Ярмарка потерянных сказок

Глава 6. Сосед Чудин и недосказанный чай

Калитка скрипнула сама по себе, когда Агафья вышла утром во двор. Скрип был самый обычный, деревянный, хозяйственный, без всяких намёков на портал, старую магию или недовольный голос межмирового замка. Но после вчерашнего вечера этот звук всё равно заставил её остановиться.

Она посмотрела на петли. Ржавчина, перекос, старая щепка под нижней доской. Всё объяснимо. Всё просто. Даже обидно.

— Ну хоть ты не притворяйся загадкой, — сказала она калитке. — Скрипишь — значит, чинить надо.

Марфа сидела на крыльце и умывалась. Обычная кошка. Сметану ела, в пустой угол не смотрела, на слова не обижалась. Агафья уже третий раз за утро ловила себя на том, что ждёт от неё знака. Марфа только чесала за ухом и всем видом показывала: знаки — это не её смена.

Петух во дворе кукарекнул. Просто так. От солнца, от кур, от собственной петушиной важности. Без приказов.

— Молчишь, генерал в отставке, — проворчала Агафья. — Службу прогулял.

Она занялась хозяйством, но руки всё время возвращались к вчерашнему. Архип остановился у калитки, поднял руку, опустил и ушёл. В настоящем Заворотино он бы уже вошёл. Может, с глупой фразой, может, с гайкой, может, с таким видом, будто его лично послали спасать вселенную через ремонт петли. А здесь прошёл мимо, потому что не было повода. Или смелости. Или той общей беды, после которой люди перестают стесняться лишнего шага.

К полудню он всё-таки пришёл.

Агафья услышала шаги у ворот и почему-то сразу поняла: Архип. Не по магии. По скрипу ящика с инструментами, по короткому кашлю, по тому, как человек остановился перед калиткой и не сразу вошёл.

Она вышла на крыльцо, вытирая руки о передник.

Архип стоял за калиткой. В одной руке держал ящик, в другой — новые петли, перевязанные верёвочкой. Петли блестели. Не празднично, конечно, но старательно. Для Архипа Чудина это было почти как букет. Неромантичный, железный, зато полезный.

— Здравствуйте, Агафья Петровна, — сказал он.

Опять «Петровна». Вежливо, по-соседски, будто между ними вся жизнь состояла только из общего забора, редких разговоров у магазина и просьб наточить нож.

— Здравствуй, Чудин. Чего застыл? Калитка сама тебя не починит.

Он улыбнулся, но вошёл не сразу.

— Я думал, мало ли. Может, неудобно.

— Неудобно, когда калитка на человека падает. А ты пока просто стоишь.

Архип открыл калитку, и она тут же заскрипела так жалобно, будто хотела участвовать в разговоре.

— Видите, просится, — сказал он. — Петли совсем разболтались.

— Так чини. Чего с ней беседовать?

Он поставил ящик у столба, достал отвёртку, молоток, баночку с гвоздями. Движения были знакомые: уверенные, быстрые, умные. Агафья невольно залюбовалась руками. Они и здесь были теми же самыми руками — могли из старого железа сделать нужную вещь и починить то, что другой давно бы выбросил.

Только в этих руках не было привычной дерзости. В настоящей жизни Архип спорил с предметом, уговаривал, ругался, обещал ему новую судьбу. Здесь он просто делал работу. Хорошо, аккуратно, без чуда.

— Петли новые принёс, — сказал он, словно оправдываясь. — Старые уже не держат.

— Вижу.

— Можно было бы и старые подтянуть, но ненадолго.

— Ты мне теперь доклад по калитке читаешь?

Архип смутился.

— Да нет. Так, к слову.

Агафья ждала, что он сейчас скажет что-нибудь в своём настоящем духе: про боевую калитку, про оборону хозяйства, про то, что без него тут вся деревня перекосится. Но он молча открутил старую петлю и положил её на край ящика.

Правильный. Осторожный. Чужой.

Она присела на скамейку у крыльца и стала чистить лук для обеда. Не потому что лук был срочно нужен. Просто надо было занять руки. Когда руки заняты, сердцу меньше места для глупостей.

— Бурчик-то у тебя давно стоит? — спросила она.

Архип поднял голову.

— Трактор? Да года три почти не заводил. Запчасти нужны, да всё откладываю.

— Непорядок.

— Непорядок, — согласился он. — Всё думаю: займусь. А потом то крыша, то сарай, то соседу насос.

— Он у тебя живой был бы, если бы ты с ним чаще разговаривал.

Архип засмеялся.

— Живой трактор? Это вы, Агафья Петровна, сильно сказали.

— А что? Железо тоже обижаться умеет.

— Тогда мой Бурчик давно должен был уйти от меня к человеку с гаражом получше.

— Не ушёл же.

— Потому что колёса спустили.

Агафья усмехнулась. Вот это уже было ближе к нему настоящему. Но всё равно не то. Не было в голосе той широкой смешливой уверенности, с которой он раньше называл Бурчика боевым конём, а потом сам же догонял его по деревне.

Где-то в груди тихо кольнуло.

— Чай будешь? — спросила она.

Архип замер на полсекунды. Совсем чуть-чуть, но Агафья заметила.

— Да я с руками грязными.

— Руки помоешь.

— Я быстро закончу и пойду.

— Калитка от чая не развалится.

Он снова улыбнулся, но не поднялся.

— Спасибо. Может, потом.

Это «потом» легло между ними, как доска на канаву: вроде перейти можно, а никто не идёт.

Агафья встала, унесла лук в дом и поставила чайник всё равно. Назло кому — не знала. Чайник зашумел просто водой, без предсказаний. Она достала две чашки, потом посмотрела на них и одну убрала обратно. Постояла. Достала снова.

— Дура старая, — сказала сама себе тихо.

Марфа, сидевшая на подоконнике, зевнула. В её зевке не было ни осуждения, ни поддержки. Просто кошка.

Во дворе Архип снял вторую петлю и теперь примерял новую. Калитка держалась на его плече, будто доверилась больше, чем хозяйка. Агафья вынесла кружку с водой и полотенце.

— На. Руки сполосни.

— Спасибо.

Он мыл руки над тазом, стараясь не брызгать. В настоящем мире он бы обязательно плеснул лишнего, сказал бы, что вода сама пошла в атаку, и Громыхало с крыльца дал бы команду к обороне. Здесь вода просто стекала в таз.

— Ты чего сегодня тихая? — спросил Архип.

— Я?

— Ну да. Обычно вы… бодрее.

— Это ты меня сварливой назвал?

— Нет. Бодрой. Это другое.

— Смотри у меня.

Он поднял руки, показывая, что сдаётся. И опять — осторожно, вежливо. Как сосед с соседкой, а не человек, который в другой жизни мог сказать «моя хранительница» и получить за это взгляд, но всё равно светиться целый день.

Агафья поставила на столик у крыльца две чашки.

— Садись. Пять минут найдёшь.

Архип посмотрел на калитку, на ящик, на дорогу.

— Если не помешаю.

— Кому? Калитке?

— Вам.

— Мне мешают сорняки, куры и люди с глупыми вопросами. Ты пока только с петлями пришёл.

Он сел на край скамьи, не раскладываясь, будто готов был в любую секунду вскочить и уйти. Чашку взял двумя пальцами. Агафья смотрела и злилась. На него — за осторожность. На себя — за то, что ждёт другого. На этот тихий мир — за то, что он ничего не сделал плохого, а всё равно обокрал.

— Хороший чай, — сказал Архип.

— Обычный.

— У вас всегда вкусный.

Агафья чуть не ответила: «Потому что ты обычно пьёшь его после катастрофы». Но сдержалась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.