Эон: Мир Трёх Заветов. Книга 1 - Вольные Тени

Он поднялся и пошёл следом за остальными, стараясь не смотреть на Лираэль. Но она поравнялась с ним и тихо, мысленно, спросила:

«Ты в порядке?»

— Да, — ответил он вслух, не глядя на неё.

Она не ответила. Но её перья дрогнули. И Гнарл не знал, стало ему от этого легче или ещё тоскливее.

Кай заметил, как близко Гнарл стоит к Лираэль. Как она не отодвигается. Он ничего не сказал — просто проверил, целы ли стрелы в колчане забинтованными пальцами, сжал лук и пошёл вперёд. Его лицо осталось бесстрастным. Только пальцы сжимали дерево чуть сильнее обычного.

Главный туннель был завален. Боковой, помеченный на карте Свиста как обрушенный, зиял открытым проходом. Кто-то прошёл здесь до них. Кто-то закрыл главный путь и открыл боковой. Это была ловушка — Лираэль чувствовала это. Но выбора не было. Она кивнула на боковой туннель.

Идём.

Боковой туннель привёл их в круглую пещеру с высоким сводом, теряющимся в темноте. Стены здесь были влажными, покрытыми слизью, которая слабо светилась. В центре пещеры стоял сундук. Добротный, окованный железом, с потускневшей позолотой на углах. Вокруг него были рассыпаны монеты — золотые, серебряные, медные. Они тускло блестели в свете лампы Гнарла.

Таэлион оживился:

— Сокровища! Настоящие сокровища! Я же говорил, что в подземельях должно быть золото! Это классика!

— Стой, — сказал Кай.

Но Таэлион уже сделал шаг вперёд, поправляя волосы:

— Спокойно, лучник. Я разбираюсь в антиквариате. Этому сундуку не меньше трёхсот лет. Такая работа... такие петли... Это музейный экспонат. И он полон золота. Я чувствую. У эльфов нюх на драгоценности.

— А у тебя нюх на неприятности, — сказала Рейна.

Но Таэлион уже протянул руку к монетам. И в этот момент сундук открыл глаза. Огромные, жёлтые, с вертикальными зрачками. Крышка приподнялась, обнажая ряды кривых зубов и длинный липкий язык. Сундук вдруг поднялся на десятке коротких, толстых ног — псевдоподий, которые вырвались из-под него, разбрасывая фальшивые монеты.

— Это не сундук! — заорал Таэлион, отскакивая.

Язык выстрелил в него — длинная липкая лента, которая обвила его ногу. Таэлион упал, и мимик потащил его к себе. Руки эльфа скребли по камню, оставляя белые полосы.

— Помогите! Оно меня ест! Оно реально меня ест!

Кай выстрелил — стрела вонзилась в язык. Мимик взвизгнул, но не отпустил. Из раны сочилась густая желтоватая слизь, воняющая гнилью и чем-то кислым. Гнарл, дрожащими руками, выхватил из рюкзака дымовую бомбу и швырнул её. Облако серого дыма окутало пещеру. Мимик замер, дезориентированный.

— Он не видит! — крикнул Гнарл. — Тяните его!

Рейна схватила Таэлиона за руки. Кай — за плащ. Вдвоём они вырвали эльфа из хватки. Таэлион покатился по полу, весь в слизи, но живой.

— Мой плащ! — простонал он. — Он испортил мой плащ!

— Твой плащ только что спас тебе жизнь, — сказала Рейна. — Заткнись и вставай.

Дым рассеялся. Мимик, поняв, что добыча ускользнула, переключился на новую цель. Его псевдоподии вытянулись в сторону Лираэль — пять толстых щупалец, каждое размером с руку дварфа.

Она не сразу заметила. Её внимание было приковано к товарищам, как Кай выводит Рейну из липкой слизи, как Таэлион лежит расстроенный, как Гнарл судорожно перебирает бомбы в рюкзаке. Она впервые за долгое время не была одна. Впервые боялась не за себя — за них. И эта секунда чужой уязвимости стала её собственной.

Щупальце обвило её лодыжку. Лираэль упала. Мимик потащил её к разинутой пасти, и её когти скребли по камню, не находя опоры.

Кай выстрелил снова — стрела вошла в один из жёлтых глаз. Мимик визжал, но не отпускал. Из глазницы хлынула слизь, заливая пол.

— Лираэль! — голос Кая сорвался. Он сам не заметил, как подался вперёд, будто собирался броситься за ней. Но стрелы были быстрее. Он выпустил ещё одну — в псевдоподию. Попал. Но тварь не разжала хватку.

Гнарл уже бежал. Он не слышал собственного крика. Не чувствовал, как дрожат руки. Внутри что-то оборвалось.

«Только не она. Только не она. Только не она». — Мелькала мысль в голове дварфа.

Он бросился вперёд, не думая. Его разводной ключ обрушился на псевдоподию. Раз. Два. Три. Слизь брызнула во все стороны, попала на лицо, на руки, на одежду. Псевдоподия разорвалась, и Лираэль освободилась.

Кай оказался рядом через секунду. Он не подал ей руку — он просто встал между ней и мимиком, натянув тетиву. Его лицо было белым, как её перья.

— В сторону, — бросил он Гнарлу. — Я прикрою.

Но Гнарл уже подхватил Лираэль под руку, помогая подняться. Его трясло — то ли от страха, то ли от ярости.

— Ты как? — выдохнул он. — Ты как, скажи!

Жива,— пришла мысль. Тихая, усталая. — Благодаря вам.

Лираэль отскочила от Гнарла. Её глаза горели фиолетовым. Тени в углах пещеры дрогнули и потянулись к ней. Она нырнула в тень — и вынырнула прямо за спиной мимика. Теневые клинки вошли в незащищённое место между крышкой и основанием. Один удар. Два. Три. Свет в жёлтых глазах погас.

Мимик издыхал, рассыпаясь грудой гнилого дерева, слизи и осколков костей — останков предыдущих жертв, которых он не успел переварить. Воняло гнилью и кислотой так, что Рейна прикрыла нос рукавом.

Таэлион, всё ещё лёжа на полу, смотрел на это месиво:

— Это... это было отвратительно.

— Ты хотел золото, — сказала Рейна, подавая ему руку. — Получил приключение.

— Я хотел золото без приключения! Это разные вещи!

— В подземельях так не бывает.

Кай выдернул стрелы из останков мимика. Потом подошёл к Лираэль. Протянул ей флягу с водой — просто молча, без слов. Она взяла. Их пальцы на секунду встретились — её когтистые, его перевязанные бинтами. Он отдёрнул руку быстрее, чем нужно. Она сделала вид, что не заметила. Но флягу взяла и сделала глоток.

Гнарл стоял над останками мимика, сжимая разводной ключ. Его руки дрожали. Лираэль подошла к нему. Она не сказала ни слова. Просто положила когтистую ладонь на его плечо. Он вздрогнул, но не отстранился.

Ты спас меня, — пришла мысль.

— Ты меня тоже, — ответил он. — Много раз.

Квиты.

— Квиты, — согласился он.

Кай поднял одну из монет. Она рассыпалась в пыль:

— Всё фальшивое. Иллюзия. Приманка.

Таэлион замер. Он смотрел на горсть монет, которые всё ещё сжимал в руке — когда он падал, то инстинктивно схватил их с пола. Одна за другой они рассыпались в серую пыль, оставляя на ладонях разводы.

— Фальшивое, — повторил Таэлион. — Всё фальшивое. Меня чуть не съел сундук. Ради фальшивого золота. — Он посмотрел на свои грязные ладони, на прожжённый слизью рукав, на останки мимика. — И главное, я даже не понял. Не заметил. Меня провели, как мальчишку.

— Подожди, — Гнарл поднял бровь. — Ты же у нас маг иллюзий. Сто лет создаёшь фальшивые лица, фальшивые двери, фальшивые драгоценности. И тебя обманул фальшивый сундук?

— Именно это я и сказал, — буркнул Таэлион.

— Нет, я просто уточняю. Хочу убедиться, что правильно понял. Маг иллюзий. Обманулся на иллюзии.

— Это была очень хорошая иллюзия!

— Настолько хорошая, что ты чуть не стал её обедом.

— Я был занят! Я не присматривался!

— Ты первый побежал к сундуку, — напомнил Кай, вытирая стрелы от слизи.

— Потому что я думал, что там сокровища! — Таэлион развёл руками. — А оказалось — чудовище. Это не моя вина. Это вина сундука.

— Сундук умер, — сказал Кай. — А виноватым остался ты.

— И это несправедливо.

— Зато смешно, — Гнарл усмехнулся. — Маг иллюзий, которого обманула иллюзия. Об этом можно балладу сложить.

— Только попробуй.

— Я не бард. А вот ты — да. Так что сам и сочинишь. «Баллада о сундуке, который переиграл Таэлиона Золотого». Мне уже нравится.

— Я тебя ненавижу.

— Значит, мы квиты.

Отряд двинулся дальше, оставляя за спиной останки мимика и облачко серой пыли — всё, что осталось от фальшивого золота.

Туннель расширился, и они вышли в огромную пещеру. Здесь всё было иначе. Стены покрывали не плесень, а странные символы — они слабо светились зелёным, пульсируя в такт чему-то невидимому. Воздух пах сладковато, как гнилые цветы, и в этом запахе было что-то тошнотворное, что-то, от чего хотелось зажать нос и бежать. В центре пещеры стоял алтарь — массивный, из чёрного камня, который, казалось, поглощал свет. Он пульсировал — медленно, ритмично, как сердце. И оттуда доносился звук. Медленное, влажное дыхание.

Гнарл машинально встал ближе к Лираэль. Кай натянул тетиву, не обращая внимания на боль в перевязанных ладонях. Таэлион прошептал:

— Я передумал. Давайте вернёмся к мимику. Мимик был милее.

Свист предупреждал: «Не задерживайся у Старого Алтаря. Там что-то живёт».

Что-то шевельнулось в темноте за алтарём. Что-то большое. Медленно, как пробуждение, зелёное свечение усилилось, и в его свете проступили очертания — длинные конечности, суставчатые, как у насекомого, и глаза. Много глаз. Они открывались один за другим, отражая свет лампы Гнарла. Таэлион сглотнул:

— Я надеюсь, у кого-то есть план.

Лираэль смотрела на существо. Она не знала, что это. Она не знала, как его убить. Она не знала, можно ли с ним договориться или проще обойти. Её рука сама легла на рукоять теневого клинка. Это не было планом. Это был инстинкт.

Будьте готовы, — передала она.— Ко всему.

— Это не план! — прошептал Таэлион.

Это не план. Это правда.