Книжный клуб на острове смерти

Глава 4. Приземление в другом мире

Мне с самого начала следовало понять, что отправляемся мы отнюдь не в отпуск. Я-то надеялась на полное открытий путешествие и уже предвкушала, как оценю отстраненную красоту этого места и во всех смыслах почувствую себя женщиной в окружении дикой природы. Однако с самого начала все мы больше напоминали героинь фильма «Женщины на грани нервного срыва».

По прибытии на остров Харрис было решено перекусить в аэропорту Сторновей – больше этот опыт я повторить не рискну.

Вместе с нами прилетели тетя Шарлотта и Мирабель, и наша маленькая группа заполнила буквально весь небольшой аэропорт. Тетушка, полностью одетая в Харрис-твид[2], явственно напоминала готовую отправиться в путешествие Агату Кристи, хотя на тот момент мы и не подозревали о грядущих испытаниях.

– Потрясающе! – заявила тетя, уставившись в тарелку с жидкой яичной массой и подгоревшим тостом. – И кровяная колбаса туда же. – Она покрутила в пальцах нечто, похожее на замурованного в асфальт хомячка. – Как ты себя чувствуешь, милая? – поинтересовалась Шарлотта, обращаясь то ли ко мне, то ли к несчастной колбасе. – Пандора, тебе не помешает поесть.

За долгие годы мама приобрела такой заморенный вид, что казалось, умирает с голоду и готова сожрать вас в любой момент. Впрочем, она не питалась полноценно с двенадцати лет, о чем постоянно напоминала мне после смерти отца, и я по мере сил заботилась о ней, поскольку кроме мамы родителей у меня не осталось. Она тяжело переживала горе, и мне часто приходилось перед уходом в школу готовить для нее быстрый завтрак – нечто такое, что могло бы противостоять излишкам алкоголя и в то же время легко счищалось с ковра и постельного белья.

Терминал аэропорта словно сошел с телеэкрана, где демонстрировалась передача о жизни восьмидесятых годов прошлого столетия. Мама выглядела потрясенной – как и всегда при виде людей в спортивных штанах.

– Я не буду это есть, – заявила она фирменным тоном посетительницы «Хэрродса»[3], чтобы напомнить всем: подобная еда ниже ее достоинства.

– Я тоже, – само собой, немедленно подхватила Мирабель. – Чья это была идея?

Обе взглянули на меня, как на грязь под ногами, однако на этом не угомонились.

– Еще одна навязчивая попытка привлечь к себе внимание. Понимаю, как тебе тяжело, Пандора. – Мирабель придвинулась поближе к маме и покачала головой.

– Сторновей… Черт возьми, Урсула, где это вообще? Не здесь ли случались… неприятности? – Похоже, мама уже не могла держать себя в руках и, подавшись вперед, неестественно возвысила голос. К сожалению, вести себя тихо – это не про нее. – Террористы!

Все вокруг замерли, ясно сознавая, насколько резко прозвучало непростительное слово в помещении аэропорта размером с небольшую церковь.

– Нет, мама, ты говоришь про Стормонт в Ирландии. Сейчас на Гебридских островах нет политических беспорядков, так что можешь не волноваться. Согласно путеводителю, Сторновей славится кровяной колбасой и тем, что здесь родилась мать Дональда Трампа. Даже если ты столкнешься тут с обеими одновременно, то ничем не рискуешь.

– Ты уверена? – уточнила тетя Шарлотта, принимая напряженный, серьезный вид, который она называла «лицом Пэксмана»[4].

– Сомневаюсь. – Мама протянула руку. – Дай-ка мне этот путеводитель.

– Я забыла его взять.

– Что? Путеводитель?

Теперь все дружно уставились на меня.

– Да, путеводитель. Я читала его вчера перед сном, – попыталась оправдаться я. – Наверное, оставила на прикроватной тумбочке.

– То есть ты, как обычно, понятия не имеешь, куда мы едем! – Мирабель с победным видом откинулась на спинку стула.

– Конечно же, имею, Мирабель! А что, никто из вас не догадался захватить еще один?

Все тут же отвернулись. Кроме мамы, которая с разочарованным видом пробормотала:

– Господи…

Аэропорт мы покинули в состоянии затянувшегося раздражения, весьма характерного для членов моей семьи. Пока садились в маленький древний автобус, никто не проронил ни слова.

Поездка через Льюис и Харрис[5] в направлении Левербурга напоминала путешествие сквозь время. Когда мы выехали из Сторновея, сбоку замаячила тень материка; высокие пики гор четко вырисовывались на фоне хмурого неба. Водитель, вполне возможно ровесник этих самых гор, сообщил, что по всем приметам надвигается непогода. Очень скоро стало ясно, что жители Харриса замечали приметы везде и во всем, даже в мелочах. Теперь-то понятно, что нам стоило уделить им больше внимания.

Я смотрела в окно на царящее вокруг спокойствие. Автобус с грохотом несся по городку, будто водитель видел перед собой единственный оставшийся путь к спасению. Выкрашенные в приятные неброские цвета маленькие домики, которые выстроились вдоль дороги, отражались в темных водах гавани.

– Похоже на гребаный Баламори[6], – заявила мама.

– Это где?

Порой на тетю Шарлотту проще не обращать внимания.

Мы миновали целую армаду рыбацких лодок, жавшихся к стенам гавани, словно в ожидании очередного жестокого натиска моря. До сих пор все увиденное нами в аэропорту и пригородах Сторновея наводило на мысли, что эти земли обладают стоическим характером и постоянно готовятся к суровым временам, отчего растерянность на наших лицах выглядела еще более неуместной.

– Клянусь, этот холод колет лицо будто иглами, – пробормотала мама, кутаясь в кашемировый шарф.

– Вполне знакомые тебе ощущения.

– Отстань от нее! – как всегда влезла Мирабель. – Твоя мама не в силах бороться со своей дисморфобией[7].

– С чем? – искренне озадачилась мама.

– Все нормально, Пандора. Некоторые из нас с пониманием относятся к твоим… потребностям.

– К моим потребностям?

– Последний автобус до Гросбея! – крикнул водитель, когда мы миновали окраины Сторновея.

– Гросбей? Мы же едем в Левербург, – пробормотала я.

– Судя по всему, нет, – бросила мама и отвернулась.

– Я думала, ты точно знаешь, куда мы направляемся, – усмехнулась Мирабель.

– Ничего, разберусь.

Я встала и направилась к водителю автобуса, по пути глядя в окна по обеим сторонам, словно ожидала узнать лежащую за ними местность. По запотевшим стеклам бежали струйки конденсата, отчего воздух пропитался сыростью. Свинцовое небо снаружи затянули огромные хмурые тучи, грозящие в любой момент прорваться дождем.

Мы миновали главный порт, потом окраины города. Здесь домики уже давно пустовали; посеревшие обрывки занавесок на окнах напоминали призраков, протягивающих сквозь разбитые стекла тонкие пальцы.

Я объяснила водителю, что произошло недоразумение. Увы, он невозмутимо продолжал вести машину, насвистывая сквозь широко расставленные зубы какую-то незнакомую морскую песенку. За окнами автобуса тянулись мшисто-зеленые просторы. Мы ехали без остановок, других пассажиров не было, и я в конце концов уговорила водителя довезти нас до Левербурга. Похоже, он сам толком не знал, куда едет, потому что лишь пожал плечами, как будто для него один пункт назначения ничем не отличался от другого.

По сторонам тянулись безлюдные территории, истерзанные долгими зимами и постоянными яростными ветрами с моря. Этот новый мир казался мрачным и безжалостным, и в то же время в нем сквозило некое очарование. Неподвластный времени, исполненный грустью, он будто замер в свои последние мгновения и просто ждал возвращения чего-то неведомого.

Мы проехали мимо старого фургона, превращенного в магазин на колесах, который, судя по всему, не один десяток лет не трогался с места. За открытой задней дверью виднелись скудные запасы продуктов первой необходимости и несколько потрепанных плакатов, рекламирующих средства для пищеварения, шоколадно-солодовый молочный напиток «Овалтин» и английский черный чай «Пи-джи типс». На водительском сиденье курил с закрытыми глазами пожилой мужчина, застывший совершенно неподвижно, и лишь янтарный огонек, периодически вспыхивающий на кончике сигареты, свидетельствовал, что он еще жив.

Местность усеивали гниющие остовы автомобилей и случайных тракторов; некоторые из них стояли здесь так долго, что сквозь разбитые окна и пустое подкапотное пространство пробивались поросли кустарников. Одиноко стоящие жестяные хижины в закатном свете отливали ржаво-красным. Водитель автобуса назвал это место Золотой дорогой, хотя перед нами расстилалась просто пожухлая пустошь. В заброшенной телефонной будке птица свила гнездо.

Но, возможно, перед нами предстало вовсе не запустение, а «нетронутые» земли, как говорилось в брошюре. Во всем мире бушевали войны и голод, однако суровый серый каменный край остался неизменным.

Если в окрестных землях и обитали какие-то люди, они настолько слились с ландшафтом, что стали от него неотличимы.

В темно-сером небе угасали остатки дневного света. Наш автобус – единственное, что двигалось в сгущающихся сумерках. В долинах начал собираться туман, остовы разбитых лодок покачивались на тяжелых волнах. Теперь мрачность горизонта нарушали только тонкие абрикосовые полоски заходящего солнца.

Дорога длинной черной лентой тянулась вглубь суши, и ощущение, что остров каким-то образом наблюдает за нами, новыми непрошенными гостями, становилось все более сильным. В салоне автобуса повисло молчание. Создавалось впечатление, что все мы здесь совершенно беззащитны. В небе начали загораться яркие точки, похожие на глазки для наблюдения из другого мира.

Наконец водитель затормозил, ткнув пальцем в сторону кучки зданий: «Левербург!», – и укатил, оставив нас стоять на стылой дороге. В отсутствие освещения вокруг почти ничего не было видно, лишь на фоне холмов вырисовывался темный силуэт какого-то большого сарая.

Встретивший нас ночной портье сообщил, что мы приехали слишком поздно и перекусить уже не получится. В этом человеке, вызвавшемся показать отведенные нам комнаты, ощущалась некая мрачная безысходность. Мы проследовали за ним по длинному темному коридору, устланному грязно-бурым ковром, причем сам пол, казалось, слегка покачивался под ногами. При виде обшарпанной двери в комнату меня охватило стойкое ощущение, что ее поспешно освободили от предыдущих жильцов – не факт, что живых.

После проведенной в кроватях первой бессонной ночи, когда пришлось подкрепляться лишь маминым просроченным чаем и сливами в водке, мы к концу завтрака спустились в столовую и там наткнулись на новый ужас.

– Так-так-так. Неужели это мой старый книжный клуб? – приветствовала нас Бриджет Гаттеридж, единственная кроме нас выжившая в Бойне – кстати, весьма прискорбное обстоятельство.

– Старый? – Этим утром мама явно не горела желанием вспоминать прежние времена.

– О, теперь понимаю, – улыбнулась тетя Шарлотта. – Бриджет была членом книжного клуба. А я все гадала, почему она оказалась с нами в Бойне.

Бриджет одарила тетушку потрясенным взглядом. Крутившийся у ее ног крошечный песик уставился на Шарлотту бусинками глаз.

– Господи…

– Нет, его зовут Мистер Перезвон, – надменно вздернула подбородок Бриджет.

– Трезвон, – поправила я.

– Перезвон.

– Нет же, Мистер Трезвон. Я точно помню, он был с нами в Бойне.

– Мистер Трезвон умер.

Мы все немного помолчали, потом тетя Шарлотта с заговорщическим видом подалась вперед.

– Убит?

Бриджет и песик одарили нас злобными взглядами. На миг мне даже пришло в голову, что, возможно, Мистер Перезвон приложил руку – или лапу – к кончине предыдущего владельца этой клетчатой собачьей куртки.

– Зачем ты здесь, Бриджет? – со вздохом спросила Мирабель.

– Помимо намерения выбесить всех до чертиков, – с явным раздражением добавила мама.

Сюрпризы она не любила с тех пор, как папа купил ей на день рождения «Сегвей» вместо «Стэйнвея»[8]. Она не играет на пианино, но друг, дизайнер интерьеров, сообщил, что фото с ним – самый хит сезона. Мама осталась без фотографий и с прохладой восприняла мою идею сделать серию снимков во время поездок на «Сегвее».

Бриджет одарила нас улыбкой, явно готовясь к схватке. Она принадлежала к тем людям, по лицу которых с первых минут общения можно было понять, насколько вы им не нравитесь.

– Я еще вхожу в группу книжного клуба в WhatsApp.

– Правда? – Я обвела взглядом остальных. Все в ответ пожали плечами.

– Поэтому быть здесь – мой долг. Нельзя устраивать отпуск книжного клуба без его главного члена.

– Главного члена? – нахмурилась я. – Неужели?

– А ты вообще не состоишь в книжном клубе! – зыркнула на меня Бриджет.

– Но это не отпуск книжного клуба. И вообще клуб распался.

– Не говори так! – скривилась Бриджет. – Про этот отпуск писали в групповом чате.

– И кто додумался? – Я оглядела своих и остановила взгляд на тетушке Шарлотте, нервно переминавшейся с ноги на ногу. – Ты все еще пользуешься этой группой?

Тетя Шарлотта глубоко вздохнула.

– Мне нравится писать там о всяких мелочах. Просто ностальгия.

– По книжному клубу, собрание которого закончилось четырьмя убийствами?

– Ну если взглянуть с этой стороны… – Тетя Шарлотта уставилась в пол.

– Дорогуша, ты что, не читала ин-фор-ма-ци-он-ный буклет? – прощебетала Бриджет, растянув слово так, что меня передернуло. – Это курс выживания. Само собой, мое место здесь. Не забыли, что именно я помогла вам выжить? И в благодарность вы забросили меня и перестали общаться. – С ее лица не сходила кислая улыбка.

– Не припомню, чтобы ты приложила руку к моему выживанию, – заметила мама и отвернулась.

Бриджет Гаттеридж рассмеялась в ответ – холодным, нервирующим смехом, который, как всегда, сопровождался застывшим взглядом, отчего она удивительно напоминала низкопробного клоуна.

По словам психотерапевта Боба, именно подобные идеи могут подтолкнуть людей – точнее, маму – к выводу, что мне нужна помощь, поэтому в последнее время я в основном держу свои фантазии при себе.

– Боже мой, Пандора! – издевательски фыркнула Бриджет. – Вопреки твоим газетным статейкам и выступлениям по телевизору, именно я расследовала – и раскрыла! – убийства в Бойне, а ты целенаправленно заводила нас в тупик и подбрасывала ложные приманки.

– Нет-нет-нет! – Тетя Шарлотта помахала пальцем перед носом Бриджет. – Хватит всех этих приманок и прочих рыбных штучек! Только не сейчас.

– Тетя Шарлотта, это просто фигура…

– Не вмешивайся, Урсула. А ты, Шарлотта, заткнись.

Кто-то однажды высказал предположение, что если затеять игру, в которой приходится выпивать всякий раз, как мама просит кого-нибудь заткнуться, то большую часть времени мы будем валяться мертвецки пьяными. Впрочем, для этого вовсе не нужна игра. Хотя сейчас мысль о ней определенно казалась заманчивой.

Мама подошла ближе и в упор посмотрела на Бриджет.

– Ты можешь помнить о случившемся в том доме все, что тебе заблагорассудится.

Бриджет медленно покачала головой и улыбнулась шире, словно бы вспоминала те события с нежностью.

– Вижу, ничего не изменилось. Ты и твои милые родственнички столь же эмоционально неуравновешенны, как и всегда. Копошитесь, будто крысы в гнезде. Полагаю, мне стоит радоваться, что вы безжалостно вычеркнули меня из своей жизни.

– Прости, Бриджет, – с притворным замешательством уточнила я, – что-то не припомню, когда ты вообще была частью нашей жизни?

Бриджет повернулась ко мне. Ее глаза за толстыми стеклами очков необычно расширились, как будто она рассматривала через лупу новый экземпляр для своей коллекции.

– О, так ты чуток осмелела? Что случилось с маминым мышонком?

– Теперь ты взялась за грызунов? – раздраженно бросила тетя Шарлотта. – Что за разговоры? Рыбы, крысы, мыши…

– Эй, бешеные псы! – раздался чей-то голос, и дверь распахнулась. – Кто готов к экстриму?

– Теперь еще и собаки! Я совсем запуталась.

– Заткнись, Шарлотта.

Мама, похоже, совсем расстроилась. Впрочем, кому понравится поехать в отпуск и столкнуться там с бывшим членом книжного клуба, особенно учитывая, как нехорошо они расстались.

– Ты поплатишься за это, Урсула, – процедила мама, склонившись ко мне.

И у меня возникло неприятное чувство, что она права.

Глава 5. Неусвоенные уроки

Едва мы успели занять места в первом ряду конференц-зала, как мужчина в дверях скомандовал:

– Алекса, включи плейлист «Чемпион Браун»! – Он говорил с мелодичным шотландским акцентом, поднимая интонацию на последних слогах, отчего казалось, будто сами слова улыбаются. К сожалению, длилось это недолго.

Комнату наполнила громкая музыка – мелодия из «Игры престолов», – под которую мужчина вышел в центр зала. Он явился сюда в полном боевом снаряжении, что внутри этих стен выглядело немного излишним. Я упорно смотрела вперед, избегая встречаться с кем-либо взглядом, особенно с мамой.

Конференц-зал занимал небольшую часть модульного домика, стены которого дрожали от безжалостного ветра. Его обстановку составляли разномастные сломанные стулья; коричневый ковер на полу за последние двадцать лет впитал в себя все пятна и запахи. Из окон открывался вид на суровый пейзаж. Безмолвные холмы до сих пор окутывал туман, который ничуть не рассеялся с момента нашего приезда. За обрамленным лугами маленьким портом виднелась серая полоска моря. Несколько разбросанных по местности домиков свидетельствовали, что здесь обитают люди, хотя непрекращающиеся порывы ветра создавали впечатление, что в этом уголке мира никогда не царит спокойствие.

– Сумейте обуздать свой страх! – воскликнул мужчина, заглушая громкую музыку. Судя по всему, он не слишком удачно рассчитал время и пересек часть зала гораздо быстрее, чем ожидал. Впрочем, комнатушка была маленькой, всего с пятью рядами стульев, на которых, помимо нашей группки, сидело еще шесть человек. – Всегда разбирайтесь в следах! – призвал мужчина, обхватив руками свой выступающий живот, отчего ткань между пуговицами рубашки разошлась в стороны. Затем, неожиданно подавшись вперед, он прошептал: – Найдите забвенье в цветах… – И обвел зал широко раскрытыми глазами. Отзвуки последних слов, казалось, повисли в воздухе.

Мужчина стоял, слегка расставив ноги; вокруг его глаз отчетливо виднелась темно-серая подводка, голову покрывал какой-то маскировочный грим, возможно, призванный скрыть пробелы в редеющих волосах. Именно так мог бы выглядеть Росс Кемп[9] из набора «Плеймобиль»[10], если бы фирма решила разнообразить свой ассортимент фигурками из серии «Опасные банды»[11].

Музыка из «Игры престолов» никак не кончалась, и в какой-то момент стало очевидно, что в расчеты закралась ошибка. Через минуту мелодия начала стихать и смолкла, но тут же зазвучала другая песня – безошибочно узнаваемая Sexy Back в исполнении Джастина Тимберлейка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Пролив – многократное заваривание чая с очень коротким временем настаивания. (Здесь и далее прим. переводчика.)

2

Харрис-твид – твидовая ткань, которую жители Внешних Гебридских островов Шотландии изготавливают вручную традиционными методами.

3

«Хэрродс» (Harrods) – самый известный универмаг Лондона площадью девяносто тысяч квадратных метров. Считается одним из самых больших универмагов мира.

4

Джереми Пэксман – бывший английский телеведущий, журналист и писатель.

5

Льюис – северная часть острова Льюис-энд-Харрис, входящего в состав архипелага Внешние Гебридские острова в Шотландии. Южная часть острова называется Харрис.

6

Баламори – вымышленный город в островной Шотландии, в котором происходит действие одноименного детского сериала.

7