никаких исключений! – заведующая повела меня на кухню, а я, несмотря на наказание, была рада, что за меня кто—то заступился.

Глава 4.

Денис.

Тяжело сказать, что мной двигало в тот момент, когда мы убирали территорию на улице, а в какой—то момент я увидел, что новенькая кинула грабли и убежала в здание. Я сначала замешкался, но потом последовал за ней, несмотря на любопытные взгляды со стороны сверстников. Я нашёл её не сразу. Сначала я подумал, что, наверное, не стоит к ней спускаться по ступенькам в подвал, если она нашла такое укромное место, наверняка она хотела побыть одна. Но что—то мне подсказывало, что сейчас ей не помешает поддержка.

Я опустился рядом, а потом дотронулся до её плеча. По тому, как она вздрогнула, она явно погрузилась в свои мысли и не слышала, как я к ней спускался по лестнице. Я пытался с помощью разговора её поддержать, и когда мне захотелось узнать причину того, почему она здесь, нам помешала заведующая. Больше всего меня взбесило, что наказали её, а меня трогать не стали, хотя я тоже сбежал… Наша заведующая достаточно строгая, иногда она бывает доброй, но потом снова надевает маску безразличия и начинает выполнять свою работу, не думая о чувствах воспитанников. В итоге, несмотря на то, что я попытался защитить новенькую и попросил дать ей ещё один шанс, она решила её всё равно наказать, и это было самым ужасным, что можно сделать, когда человеку плохо на душе.

И вот она ушла отбывать наказание, а я пытался понять, что мной двигало, что я сорвался и побежал её поддерживать. Наверное, меня притянуло то, что она не похожа на здешних детей. Большинство этих детей были либо изъяты из семей, где с ними плохо обращались, либо их бросили ещё при рождении, либо они потеряли родителей и не нашлось родственников, которые готовы были взять ответственность за воспитание ребёнка. Она была похожа на ту, которая здесь оказалась совершенно случайно, как будто её по ошибке сюда привезли, и что вот—вот за ней приедут и заберут обратно. А ещё удивляло то, что в таком возрасте мало кто сюда попадал, в основном большинство воспитанников другой жизни и не видели, а жили здесь с рождения, и это место уже считали домом.