- -
- 100%
- +
– Вот! Угощайтесь!
Ладони подрагивали, когда селянка протянула Аделаиде краюху хлеба и простую глиняную кружку, наполненную каким-то напитком. Девушка подношение приняла, вежливо улыбаясь. А Вейн кивнул важно, отпуская заметно нервничающую женщину.
– Дай угадаю. Наверно, тебя ограбили? Вижу, что даже одежду унесли. Вон, только куртка с чужого плеча и осталась.
Его пальцы словно невзначай погладили ткань, и Аделаида замерла. Как-то излишне сочувствующе это прозвучало. Нарочито, а в голосе – едва уловимая усмешка. Словно знал что-то староста. Девушка осторожно пристроила хлеб на сено. Происходящее вмиг отрезвило, отогнало ту странную, почти непреодолимую тягу выложить симпатичному синеглазому блондину всё, что произошло с ней до этого. Теперь уже рука Аделаиды дрогнула, и напиток в чашке качнулся, несколько капель выплеснулось на запястье. Горячие, словно кипяток, они обожгли кожу, и Аделаида невольно вскрикнула, опуская глаза. В глиняной чашке было не разобрать цвет, зато сейчас, на свету, напиток переливался ярким ультрамариновым цветом. Боковым зрением она увидела какое-то движение, скосила глаза и вздрогнула от отвращения. Тот кусок хлеба, которым её угощали, пестрел всеми оттенками зелёной плесени, и по его поверхности ползали белёсые жирные черви.
– Ну же, Дороти! Ты ведь хочешь мне всё рассказать!
Голос Вейна рядом, и чужие пальцы сильно стиснули плечо, причиняя боль. Аделаида повернула голову. С глаз словно вуаль очарования сдёрнули, и черты лица старосты поплыли немного, переставая вызывать восхищение. Почти обычное лицо, только нос оказался крючковатым, истончились губы, сливаясь цветом с бледной кожей. И только глаза остались прежними, синими, но налились каким-то светом, не давая отвести от них взгляд. Вейн вдруг облизнулся быстро, мелькнул фиолетовый язык.
– Хочу…
Аделаида и правда хотела. Точнее, она старательно сопротивлялась, но всё её сознание тянулось вперёд. Ещё секунда – и она расскажет всё. Губы, несмотря на все усилия, разомкнулись, омут чужих глаз затягивал всё сильнее. И в тот момент, когда первое слово уже почти сорвалось с губ, в воздухе свистнула стрела. Острый наконечник разрезал пространство между Аделаидой и тем существом, что ещё минуту назад прикидывалось обаятельным парнем. Это было так неожиданно, так резко, оперение задело кончик носа девушки, и стрела вонзилась в стену сарая дрожа. Вейн отпрянул назад, оглядываясь. Его движение разорвало эту странную магию, что удерживала Аделаиду на месте, выворачивала её наизнанку. Откуда взялась эта стрела? Она даже не сомневалась. И не собиралась медлить. В лицо Вейна полетела кружка, расплёскивая содержимое. От неожиданности староста закрыл лицо свободной рукой, а девушка сбросила его ладонь с плеча и вскочила. Куда бежать? К воротам нельзя, там селяне, которые явно не собирались выпускать её из деревни. Плутать между домами тоже опасно. В любую минуту её схватят, и тогда у защитника не хватит стрел, чтобы дать шанс убежать. А Вейн уже пришёл в себя, одним гибким движением поднимаясь с сена.
– Ну что же ты, Дороти… Давай поболтаем. Ты расскажешь мне всё. И, заодно, откуда у тебя такая красивая курточка!
Теперь, когда магия не действовала на Аделаиду, она слышала и шипящие нотки в голосе Вейна, и ту ненависть, что сочилась из каждого слова. Девушка решилась на безумный шаг. Бросилась в сторону, туда, где высокий плетень обозначал границу деревни.
– Стой! Взять её!
Голос старосты раскатился по всей деревне, и топот множества ног позади Аделаиды недвусмысленно дал понять, что гостью просто так не выпустят. Она бежала так быстро, как только могла, плетень приближался. И откуда только силы взялись? Тяжёлое дыхание сзади, но Аделаида не могла позволить себе ни обернуться, ни вдохнуть глубоко. Жерди в заборе были кривыми и местами гнилыми, поэтому девушка легко нашла подходящую дыру и ловко проскользнула в неё, оказываясь за околицей. Отдыхать было нельзя, поэтому, оскальзываясь на траве, Аделаида побежала дальше, уже не интересуясь преследователями. Химеры же, попытавшись повторить её трюк, замерли, едва в сантиметре от носа первого в жердь впилась стрела, недвусмысленно намекая, что лучше сидеть дома. Шипя и негодуя, сельчане отступали назад. Вейн, уже успевший вернуть себе так некстати потерянный облик улыбчивого парня, показался из-за дома. В руках староста держал сломанную стрелу, крутя её между пальцами. Он недобро прищурился, глядя куда-то вдаль.
Аделаида неслась вперёд, набрав такую скорость, что затормозить она не смогла бы быстро. А уж когда дорогу кто-то заступил, девушка, ещё не пришедшая в себя, решила не сдаваться без боя. Завизжав для устрашения противника, она зажмурилась и пошла на таран. Но вместо ожидаемого столкновения с противником Аделаиду поймали чьи-то тёплые руки, и уже знакомый голос произнёс:
– Смотрю, тебе очень понравилась деревня?
В первую секунду девушку парализовало страхом, а потом, когда пришло осознание – это не кто-то из деревенских, а всего лишь Эрн, шумный вздох облегчения вырвался из груди, и Аделаида вдруг поняла, что ноги не держат. От падения её удержал всё тот же фейри. Его руки прижали дрожащую девушку к груди.
– Ну всё, всё! Трясёшься, как листик в бурю. Всё уже позади. Слышишь?
Тон Эрна изменился. Пропали ехидные нотки, оставляя только нежность. Ладонь невесомо погладила растрёпанные волосы Аделаиды, что прижималась к нему всем телом.
– Я же говорил: химеры – те ещё звери. Убить бы они тебя не убили, но напугать, заморочить – это они мастера.
Девушка судорожно вдохнула, постепенно успокаиваясь. Эрн усадил её на траву.
– Несколько минут можно отдохнуть. А потом надо уходить. Химеры не рискнут сразу отправляться за нами, но погоня неизбежна. Я надеялся, что ты их не заинтересуешь. Ошибся, увы.
Аделаида же сосредоточилась на своём дыхании. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Простая техника, но ей всегда помогало. В голове и правда прояснилось, страх отступил.
– Знаешь, мне показалось, что этот Вейн… Он будто бы знал что-то про меня. И пытался разузнать больше. А ещё его заинтересовала твоя куртка.
Теперь она могла сосредоточиться на воспоминаниях и принялась анализировать произошедшее.
– Вейн как-то воздействовал на меня. Не понимаю как. Но он хотел, чтобы я рассказала ему что-то.
Эрн протянул руку и, подхватив под локоть, заставил девушку подняться.
– Договоримся по дороге. А пока придётся немного изменить маршрут. Пойдём не по тракту, а напрямую, – кивнул в сторону и шагал вперёд, поправив колчан со стрелами за плечом. Аделаида послушно семенила рядом, прикусывая нижнюю губу.
– Странное ощущение. В своём мире я уже испытывала похожее.
Обрывки воспоминаний извивались клочьями тумана, ускользая сквозь пальцы. Фейри недовольно шевельнул крыльями.
– Очень сомневаюсь. Граница между нашими мирами давно запечатана. Разве что кто-то из химер с давних пор обосновалась у вас. Можешь рассказать, при каких обстоятельствах у тебя возникли такие ощущения?
Они снова шагали среди холмов, без дороги или тропы, утопая в густой лиловой траве по колено. Аделаида честно напрягла память, но в голове кружились только обрывки мыслей.
– Не могу вспомнить. Там было что-то такое, странное. Шкатулка. Точно! Красивая шкатулка. Фиолетовая, с золотыми узорами. Она меня… укусила. И тени ещё.
Остановившись вдруг, Эрн обернулся. Между его бровями пролегла складка, выдавая тревогу.
– Шкатулка? Очень интересно. – Взгляд фейри сейчас был серьёзен. – Ты можешь её описать подробнее?
Аделаида хмурилась. И вдруг в голове вспышкой-видением возник образ. Чёткий, реальный. Дым от свечей вился над столом, создавая причудливые образы, а свет отражался в золочёных завитках, украшающих шкатулку, стоящую на столе.
– Небольшая, – ладони девушки разошлись в стороны, обозначая размер, – тёмно-фиолетовая, крышка плоская, вся в золотых узорах и завитушках. И замок такой, интересный. Как будто зубы с длинными клыками сомкнулись.
Погружённая в свои воспоминания девушка продолжала двигаться вперёд, не заметив, что Эрн остался стоять на месте. Очнулась она только тогда, когда фейри, догнав, встряхнул за плечи.
– Где ты её видела? Отвечай!
В его глазах словно грозовое небо. Пальцы, впившиеся в её плечи, были не просто сильными – они были стальными, но, будто не хотели причинять боль, а лишь ограничить свободу. Это противоречие – ярость во взгляде и сдержанная сила в прикосновении – пугало больше всего. А потом ярость победила. Воздух вокруг Эрна не просто закрутился – он взвизгнул, закручиваясь вихрем. Аделаида поёжилась, попыталась вырваться, но мужчина держал крепко.
– Дома… – прозвучало жалко и неуверенно, а Эрн снова её встряхнул, как мягкую игрушку.
– Ты лжёшь! Как ты умудрилась её украсть? Кто тебе помогал?
Аделаида снова чувствовала себя как в ловушке. Пальцы Эрна больно впивались в кожу, а вокруг закручивалась невидимая воронка. Ветер, возникший из ниоткуда, подхватывал волосы, рвал одежду, хватал за руки и за ноги ледяными пальцами. А фейри вдруг убрал одну руку и выхватил кинжал.
– Пусти меня! Пусти!
Голос девушки от испуга перешёл в ультразвук, и вдруг произошло что-то совсем невероятное. Мелькнула зелёная молния, вспышка, в воздухе остро запахло озоном и дождём, и Эрн вдруг отлетел в сторону, словно кто-то невидимый ударил его в грудь огромным молотом. Фейри совершил головокружительный кульбит в воздухе и рухнул на траву, раскинув в стороны руки. Девушка опешила на секунду, но Эрн лежал неподвижно, уткнувшись лицом в землю. Она сделала шаг вперёд, замялась, а потом развернулась и бросилась прочь, ругая себя последними словами. Знала ведь – никому доверять не стоит, но расслабилась, подумала, что Эрн, спасший её уже дважды, не враг. Но его истинное лицо… Ненависть в глазах, эта странная магия, обвинения, слетающие с губ! Лучше выживать самой. Куда ей надо идти, Эрн сказал. Осталась самая малость – добраться до дворца раньше фейри. Придётся постараться, поспрашивать дорогу, если ей попадётся по пути деревня. Солнце палило нещадно, но лёгкий ветерок, гоняющий волны по высокой траве, был как раз кстати. В конце концов, справлялась же она всю жизнь сама, почему бы и сейчас не попробовать?
Эрн пришёл в себя, чувствуя, как пульсируют болью виски. Он морщился, опираясь ладонями о землю и пытаясь приподняться. Все мышцы в теле ныли – реакция на магию Благих. Это волшебство невозможно было спутать ни с каким другим – Благая магия оставляла после себя ломоту во всём теле, запах яблоневого цвета и привкус земляники во рту. Но откуда она взялась? Неужели это происки светлых фейри, и девчонка, к которой его так тянуло, – всего лишь шпионка, пособница Королевы?
– Аделаида! – Эрн позвал спутницу, но в ответ – только тишина, девушка простыл след. – Глупая девчонка!
Фейри ударил кулаком по земле, уже не сдерживая собственное волшебство. Трава в том месте, где рука коснулась её, пожухла, подёргиваясь тонким льдом.
– Аделаида! – его голос разнёсся вокруг, но и тогда девушка не откликнулась. Сбежала? Испугалась или просто устала играть дурочку?
Сев поудобнее, фейри прикрыл глаза. Что же теперь делать? Плюнуть и отправляться в замок Неблагого короля? Или попробовать найти человечку? Всё же он ей обещал помощь.
В ответ на эту мысль внутри вдруг шевельнулась и натянулась та тонкая ниточка магии, что связывала обоих обещанием. Эрн открыл глаза и ухмыльнулся. Вот и ответ. Магия сама приведёт его к Аделаиде, куда бы та ни сбежала. И тогда он больше эту человечку от себя не отпустит, она принадлежит ему целиком. Откуда появилась такая мысль, фейри и сам не знал, но уверенность появилась. Он встал, подобрал отлетевшие в сторону при падении колчан и стрелы и направился вперёд, прислушиваясь к себе.
Аделаида устала и брела вперёд на чистом упрямстве, механически переставляя ноги. Пару раз появлялось желание сесть, но девушка отгоняла эти мысли. Во-первых, она помнила о погоне, во-вторых, Эрн мог уже и очнуться и явно бы пребывал в не самом радужном настроении. Аделаида, правда, сама не понимала, что за сила отбросила его в сторону, но за время своего пути пришла к выводу, что, скорее всего, химеры наложили на неё какое-то заклятье, чтобы не подпустить никого к своей добыче. Просто они не рассчитывали, что магия сработает так скоро и не на их глазах. Ну и третья, самая важная причина была в том, что девушка хотела как можно скорее оказаться там, где она сможет попросить помощи и вернуться домой – мир волшебных существ на сказку походил примерно как носорог на балерину. И, несмотря на все его красоты и пейзажи, нравился девушке всё меньше. Тяжело вздохнув, Аделаида вдруг обнаружила, что, погрузившись в мысли, остановилась. И снова зашагала вперёд, игнорируя боль в ногах. Подняв голову, она, как и раньше, вглядывалась в горизонт. Моргнула. И, издав вопль восторга, бросилась вперёд. На горизонте появилась тёмная полоска. По мере того как девушка приближалась, становилось понятно: впереди раскинулась деревня. Над крышами невысоких домишек вился прозрачный дымок, слышались голоса, мычали коровы. Аделаида остановилась. А вдруг – это тоже химеры? И теперь её никто не спасёт. В этот самый момент желудок заурчал, заставив девушку прижать ладонь к животу. Есть хотелось неимоверно – вчерашние ягоды уже и забылись. Пару раз она встречала невысокие кустики с яркими плодами, но не рискнула есть, мало ли что. Только дважды напилась вдоволь из небольших ручейков да умылась. Теперь же перед Аделаидой стояла дилемма – снять куртку фейри и остаться фактически в нижнем белье или остаться в одежде, но привлечь ненужное внимание. Теперь, когда она убедилась, что деревня есть, то не стала торопиться. Присела на землю, подперев кулаком щёку. Если снимать куртку, то и лапти из травы – тоже. А вдруг потом придётся убегать? Далеко она сможет удрать босиком? В лесу ничего не вышло. Придётся выкручиваться как есть. И, одёрнув куртку пониже, Аделаида направилась к деревне. Её появление произвело неизгладимое впечатление на деревенских. Женщины высыпали на улицу, дети возбуждённо кричали, тыкая пальцем в приближающуюся фигуру девушки. Подошёл, судя по всему, кузнец – здоровенный мужик, заросший по самые брови густой кустистой бородой, в кожаном переднике и засаленной рубашке, небрежно поигрывая гигантским молотом в руке.
– Чьих будешь, девица?
Сочный бас разнёсся над деревней. Аделаида постаралась максимально приветливо улыбнуться.
– Да вот, мимо иду, смотрю – деревня такая, симпатичная. И люди вроде приветливые. Не откажете в приюте усталой путнице?
Судя по лицам, «приветливые» люди не горели желанием пускать неизвестно кого к себе. Но и не гнали пока.
– А как же ты в наших краях очутилась?
Кузнец подошёл ближе, внимательно разглядывая девушку, стоящую перед ним. Аделаида развела руками.
– Да вот, в свите Неблагого фейри была, ездили на охоту. Я в лесу заблудилась, вроде и ушла недалеко, а всё же. А потом меня по голове стукнули, связали и похитили какие-то гоблины. Хотели продать на невольничьем рынке. А я сбежала ночью, даже одежды не смогла достать. Теперь вот иду ко двору Неблагого короля.
Ложь, смешанная с правдой, лилась изо рта легко и непринуждённо. Врать так Аделаида умела с детства. Три факта и пара придумок – и никто никогда не уличит её во лжи.
Кузнец задумчиво почесал в затылке, словно пытаясь решить, верить или нет. Аделаида ему помогла.
– Мне вот хоть куртку удалось сберечь моего покровителя. Видите? – она оттянула полу в сторону, словно в доказательство. И тяжело вздохнула.
– Пустите меня, а? И если можно, хоть глоток воды дайте.
Жалость в кузнеце, который явно имел в деревне вес, пересилила недоверие. Оружия у девки с собой не было, да и на лесную нечисть та не походила.
– Ладно. Заходи. Деньги у тебя есть?
Аделаида, уже сделавшая было шаг, вытаращилась на него с искренним недоумением.
– Какие деньги? У меня и обуви нет, вот, по пути лапти сплела себе. Но если надо, я отработать могу. Бельё там постирать. Или зерно перебрать. Или приготовить что.
Последнее, кажется, решило всё. Крестьяне уверовали, что нечисть не станет наниматься к ним в работники, и расслабились разом. Молот в руке кузнеца совершил оборот и упёрся в землю.
– Ну заходи, бедолага. Гостьей будешь.
На химер деревенские не походили. Хотя Аделаида не могла назвать себя экспертом в этой области. Первых бы она тоже не определила на глаз с одного раза. Да и, если уж быть честной до конца, со второго тоже.
– Ну, хоть гостьей, а не главным блюдом, – пробормотала себе под нос Аделаида, подходя к приоткрытым воротам. Деревенские к этому моменту уже перекочевали ближе, столпились полукругом.
– Зовут тебя как, красна девица? – Кузнец ухмылялся в бороду. Девица и впрямь была красна – непривычная к яркому солнцу кожа алела, как спелое яблоко на свету. Аделаида вздохнула.
– Дороти.
Всё же, хоть и люди, а больше она глупостей совершать не будет, хотя бы явных.
Кузнец кивнул.
– Хорошо. Я – Гобан. Пойдём, мамка тебя покормит.
Он развернулся и зашагал куда-то между домами. Девушка поплелась следом. Вопреки её опасениям, Гобан и впрямь привёл гостью к опрятному домику, стукнул в дверь кулаком.
– Мама, это я! Я тут девушку привёл…
Дверь почти сразу же распахнулась, едва не влетев в лоб кузнеца, на пороге появилась уютно-кругленькая старушка в переднике и платке. Она всплеснула руками.
– Ой, радость-то какая, сынок! Наконец-то! Невесту привёл! Где же она?
Старушка подслеповато прищурилась, пытаясь увидеть ту красавицу, что пленила сердце сына, но во дворе топталась только какая-то бродяжка.
– Эй! Ты, да, ты! Отойди-ка, не вижу ничего!
Аделаида послушно попятилась, пытаясь сдержать улыбку. Старушка очень напоминала её соседку из детства. Та раз в неделю обязательно пыталась подыскать своему сынуле-оболтусу невесту.
Гобан, опешив, первые несколько минут молчал. А потом пришёл в себя.
– Мама! Какая невеста? Рано мне ещё жениться!
Аделаида поперхнулась смешком, но когда кузнец подозрительно обернулся, девушка с самым невинным видом разглядывала небо.
– Мама! Это – Дороти. Она заблудилась. Накормишь?
Старушка плюнула в сторону.
– Тьфу. Да накормлю, куда ж деваться. Ты только, сынок, честно скажи, это точно не невеста?
– Точно, мама!
Было смешно наблюдать, как здоровенный детина басом успокаивает мать, поглядывая на гостью. Если бы не борода, то Гобан наверняка бы был пунцовым до самых ушей.
– Это Дороти. Она из свиты Неблагого короля!
Кузнец поманил Аделаиду ближе, самовольно интерпретировав слова. Старушка снова всплеснула руками.
– Так вы – феечка, госпожа?
Аделаида замялась. Сказать «да»? А если от неё потребуют чудес в оплату обеда? А если «нет»? Что будет тогда? Девушка вздохнула. Множить ложь не хотелось.
– Нет. Я человек… – она замялась, пытаясь придумать, как могла попасть в свиту, но старушка совершенно неожиданно пришла на помощь:
– Ах, деточка! Знаю я этих фейри? Мы живём далеко от них, но в молодости… Крылатые особенно падки на людей. Правда, ненадолго. Но я знаю, что это такое. Ну что ты так смотришь? Я в молодости была той ещё красавицей, до знакомства с отцом Гобана. Да не стой на пороге, проходи.
Аделаида едва слышно выдохнула. Удачно получилось. Может быть, провидение, наконец, очнулось и начало помогать? Девушка прошла в дом, следом шагнул и кузнец. А его мать уже ставила тарелку, жестом приглашая Аделаиду к столу.
– У нас всё по-простому. Картошечка своя, молочко вот, холодненькое. Маслице. Ты кушай, деточка, кушай! А потом Гобан залезет на чердак, там мои одёжки девичьи ещё сложены. Берегла для внучек, но уж какое-никакое платьице тебе дам. Негоже молодой девке с голыми ногами ходить. Да и в город тебя не пустят в таком виде.
Аделаида честно старалась не набрасываться на еду, но голод победил. Она проглотила кусок, схватила чашку с молоком, чтобы сделать несколько больших, жадных глотков. Кузнец, сидящий за столом напротив, молча жевал. Аделаида, пользуясь моментом, решила заодно разузнать дорогу.
– А до города далеко? Мне надо как можно скорее попасть ко двору. Боюсь, меня уже потеряли…
Гобан пожал плечами, накладывая себе ещё картошки.
– Ну, как… Надо подумать. Ближайший в дне пути отсюда. Но там тебе будет проще сориентироваться. Хоть это и город светлых, но они всё равно фейри. Помогут уж как-нибудь.
Аделаида кивнула. А кузнец почесал в затылке.
– Правда, день пути – это верхом. А пешком подольше выйдет.
Девушка сникла. И тут же вскинулась.
– Ты же по дороге считаешь? А если напрямик?
Рассказывать, что рисковать и идти по дороге она не стала бы.
Гобан снова почесал в затылке.
– Ну так-то короче будет! Но на дороге легче. Там телеги проезжают, может, кто и подвезёт…
Мать кузнеца шлёпнула сына полотенцем по спине.
– Если ты уже наелся и можешь болтать, лезь лучше на чердак!
Аделаида понимала желание мамы поскорее приодеть гостью – Гобан то и дело косился на голые ноги. Как только он ушёл, старушка подсела к столу.
– Деточка, ты если всё же решила сократить путь, иди по тропинке, я покажу, какой. А потом переберёшься через реку, она быстрая, но неглубокая. И дальше по бережку, по бережку. А как увидишь большой белый камень, так сворачивай к нему. А там до города рукой подать будет. Часа три выиграешь.
Вернулся кузнец.
– Вот. Вы уж сами тут… Меня в кузне работа ждёт.
И ретировался. Старушка принялась разворачивать свёрток из ветхого полотна.
– Ты, деточка, пока умойся вон там.
Аделаида послушно встала. Ледяная вода остудила горящие щёки. Когда она вернулась, хозяйка дома уже выложила на лавку простое льняное платье с вышитыми дубовыми листочками по вороту.
– Вот, примерь. Я в молодости худенькая была. А если где ушить или подобрать, так это я мигом.
Аделаида благодарно прижала руки к груди.
– Вы даже не представляете, как я признательна!
Старушка махнула рукой.
– Это мелочи, деточка! Места у нас тут дикие, опасные! Надо помогать путникам. Добро ведь, оно как? Возвращается всегда!
Аделаида переоделась. Платье оказалось чуть узким в груди и велико в плечах и талии, но старушка дала ей плетёный пояс.
– Ну вот, другое дело. Ты ещё платочек вот, на голову повяжи.
Зеркала в домике не было, но Аделаида не роптала. Сейчас главное – она сыта, отдохнула, оделась, и теперь нужно как можно скорее добраться в земли тёмных. Сомневаться в своих силах? Это был не её метод, Аделаида Галлахер славилась тем, что доводила все дела до конца.
– Спасибо вам! Мне жаль, что я не могу отплатить вам ничем…
Старушка замахала на девушку руками.
– Брось, деточка! От трёх картофелин, стакана молока и старого тряпья мы не обеднеем. А может быть, однажды ты снова будешь проезжать мимо нашей деревни и заглянешь в гости. Расскажешь столичные новости и сплетни, вот и расплата будет.
Аделаида порывисто обняла старушку:
– Спасибо вам ещё раз! Вы столько для меня сделали. А сейчас надо идти. Может, успею к ночи добраться до города…
Хозяйка только руками всплеснула.
– Да как же это? Я думала, ты у нас заночуешь, а утром пойдёшь.
Аделаида качнула головой.
– Нет. Что-то мне подсказывает, что надо идти.
И сейчас тоже не лгала – что-то внутри не давало покоя, заставляя прямо сейчас отправляться вперёд. Словно часы отсчитывали минуты, осыпающиеся песком где-то в душе.
Кивнула старушка, принимая это решение.
– Идём тогда, деточка. Выведу тебя на тропинку.
Они вместе вышли из дома, перешли через улицу, обошли несколько домов и оказались у околицы.
– Вот туда пойдёшь. Никуда не сворачивай, пока до реки не доберёшься. А там уже, как я сказала. Удачи тебе, деточка.
Старушка вдруг протянула Аделаиде узелок.
– Вот, на дорожку. Там немного, но перекусить тебе хватит.
Девушка растерялась, не зная, что сказать, но старушка подтолкнула её, всовывая в руки угощение.
– Иди, иди, деточка. Долгие прощания…
«Лишние слёзы», – так говорила и бабушка Гейр, что присматривала за соседской девчонкой-непоседой в детстве. И Аделаида только кивнула, поворачиваясь спиной к женщине. Ну, вперёд! Трусить нельзя. И сомневаться нельзя. Узкая тропинка вилась меж зарослей густого кустарника, усыпанного мелкими белыми цветочками, похожими на крошечные звёздочки. Девушка в какой-то момент обернулась, но деревню уже нельзя было разглядеть, только тёмный дымок, дрожащий над горизонтом. Что ж, так, наверно, даже лучше. Теперь она осталась наедине сама с собой и могла задуматься, пока тропинка сама собой ложилась под ноги.