- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
Время, отмеряемое стрелками старых часов, неспешно подбиралось к полуночи. Совсем скоро кофейня закроется до утра, но пока Алекс дремал за барной стойкой. Удивительно, но он мог заснуть везде – даже здесь, среди витающих в воздухе ароматов кофе и специй, пропитавших стены. Заведение давно требовало ремонта, но хозяин только отмахивался, говоря, что интерьер «винтажный», а не убогий, как казалось Алексу. К сожалению, уволиться он не мог – неоконченное высшее образование и имеющаяся (по глупости и малолетству) судимость перечеркнули путь к славе и к хорошему заработку тоже. Приходилось перебиваться случайными халтурами, а в перерывах между ними мечтать о миллионах, яхтах, первоклассных машинах и толпе голливудских красоток, выстроившихся в очередь.
Глаза Алекса закрывались, голова тяжелела, рука, на которую опирался ночной бариста, поехала в сторону – и раздался оглушительный звон, способный разбудить даже мёртвого. Поднос с чистыми чашками сдвинулся, задетый неосторожным движением, зацепил два стеклянных чайника, которые разлетелись на сотни осколков, едва коснувшись пола. Алекс вздрогнул от звука, просыпаясь, и случайно толкнул поднос дальше, к краю. Чашки посыпались вниз.
– Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Масштаб катастрофы был огромен. Алекс с ужасом смотрел на пол, покрытый битым стеклом и фарфором, и понимал: теперь не только не получит зарплату, но и останется должен хозяину кругленькую сумму за причинённый ущерб.
В тот момент, когда осознание настигло Алекса, старенький смартфон с поцарапанным экраном пискнул, оповещая о новом письме, а часы на стене натужно дрогнули, толкая стрелки к двенадцати.
– Если там сейчас высветится счёт за квартиру, я прямо здесь и повешусь, – пробормотал Алекс, переступая через осколки. Он поморщился, когда стекло под подошвами кроссовок неприятно скрипнуло. – Даже подметать не буду.
Экран загорелся, высвечивая значок электронного письма.
«Уважаемый Александр Феликсович Романов!
Нотариус Сочинского районного нотариального округа ставит вас в известность, что после смерти Старостина Александра Францевича, скончавшегося 13 мая 1995 года, завещание покойного было вскрыто неделю назад в соответствии с его последней волей. Вы являетесь наследником имущества, принадлежавшего Старостину А. Ф., а именно: земельного участка со всеми постройками, расположенного в городе Бездонье Сочинского округа, а также денежной суммы, которая в ближайшие дни поступит на ваш счёт…»
Алекс перечитал сообщение трижды, но смысл не менялся. Порывшись в памяти, господин Романов сообразил: Александр Францевич – его дядя по материнской линии, прослывший в семье прожектёром и авантюристом, уехавший лет тридцать пять назад в неизвестные края. Что же, польза от такого родства теперь была неоспоримой.
Алекс нажал на кнопку, отправляя нотариусу подтверждение о прочтении, торопливо сгрёб щёткой осколки в кучу, на одном дыхании написал заявление об увольнении и, заперев кофейню, отправился навстречу новой жизни.
Комната в общежитии, где он обитал, встретила его темнотой и тараканами, разбежавшимися по углам, как только свет лампочки разогнал тени. Сборы были отложены на утро, но перед сном Алекс разослал сообщения ближайшим друзьям, известив о срочном сборе.
В семь утра в дверь забарабанили. Алекс подскочил на кровати, но визитёры явно не собирались ждать – пришлось ковылять к выходу зевая.
В коридоре уже стояли двое: Маринка и Антон, а это значило, что и Даша скоро подойдёт. Они дружили со школы – уже пятнадцать лет. «Четвёрка неудачников» – так окрестили их компанию одноклассники. Глупое прозвище словно стало клеймом, оставив несмываемый след на судьбах. Всё дело было в тотальном невезении. Ну и взаимопомощи, потому что стоило одному попасть в неприятности, остальные трое тут же оказывались рядом.
Упитанная Маринка в неизменных очках с толстенными линзами прозябала в библиотеке. Антон протирал штаны в офисе фирмы по установке пластиковых окон, где весь штат состоял из трёх человек. Даша, окончив школу с золотой медалью, выскочила замуж, но брак развалился, едва успев начаться, и теперь она терпела только друзей детства, работая учительницей музыки.
Алекс, шлёпая босыми пятками по грязному полу, отправился за чаем на общую кухню, заглянув по пути в санузел, чтобы плеснуть на себя водой. Треснувшее зеркало отразило довольно симпатичное, по мнению владельца, лицо: короткий «ёжик» тёмных волос, серьга в ухе – привет из юности – и длинный шрам на правом плече.
Когда Алекс вернулся, балансируя чашками кипятка, Даша уже сидела на краешке стула.
– Что за сигнал тревоги? Что случилось?
Алекс расставил чашки, смахнув со стола крошки, и начал рассказывать.
– Короче, надо ехать! – Антон хлопнул себя по колену. – Это же шанс! Я могу с тобой махнуть – для моральной поддержки.
Маринка поправила очки, вчитываясь в текст письма.
– У меня, в принципе, скоро отпуск…
Даша откинулась на спинку стула.
– Вы сумасшедшие. Но мне бы тоже не помешало развеяться… Где это твоё… как его… Бездонье? Хоть на море?
Полчаса спустя у «неудачников» на руках был полный расклад: координаты города Бездонье, маршрут, несколько старых фотографий покойного дяди и непреодолимое желание влипнуть в приключение.
Дорога в Бездонье была извилистой, но безумно красивой. С одной стороны – скалы, упирающиеся прямо в небо, соперничающие синевой с морем, что негромко шумело с другой стороны, накатываясь на каменистый берег. Старенький автомобиль Антона натужно рычал, карабкаясь по асфальту в гору. Маринка, до одури боявшаяся высоты, взвизгивала на каждом повороте; Даша прижалась к дверце, умудряясь на ходу писать сообщения в чат учителей родной школы; и только Алекс, опустив до упора стекло, дышал полной грудью, наслаждаясь запахом сосен и морским бризом.
– Может, остановимся, ноги разомнём? – Антон покосился на стрелку уровня бензина, но, по его расчётам, до Бездонья должно было хватить.
Алекс оглянулся на девчонок, сидящих сзади, и покачал головой.
– Давай не будем. Ехать осталось всего полчаса, а там как раз и пройдёмся. В письме нотариуса сказано: участок на границе с городом, так что вряд ли получится доехать на машине до места.
– Что это вообще за город такой – Бездонье? Я про него никогда не слышала, – Даша оторвалась от телефона, потому что сеть пропала. – Его даже на картах нет. И название дурацкое какое-то.
Алекс усмехнулся. Вчера он полночи рылся в сети, но Бездонья и правда будто не существовало. Ни новостей, ни рекламок, ни фотографий.
– А мне кажется, романтичное название… – Маринка тяжело вздохнула, отворачиваясь от окна. – Что-то такое, лавкрафтовское.
Тем временем дорога свернула в горы, оставляя море где-то позади. Сосновый лес стал гуще, потемнел. Антон мельком глянул в окно и едва не бросил руль – на секунду показалось, что среди деревьев мелькнула какая-то высокая фигура, но видение тут же растаяло.
– Так, всё. Перекур. А то я уже, похоже, белочку вижу.
Машина съехала на обочину, все четверо выбрались на улицу, вдыхая чистый воздух.
– Обожаю такие дикие уголки, – Даша потянулась, разминая затёкшие от сидения мышцы.
Алекс огляделся, сверился с картой, заглянул в телефон и обрадовался, что они предусмотрительно распечатали маршрут, потому что сети не было.
– Давайте уже поедем дальше, тут осталось совсем немного, – он поторопил друзей, чувствуя странное желание оказаться как можно быстрее на месте. Словно что-то тянуло его вперёд, не давая задерживаться.
Ребята вернулись в машину, но сколько бы Антон ни заводил мотор, тот не подавал признаков жизни.
– Да что за чёрт! Бензин закончился!
Маринка ахнула, но Алекс тут же нашёл выход, размахивая картой.
– Да ладно вам, хотели же размяться? Смотрите, если вот тут через лес срезать, то выйдем прямо к нужному месту. Что может быть лучше прогулки на свежем воздухе?
Судя по скептическим взглядам, у остальных было много вариантов «лучше», но сидеть в заглохшей машине всем быстро надоело.
Четвёрка дружно шагала по лесу, который на поверку оказался совсем не таким дремучим и тёмным, как виделось с дороги. Высокие стволы сосен чуть поскрипывали, сухой ковёр из хвои слегка пружинил, смягчая звук шагов, а солнце просачивалось сквозь колючие лапы, бросая кружевные блики на лица.
– Вот там, вроде бы просвет виден? – Маринка сняла очки и протёрла их о футболку.
Даша прищурилась.
– Да, похоже, лес заканчивается. Скорее пошли!
Деревья вдруг расступились, открывая взглядам большую поляну, заросшую густой зелёной травой. У самой кромки леса стоял небольшой, покосившийся от времени двухэтажный домик. Деревянные стены казались тёмными, окна с частыми переплётами зияли дырами и зубцами разбитых стёкол.
– Это что, избушка Бабы-яги? – Маринка поёжилась и придвинулась поближе к Антону.
Даша с Алексом переглянулись и направились вперёд. Над входом в домик висела покосившаяся жестяная вывеска, болтающаяся на одном гвозде. Пятна ржавчины кое-где проели металл насквозь, но надпись всё ещё можно было прочесть:
«Последняя капля»
Витиеватые буквы напоминали фильмы о Диком Западе. На эту же мысль наталкивали и створки пендельтюра – дверей, открывающихся в обе стороны, но сейчас скованных солидной цепью с навесным замком.
– Необычное название. Интересно, кто так додумался окрестить увеселительное заведение? – Даша разглядывала вывеску, когда подошедшая Маринка икнула и вытянула палец, тыча куда-то в сторону.
Алекс обернулся, присвистнул. Прямо напротив салуна виднелся погост. Старые покосившиеся кресты вырастали из земли, а за ними просматривались серые стены какого-то строения.
– Иронично. Тогда название соответствует: выпиваешь – и в последний путь можно сразу, – Антон пошутил, но его веселье показалось слишком наигранным в зловещей тишине, повисшей над лесом.
– Знаете, кажется, это и есть моё наследство… – Алекс смотрел в распечатанное завещание и ужасался изобретательности дяди. Неужели во всём Бездонье не нашлось другого места для покупки?
Еловый лес вокруг застыл, словно в ожидании, а солнечное утро уже не казалось таким прекрасным. Старый дом с вывеской поскрипывал, мрачно смотря провалами окон на людей, столпившихся вокруг него.
– Ну и место! – Антон поднял руку, почесал в затылке. – Как в дурацких фильмах ужасов. Лес, кладбище, заброшенный дом… Сейчас из кустов выйдет маньяк с топором или бензопилой.
Усмехнувшись нервно, Алекс шагнул на рассохшуюся ступеньку, ведущую к порогу. Дерево заскрипело, прогибаясь под весом человека, но пока держалось. Наследник всего этого великолепия толкнул дверь, но ржавая цепь, несмотря на свою видимую хрупкость, крепко держала двери.
– М-да. Без ключа не обойтись. Да и бензин нужен. Машину же надо перегнать сюда.
Он оглянулся на остальных. Марина же смотрела в сторону кладбища. Поднявшийся ветер шевелил высокую траву, и ей внезапно показалось, что между покосившимися крестами мелькнула тень.
– Может, найдём бензин и уедем? – Даша нервным жестом прижала сумку к груди. – У меня постоянно чувство, что кто-то смотрит в спину.
Кусты вдруг зашуршали, девчонки дружно завизжали, Антон зашарил взглядом по земле, отыскивая ветку покрепче, а Алекс побледнел. Слова о маньяке будто обрели плоть.
– Вы чего тут шаритесь? Это частная территория!
Громкий голос разорвал тишину, а его обладатель, наконец, показался из густой зелени. Высокий старик в тельняшке и брезентовых штанах, загоревший дочерна, строго смотрел на четверку непрошеных гостей. Даша растерянно моргала, цепляясь за Маринку ослабевшими пальцами. Алекс же отошёл от двери.
– Понимаете, мы немного заблудились. Дело в том, что мой дядя, Александр Старостин, оставил мне в наследство какую-то недвижимость в городе Бездонье. Нотариус скинул мне координаты места, но у вас тут с сетью проблемы…
Старик, внимательно разглядывавший Алекса, хмыкнул.
– Значит, ты Шурика племянничек будешь? Ну тогда ладно. Ты сам тут хозяин. Ну, бывайте.
Развернувшись, пришелец направился было обратно, но в себя как раз пришёл Антон.
– Эй! Погодите! Мы внутрь попасть не можем. И машина осталась на дороге. Может, вы поможете?
Старик, уже почти скрывшийся в зарослях, остановился.
– Дела… Это вам в город надо. Ключ от «Последней капли» наверно в администрации лежит. А автомастерская и вовсе одна. Ну пойдёмте, провожу.
Алекс вздохнул, глянул на переминающуюся с ноги на ногу Дашу, чья обувь никак не подходила для длительных лесных прогулок, и решил:
– Девчонки, мы с Лёхой идём в город. Найдём этот дурацкий ключ и разберёмся с машиной. А вы оставайтесь здесь. Позагорайте или достопримечательности осмотрите.
Поджав губы, Даша огляделась.
– Кладбище, что ли?
– А что? – Маринка явно храбрилась, но в глазах не было и тени веселья. – Раз уж мы тут, надо проникнуться атмосферой. И потом, кладбища – самые тихие и безопасные места. Все смирно лежат в могилках.
Алекс и Антон переглянулись, но старик нетерпеливо притоптывал.
– Далеко только не уходите, а то мы вас потом ещё три дня по всему лесу искать будем.
Через несколько минут шаги парней стихли, вокруг снова повисла странная, звенящая тишина.
– И птицы молчат почему-то, – пробормотала Маринка и тронула Дашу за рукав. – Ну что, пойдём на экскурсию?
Подруга детства кивнула, по-прежнему прижимая к себе сумку как символический щит. До кладбища было рукой подать, и через пару десятков шагов девушки упёрлись в ржавые ворота, открывшиеся с протяжным скрипом.
Трава скрывала не только дорожки, путала ноги, словно не пуская дальше, и только покосившиеся, изъеденные ветрами и временем кресты почерневшими вешками обозначали места последнего упокоения жителей города. Набежавшие тучи скрыли солнце, приглушили яркие летние краски, заставляя природу склониться перед ликом смерти. Даша бубнила себе под нос что-то, но когда Маринка прислушалась, то поняла, что подруга в очередной раз жалуется на паршивца-мужа, который сломал ей жизнь:
– Да я ради него от карьеры отказалась! Вместо блестящего будущего варила эти бесконечные борщи, мечтала, что мы будем путешествовать… А он…
Марина слышала этот монолог уже не первый и даже не второй раз, и сейчас только сочувственно кивала, разглядывая возвышающийся впереди склеп. Интересный контраст: деревянные кресты, неухоженные участки – и такое монументальное строение, на которое явно потратили много денег. К слову, склеп однозначно выглядел лучше наследства Алекса.
Снова возникло ощущение чужого взгляда, а потом Марина резко остановилась, хватая Дашу за руку.
– Тихо! Ты слышала?
Даша замолчала, оглядываясь.
– Что слышала?
Марина понизила голос, наклоняясь к ней:
– Шаги…
Обе замерли. Тишина. А потом снова тихий шорох: будто кто-то осторожно ступает по траве, стараясь не шуметь.
– Это ветер, – Даша поёжилась, но пыталась всё объяснить рационально.
Девушки снова двинулись вперёд, но беспокойство только нарастало. У самого входа в склеп Маринка споткнулась. Взгляд её остановился на каменном пороге, где лежала цепочка из кофейных зёрен, одно из которых было растоптано. Жирное тёмное пятно ещё не успело высохнуть.
– Здесь кто-то был?
Даша смотрела на окованные металлом запертые двери склепа, чувствуя, как мурашки бегут по коже.
– Может, назад пойдём? – Её голос задрожал.
Марина закивала торопливо, оборачиваясь. И замерла. Вдали, между крестов, стояла тёмная фигура. Высокая, но с такого расстояния невозможно было определить, мужчина это или женщина. Сзади раздался скрип, Даша обернулась и с ужасом увидела, как дверь склепа медленно открывается, словно кто-то или что-то толкает её изнутри.
– Бежим!
Чувство страха оказалось сильнее здравого смысла, и подруги бросились прочь, не желая знакомиться с тем, что приближалось. Путь до старого дома они преодолели в мгновение ока. Маринка по пути успела толкнуть створку ворот, закрывая их за собой.
ГЛАВА 2
Антон с Алексом шагали следом за стариком. Город и впрямь был совсем рядом, через кладбище путь бы занял вдвое меньше времени, но старик почему-то отправился в обход.
Бездонье оказалось самым обычным приморским городком, сонным и серым, как большинство его собратьев на побережье. Узкие улицы с потрескавшимся асфальтом, маленькие дома, чьи стены выгорели на жарком солнце. Здесь намного сильнее пахло морем, нежели в лесу: аромат соли и йода мешался с рыбным. Людей почти не было видно. Старик указал пальцем на обшарпанное одноэтажное строение в конце улицы.
– Вот администрация. А мастерская дальше, почти у спуска в бухту.
Антон, прикрыв глаза от солнца, вгляделся сквозь дрожащий от летнего зноя воздух, и предложил:
– Может, разделимся? Ты за ключом, а я поищу бензин. А то девчонки там ещё бояться начнут, если долго ходить будем.
Задумавшись, Алекс кивнул.
– Давай. Ты прав, надо вернуться поскорее.
Он направился к администрации, а Антон побрёл следом за стариком.
Алекс вошёл внутрь здания и заморгал – после солнца глаза с трудом адаптировались к полумраку. В носу зачесалось от запаха пыли, раздался оглушительный чих, и на звук выглянула пожилая женщина.
– Молодой человек, вы к кому?
Алекс торопливо вытер нос рукавом и улыбнулся.
– Я Александр Романов, племянник Старостина Александра. Наследник его имущества, вот документы.
Достав из кармана сложенное завещание, Алекс протянул его женщине. Та, надев очки, висящие на длинной цепочке, вгляделась в мелкий шрифт.
– Ах да. Вы, наверно, хотите ключ от вашего дома получить? Сейчас принесу.
Когда Алекс вышел на улицу, чувствуя, как увесистый кусок металла оттягивает карман, его уже ждал довольный Антон, у ног которого стояла канистра бензина. Старик же исчез.
– Еле-еле раздобыл, прикинь? Не хотели продавать.
Прихватив канистру, друзья направились обратно. А возле «Последней капли» их уже ждали девчонки.
– Вы где полдня шлялись? Даша подскочила к парням.
Антон приподнял бровь, но при виде бледных лиц подруг помрачнел.
– Вы чего? Привидение увидели?
Пока Марина и Даша наперебой рассказывали о своих приключениях и никак не могли понять, куда пропало столько времени, Алекс, вооружившись ключом, возился с замком. Наконец, механизм сдался, цепь соскользнула на землю, а дверь приоткрылась. Прежде чем шагнуть внутрь, наследник обернулся. Ворота кладбища были распахнуты. То ли Марина плохо закрыла их, то ли кто-то вышел следом…
Тряхнув головой, Алекс запретил себе думать о глупостях и шагнул внутрь.
Он переступил порог старого дома, и мир перевернулся. Пропали голоса друзей, бурно обсуждавших обитателей потустороннего мира, и мрачные истории о кладбищах, пропал шелест леса, запах хвои и морской соли.
Тёплый свет ламп, чей-то смех, негромкая мелодия на дребезжащем пианино, стоящем в углу. Молодой бармен в рубашке с закатанными рукавами протирал полотенцем стаканы, а перед барной стойкой устроилась на высоком стуле эффектная брюнетка. Чёрное платье облегало точёную фигурку, в высоком разрезе мелькал край чулка. Брюнетка, сидевшая спиной, неспешно водила пальцем по краю стоявшей перед ней кофейной чашки.
– Александр, это была совершенно безумная идея – открыть такое заведение в нашем захолустье.
Голос незнакомки подходил ей как нельзя лучше: низкий, но не грубый, напоминающий тёплый виски, в котором медленно тают льдинки, с лёгкой хрипотцой, словно женщина только что выкурила сигарету.
Бармен усмехнулся, отставил стакан в сторону и облокотился на стойку.
– Безумная, но, как видите, прибыльная. Если уж даже вы, Агата, приходите сюда каждый вечер, чтобы выпить чашку эспрессо по моему фирменному рецепту.
Алекс растерянно оглядывался, не понимая, как такое возможно – куда делись выбитые окна и почему за окнами сумерки вместо яркого дневного солнца.
– Простите, что происходит? – он обратился к бармену, но тот даже не обернулся. Не смотрел на него и сухонький старичок-тапёр, продолжавший играть что-то напоминающее джаз. В углу клевал носом мужчина в костюме с галстуком. Алекс попытался сделать шаг вперёд, но ноги будто вязли в болоте, не давая двинуться.
Бармен повернулся, оказавшись под лампой, и здесь стало понятно, что его лицо очень хорошо Алексу знакомо. Именно его он видел много раз на старых фотографиях, где улыбались в объектив два молодых парня, обнимавших друг друга за плечи. Отец и дядя. Тот самый дядя, который не так давно скончался, оставив своё имущество племяннику. Ему – Алексу.
Голова кружилась, воздуха стало не хватать.
– Дядя Саша? Что это такое?
Но никто не слышал. Жизнь в кафе текла своим чередом, где не было места реальному человеку. Алекс в отчаянии рванулся вперёд, врезался бедром в стол, и тот качнулся. Стоящая посередине стеклянная вазочка с одиноким цветком покачнулась и с громким звоном упала на пол разбиваясь.
Бармен вздрогнул, обернулся, пристально смотря в зал. Обернулась и брюнетка, а Алекс, наконец, смог разглядеть её лицо. Высокие скулы, чуть изломанные брови, тёмные глаза и губы. Алые, с глянцевой помадой, они изогнулись в насмешливой улыбке.
– Почему ваза упала? – Бармен стиснул полотенце, будто оно могло защитить его. Он видел осколки на полу, видел мокрое пятно на белой скатерти, но не видел Алекса. Зато брюнетка смотрела как раз туда, где пытался вырваться из тисков воздуха парень, и улыбалась.
– Может быть, к нам заглянул кто-то из соседей? – Женщина усмехнулась, вставая. Высокие каблуки коснулись дощатого пола, она сделала шаг вперёд…
– Алекс, нас подожди! – Внутрь влетела Маринка, неуклюже взмахнула руками и сморщила нос. – Ну и погром.
За ней зашла Даша и Антон. Алекс оглянулся на звук – картина перед глазами поплыла, и сквозь неё проступил истинный облик дома. Сломанные столы на покрытом пылью полу, рассохшееся пианино в углу, паутина на потолочных балках. И полумрак. Света из разбитых окон было недостаточно, чтобы разогнать темноту полностью.
– Алекс? Ты чего застыл посередине? Впечатлился наследством? – Антон подтолкнул ногой какую-то тряпку, отбрасывая её в сторону. В солнечном луче блеснул осколок стекла. Алекс потряс головой.
– Впечатлился, да. С другой стороны, дарёному коню…
Он подошёл к барной стойке, заглянул за неё. Странно это всё. Очень странно.
– А вы, когда зашли, ничего не видели?
Даша пожала плечами, оглядываясь по сторонам.
– Почему? Мы тебя увидели. Как ты стоишь здесь и пялишься в пустоту.
Алексу стало не по себе. Он точно видел и дядю, и эффектную брюнетку, и слышал музыку. Куда всё пропало? Или здесь растут галлюциногенные грибы?
Маринка тем временем прошла в глубину помещения и уже оттуда позвала:
– Смотрите! Тут и подвал есть, похоже. Дверь приоткрыта.
Они столпились у входа, вглядываясь в темноту, но спускаться никто не решался первым. Алекс вздохнул, включил фонарик в телефоне и, на правах хозяина объявил:
– Я пошёл вниз. Подстрахуйте, что ли?
Старые, скрипучие ступеньки подрагивали под его осторожными шагами, но вскоре Алекс оказался внизу. Луч фонарика скользнул по стенам, уставленным деревянными пыльными стеллажами. А на стеллажах стояли мешки. Старые, с полустёртыми логотипами и надписями. Один из мешков лежал на боку, будто его бросили в спешке. Алекс присел на корточки, развязал верёвку и присвистнул. Внутри были зёрна кофе. Отборные, один к одному, крупные зёрнышки казались антрацитово-чёрными в электрическом свете. Он зачерпнул кофе ладонью и поднёс к носу.
– Освободи…
Тихий шёпот пронёсся по подвалу, заставив Алекса выронить зёрна на пол и оглядеться. Пусто. Только из ниоткуда взявшийся сквозняк взъерошил волосы, точно кто-то вздохнул совсем рядом.
Алекс оглядывал подвал. Луч фонарика метался по стенам, но, кроме мешков с кофе, пыли и паутины, ничего не было.
– Ты в порядке? – Голос Маринки раздался сверху, и Алекс двинулся к лестнице, чтобы подняться.
– Ну, что там? – Друзья наперебой заговорили, когда разведчик показался из темноты, выключая фонарик. В ответ он пожал плечами.
– Кофе там. Много кофе. Вот!
Алекс продемонстрировал на вытянутой ладони несколько зёрнышек. В солнечном свете те уже не казались просто угольно-чёрными, а отливали багровым. Словно их вымочили в крови. Такое сравнение возникло в сознании совершенно неожиданно.
– Кофе? И только? – Дашка фыркнула разочарованно, едва скользнув по находке взглядом. – Мы-то думали, там как минимум клад. Или, на крайний случай, пара скелетов в кандалах.
Алекс подошёл ближе к окну, подставляя ладонь под свет, пошевелил пальцем зёрна.