Maktub

Я читаю и понимаю: вот оно. То самое место.Где раньше я говорила «ничего страшного». А потом долго объясняла себе, почему стало тесно. Я кладу телефон обратно. Экраном вниз. Это тоже ответ. Не жестокий. Честный.

– Ты его отпустила? – спрашивает Лена.

– Нет, – отвечаю я. – Я просто не зову.

Лена кивает. Ей этого достаточно. Я думаю о том, как легко перепутать внимание с близостью. И как трудно – вовремя остановиться. Прошлое не возвращается. Оно просто подсказывает, где тонко. И я сегодня выбираю не проверять. Не включать видео. Не смотреть, как кто-то ждёт моего лица в экране.

Я стою за кассой. Работа идёт. День – тоже. А внутри впервые за долгое время спокойно. Потому что я не повторяю. Я помню. Я не отвечаю сразу. Не из вредности. Из самосохранения. Есть паузы, которые нужны не для драмы, а для настройки внутреннего прибора под названием «а мне это вообще надо».

Я уже как час нахожусь дома, ставлю чайник. Он вскипает быстрее, чем мои мысли. Это подозрительно. Дима рисует на полу что-то, что, по его мнению, является трактором, а по моему – сложной схемой внутреннего устройства Вселенной.

– Ма, – говорит он, не поднимая головы.

– Да.

– Ба.

– Согласна.

Мы явно на одной философской волне. Телефон лежит экраном вверх. Как улики в сериалах. Я стараюсь на него не смотреть. Он старается быть замеченным. Через час Антон пишет:

«Я в порядке. Просто… я иногда туплю. Не исчезай, ладно?»

Вот это «ладно?» – оно опасное. Оно не требует ответа. Оно требует присутствия.

Я пишу:

«Я тут. Просто думаю».

«Я тоже. Но у меня получается хуже».

Смешно. И тревожно. Потому что смешные люди часто носят внутри вещи без инструкции. Мы договариваемся не говорить сегодня о важном. Это как договориться не лезть в рану языком. Вроде логично, но хочется проверить, болит ли. Вечером он заезжает за мной.– Без пафоса. Без «я соскучился» через губу.