Первая версия

Глава 5

В отель Люция вернулась почти в полночь.

Париж за окном машины был мокрым, размытым, слишком красивым для человека, которому хотелось ненавидеть город за декорации. После закрытых вечеров у нее обычно оставалось приятное послевкусие: усталость, шампанское в крови, несколько удачных фраз, которые завтра разлетятся по чужим сторис, и привычное ощущение, что она снова выдержала себя лучше, чем все остальные. Сегодня ничего этого не было. В сумке лежала фотография, старый лист, кремовый конверт с именем Елена и адрес квартиры, куда она не собиралась возвращаться никогда, даже мысленно.

В номере Люция первым делом сняла туфли. Каблуки упали на ковер почти беззвучно, и это почему-то разозлило ее: даже вещам сегодня не хватало драматизма. Она поставила сумку на стол, достала телефон, открыла переписку с Ниной и перечитала адрес. Он был все тот же. Улица, дом, этаж, код от двери. Все слишком конкретно, чтобы спрятаться за красивую неопределенность.

Она могла начать войну сразу. У нее были юристы, репутация, аудитория, деньги, люди, которые с удовольствием поверили бы, что неизвестные коллекционеры и обиженная родственница пытаются использовать ее личную историю ради скандального вечера. Она могла написать пост уже сейчас, не называя имен: о нарушении границ, о женских текстах, которые мужчины продолжают присваивать даже после расставаний, о праве автора уничтожить свои черновики. Пост был бы сильным. Его бы поняли. Его бы поддержали. Его бы цитировали. И в этом была главная опасность: он снова сделал бы ее правой раньше, чем она успела бы узнать, что на самом деле произошло.

Люция налила себе воды, но вместо того, чтобы пить, осталась стоять у стола с бокалом в руке. На кресле лежало черное платье, еще теплое от тела. На зеркале отражалась женщина с чуть размазанной помадой и глазами, в которых усталость не смягчала лицо, а делала его более опасным. Она смотрела на себя и думала, что Люция — гениальная конструкция. Не ложь, нет. Ложь была бы проще. Люция была правдой, доведенной до такой формы, в которой уже невозможно было заметить, что из нее вырезано.

Она открыла сумку и достала фотографию. Артем на ней улыбался так, будто не знал, что через час станет частью чужой легенды. Молодой, живой, доверчиво счастливый. Рядом с ним Елена выглядела непривычно мягкой. Не слабой — нет, она никогда не была слабой в прямом смысле. Скорее незащищенной от возможности быть счастливой. Люция долго смотрела на это лицо и пыталась найти в нем себя, но получалось наоборот: она находила в себе ее, и это было хуже.

В два часа ночи она все-таки открыла ноутбук. Не для поста. Для проверки. Сначала нашла сайт галереи, потом страницу будущей экспозиции. Закрытый предпоказ через десять дней, официальное открытие через две недели. Название: «Persona: частные тексты, маски и рождение публичного образа». Куратор — Нина Орлова. Консультант по архивам — Северин Моро. В описании говорилось о женских дневниках, авторских черновиках, эротическом письме, самоконструировании и границе между личным документом и художественным жестом. Имя Люции не упоминалось. Имя Елены тоже. Пока.

Она прочитала описание дважды, потом третий раз, все внимательнее. Там не было прямой кражи, не было явного шантажа, не было грубого нарушения, за которое можно было бы сразу ухватиться зубами. Все было сделано умно, почти стерильно. «Материалы частного архива». «Фрагменты публикуются с согласия владельца коллекции». «Часть документов анонимизирована». «Экспозиция исследует не биографию, а процесс формирования публичной персоны». Прекрасно. Они даже оскорбляли ее интеллектуально.

Люция закрыла ноутбук и рассмеялась. Тихо, сухо, почти безумно для пустого гостиничного номера. Вся ее жизнь строилась на том, что она брала личное и превращала в материал. Теперь кто-то делал с ней то же самое — аккуратно, дорого, с хорошим шрифтом и кураторским текстом. Возмущение было законным, но слишком удобным. Где-то под ним шевелилось более неприятное чувство: узнавание.

Она легла только под утро, но не уснула. Просто лежала на спине, глядя в потолок, пока за окнами серый Париж становился светлее. Несколько раз рука сама тянулась к телефону, чтобы написать Нине: «Я не приду». Несколько раз она уже почти набирала сообщение Северину: «Вы получите иск». Но всякий раз стирала. Ночь странным образом возвращала ей не импульсивность, а холодное ожидание. Если уж идти в эту комнату, нужно сначала увидеть стены.

В восемь утра она была готова. Черные брюки, молочная рубашка, длинное темное пальто, волосы гладко убраны, макияж легче, чем вечером, но красная помада на месте. Без нее лицо казалось слишком доступным для вопросов. На завтрак она не пошла. Выпила кофе в номере, выкурила половину сигареты у приоткрытого окна и вызвала машину.

Квартира Артема находилась в старом доме на левом берегу. Люция помнила этот подъезд слишком хорошо, хотя пыталась убедить себя, что память преувеличивает. Тяжелая дверь с кодовым замком, каменная лестница, запах холодного дерева и старой краски, узкие окна на площадках. Когда-то она поднималась здесь легко, почти бегом, с бутылкой вина, книгой или собственной невозможной уверенностью, что ничто не может закончиться, пока она сама не решит. Теперь каждый пролет был похож на возвращение в тело, из которого она когда-то сбежала.

Нина открыла дверь до того, как Люция успела позвонить второй раз.

Она почти не изменилась. Стала старше, суше, жестче в лице, но глаза остались те же: внимательные, безжалостно трезвые. В юности Нина казалась девочкой, которая слишком много видит и слишком мало умеет скрывать. Теперь это превратилось в профессию лица. На ней были джинсы, темно-синий свитер и собранные на затылке волосы. Никакой театральности, никакой траурной красоты, никакой попытки соответствовать значимости момента. Это сразу раздражало.

— Ты пришла, — сказала Нина.

— Ты очень плохо начала разговор, если хотела, чтобы я осталась.

— Я не хотела, чтобы ты осталась. Я хотела, чтобы ты пришла.

Они несколько секунд смотрели друг на друга в дверях. Люция могла бы отметить вслух, что Нина до сих пор не умеет здороваться, но это было бы слишком легко. Вместо этого она вошла.

Квартира почти не изменилась, и именно это оказалось первым ударом. Высокие потолки, книжные полки в гостиной, старый паркет, окна во внутренний двор, круглый стол у кухни, на котором когда-то всегда лежали фрукты, потому что Артем считал, что дом без фруктов выглядит временным. Теперь на столе стояли коробки, папки, несколько стопок бумаг и ноутбук. Воздух пах пылью, кофе и чем-то медицинским, едва уловимым, как чужая слабость, которую пытались проветрить.

Люция остановилась у порога гостиной. На стене все еще висела фотография моря — не дорогая, не особенно художественная, просто черно-белый снимок с пустым пляжем и маленькой фигурой человека у воды. Артем купил ее на каком-то блошином рынке, потому что сказал, что это «самая честная картинка одиночества». Она тогда рассмеялась и спросила, почему он вешает одиночество в гостиной. Он ответил: «Чтобы оно не пряталось по углам».

Она ненавидела, что помнит это.

— Кофе? — спросила Нина.

— Нет.

— Сигарету можешь курить у окна. Он теперь все равно почти не чувствует запахов.

Люция медленно повернулась к ней.

— Ты специально?

— Что?

— Говоришь так, будто бросаешь мелкие камни и смотришь, какой попадет.

Нина прошла к столу и взяла кружку. Руки у нее были спокойные, но под глазами лежали темные тени. Ночь для нее, вероятно, тоже была не лучшей.

— Я не умею так изящно, как ты, — сказала она. — У меня все еще по-деревенски: если я злюсь, это заметно.

— На что именно ты злишься, Нина? На то, что я ушла? Прошло много лет. Даже для семейной верности это немного затянувшаяся реакция.

Нина посмотрела на нее почти с интересом.

— Ты правда думаешь, что все до сих пор только об этом?

— Судя по тому, что ты вытащила мои старые тексты и решила превратить их в экспозицию, у тебя тоже есть сложности с отпусканием.

— Это не твои тексты.

Люция улыбнулась.

— Прекрасно. Начинаем сразу с безумия.

— Это не только твои тексты, — уточнила Нина. — Вот так точнее.

Она открыла одну из коробок и достала папку. На корешке было написано: «Е. / 2016—2018». Не «Люция». Не «материалы». Просто буква и даты. Люция почувствовала раздражение от того, как аккуратно это было подписано. Чужая бережность к ее прошлому казалась почти оскорбительной.

— Артем хранил это как часть своего архива, — сказала Нина. — Не для выставки. Не для публикации. Просто хранил. У него вообще странная способность не выбрасывать то, что остальные считают мусором. Билеты, записки, салфетки с фразами, засушенные листья, открытки из музеев. После диагноза он начал разбирать вещи. Что-то отдавал, что-то уничтожал, что-то подписывал. Эти папки он хотел вернуть тебе.

— Как благородно. Почему не вернул?

— Потому что не хотел тебя видеть.

Фраза была та же, что у Северина, но из уст Нины прозвучала больнее. Возможно, потому что в ней не было стратегии. Только факт.

Люция сняла пальто и положила его на спинку стула. Движение помогло выиграть секунду.

— Но ты решила, что знаешь лучше.

— Да.

— И теперь хочешь устроить выставку из того, что он хотел вернуть?

— Я хочу показать не тебя. И не его. Я хочу показать, как создается миф, когда два человека переживают одно и то же, а публичной становится только версия того, кто умеет писать красиво.

Люция тихо рассмеялась.

— Какая трогательная забота об исторической справедливости.

— Не надо, — сказала Нина.

Голос был негромкий, но в нем что-то изменилось. Люция посмотрела внимательнее.

— Не надо делать вид, что это просто моя зависть, семейная обида или желание отомстить тебе за брата. Это тоже есть, конечно. Я не святая. Когда твой пост разлетелся, я хотела написать под ним: «Он не был клеткой, ты просто испугалась». Я писала это раз двадцать и удаляла. Потом перестала читать тебя. Потом все равно читала. Потом ненавидела себя за то, что иногда была с тобой согласна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.